Глава 13 · «Вы хочете песен? Их есть у меня!»

В эту ночь снился мне странный сон. Мне всегда снятся странные сны, когда я немного выпью. Пью я не часто, поэтому такие сны запоминаю. Снились сумбурные вариации на тему фильма «Телохранитель» с Уитни Хьюстон и Кевином Костнером. Мне присуждают победу. На сцену поднимается император, жмет мне руку, вручает «Оскар». Я счастлива, ибо сейчас он закончит свою вступительную речь и расколдует меня к чертовой матери! И тут я вижу, что в императора целятся из пистолета, а он стоит на сцене и бубнит что-то про то, как космические корабли бороздят просторы Вселенной. Я, особо не раздумывая, бросаюсь на него, как это делают телохранители в голливудских блокбастерах, и придавливаю его собой, заслоняя от пули. Пуля медленно, как в «Матрице», проходит мимо. Я поднимаюсь с чувством исполненного долга, а император нет. Конечно, кто встанет после того, как тебе только что сломали шею? Моменто море. Моментально… в море…

Проснулась я оттого, что кто-то звенит бокалами. Такое ощущение, что звенит отнюдь не хрусталь, а колокола. Я позавидовала глухому Квазимодо, понимая, как тяжело приходится с утра звонарям-алкоголикам после бурной ночи.

– Мне не наливать! – инстинктивно пробурчала я, чувствуя, что больше в меня не влезет. С трудом разлепив глаза, я увидела, что лежу на полу, точнее, на ковре, подложив под голову какую-то тряпку в качестве подушки. На поверку оказалось, что это эльфийский сюртук, а то, что оставило вмятину на моей щеке, – это большая брошка с драгоценным камнем. Я сглотнула. Если сюртук здесь, то где же его обладатель? И что он скажет мене? «Куда, интересно знать, делся мой шикарный дизайнерский сюртук? И откуда, интересно знать, взялась эта тряпочка?»

А обладатель этого мятого сокровища мирно сопел в позе эмбриона, накрывшись вместо одеяла частью моей юбки. Во сне вид у него был очень трогательный, и во мне проснулся материнский инстинкт. Я решила укрыть ушастика его же одеждой, а то он вообще околел, и заодно проверить пульс. Мало ли что…

Эльф стал кряхтеть во сне, а потом резко вскочил, открыв глаза. Вы смотрели фильм «Мальчишник в Вегасе»? Я смотрела. А вот бедолага Андоримэль, по-видимому, нет. Поэтому его выражение лица было очень красноречивым.

– Джио… – простонал эльф спросонья, глядя на меня. – По-моему, я… женился…

Откуда-то из-за стола раздалось сиплое:

– Поздравляю… А почему на свадьбу не позвал?

Процессор эльфа тормозил, как пожелтевший от времени допотопный компьютер, с 54 Мб оперативной памяти, запрещенный Женевской конвенцией. Мой процессор тоже пока работал не ахти. Я сканировала битые секторы памяти, пытаясь восстановить события вчерашней ночи. Тем временем эльф попытался сесть. При попытке сесть он скривился и схватился за бок, словно только что ему пробили с ноги.

– Если… Если мы действительно теперь муж и жена, то спать мы будем раздельно! – безапелляционно проговорил Андоримэль, проверяя ребра на целостность.

– Это еще почему? – удивилась я, громко зевая.

– Ты пина-а-аешься во сне… – жалобно сказал ушастенький, а потом в его голосе появились ревнивые нотки. – И вообще, кто такой Линя?

– Линукс? – с удивлением спросила я, понимая, что про своего плюшевого медведя я вряд ли успела рассказать.

– Да, Линукс! Ты меня сгребла в охапку, сдавила горло, прижала к себе, бурча: «Линя, иди сюда, скотинка. Маме без тебя холодно!» – обиженным голосом произнес Андоримэль, положив руку себе на шею.

– Это мой игрушечный медведь… И я так понимаю, сегодня ты случайно исполнил его обязанности в его отсутствие… Попался под горячую руку… – во рту у меня все слиплось, и говорить было тяжело. Я стала шарить вокруг и искать свой телефон. Вот и он, родимый. С активированной камерой. Значит, я вчера фотографировала. Интересно, поможет ли телефон освежить мою память? Я быстро стала пролистывать фотографии, пытаясь понять, что вчера было. Андоримэль тоже подлез и стал смотреть. На одном фото он стоял в очень смешной позе и со странным выражением лица.

– Это что такое было? – спросил эльф, очевидно, не удивляясь магическим штучкам в стиле мобильника.

– Вспомнила! Это мы играли в «Крокодила». Игра такая. Один загадывает слово, а другой должен его показать! – сообщила я.

– И что я такое показывал? – с сомнением произнес эльф.

– Рефрижератор! – гордо заявила я.

– А что это такое? – поинтересовался Андоримэль. – Я даже представить себе такое не могу!

– Но вчера ты, судя по всему, знал, поэтому показывал полчаса, пока Джио не угадал! – сглотнула я. – Хотя он тоже не знает такого слова…

Я стала листать фотографии дальше. Там были разные смешные фотографии – и с ошейником, и с бутылкой. Короче, компромата на сто мегабайт.

– Так мы поженились или нет? – спросил эльф, тряся головой.

– Нет, это мы репетировали мой номер! – успокоила я бедолагу.

Эльф призадумался. От сердца у него явно отлегло.

Я взяла бумагу со стола и прочитала песню, которую мы вчера написали. Слова мне очень понравились. Я зачитала их вслух, чувствуя гордость за себя и свое детище… Наверное, так чувствовал себя Пушкин, дописав «Евгения Онегина». Ай да Сима, ай да молодец!

Тут в комнату осторожно постучался слуга. Джио приподнял голову, чуть не перевернув бокалы и бутылки, стоящие на столе, и попросил его убрать все это безобразие.

– Я, интеллигентный эльф, руководитель Эльфийской филармонии, а так напился… – стонал мой сэнсэй, надевая мятый сюртук. Я сочувственно кивала.

Меня тем временем проводили в выделенные мне покои, где я помылась, переоделась, сдала платье в стирку и спустилась завтракать. За столом меня ждали. Вид, правда, у всех нас был помятый.

– Итак, – бодро сказал Джио, отхлебывая какую-то настойку, – с песней мы определились! Звездное небо я уже заказал. Сейчас его рисуют. Остались конь и хор. Конь с меня. Хор с тебя, Андоримэль.

Эльф обреченно кивнул.

– Итак, сегодня мы будем репетировать с конем. Сейчас перекусим и отрепетируем, – постановил мой продюсер, пока я налегала на блинчики с вареньем.

После еды стало клонить в сон, но меня вывели в сад, где уже стоял огромный красивый белый конь.

– Осторожно, конь покрашенный! – предупредил меня орк, усаживаясь на плетеный стульчик. Второй стульчик он предложил эльфу. Когда зрители расселись, я осторожно стала подходить к животинке. Конь стал осторожно отходить от меня. После нескольких тщетных попыток сближения, ситуация не изменилась. Мы стояли на пионерском расстоянии, с ужасом косясь друг на друга.

– Пой! – скомандовал Джио, махнув рукой, и приготовился слушать.

Я набрала побольше воздуха в грудь и начала петь… Когда я дошла до слов: «Сяду я верхом на коня!» – конь поднял хвост, и его пронесло. В буквальном смысле.

– А он покакал… – противным голосом доносчика заявила я, глядя на то, как конь стыдливо прижал уши.

Джио позвал слугу, который до этого момента тихонько стоял в тенечке и наблюдал, открыв рот, за всем этим представлением.

– Я предупреждал, что коня до репетиции не кормить! – свирепо произнес гламурный орк.

– Мы его не кормили… – растерянно развел руками слуга. – Это он от испуга… Понимаете, животное очень умное… Все понимает…

Каки убрали, и мы решили начать репетицию сначала. И снова, когда я дошла до этого момента, животное снова сделало свое грязное дело, шарахнувшись от меня.

– Тут бы по смыслу правильно было бы залезть на коня… – деликатно подсказал эльф.

Конь посмотрел на меня, я посмотрела на коня. Животное стало осторожно отступать, натягивая поводья. Я, будучи на кураже, вспоминая, как в детстве каталась на лошадке в парке аттракционов, стала медленно приближаться к нему. Умное животное быстро разгадало мои намерения и попыталось сопротивляться, мотая головой.

– Он не хочет! – заявила я, глядя в испуганные глаза коня.

– Хочет, хочет… – спокойно ответил орк. – Залезай!

Я приблизилась к несчастной животинке, подняла ногу и поставила ее в стремя. Вторую ногу я попыталась закинуть в седло, но конь дернулся, и я упала. Если бы не стратегические запасы жира, то, наверное, я бы себе что-нибудь сломала, а так отделалась легким испугом.

После этого инцидента всем стало понятно, что с конем мы не сработаемся. Потирая ушибленную попу, я немного прошлась, чтобы проверить, все ли части тела функционируют в должном режиме, а потом расстроенно села на траву.

– Что будем делать? – спросил эльф, обращаясь к Джио. Орк выглядел так, словно ему только что сообщили новость о том, что ожидаемый конец света отменяется, а он уже успел прокутить все деньги и послать императора на три веселых буквы.

– Может быть, игрушечного коня сделаем? – спросила я. – Или чучело на колесиках? Я его буду таскать по сцене за собой на веревочке…

– За шесть дней? – поморщился орк, перебирая в уме все возможные варианты решения возникшей проблемы.

– Вот был бы конь чуток поменьше… – жалобно простонала я. – Пони, например…

– Ну в песне же поется про коня! При чем тут пони? – заявил эльф, но орк уже расцвел зубастой улыбкой.

– Мы просто заменим слово «конь» на «понь». Давай-ка исправим текст, пока нам найдут нужный реквизит, – сел черкать листочки Джио, а слуги побежали за пони. Через четверть часа его привели. Мое сердце дрогнуло от умиления. Это был очаровательный, милейший серенький пони, с красивой густой белоснежной челкой и большими умными глазами. Он доверчиво смотрел на меня, а я с восторгом глядела на него.

– Ну, давай, репетируем! – нетерпеливо воскликнул Джио. – Только не забывай менять слово «конь» на «понь».

– Выйду ночью в поле с понем! – спела я, а пони жалобно заржал.

– По следам мы принца пойдем! – пони снова заржал, вызвав у меня умиление. Он, оказывается, еще и музыкальный.

– Только мы с понем по полю идем… – пони фыркнул.

– Свадьба будет, если принца найдем! – подытожила я, чувствуя, что идея с пони была просто восхитительной. Иго-го…

Джио стал аплодировать, хотя я так и не поняла, кому именно: мне или миниатюрной музыкальной лошадке. А может быть, нам обоим, ведь мы очень старались.

– Интересно, – тихо сказал эльф. – Где этот пони раньше работал?

– В гномьем цирке, – ответил слуга. – Вместе с гномом-пиротехником-вольтижером. Так что его уже ничем не удивишь… Я был там недавно со своими детьми… Младшая до сих пор заикается после того, как гном-клоун дал подержать ей какую-то взрывчатку, пока артист поджигал фитиль.

– Как представлю, так вздрогну! – покачал головой мой учитель музыки. – Надо будет сходить хотя бы на одно представление…

«Фу! Какая гадость! Заверните мне пять штучек!» – прокомментировала моя совесть, с которой впервые за долгое время я была солидарна.

– А вы его купили? – спросила я, опасаясь, что лошаденка взяли в аренду и он снова вернется в это гнусное место, куда я тоже планирую обязательно сходить из чистого любопытства.

– Нет, мы его в аренду взяли! – подтвердил мои худшие опасения слуга.

– Узнайте, сколько он стоит, и я его куплю! Всегда мечтала иметь пони! И узнайте, как его зовут… – захлопала в пухлые ладоши я.

Слуга кивнул и побежал узнавать. А мы продолжили репетицию. В тот момент, когда нужно было сесть на поня, я осторожно, чтобы не сломать ему хребет, присела сверху. Выглядело это просто незабываемо. На маленькой лошадке сидит огромная дама и, приложив руку ко лбу, словно высматривает что-то на горизонте. «Усталость забыта, колышется чад, и снова копыта, как сердце, стучат!» Я чувствовала себя неуловимым мстителем, скачущим во весь опор в закатное солнце. На мне мысленно красовались шапка-буденовка со звездой и красная рубаха. «Погоня, погоня, погоня! В горячей крови!»

– Маловато куплетов! – покачал головой орк. – Слишком быстро песня заканчивается. Нужно досочинять еще парочку.

В итоге наше детище пополнилось двумя новыми куплетами:

Между прочим, с готовкой у меня дела обстоят очень хорошо. Готовить я умею. Просто большинство принцев не умеют кушать то, что я готовлю! Моя кулинарная книга состоит из сорока рецептов, основными ингредиентами которых является «вермишель быстрого приготовления» и майонезик. Иногда к ним добавляются полуфабрикаты. Их я покупаю оптом и пихаю в морозилку, где они превращаются в один сплошной мерзлый ком. По мере необходимости я извлекаю его из вечной мерзлоты и при помощи любимой отвертки и русского нецензурного отковыриваю в раковине пару штук, чтобы разогреть в микроволновке, а комочек бережно складываю обратно. До востребования.

Репетиция окончилась, и все остались довольны. Прибежал слуга и, запыхавшись, сообщил, что пони по кличке Шнырь отдают за пять золотых, которые я тут же отсчитала. Пока мой Шнырик радовался своей свободе и знакомился с обитателями конюшни, я разучивала слова.

На следующий день мы отправились в Эльфийскую филармонию, сцену которой для репетиции великодушно выделил нам Андоримэль. Там нас ждали эльфийский оркестр, который тут же распустили по домам за ненадобностью, и готовая декорация в виде звездного неба. Неизвестный художник добавил от себя колоски внизу и три луны, что было очень уместно и симпатично. Джио уехал по делам, поэтому обещал приехать только к вечеру и посмотреть конечный результат.

Эльфийский хор собирался около часа. Тем временем я в свадебном платье, с фатой, с понем терпеливо ждала, когда же наконец-то все будут в сборе. Я и Шнырь уже успели заскучать, слушая последние эльфийские сплетни. Посидев час вместе с хором, я узнала, у кого из участников самые ветвистые рога и кто, чем и от кого заразился во время прошлого банкета, симптомы вышеупомянутых заболеваний и кто чем лечился. Слушая про болячки, я невольно вздрагивала и искала у себя нечто похожее, мысленно записывая основные способы лечения. На всякий случай. Еще немного, и у меня начнет чесаться все, что только можно…

Пока раздавали слова, эльфы с ужасом читали их и переглядывались. Недовольный ропот нарастал.

– Простите, маэстро, но мы отказываемся такое петь! – заявил солист хора, размахивая листочком. – Я двести лет посвятил сцене! Я заслуженный артист империи, у меня столько наград, что можно весь занавес обвешать, еще и придется на полу выкладывать. И вы хотите, чтобы мы пели такое? Чтобы я пел такое?

Остальные эльфы вяло поддакнули, косясь друг на друга.

И тут медленно встал Андоримэль. Лицо его выражало крайнее спокойствие и невозмутимость. Он подошел к солисту хора, улыбнулся нехорошей улыбкой и произнес:

– Дорогой мой друг Гроссиэль, я полностью уважаю твои заслуги. Но если бы не я, ты бы до сих пор сидел в своем кружке художественной самодеятельности, строгая с умственно отсталыми детьми сувениры. В любой момент ты снова отправишься туда и будешь снова с пеной у рта объяснять, что глаз у деревянной кошки находится не между лап и не на спине!

Хор притих и зашептался.

– Кому еще чего напомнить? Может быть, подзабыли чего? – нагло поинтересовался эльф, подавляя восстание на корню.

Насколько мне стало известно из общего гула, коллектив был очень спетый и спитый, поэтому привыкли исключительно к коллективной ответственности. Повозмущавшись для приличия еще пару минут, эльфы стали наскоро учить слова, с ненавистью глядя на меня и поня. Насчет себя я даже не обижаюсь. Я ведь автор сего шедевра, а вот чем провинился мой Шнырик, я так и не поняла. Вот так вот и получается. Стараешься, стараешься, а никто это не ценит! Между прочим, многие гении при жизни были непонятыми. Их ждала посмертная слава… Правда, слово «посмертная» меня немного смущало, особенно при воспоминаниях о недавнем разговоре с его величеством.

Андоримэль указал мне на сцену, куда я тут же поднялась вместе со Шнырем. Шныря не мешало бы помыть, но я забыла сказать, а слуги не додумались. В итоге у некоторых эльфов, стоящих за мной, было такое выражение лица, будто они купили квартиру рядом с мусороперерабатывающим заводом и узнали об этом, только когда открыли окно, чтобы вдохнуть полной грудью свежий воздух.

Я мысленно посчитала до десяти и по взмаху Андоримэля начала петь. Шнырь ржал по окончании каждой строчки. Маэстро сделал знак, и тихо вступил хор, делая такое протяжное и тихое «у-у-у-у… а-а-а-а-а-а». А потом эльфы хором повторяли последнюю строчку. Это, кстати, это очень помогало попадать в ноты. Правда, не всегда я успевала за ними…

– Маэстро! Она не попадает в такт! Она никак не может под нас подстроиться! – занервничал солист, стараясь перекричать хор.

– Это не она под вас должна подстраиваться, а вы под нее! – закинув ногу на ногу, отозвался из зрительного зала ушастый руководитель этого безобразия.

После мучительной пятой прогонки и я, и понь, и хор чертовски устали. Андоримэль предложил сесть рядом и серьезно сказал:

– В этом году будет семь членов жюри. От эльфов – два представителя, от орков – два, от гномов – один, от людей – один и от огров тоже один. На первом этапе каждый будет стараться голосовать за своих, это понятно. Но в финал попадут лишь трое участников. И вот тогда начнется настоящая борьба.

– А почему не по одному от каждого народа? – поинтересовалась я.

– Эльфы снова разделились на два лагеря, люто не переваривающих друг друга. Городские эльфы и дикие эльфы. С орками все сложнее. Там изначально было два клана. Одни более-менее толерантные к империи, а другие – нет. И на этот раз участвуют оба. Огры вообще участвуют в первый раз. Поэтому нас ждет что-то новенькое, – огласил свежую политинформацию мой сэнсэй. – Так вот, я тоже в жюри. И в первом туре я проголосую за тебя. Это должно обеспечить тебе выход в финал. В финале, в зависимости от того, кто туда попадет, я могу проголосовать за кого-то другого, так что ты не обижайся.

– А Джио тоже в жюри? – спросила я, чувствуя уважение к столь самоотверженному эльфу.

– Нет, он распорядитель и ведущий. От орков в жюри будут сидеть двое новеньких, – вздохнул Андоримэль. – Учти, жюри очень внимательно следит за реакцией зрителей. Идти против мнения народа никто не станет. Так что в первую очередь тебе нужно понравиться зрителям. Поняла? Отдохнула? Давай вперед, репетировать.

Хорошая репетиция – это когда ты уже не думаешь о том, что ты поешь, когда тебе глубоко плевать на смысл слов и ты повторяешь их на автомате. Я не завидую певцам, которые мало того что на репетициях, так еще и на многочисленных концертах поют одно и то же. До мозолей на языке. А если садисты-зрители заставляют спеть эту песню на бис, то вообще хочется отправиться в последнее турне и навсегда завязать с сольной карьерой.

После часовой пытки мне дали еще немного времени на передышку. Тем временем хор переключился на более интересные и менее болезненные для меня темы, а именно – отсутствие нового репертуара и крайней непопулярности филармонии среди простого населения.

– Мне уже надоело петь «Лес светлячков». Сто лет поем этот «Лес». У меня уже зубы сводит! – возмутился один молодой эльф.

– Это классика! Классика всегда была непонятна для обычной серой массы! – заявила яркая брюнетка, отхлебывая из какой-то фляги. Она поморщилась и тут же прокашлялась.

– Но в этом году мы не выполним план по платным услугам для населения! – возмутился солист. – Плакала наша премия!

– Ой, кто бы говорил! И так получаешь больше всех! – ехидно заметила белокурая красавица, поправляя аппетитный бюст. – Но при этом у тебя дома даже нормального постельного белья нет!

Все посмотрели на белокурую красавицу, которая тут же умолкла, понимая, что только что рассекретила все явки и пароли.

– Ах ты стерва! – возмутилась рыжая эльфийка, пытаясь слезть с верхнего ряда деревянной хоровой скамьи. – Я тебе сейчас уши оторву! А ну иди сюда, шлюха!

– Девочки, не ссорьтесь! Он недавно пригласил меня к себе, так мы всю ночь в шахматы играли! – закричала брюнетка. – Кроме как фигурку над доской, он ничего поднять не может!

Назревала драка. Андоримэль не выдержал и встал.

– А теперь призаткнулись все на секундочку! – рявкнул эльф. – У нас намечается важное событие. То, чего мы ждали столько лет! И если кто-нибудь из вас станет причиной того, что это грандиозное событие сорвется, я лично придушу его на месте! Понятно?

Если честно, то от Андоримэля я такого не ожидала. Хор, очевидно, привык к выпадам руководителя филармонии, поэтому еще немного побухтел и успокоился. Маэстро встал и вышел, пообещав, что по возвращении мы будем репетировать до потери сознания.

– Послушайте, – вмешалась я не в свое дело. – А сколько времени и что вам нужно, чтобы выучить песню?

– Мы – профессионалы. Заслуженные артисты. Нам достаточно услышать ее, чтобы выучить наизусть. Или посмотреть партитуру, – снизошел до ответа солист. – Мы не люди. Они месяцами репетируют, а у нас у всех абсолютный слух и абсолютные голоса. Человеческому хору до нас еще расти и расти!

И тут в мою душу закралась такая обида! Я быстро достала телефон и стала перелистывать треки. Опа! Нашла! Эра «Амено». Интересно, слышали ли ее здесь? Я добавила громкости и…

– Это поет людской хор? – спросил солист по имени Гроссиэль с некоторым сомнением.

– Да! – подтвердила я. – Эту песню поют у меня на родине. Красивая, не так ли? Так вот, боюсь, что вам слабо так спеть.

Эльфы взбодрились. Еще недавно они скулили на тему отсутствия репертуара, а теперь понимают, что их разводят «на слабо», но профессиональная гордость не позволяла отклонить брошенный им вызов.

Немного распевшись и посовещавшись, они попросили проиграть трек снова.

– Мы готовы! – сказал солист. – Мы покажем, на что способны эльфы! Поехали.

И тут я поняла, что ничего более совершенного в жизни не слышала! Я наслаждалась каждой нотой, каждым голосом. Закончив песню, Гроссиэль спросил:

– Ну как?

– Божественно! Если хотите, то можете включить ее в свой репертуар! – сказала я, тая от восхищения.

– А еще что-нибудь есть? – спросила белокурая эльфийка наивным голосом.

– Вы хочете песен? Их есть у меня! – радостно отозвалась ваша покорная слуга.

В итоге, когда пришел Андоримэль, хор под моим чутким руководством выводил саундтрек из «Скайрима» на почти драконьем языке. «Довакин, Довакин, да спаси ж ты Скайрим! Алдуин и жрецы разнесут все к чертям! Только наш Довакин, редкостный сукин сын! Вместо этого шарится по е… ням!»

Немного подофигевший руководитель медленно присел в кресло, закрыв лицо руками.

– Ну как? Теперь снова можете гастролировать! – гордо заявила я, чувствуя, что внесла свою лепту в культуру этого мира.

– Ты с ума сошла! Какие на фиг гастроли? – закашлялся Андоримэль. – Пока мы пели «Лес светлячков» нас никто не трогал. Сидели мы спокойно в своей филармонии, проедали бюджетные деньги, а теперь придется гастролировать по всей необъятной империи и давать концерты! Обычно мы выступаем два раза в год и на очень важных событиях. А теперь придется выступать каждый месяц, а то и чаще! Не дайте боги кому-то узнать, что у нас обновился репертуар!

«Благими намерениями выстлана дорога в ад!» – подумала я, виновато глядя на своего сэнсэя.

– Ладно, – недовольно буркнул Андоримэль. – Продолжаем репетицию!