Глава 22

Возвращаемся в коридор. Света с охранником торчат на площадке. Она рассказывает про соседей, которые жили в Макогоновской квартире, а он нервничает, смотрит на нашу дверь, и на часы. Бедный мужик, она может трепаться днями-годами.

-… а я тогда сразу подумала, раз пацан электрик, значит что-то накрутил со счетчиком, и они не платят счета. А когда к матери его подошла…

Он обрывает ее, говорит, что ему пора. Растерял всю вежливость, наконец, понимаю-согласна. Света, как жвачка липучая. Она неодобрительно качает головой, глядя, как тот спускается вниз.

- Если щас лифт подъедет, успею свалить, - Сережа тихонько поворачивает ключ в замке. Косится на меня. - Ты не едешь?

- На учебу надеюсь попасть. Хотя бы ко второй паре.

- Ясно, - он кривится. - Так и знал.

- Что тебе ясно? - раздражаюсь. - Я сюда никого не звала, то, что они приехали…

Слышим, как гудит лифт. Сережа распахивает двери, и чуть не сбив с ног соседку, проскакивает между Викой и Антоном в кабину. Как был, в одних шортах.

- Эй, аккуратнее нельзя? - возмущается Вика, оглядываясь.

- Макогон, глаза разуй, - вторит Антон.

Цезарь с громким лаем несется следом, выбегаю в подъезд, и едва успеваю ухватить поводок, перед тем как лифт закрывается.

- Леся, у тебя же замок сломался? - спрашивает Света. - Ой, а вы куда?

Охранник одним махом поднимается на площадку, в суматохе не заметил, похоже, ничего, и отпихнув меня, врывается в квартиру. Он почти уронил Вику, она кричит и бьет его по спине своей огромной сумкой. Цезарь рвется у меня из рук, его гав эхом разносится по подъезду, перекрывая голоса. Света причитает, а я жалею, что тоже не свалила. Нереальная мутотень.

- Угомони пса, - Антон делает шаг ко мне, но ближе подходить не решается, у собаки такой бекомпромисный вид. Безрадостная морда прозрачным намеком ” Я люблю людей. На завтрак. Обед и ужин”. - Что у тебя с телефоном? С вечера никто дозвониться не может. Мне даже мама твоя звонила.

- И мне тоже. На учебу забила? - поддакивает Вика. Вот уж какое ей дело. Она поправляет спутавшиеся волосы и замечаю, что она тату доделала. Льва оставила, а буква “S” вверху превратилась в знак доллара. Отчаялась, видимо, обойдется без Сережи, фиг тебе, Вика. -Так и преследуешь брата? Куда он убежал?

- Вик, никого она не преследует, - Антон морщится. - Он сам тебя достает, да? Скажи мне. И кто этот мужик?

Этот мужик выходит к нам, злой, как бык. Красный и дышит с присвистом. Хватает меня за водолазку:

- Ну и где он?

- Мужчина, что вы себе позволяете? - тут же влезает Света. В кои то веки кстати. - Вламываетесь в чужую квартиру, девочку пугаете. Мы все дружно живём, своих в обиду не даем. Щас мужа позову.

- Отпусти, он уехал, - вырываю руку. - Тебя честно обманули. Красиво все прохлопал.

Охранник сплевывает на пол, пятерней сжимает мое плечо. Но Цезарю это не нравится, оскалившись, собака цепляется в его штанину. Мой защитник. Уже люблю эту собаку. От неожиданности бугай вскрикивает, высокий голос на контрасте с мощным корпусом, Цезарь мотает головой, тонкая спортивная ткань трещит и рвется, тяну пса к себе, но он сжал челюсти намертво.

- Убери его от меня! - вопит.

Да я пытаюсь.

Вика, не растерявшись, бьет охранника сумкой по голове. Не понимает, что происходит, но так, на всякий случай. Антон помогает удержать Цезаря, вцепившись в меня, и мы как в сказке про репку, растянулись цепочкой по этажу.

Света поднимается на несколько ступенек, вертит в пальцах телефон, прикидывает, скорая нужна или полиция, через перила кричит подтянувшейся на шум Любе:

- Гляди, что творится!

- А я говорила! - Люба показательно потирает руки. - Псина бешеная. Вот, на человека напала!

- На себя посмотрите! - рявкаю я. - Собака хотя бы знает, где можно в туалет ходить.

Человеку, о счастье, удается вырваться, оставив Цезарю приличный кусок спортивных брюк, так, мини компенсация. Он сверкает черной тату, забитой по всей голени, и не говоря ни слова, быстро бежит вниз.

- А ты его знаешь ? - спрашивает Света у Любы. - Ходит, вынюхивает. Про трубы, которые прошлую зиму меняли. Про Костика.

- Фу! - забираю из слюнявой пасти изжеванную ткань. Выбрасываю в мусоропровод.

- Зачем вы собаку завели? - Антон идет за нами в квартиру, под комментарии соседки: ” ага, Свет, опять дружков притащила, я ж зазря не буду наговаривать”.

- Мне на пары надо, - запихиваю в рюкзак тетради, набрасываю куртку.

- И нам тоже. Совпадение? Не думаю, - Вика качает головой. - Долго еще бегать собираешься?

- Кто от тебя бегает? - хмыкаю. - Просто разговаривать не о чем.

- И с каких пор? - Антон что-то хочет сказать, но Вика жестом останавливает. - Помолчи, Антош, я первая.

Обуваюсь в коридоре, выхожу и жду, когда они выметутся из квартиры, запираю дверь, и Вика все трещит над ухом, про то, какая я плохая подруга, и даже не хватило смелости позвонить ей, извиниться. Она словно забыла, как они с Ирой меня терорризировали, или, считает, что они правы, я одна косячная. Как всегда, чего уж, так и бывает, и я слушаю вполуха.

Спускаюсь вниз, они с Антоном идут рядом, мешкаю, непонятно, как добираться до универа. Телефон разряжен, просить у них вызвать такси или идти на остановку, но я так давно не пользовалась общественным транспортом, что даже не знаю, на чем мне ехать.

- Поехали, - Антон кивком показывает на машину.

Соглашаюсь. Вика проскальзывает у меня перед носом и забирается вперед. Не то, чтобы мне принципиально, но раздражает почему-то. Сильно. Усаживаюсь сзади и говорю:

- С Сережей не срослось, теперь к Антону привязалась?

- В смысле? - она поворачивается. Сверкает глазами. - Ты офигела?

- А ты? - откидываюсь на сиденье. - Викусь, зря стараешься. Рассказать, какими словами Антон тебя крыл еще пару недель назад?

- Рассказать, что он сегодня о тебе говорил?

- Девочки, успокойтесь, - Антон садится за руль.

- Что угодно, - продолжаю. - Я-то никому не навязываюсь. А тебя чуть ли не метлой гнать приходится. Еще удивляешься, почему от тебя все бегут. А Саша, твой бывший, мне тогда…

Вика не дает закончить. Перегибается через сиденье и дергает меня за хвост. Стукаюсь лбом об кожаную обивку. Вслепую пытаюсь достать до ее волос. Получается, хватаю и так же с размаху бью ее головой с другой стороны кресла. Антон повышает голос, но нас уже не остановить, не до тебя, паря. Вырываю ей космы, она царапает мои губы твердыми искусственными ногтями, орет, что ненавидит меня, просто ужас, как мы докатились. Может, про Сашу напоминать все же перебор, и начинать спор не стоило, из-за чего мы деремся? Из-за Антона? Или Сережи?

Она первая отпускает меня, ойкнув, прижимая ладони к поредевшей макушке. Смазываю пальцами кровь с лица. Антон тормозит у обочины, напускает на себя важный вид, тоже мне, судья. Не жду вердикт. Выпрыгиваю из машины. Быстрее и подальше. Такими темпами чокнусь скоро. Иду вдоль дороги, поднимаю руку, и не глядя ловлю попутку. Почти тут же останавливается синяя иномарка, сажусь в салон. Говорю адрес.

Водитель, молодой мужчина, изучает меня насмешливым взглядом. Спрашивает:

- В замес попала?

- Почти, - киваю. Стягиваю резинку с волос и роюсь в рюкзаке в поисках расчески. - Подруга постаралась.

- Парня не поделили?

- Даже двух.

- Раньше, наоборот, из-за девушки дрались. Старею что ли? - он весело насвистывает, качает головой в такт музыке. - А если два парня, о чем спор? Одного тебе, второго ей. Математика, вроде.

- Было бы еще все так просто, - смотрю на опухшие губы и кровавые разводы, будто я женщина-вамп и у меня помада размазалась после жаркого поцелуя. На душе легко, как ни странно, мне давно, наверное, хотелось это сделать, все пятнадцать лет, сколько знаю Вику. Я дралась всего один раз, в десятом классе, тоже из-за нее, кстати. Мы были в санатории двумя параллелями, и у девчонок покрасили дверь комнаты. Они приклеили бумажку с предупреждением, чтобы никто не вляпался. И когда мы с Викой шли мимо в туалет, она срывала объявление. Они вешали новое, она опять срывала, и так несколько раз. От нечего делать, мы не ладили с теми девчонками, немножко нагадить - норма. А потом кто-то увидел и сказал, только почему-то, якобы это я выкидывала записки. И самая главная у них, Катя, забила мне стрелку в туалете. С их стороны было трое для группы поддержки, они кричали “Катя, давай”, пока мы там махались. До сих пор помню кошку у нее на плече, коряво нарисованную хной, девчонка эта все спрашивала “нафига? “. А мне ответить нечего, у Вики перемкнуло. Вика тогда не призналась, вряд ли боялась, да мне и не досталось особо, все равно, драка была детской, по ерунде, а вот так, из-за парня, с лучшей подругой…водитель прав - позорище.

Приезжаю на перемене перед второй парой. Для начала иду в туалет, и натыкаюсь на Вику. Она чешет гнездо на голове и наставляет на меня расческу:

- Только подойди. Будешь мне парикмахера оплачивать.

- А ты услуги косметолога, - открываю кран и плещу водой в лицо.

- Не ожидала, что ты опустишься до такого.

- Ты первая руки распустила, нет?

- Привет, - из кабинки выходит Таня Третий Размер. Останавливается у раковины между нами.- Вы куда с Антоном смотались с логики? - спрашивает Вику.

- За подругой, - Вика убирает расческу в сумку. - То есть я думала, что мы подруги.

- А-а-а, - тянет Таня. Поворачивается ко мне. - К семинару по матеше готова? Бр-р, не люблю.

Она споласкивает руки. Смотрит на нас внимательнее, но с любопытством не лезет, похоже, у нас обеих такой кричащий вид, что берегись, спрячься где-нибудь за баррикадой из перевернутого стола, пока на горизонте пиф-паф.

Вика, цокая каблуками, выплывает из туалета.

А Антон-то с ней поехал, когда я попутку ловила. Это не ревность, а вопрос, почему. Она же моей подругой была, а он парнем, общаться они вынуждены были, не выносили друг друга. А щас взаимопонимание, как у врача с пациентом. Что скажете, доктор? Сожалею, девушка, но без шансов, увы.

- Пойдем? - предлагает Таня.

На математике садимся вместе. Обобщение по разделу, числа, погрешности, ошибки в округлении - тема легкая, да-да-да, умею не только чай в столовой считать. Слушаем одногрупников и записываем. Зеваю, думаю, приедет ли Сережа, или на работе торчит. И не обозлится ли секьюрити, хотя, на что. У него ведь ничего не крали, наоборот, сам хотел отобрать. Не слышала еще про гопников, которые обломались с соткой и кошельком и открывают сафари.

- Сережа не приедет? - спрашивает Таня. - Его тут бабы наши обыскались.

- Кто? - моим взглядом можно убивать. Гашу раздражение, хватит. Ещё нехватало со всеми переругаться. Он сам должен лишних отшить, если у него это серьёзно.

Надеюсь.

Зеваю еще.

После обеда одна логика, а потом межфакультетные курсы по желанию, я сегодня не останусь. Бай хочу лечь. Или лучше вызвать мастера. Или к вечеру. Или он сам вызовет, не соображаю что-то.

На обеде тоже садимся с Таней. Я такая голодная, что сметаю с прилавка все подряд. И бутерброды, и шоколад, и суп с гренками, и рис с морковью и котлетами, и пиццу, и чай, много.

- В тебя влезет? - Таня хихикает, ставит свой поднос с одним супом и салатом. - Ты Жорик.

- Вартанов, - смеюсь. - Вы смотрите телеканал Сев-Кав тэ вэ. У нас есть зум, Вася.

- Зум? Реклама зачет.

Поднимаю глаза. К нам за столик без приглашения усаживаются два симпатичных парня, блондин и брюнет. На любой вкус ребята. - Не помешаем? Первый курс?

- Так заметно? - Таня выпрямляет спину. Фальшивая Тройка нависает над столом.

- Не очень, - сверкает улыбкой блондин. - Я бы запомнил, если бы раньше видел. Познакомимся?

Смотрю на Антона. Тот сидит вместе с Викой и старостой. Неодобрительно косится на нас, поджимает губы. Киваю ему. Он отворачивается.

-…четвертый курс, бла-бла…

Это хорошо, что он не запирает меня дома, сцен не устраивает, не угрожает, но я такого ждала, если честно, и теперь странно. Так быстро чувства прошли у него, значит, их и не было. Немножко грустно, как ни крути.

-…скучно, а вот после пар самая программа начинается развлекательная…

Таня смеется над ухом, меня пытаются втянуть в беседу, кратко отвечаю на вопросы и всем видом показываю, что мне с ними неинтересно. Правда, зачем стараться ради хорошего впечатления. Мне его не надо. Иногда так приятно забить на вежливость.

- Подружка у тебя неразговорчивая, - замечает брюнет.

- Я, вообще-то, здесь, - напоминаю.

- Правда что ли? Не слышно, не видно.

- Глаза и уши подлечи.

- Грубить обязательно?

- Да она стесняется просто, - отвечает за меня Таня. - Не обращайте внимания.

Здорово. Вика номер два. Той тоже нравится все за всех решать. Мою подругу впечатляют четкие парни. Моя подруга не отвечает на глупые вопросики. Моя подруга скажет, когда подумает. Допиваю чай и встаю, Таня удивляется: все уже?

Ага, мне хватило. Зря приехала в универ.

Люди бесят. Но на деле мне не хватает кое-кого, и вся причина. Скучаю.

На семинаре по логике плохо без телефона. Можно было догадаться и взять хоть зарядник с собой.

А, может, я приеду, и он уже дома. И это лучше работающей сотки.

Но я приезжаю и мои мечты рушатся, дома его нет.

Слоняюсь по квартире, кормлю Цезаря, тишина, даже телик не включить, соседи, в шоке, похоже, думают, что мы умерли. Заворачиваюсь в плед и пялюсь в потолок, накрывает усталостью от бессонной ночи, думаю, полежу ещё чуток, и встану, дойду до тети Светы, позвоню в мастерскую…

Открываю глаза уже в темноте. Спросонья не пойму, где нахожусь. Чувствую горячие губы на шее и тяжесть мужского тела, вдыхаю его запах.

Как же я этого ждала.

- Я ванну набираю, - шепчет он. - Там есть ещё апельсиновые свечи. Купил.

Тянет меня с кровати, но я упираюсь. После кухни все болит, мне нужна постель, чтобы было удобно. Не могу в ванной.

Ему не нравится, что я торможу, он дергает, я ломаю его романтический план, но у меня тоже свой план.

- Не пойду.

- Я могу не спрашивать.

- Силой потащишь?

Он раздет, веду руками по его животу и сажусь на колени, хочу сделать ему приятно. Не только ему, сама хочу попробовать.

Он берет меня за волосы, наматывает на кулак. И поднимает наверх. Целует. Так жёстко, и, понимаю, что не даст мне самой, как мне удобно, у меня нет опыта, но и пусть, даже если как в фильмах для взрослых будет, где актрисы давятся и ревут, все равно, я это сделаю. Снова спускаюсь на колени, но он не разрешает, меня это бесит, опять командует, толкает на кровать животом вниз, наваливается сзади и стягивает джинсы.

- Почему нельзя? - спрашиваю.

- По кочану. Ты его любишь?

- Что? - не сразу вникаю, что он про Антона, уже сосредоточена на другом, как в такой момент можно болтать, мне неясно. - Нет.

- А меня?

Молчу. Один раз уже признавалась, и получилось, что все вранье. Не знаю, что у нас, не просто отличный секс, но думаю о нем только.

- Знаешь, как сказал Майк Тайсон? Я буду трахать тебя, пока ты меня не полюбишь.

- Серёжа, закрой рот.

Кровать ударяется спинкой об стену, он опирается рукой на мою шею, лежу лицом в подушку и задыхаюсь. Едва могу повернуть голову и освободить нос, хриплю: Сереж, больно.

Его это только сильнее заводит. Хочу лечь поудобнее, но ему или плевать, или что, он агрессивный, кровать стучит в стену, быстро, как строчит швейная машинка, внутри разливается что-то сладко-тягучее, сама прижимаю ближе его бедра, но он убирает руки, выворачивает за спину и зажимает запястья. Чувствую себя, как на поле боя, даже в постели нужно что-то отстаивать, и я в проигрыше. Перед глазами он, как тогда в ванной, все ещё не верю, что он орудует этой штукой, огромной, я даже тампонами пользуюсь самыми маленькими, он чувствует, как я дергаюсь и вовремя закрывает мне рот ладонью.

Останавливается и резко переворачивает на спину, трогаю его влажное тело, целую, мне мало, но он уже готов ещё и не может одновременно целоваться, а я не знаю, чего больше хочу, долго его губы, или побыстрее секс, но решать все равно не мне. Он удерживает руки над головой, кровать-распятие, забивает гвоздь в одно и то же место, со всей дури.

Повторяю, что мне больно. Немножко вру. Но мне нравится, как он звереет, движения быстрые и рваные, он словно мстит мне таким способом, я обидела его, а он отыгрывает, и уже поверила бы, что использует, если бы не его слова. Перемешивает кусочки правды с глубокими выдохами : боюсь, что все кончится. Хочу побольше успеть. Тебе сильно больно? Мне крышу рвет, что-то толкает будто.

- Злость, - зажимаю его волосы между пальцев, тяну. - Не простил?

- Простил. Но жду, что ты снова уйдешь.

- Нет, ни за что.

Он целует живот и спускается ниже, Антон тоже так делал, но нечасто, считал, что парню стремно целовать там. А Сереже нет, он у меня между ног, но не как раб, а как хозяин, владеющий безраздельно, его тело, он его целует, хочет, любит, без него не может, он тянется ко мне и у него на языке вкус нашего секса, и мы уже настолько близки, что сильнее некуда, баста. Проваливаюсь куда-то и тону, и не хочу выныривать, и дольше века длится ночь, всегда так будет, пусть все катятся.

Меня возвращает в реальность громкий стук, в квартиру тарабанят, но слов из-за матов не разобрать. Грохот такой, будто дверь вот-вот с петель слетит.

Голова тяжёлая, как из чугуна, с трудом отлипаю от подушки. Он неохотно слезает и тоже матерится.

- По лестнице спущу.

- Ты голый пойдешь? - наощупь выдираю плед, скатавшийся под завалом подушек, заматываюсь в него. - Давай я.

Он шарит в темноте, нащупывает ручку и щелкает.

Тут же нам в ноги ударяет поток холодной воды из коридора.

- Чёрт, - выдыхает он. - Кажется, соседей затопили. Я воду не выключил. Там эта мерзкая Люба живет?

- Ага. Капец.