Глава 11

Максим

Я слышал шум воды. Инга мылась. И она явно не торопилась, потому что я уже успел стряхнуть с себя сонное оцепенение, встать с кровати и осмотреться. Спальня у Инги была на редкость… неживой, обезличенной. Здесь не было ничего привычного для меня. Никаких безделушек, дорогих сердцу. Ни фотографий в рамках. Ни вещей, которые бы прочно укоренились в женской спальне.

Выхолощенная, тусклая комната. В такой мог жить любой. Мужчина, женщина, ребенок. Словно Инга здесь проездом. Да, спальня напоминала мне отель. И то там было больше уюта.

Инга — педант. Все вычищено, вылизано. Идеально.

Широкая кровать, небольшой туалетный стол с чудовищным порядком на нем. Комод. Вот он меня заинтересовал больше. Что-то в нем было странное.

Натянув на себя трусы, подошел к нему. Темное пятно на поверхности комода. Будто что-то там стояло, а теперь нет. Постучал пальцем по дереву, не глядя открыл верхний ящик. В нем было почти пусто. Пара свертков, квадратный футляр и непрозрачная папка, похожая на обычный бумажный скоросшиватель. Изогнув бровь, приоткрыл ее.

У меня не было цели подглядывать или вызнавать тайны, но тут будто черт дернул. Слишком уж загадочной выходила Инга. Страстная, пылкая, живая и такая дотошность. На работе она не была такой аккуратисткой.

Пара листов с анализами. Старыми. Бумага успела пожелтеть. И тонкая тетрадь размера а-четыре. На ней сверху было крупно написано: «обменная карта». На лицевой стороне были имя и фамилия, данные каких-то анализов, группа крови. Но написано было коряво и неразборчиво.

— Любопытство кошку сгубило… — недовольный женский голос застал меня врасплох. — Знаешь такую поговорку?

— Это не любопытство.

— Специально по моим вещам роешься? — Инга тряхнула головой и с мокрых волос закапала вода. — Спросил бы, я рассказала.

— И об этом? — я достал папку и положил ее на комод. — Это личное.

— Но ты уже залез.

— Я не хотел, — мой ответ прозвучал вполне искренним. — Но эта комната странная. На тебя не похожа.

— Сильно ты разбираешься в этом… — Инга фыркнула и подошла ближе, с каким-то затаенным страхом смотря на папку. — В интерьерах.

— Ну, я видел многие комнаты. И многих женщин и девушек. В этом неплохо разбираюсь.

— Ты сегодня очень разговорчивый, я посмотрю.

— Ты мне все мышцы расслабила, — усмехнулся и тоже сделал шаг. Сияющая кожа Инги, покрытая бисеринками воды слишком манила. Я не мог устоять. — У тебя это хорошо выходит.

— Опыт не пропьешь, — Инга скрестила руки на груди, со скепсисом смотря на меня.

— Я думал, ты моложе.

— А я считала, что ты старше.

— Разница у нас с тобой не такая уж и большая, — усмехнулся. — Или у тебя комплексы?

— У меня их нет, — Инга усмехнулась в ответ, — мальчик.

— Конечно, четыре года — это слишком большая разница.

— Ты, судя по всему, действительно мальчик. Очень любопытный. Я себе такого не позволяла. Хотя достаточно было бы одного звонка…

— Секретарша — опасное оружие.

— Угу, особенно, когда это секретарша крупного начальника.

— И ты туда попала через постель?

— А ты? В сисадмины тоже таким макаром берут? Или нет? Вас анальным способом досматривают?

Мой смех удивил Ингу. Хотя страх в ее глазах не пропал. Она хорохорилась и шутила, но при этом вид у нее был подавленный. Инга либо боялась того, что в этой папки, либо… Что об этом узнаю я? И какой смысл?

— Прости, я ничего такого не имел в виду.

— Я не думала, что ты умеешь извиняться. Ты больше похож на неотесанного мужлана, чем культурно-воспитанного эстета.

Вот теперь в Инге проснулось ехидство и желание позлорадствовать. Желание кольнуть меня. И в этом был виноват я. Было видно, что для Инги такое поведение не характерно.

Черт с ней, с этой папкой.

Я двинул ее подальше от себя.

— Меня удивили твои блинчики.

— Правда? — Инга расслабилась и перестала так сильно бояться. — Чем же?

— Тем, — шагнул вперед и крепко обнял ее. Она была в такой близости от меня, что сдерживаться было выше моих сил. Слишком хороша, — что такие сюрпризы мне редко оставляют.

— Просто я подумала, что ты проснешься голодным. Я всегда после такого хочу вола съесть. А завтрак… завтрак уже привычка, — эти слова Инга произнесла как-то грустно и печально. — И тебе было бы приятно. Я же ввалилась, наследила… Вымотала. Мне хотелось, чтобы ты получил хоть какую-то… компенсацию.

— Хм, мне подумалось, что ты просто так позаботилась о маленьком мальчике.

— Макс, это уже не смешно. Мне не сорок и даже не тридцать пять. Ты делаешь из меня совсем уж старуху.

— Нет, просто… опыта у тебя побольше.

Стоило мне это сказать, как Инга ощутимо напряглась. Ей не понравилось это слово. Опыт.

— Пережила больше. Больше видела и знаешь. Я сейчас не про секс, — коснулся пальцами подбородка Инги, чувствуя под ними приятную мягкость кожи. — В нем ты неопытна. Многого не знаешь. Учить тебя и учить…

— Мне с учителем не повезло, — Инга сказала это спокойно, но в ее голосе было столько боли. Я даже поморщился.

— Муж?

— Да. Бывший муж. Скотина, какую еще поискать. Редкостный ублюдок.

Теперь уже мне стало паршиво. Такие ругательства буквально отшвырнули меня в прошлое. Нужно сильно нагадить человеку, чтобы услышать такое. Взрослый человек может порядком нагрешить.

Но что я, например, сделал своей матери? Чем заслужил?

— А это? — кивнул на папку. — Память о нем?

— Нет, Макс. Не о нем. Кое о чем другом.

— О чем же?

— Да, тут уже у тебя опыта маловато, — Инга прижалась к моему плечу. Я почувствовал что-то горячее и мокрое. — Это обменная карта, ее дают всем беременным.

— У тебя есть ребенок?

— Нет, — Инга прижалась еще крепче. — У меня был ребенок.

Тёмная гладь воды слегка серебрилась в лучах солнца. Летняя жара возле реки чувствовалась не так сильно. Прохладный ветер приятно обдувал лицо. Я недовольно жмурился от слишком яркого солнца. Облокотился на горячие перила моста и смотрел, как подо мной проплывают лодки и катера.

Инга стояла рядом, но всё же соблюдала дистанцию. Прижаться ко мне или обнять — и в мыслях не было. Как и душевных излияний. Как и настроения вновь тащиться в кровать.

Тут не нужно быть дураком, чтобы понять: я разбередил незажившую рану. Не буду врать: мне её не понять. Я никогда и никого не терял. В этом смысле. Терял только морально. Но разве можно сравнить такие вещи? У меня оставалась надежда. Пусть призрачная и почти невероятная. Но она жила и билась где-то в глубине моей души. Чего нельзя было сказать об Инге.

Я скосил взгляд и посмотрел на неё. Сейчас Инга выглядела счастливой. По-детски улыбалась, подставляя лицо солнцу. Короткие волосы смешно взъерошивались под дуновениями ветра. Сейчас Инга маленькая девочка.

Завидую я ей в чём-то.

Перевёл взгляд на воду. Хотел бы так же хоть чему-то радоваться.

Свой запас слов на сегодня я исчерпал. Но Инге явно хотелось поговорить. Она так пристально поглядывала на меня. Будто выпрашивала начать разговор первым. А я молчал. Просто не знал, о чём же с ней можно поговорить. Перед глазами была та дурацкая папка. В голове же крутились слова о бывшем муже. Меня вдруг жутко заинтересовало: что же он сделал такого? Нехотя проводил параллели: Инга и Сашка. Вдруг Сашка так же обо мне отзывается? Заслуженно ли? Что она говорит обо мне?

Вновь посмотрел на Ингу.

А что она думает обо мне?

— Ты не любишь говорить? — Инга начала разговор первой.

— Охоту давно отбили. Я не прочь поболтать, но лишь иногда.

— А сейчас? Сейчас ты хочешь поговорить?

— Порой лучше не задавать вопросов, на которые не готов услышать ответы.

— Слова мудреца! — Инга фыркнула и саркастично усмехнулась. — Не рановато ли тебе для таких слов?

— Жизнь быстро учит таким правилам. Силой вдалбливает это тебе в голову, — постучал пальцем по виску. — Правда, не всегда это понимаешь.

Инга придвинулась ко мне ближе. Между нами была какая-то жалкая пара сантиметров. Наверное, я тоже должен был сделать шаг, но предпочёл остаться на месте.

— Жизнь всех учит… — Инга выпрямилась и закрыла глаза. — Чему она тебя ещё научила?

— Многому.

— Краткость — сестра таланта?

— Ты хочешь услышать факты и выводы?

— Нет. Хочу тебя понять, — Инга широко улыбнулась. Прикусила губу и повела плечами. Разве ты не замечал, что мы с тобой похожи? Нет?

Теперь выпрямился и я. С силой сжал нагретый поручень и сдержанно выдохнул.

— Замечал. И я знаю, почему мы с тобой похожи. Не поверю, если ты скажешь обратное.

— Можешь не верить, но я не знаю. Пока все мои предположения шли прахом. Ты загадочный тип, Максим. Раскусить тебя очень сложно. А времени у меня не так много, чтобы уделять его разным шарадам, — Инга прервалась на мгновение, чтобы перевести дыхание. Она продолжала улыбаться и жмуриться. — Ты первый это начал. Мой грязный секрет ты выведал.

Такие слова меня покоробили. Что может быть грязного в том, что у тебя когда-то была семья?

— Грязный? — недоумённо переспросил. — В чём же ты его так старательно выпачкала, что он стал грязным?

— Собой. Собой выпачкала. А ты не чувствуешь себя грязным после… после того как потрахаешься с кем-нибудь?

Надо же, какая прямота. Стиснул пальцы так, что костяшки побелели.

— Нет, не чувствую. Секс остаётся сексом.

— А я чувствую. Будто каждый раз оскверняю… её память, предаю. Но… знаешь, в этом тоже есть своя прелесть. Каждый раз выпиливаю граммы воспоминаний из своей головы. И мне очень хочется, чтобы там осталась только приятная пустота, — Инга, наконец, открыла глаза и внимательно посмотрела на меня. Выражение лица у неё было каким-то блаженным. — Как там у вас говориться: диск отформатировать? Вот я и хочу этого. Правда, раньше хотелось большего. Сойти с ума.

Тело будто током прошибло. Я едва удержался, чтобы не схватить Ингу за плечи и не встряхнуть её с такой силой, чтобы вся эта дурь вылетела из её головы!

— Если бы ты знала, что это такое, то никогда этого не хотела.

Инга испуганно отпустила перила и повернулась ко мне лицом. Что-то её очень напрягло в моём голосе. Я же буравил взглядом гладь воды и мучительно подбирал слова. Будто пазл складывал. По чуть-чуть.

— Сумасшествие. Знала бы, что это такое, у тебя даже язык не повернулся сказать подобное.

— А разве это не прекрасно? Сойти с ума? Забыть всё. Не понимать. Не осознавать. Не мучиться.

— Мучиться? — я резко вспылил. — Мучиться?! Тогда будут мучиться другие. Ты их страдать заставишь, понимаешь? Других! Им боль принесешь.

На глаза Инги навернулись слёзы. Она опустила взгляд и чему-то печально улыбнулась. Подумала с минуту, переваривая мои слова и тихо ответила:

— Ты знаешь, что это такое?

— Знаю. У меня мать — шизофреничка. И у меня было очень «весёлое» детство, — сухо проговорил, не вдаваясь в подробности. — А ты будь осторожнее в своих желаниях, они ведь и сбыться могут.

— Прости, не хотела тебя обидеть, — Инга торопливо посмотрела на часы. На меня же смотреть она явно не хотела. — Но ты зря беспокоишься и возмущаешься.

— Почему?

Наши взгляды всё-таки пересеклись на короткое мгновение. И я был готов поклясться, что увидел в прелестных женских глазах самого себя. Таким, каким вижу каждый божий день. Каждое треклятое утро своего существования.

— Потому что своим сумасшествием я никому не сделаю больно. У меня никого нет, Макс, — слабая улыбка послужила подтверждением. — В этом я свободна, в том числе и в своих желаниях.

Да, мы действительно очень похожи.

Инга хотела ещё что-то сказать, но разговор перестал клеиться. Поэтому она что-то пробормотала про важную встречу и быстро распрощалась. Я смотрел ей вслед. Считал шаги.

— Инга, подожди! — сам удивился своему хриплому голосу.

— Что? — она тут же остановилась и повернулась ко мне, подняв руки и прислонив их козырьком ко лбу. — Что, Макс?

— У меня нет твоего номера.

Инга выдохнула. Подумала. Покачала головой.

— Ты знаешь, где я живу. Дверь всегда открыта! — махнула мне рукой и торопливо зашагала в сторону автобусной остановки.

Да.

Мы действительно очень похожи.

***

Инга

Чайник давно вскипел. Я суетилась вокруг чашек, боясь отойти от столешницы хоть на шаг. Позади меня за столом сидел папа. Он что-то рассказывал, но я не слушала. Мне было неинтересно слушать хорошие истории о жизни его новой семьи. Впрочем, до плохих тоже дела не было.

Жизнь моего отца — параллельная вселенная.

Я залила заварку крутым кипятком и тоскливо смотрела, как валит пар из пузатых кружек. Натянув на себя улыбку, будто это старое, ношеное бельё, взялась за кружки и повернулась к папе. Поставила их на стол и села.

— Что-то случилось? Ты так резко приехал, — отпила чая и потянулась за конфетой.

— Ты не отвечала на мои звонки, — папа почесал щеку, заросшую многодневной щетиной. — Не перезванивала. Что я должен был думать?

— Последний раз ты разговаривал со мной чуть ли не полгода назад! Что изменилось?

— А ты не знаешь? Мне Игорь телефон оборвал. Что у вас стряслось?

— Господи, папа… — улыбнулась и покачал головой. — Откуда у тебя эти глупости появились?

— Какие глупости?

— Такие. С чего вдруг у тебя появилось желание лезть в мою жизнь? Что изменилось?

Папа помрачнел и посмотрел на меня как-то странно, будто я его в воровстве обвинила! Нахмурился, свёл брови на переносице и принялся сердито и шумно пить чай.

— Ты моя дочь, Ин. Разве я не могу попытаться тебе помочь?

— Чем помочь, папа? Замолвить словечко за Игоря? — я сжала кулаки, едва удерживаясь от того, чтобы треснуть ими по столу. — Именно этим?

— Ин, не ломай себе жизнь! Не руби сплеча.

Не стерпела и рассмеялась. Горько и болезненно, с хриплым, булькающим звуком внутри. Это стало последней каплей. Чаша переполнилась, и теперь я выплесну всё с лихвой!

— Что не рубить, папа? Что?! — громко рявкнула и со всей дури грохнула кулаком по столу. Чашка жалобно зазвенела. — Ты написал мне два месяца назад, где поздравлял с днём свадьбы. Желал нам любви и терпения. Благополучия.

— И что в этом такого?

— Папа, мы с Игорем не живём вместе уже больше полугода! Понимаешь? Ты даже этого не знал! Просто веришь этой скотине и только потому, что он мужчина? Мнение собственной дочери для тебя пустой звук!

— Инга…

— Что, Инга? Что?! — вспылив, резко вскочила. — Я для тебя пустое место! Ведь есть только Лика, есть Рина. Больше никого! Есть только мои прелестные младшие сестрички. А я не твоя дочь? Не твоя?! — вскрикнув, одним махом скинула чашку с чаем на пол. Та со звонким хрустом разлетелась на куски, расплескав горячий чай. — Тебе просто плевать на меня! Так какого… какого дьявола ты строишь из себя святошу? Игорь? Да? Так пусть он и становится твоим любимым сыночком.

— Инга!

— Заткнись, я недоговорила! Где ты был, когда он сделал это со мной? Где? Когда Игорь в пьяном угаре ночами напролёт шатался с друзьями? Где? Ты моих сестёр в аквапарк возил. А я истекала кровью и ждала скорую. Я звонила тебе и звонила, но ты просто не брал трубку. Ты устраивал замечательные выходные своей семье. Я ведь взрослая и справлюсь сама, — уже охрипла от крика. — А я не справлюсь, папа! Ты мне был нужен! Нужен! Неужели ты не видел, что делал со мной Игорь? Ты не видел этого? Твоя грёбаная мужская солидарность выбросила меня на свалку! Господи! — взвыла и вцепилась руками в волосы. — Господи! Неужели я высказала тебе это в лицо? Неужели?!

— Инга, послушай…

— Что? — рявкнула и замерла, вглядываясь в покрасневшее лицо отца.

— Почему ты молчала и ничего не говорила? — он вскочил со стула, растерянно смотря на меня.

— Ты не хотел меня слушать. Ты слышал, но не слушал! Что ты мне сказал, когда я сломала руку и не могла попасть в квартиру, потому что Игорь ушёл в очередной загул? Инга, детка, — похоже передразнила отца, — вызови слесаря. Что ты мне сказал, когда я заболела и у меня не было денег на лекарства? Инга, малышка, Лике нужно купить туфли на выпускной. Мне не хватало денег на еду, а Рине ты брал очередной телефон, потому что старому больше года. Ты научил меня тому, что я тебе не нужна! Телефон и туфли гораздо важнее. Платье важнее. Жизнь твоей новой семьи важнее меня!

— Инга, да выслушай же ты меня!

— Нет, я ещё не всё сказала, не всё! — подошла к папе и ткнула пальцем ему в грудь. — Ты пришёл сюда, в эту квартиру, в мой дом, чтобы защитить эту паскуду? Ты просишь за Игоря? Ты хоть понимаешь, о чём просишь? Как у тебя только язык повернулся? Знаешь, что сделал со мной Игорь? Знаешь? Скажи, знаешь? Нет?! — взвизгнув, затихла и проговорила почти шёпотом: — Я из-за него никогда не смогу иметь детей.

Крепко сжимая кухонное полотенце, вытирала пол и сгребала осколки в кучу. Папа ушёл. Спокойно, без эмоций. Ничего мне больше и не сказал. Я так долго терпела, что сейчас чувствовала странное, злорадное удовлетворение. Я сделала больно отцу. Своими словами, своим поведением. И я упивалась этим.

Впрочем… Разве я врала? Или лгала? Нет, всё сказанное — истинная правда. И папа должен был это знать. Должен!

Я терпела столько лет. Я хотела быть хорошей для всех, а в итоге потеряла саму себя. Потеряла слишком многое. И это не деньги, не вещи. Это невозможно вернуть.

Потеряла здоровье, потеряла веру в себя, потеряла способность любить, потеряла годы жизни. И ради чего?

Неосторожно взяв осколок, порезалась. Кровь тут же выступила на пальце и крупной каплей стекла к запястью. Задумчиво размазала её по коже.

Боли не было.

Во мне столько боли, что я её просто не чувствую. Не могу чувствовать. У меня нет такого участка или уголка души, в котором не было бы этого липкого и гадкого ощущения. Наверное, я сама ею стала. Я и есть сгусток боли.

И уже нельзя что-либо сделать с этим. Ничего.

— Сегодня у нас был странный мужчина, — я придвинулась чуть ближе Максу и неожиданно для себя сбивчиво заговорила.

— Что? — тяжёлая рука легла ко мне на плечо. Макс сделал это лишь для того, чтобы лучше меня слышать.

— Приходил один тип. Фотограф. Я ему понравилась.

Последнюю фразу выпалила как-то резко. Сама напряглась, думая о том, что поступаю глупо.

— Ты красивая. Разве это удивительно, что ты кому-то понравилась?

Макс замолчал и убрал руку. От этого мне стало холодно и одиноко. Сегодняшний вечер был спонтанным и неожиданным. После ухода отца, я чуть с ума не сошла. А когда и на работе навалилось, то с радостью сама приехала к Максу. У него начался отпуск и мне теперь было трудно… справляться с желанием.

— Что у тебя с рукой? — Макс взял мою ладонь и любопытно посмотрел на порез.

— Чашку разбила на выходных…

Максим ловко перевёл разговор в нужное ему русло. И я стала чувствовать себя так, будто попала в западню. С чего вдруг его заинтересовала моя рука? Или он не хочет говорить о том мужчине?

Словно прочитав мои мысли, Макс вдруг придвинулся ближе и спросил:

— Почему тебя так заинтересовал тот незнакомец?

— Без тебя мне плохо, Макс, — улыбнулась и призналась в страшном. — Понимаешь? Уже привыкла к тому, что ты рядом. Это…

— Как само собой разумеющееся? Да? Что мы можем заняться этим тогда, когда захочется? — заговорщицкий шёпот чуть не заставил меня покраснеть.

— Нет, я не это хотела сказать.

— Тогда что же?

— Что я могу заняться… этим, — намеренно пропустила слово, поддавшись примеру Макса. — С тобой.

— Это важнее?

— Да. Поэтому я и говорю о том мужчине, понимаешь? Я сдержалась. Этот Игнат был хорош, весь такой из себя. Честно, очень красивый. Раньше бы я точно пошла с ним, согласилась на его предложение, — повернулась набок и посмотрела Максу в лицо. Мне было важно видеть его глаза. Но он прикрыл их. — Поверь, таким редко отказывают. Его это обескуражило. Игнат Бекетов. Игнат и Инга… Странно, правда?

— Инга и Максим звучит лучше?

Я замерла. Наверное, зря начала этот дурацкий разговор.

— Или ты считаешь, что Инга лучше подходит Максу, чем Игнату?

— Нет, вовсе нет! Я не думаю, что ты хуже его.

— А я не об этом говорил, — Макс открыл глаза повернулся ко мне лицом. Они у него красивые. — Я про тебя.

— Скажешь, что я красивая?

— А это неправда?

— Не знаю. Ты один из немногих, кто мне ни разу этого не говорил, — я слабо улыбнулась, наблюдая за реакцией Максима. Он был холоден и отстранён.

— Поэтому и рассказала про Игната?

— Наверное, я поступила глупо.

— Нет. Не глупо. Это нормально хотеть услышать про себя что-то хорошее. Ненормально то, что ты считаешь себя плохой. Недостойной красавчика Игната, — Макс говорил ровно и спокойно, будто этот разговор не трогал его.

— Игорь давно убедил меня в том, что я далеко не красавица, — растерянно пожала плечами. — Знаешь, с этого всё началось. Мне нравится слышать от других, что я… красивая.

— Не думал, что ты падка на лесть.

— Это не лесть. Что-то другое. Сам же сказал, что это нормально… Хотеть услышать о себе что-то хорошее, — вновь посмотрела Максу в глаза. — Только я теперь не верю таким словам. Поэтому…

— Поэтому? — Макс привстал на локте.

— Поэтому ты мне нравишься, Макс. Ты не льстишь и не врёшь.

— Почему тогда выглядишь такой расстроенной? — тёплая ладонь коснулась моей щеки.

— Повторюсь, глупо, что начала этот разговор. Я вдруг подумала, что тебе расскажут про этого Игната. Про то, как он хотел, чтобы я пошла с ним. Ты же знаешь, женский коллектив, он такой… Ничего не утаишь. Все уже давно заметили, что между нами что-то есть, — прерывисто выдохнула. После того странного признания на мосту всё стало немного другим. Мы стали другими. — Глупости, правда? Но я вдруг подумала, что лучше я расскажу тебе про Игната.

— Хм, я понял, — Макс широко улыбнулся и коснулся пальцами моих губ. — Думаешь, что я буду ревновать?

Сердце ёкнуло. Наверное, Максим только что озвучил ту мысль, что так терзала меня. Но я боялась высказать её.

— Да.

— Инга, послушай, — теперь прикосновения стали какими-то нежными, успокаивающими. — Если я прав, то у тебя было столько мужчин, что бессмысленно пытаться их сосчитать. Тем более, — Макс поцеловал меня в лоб, — ревность удел глупцов. А ещё собственников. Ты не вещь, Инга. И уж точно не принадлежишь мне.

Странное и ледяное безразличие. Сердце больше не екало. Теперь мерзкий холодок разливался по телу. Мне действительно на миг показалось, что между нами что-то промелькнуло. Что признав прошлый ужас, сделали шаг навстречу друг другу. Или мне этого захотелось после разговора с отцом?

Я рассказала об Игнате Максу лишь по одной причине: он единственный, кто мог меня понять.

— Он оставил мне визитку, а я её выбросила. Раньше бы взяла, а сейчас… Даже соблазна не было. Странно, правда?

— Я тебе нравлюсь?

— Что? — мотнула головой и открыла рот от удивления.

— Да? Я тебе нравлюсь, поэтому ты рассказала мне про Игната, — Макс насмешливо ухмылялся, ласково откидывая мою чёлку со лба. — Нравлюсь…

— Нравишься. Это так странно? — я неожиданно покраснела. Не из-за стыда или смущения, скорее из-за того, как ловко он понял мои мысли. Я ведь в этом боялась признаться даже себе. — Прости, мне не стоило так врываться и приходить.

— Видимо, я действительно лучше красавчика Игната, — Макс сказал это с какой-то издёвкой. Сложно было этого не заметить.

Отодвинувшись от мужчины, резко села в кровати и потянулась за платьем, лежащем на полу. Я одевалась быстро и торопливо, коря себя за излишнюю болтливость. Расслабилась и доверилась. И всё из-за отца! Всё из-за этого идиотского разговора!

— Погоди, — Макс схватил меня за руку. — Я дурак, слышишь?

Поморщилась от боли в ладони: порез на пальце ещё беспокоил.

— Просто я думал, что ты… другая.

— Не такая глупая? Или наивная? Или что?

— Ты не боишься? — Макс всё ещё удерживал меня. Он быстро сел рядом со мной и крепче стиснул ладонь. — Реально не боишься?

— Послушай, я начала разговор про этого Игната только по одной причине. Когда ты сказал про свою мать, я кое-что поняла. Буду честной: с отцом у меня напряжённые отношения, муж-неудачник, испортивший всё, к чему только мог дотянуться. И мужчинам я верила неохотно. Но мы с тобой действительно в чём-то похожи: тебе так же больно как и мне. Знаешь, когда я это поняла? — набралась храбрости и повернулась лицом к Максу, словно сейчас совершаю самую постыдную вещь. — Когда разбила чашку и порезалась. Ты и мне и вправду нравишься, Макс. Но не так, как мог бы подумать.

Макс придвинулся ближе к краю кровати и свесил ноги.

— Что ты будешь? Кофе или чай?

— М? — застегнула последнюю пуговицу на платье и замерла, недоумённо смотря в глаза мужчине.

— Блины я печь не умею. Так что выберешь? Или будем говорить так, безо всего?

— О чём говорить?

Макс встал и, не стесняясь своей наготы, направился в сторону ванной комнаты. Я смотрела ему вслед и не верила своим ушам.

— Не знаю, — отмашка рукой обескуражила. — Например, о твоём муже или отце.

— А ты? — вскочила на ноги и взволнованно выкрикнула. — Ты расскажешь о себе? О матери?

— Расскажу.