Глава 14 · Леди Баба
В самый разгар репетиции заявился Джио с пачкой каких-то листовок. На секунду мне показалось, что сейчас он начнет: «Девушка! Не проходите мимо! Окна, двери, пластиковые балконы, бесплатный обмер, скидки!»
Но я ошиблась. Решительным шагом Джио прошел к самой сцене, свирепо раздувая ноздри, словно полководец, который только что узнал, что его армия проиграла сражение со счетом 2:1, а матч-реванш будет проходить уже в его столице.
– Вы представляете, – заявил орк, шлепая стопку бумаги на край сцены, – наши конкуренты уже листовки в народ пустили, а мы все сидим сложа лапки! Полюбуйтесь!
Я из любопытства взяла одну листовку. Там была изображена роскошная белокурая эльфийка в белом платье, юбку которого эротично поднимает порыв ветра. Мариэль Мэрло – так звали красавицу. «Хеппи бездэй, мистер прэзидент… Хеппи бездэй ту ю…» – мысленно пропела я, понимая, что если сейчас увижу на следующей листовке Элдиса Прэйсли, то ничуть не удивлюсь. Но на следующей картинке красовался гном по имени Джейг Урдан. О чертах лица гнома судить не приходилось. Единственное, что я сумела разглядеть на картинке, – свирепые глаза и нос картошкой. Остальную часть портрета занимали волосы разной степени чистоты и лохматости. Потом мне попалась еще одна эльфийка. Она тоже была блондинкой, правда, в отличие от своей миловидной коллеги по цеху, красавица была одета в вызывающий и обтягивающий черный наряд. На заднем плане портрета стоял мужской танцевальный ансамбль, который лапал ее за всевозможные места. Ее зовут… Ее зовут… Дайте-ка угадаю! Мм… Сканирую чакры, подключаюсь к астралу… Мадонна? Ну… почти… Ее зовут Мэй Донна. Ха! Кто у нас тут следующий? О! О! О! Тут целый орочий коллектив. Все с какими-то костяными приспособлениями наподобие гитар и в одинаковых париках. Четыре орка! Ну? Не угадали? «Убитлз». Надеюсь, что выступать они будут с песней. «Естедей… Мы сварили вкусный супчик из людей… Естедей… Не осталось ничего, кроме костей… Мы ждем гостей, оу, естедей!» – хотя, может быть, они станут покорять публику «Каннибала-а-а-в ла-а-ав!». Черт! У меня даже руки чешутся посмотреть, кто там еще претендует на мой законный приз! И снова орки! Мама мия! Один, совсем один, правда, солидный. Спаси Хайло. «Все для тебя… Филе и бефстроганы… Для тебя… с утра поют шаманы…» А кто у нас тут от огров? Просто огр. Господи! Огромный, лысый, с маленькими глазками и огромным лбом. Валуев по сравнению с ним просто душка! Про огра информации было мало, и это интриговало.
– Ты не видишь ничего необычного? – спросил Джио тихим голосом. Один накрашенный глаз с наклеенной ресницей моргал не переставая. Нервничает, бедняжка…
– Нет, – пожала плечами я, с жадностью читая биографии исполнителей.
– Тебя тут нет! – заорал Джио. – Нужно срочно ехать писать с тебя портрет, сочинять биографию и сдавать в гномью типографию! Мы на шаг позади наших конкурентов!
– Да ты поэт… Биография-типография… – пробурчал Андоримэль, рассматривая листовку с Мэй Донной. С некоторым сомнением взглянув на сексапильную красавицу, эльф взял листовку с «Убитлз». Чем привлекла моего сэнсэя группа орков, мне неведомо, но изучал бумажку он долго и тщательно.
Хор тем временем начал разборки в лучших традициях «Дома-2». Судя по крикам, они готовы были исключить из своих стройных рядов какого-то Уримэля за то, что он заглушает своих соседей во время пения, за то, что заразил половину хора какой-то трудноизлечимой срамной болячкой, но самым главным поводом исключения было то, что в прошлый раз не скидывался на пьянку. Последнее, разумеется, было очень веским аргументом. В итоге Уримэль, быстро сделал перевод стрелок в адрес какого-то Амиэля, который не моет руки после туалета, потом бежит здороваться со всеми за руку. Фу! Какая гадость! И это я еще с эльфийским оркестром не знакома.
– Тише! – прикрикнул на разбушевавшийся хор Андоримэль, вчитываясь в подробности биографии орков.
– Что, прямо сейчас писать? – спросила я, немного смущаясь такой поспешности.
– Да! Быстро! Посыльный уже ждет! – Джио быстро достал бумагу и самописное волшебное перо.
– Серафима Тимчик, тысяча девятьсот… – начала я, но меня тут же перебили.
– Нет! Нет! Нет! – закричал Джио. – Тебе нужен сценический образ! Кто ты на сцене?
– Хм… Жирная баба, которая страдает от отсутствия мужского внимания… Она ищет свою любовь, и все прекрасно понимают, что принц ей не светит… – мрачно выдохнула я. – Будем смотреть правде в глаза.
– Нет! Ты – человек из народа. Ты та, кто готов поднимать страну на своих плечах! – пафосно сказал Джио. – Но при этом ты – обычная баба, которая мечтает о простом женском счастье.
– Послушайте! – не выдержала я. – Я что? Баллотируюсь в императоры? Землю – крестьянам, заводы – рабочим, культуру – в массы, остальным – по мордасам?
– Да! Ты должна вести себя так, словно от тебя зависит будущее этой страны! Вот, почитай, что написали про себя другие! И ты поймешь всю суть! – эльф сунул мне листок с портретом Мариэль Мэрло.
Я села и начала вдумчиво читать.
«Я мечтаю о школах для бедных и слабоумных детей, где они могут получить достойное образование… Эти дети – будущее нашей империи…»
Я так погляжу, у империи очень радужные перспективы. От этих розовых соплей меня чуть не стошнило. Еще кормушки для кошек не хватало для полного счастья. Интересно, что написали орки?
«Мы хотим доказать, что орки, которых вы знаете, – это плод стереотипов. Мы, орки, никогда не судим других по внешности. Нам гораздо интереснее внутренности».
Как мило… Меня просто на слезу прошибло… Интересно, о чем мечтает волосатый и свирепый гном?
«Я хочу, чтобы на гномов перестали смотреть свысока! Мне надоело ломать людям ноги, чтобы наконец-то взглянуть им в глаза…»
Полностью согласна! Каждому гному – ходули в подарок. Или ботинки на платформе. Пусть носит, пока не сносит! Даешь государственную программу! Даешь уравниловку! Ура! Товарищи! Ура!
– Ну? И как тебя все будут величать? – отвлек меня от столь важных размышлений Джио, держа перо наготове.
Так-с, кого у нас тут еще не было? Может быть, Олень Фермер? Не-а… О! Придумала! Леди Баба. «На-на-оп-па-пара… Ба-ба улала-а-а… Вонт ю бэд романс!» Я тут же озвучила свой псевдоним, который моментально возвел меня в ранг суперзвезд. По крайней мере, в моих глазах.
– Отлично! Леди Баба – звучит ярко! Так и запишем! – обрадовался Джио, скрипя пером. – Так, расскажи немножко о себе!
– Родилась в глухой деревне, – мрачно начала я. – Поэтому петь начала с малолетства. Впервые поняла, что у меня получается петь, в тот момент, когда мне стали подвывать соседские собаки. Мы с родителями переехали в другую деревню, где мой талант наконец-то заметили и предложили еще раз сменить место жительства. Я пела почти целыми днями напролет, умолкая только во время еды. Мои родные, видя мою любовь к пению, старались кормить меня чаще. И вот теперь я приехала в столицу, чтобы подарить свой талант людям и вдохновить их на трудовые подвиги. Я мечтаю встретить свою любовь, найти свое маленькое женское счастье, которое будет носить меня на руках до самой смерти.
– Помедленнее… Я записываю! – Джио активно скрипел пером. – Вот! Все! Красота! Сейчас же в типографию! Портрет у нас запланирован на вечер, так что можно еще порепетировать пару раз.
Я снова поднялась на сцену, где невозмутимо жевал зеленый занавес мой боевой товарищ Шнырь.
– Плюнь каку, – обратилась я к своему напарнику. – Я на сто процентов уверена, что ее здесь ни разу не стирали.
Послушная животинка выпустила изо рта мятый и слюнявый кусок тряпки и, громко цокая, поплелась на свое место. Мы снова пропели нашу песню, от которой меня уже начало подташнивать.
– Мне кажется, что чего-то не хватает… – задумчиво произнес Джио. – А не хватает у нас движений. Ты все время стоишь как вкопанная…
Только этого еще не хватало! Сейчас танцевать заставят. Я уже хочу кушать и отдыхать, и «пожурчать» не мешало бы, а меня все гоняют и гоняют, словно сидорову козу. О том, чтобы сходить в туалет филармонии, и речи быть не могло, поскольку услышанное краем уха повергло мою ипохондрическую натуру в шок. Нужно принимать меры, чтобы эта пытка закончилась как можно скорее!
– Какие танцы знаешь? – строго спросил Джио.
– Менуэт, гавот, польку, танго, вальс, – начала загибать пальцы я, вспоминая все танцы, которые знаю.
– Ничего себе! – воскликнул орк – И ты молчала! Да ты просто кладезь талантов!
Я немного смутилась. Мне всегда очень неловко, когда меня начинают хвалить.
– Спроси проще, – раскусил меня проницательный эльф, присаживаясь на край сцены, – какие танцы она умеет танцевать?
И все сразу уставились на меня. Мысленно перебирая те немногие танцы, которые мне приходилось танцевать в своей жизни, я сразу отмела хоровод, который водила в детском саду вокруг елки. Туда же отправился «Танец маленьких утят», над которым мы бились в начальных классах вместе с классной руководительницей, чтобы было что продемонстрировать родителям на празднике «Букваря». Потом у меня был долгий период танцевального застоя. И вот он, выпускной вальс, который мы репетировали два месяца. С тяжким вздохом я решила пропустить вальс, потому что я как-то плохо помню выпускной. Также во мне не было уверенности, что медляк по часовой стрелке на дискотеке можно считать танцем. Оставались они – беллиданс и тверкинг. Два месяца я училась делать шимми и волну животом вместе с Машкой в полуподвальной танцевальной студии, под руководством Шехерезады Степановны Приходько – заслуженного мастера танца живота. Все эти два месяца я ныла Машке, что трясти животом и выводить восьмерки тазом – это не мое. В итоге Машутка вняла моим мольбам и… записала нас на тверкинг. Не будучи особо продвинутой в теме танцев, я сначала порадовалась, что не стрип-пластика. Но после первого занятия я поняла, что шест – это верх целомудрия. Я проходила туда месяц за компанию. На большее моей попы не хватило. И вот теперь я чувствую, что именно эти танцы так жаждут увидеть в моем исполнении благодарные зрители.
– Я умею танцевать беллиданс и тверкинг… – гордо изрекла я, чувствуя свое превосходство над непросвещенными в тонкостях современного танца ценителями искусств.
Меня тут же попросили показать свои таланты. Я быстро метнулась за кулисы, чтобы переодеться, ведь в свадебном платье это произведет совсем другой эффект. Наскоро натянув эльфийские безразмерные легинсы и футболку, которую я завязала под грудью на манер топика, я гордо выплыла на сцену. Включив на телефоне песенку «За тебя калым отдам, душу дьяволу продам…», так любимую Шехерезадой Степановной, я стала лихорадочно вспоминать движения. Стоило начать делать волну животом и восьмерки тазом, мне стало понятно, что такого танца зрителям забыть уже не суждено.
– Дайте мне это развидеть… – прошептал бледный Андоримэль, сглатывая.
Хор смотрел молча. В их напряженных глазах читался застывший ужас. После того как я исчерпала весь список выученных за два месяца телодвижений, я решила пощадить зрителей и не идти по второму кругу.
– А второй танец? – спросил орк, нервно дергая глазом, как светофор. Предчувствия тебя не обманывают, мой зеленый друг.
Я вытерла пот со лба и стала искать что-то ритмичное в своем неубиваемом девайсе. Я, как избушка на курьих ножках, медленно повернулась к зрителям задом, а к хору передом. Расставив ноги, словно борец сумо, немного присев, я начала двигать той частью тела, которая, по моему мнению, лучше всего характеризует мою нынешнюю ситуацию. Я стояла на месте, самозабвенно тряся своим обтянутым легинсами холодцом, пока не услышала тихий всхлип и громкое «бум», словно упало что-то тяжелое.
«Один готов!» – подумала я, чувствуя, что, пока не услышу еще один такой «бум», не стану останавливаться, благо трек-лист у меня очень длинный. Часа на два.
Второй «бум» что-то запаздывал, хотя, по моим расчетам, он должен был произойти еще пару минут назад. Я решила как бы невзначай обернуться и проверить, что там происходит с тыла. Я сделала поворот, и вот «избушка встала к хору задом, а к залу передом», так и не прекращая своего движения. Я была бы рада его прекратить, но законы инерции никто не отменял.
На соседних стульчиках, прижавшись друг к другу, сидели два белокурых создания, которых было очень трудно отличить друг от друга с первого взгляда. Отпавшая эльфийская челюсть и легкая зеленца, покрывавшая миловидное личико, делали его очень похожим на побледневшего орка с выпученными глазами. Ни дать ни взять – братья-близнецы. «Зелененький он был… Представьте себе, представьте себе, зелененький он был…» – пропела моя совесть, крайне довольная моим выступлением. Я заметила, что последнее время моя совесть стала привыкать ко мне. А я к ней.
Первым обрел дар речи мой продюсер. Он сглотнул и тихонько сказал:
– Думаю, что на сегодня репетиция окончена. Всем спасибо… Все свободны…
Хор с облегчением вздохнул и стал быстро двигаться в сторону выхода. Да, этот день им запомнится надолго.
Художник ждал нас в гостиной особняка, принадлежащего Джио. Он даже разложил мольберт, чтобы сразу же сделать набросок. Что-то в этом художнике показалось мне знакомым… А! Ну конечно! Портрет на фоне ковра!
– Наконец-то! – набросился на нас художник, доставая уголек. – Кого рисуем?
– Ее! – хором сказали мои менторы, кивая на мою скромную персону.
Художник прищурил один глаз, отклонился назад, а потом удовлетворенно закивал головой, мысленно соглашаясь с одному ему известным ракурсом.
– Я тут принес несколько заготовок с фонами, так что можете их посмотреть… – произнес живописец, вытаскивая стопку бумаги.
Мы все втроем присели на диванчик, да так, что эльфу и орку пришлось присесть на неудобные деревянные ручки, ибо диванчик был мне как раз впору. Моя попа, уставшая от тверкинга, мечтала о покое. Первая заготовка, которая попала мне в руки, представляла собой заснеженные горы и дракона, парящего где-то в вышине.
– Мне нравится. Необычно. Я бы даже сказал самобытно, – Джио стал тереть подбородок.
– Горизонт завален, – лениво произнесла я, откладывая фон с драконом.
– Что значит завален? – возмутился художник, удивляясь моим познаниям в области живописи.
Я ничего не ответила и взяла следующий фон. Там лежала аппетитная безголовая барышня пышных и обнаженных форм. Ну, прямо обложка журнала «Playboy». Я так понимаю, художник собирался пририсовать чью-то голову к уже готовому телу. Фотошопер, однако.
– Сразу нет, – сказала ваша покорная слуга, будучи очень высокоморальной девушкой. – А вдруг это увидит моя мама! Она же меня никогда не простит за моральный ущерб, причиненный людям!
Следующий фон был еще более примечательным. На нем был нарисован какой-то водоем. Судя по цвету воды, пить оттуда водичку Минздрав бы не рекомендовал даже под угрозой расстрела.
– А можно здесь нарисовать мою голову, будто я всплываю и пристально смотрю на всех. И чтобы волосы лицо облепили. И чтобы глаза у меня были жуткие-жуткие. А вот здесь была бы табличка: «Купаться запрещено», а тут еще одна: «Кто утонет – купаться больше не пойдет!» Нет? Жаль, значит, не подходит, – вздохнула я, понимая, что никогда еще так долго не выбирала себе аватарку.
Мы пересмотрели кучи фонов, зачастую однотипных и неинтересных. Пустыня, море, какой-то дворец с фонтанами и павлинами, просто голубое небо. И все не то. Не цепляло. Были и роскошные кареты, и прочие атрибуты богатства в виде золотых колонн, роскошной мебели и готовых бриллиантовых корон.
– А где ковер? – капризным голосом заявила я. – У меня нет ни одного портрета на фоне ковра!
В итоге художник по памяти изобразил ковер и стал делать наброски моего лица. Я-то думала отделаться пятью минутами позора, но как я ошибалась. В туалет хотелось все сильнее и сильнее. Я уже устала закидывать ногу на ногу и ерзать на диванчике. Через час художник гордо показал свою нетленку, по сравнению с которой фотография на паспорт казалась просто шедевром. С портрета на меня смотрела толстая, унылая и очень злая баба с тяжелым взглядом маленьких колючих глаз и кривой улыбкой, которая намекает на то, что еще пять минут пытки, и я сделаю на диване полную абстракцию. Тройной подбородок был изображен во всех подробностях, а обвислые щеки художник почему-то решил украсить свекольным румянцем.
– Отлично! – сказал Джио. – Я сейчас отправлю портрет в типографию, пусть делают копии, и уже завтра весь город будет завален нашими листовками.
Художник получил свои деньги, откланялся и поспешил смотаться, а я наконец-то смогла расслабиться и выдохнуть. Но не тут-то было.
– После того как мы разбросаем листовки, нам нужно создать шумиху вокруг тебя. Люди должны обсуждать тебя. Твое имя должно быть на слуху. Так что нужен повод! – заявил Джио. – Есть предложения?
Итак, нужно исходить из того, что у нас есть. А у нас есть понь и я. Я почему-то сразу вспомнила легенду о леди Годиве, которая на спор со своим благоверным проехала голой на лошади по городу, прикрыв срам роскошной шевелюрой. В результате спора супруг проиграл и снизил налоги для горожан, а леди приобрела респект, уважуху и бессмертный пиар в легенде и вытекающих из нее последствий в виде произведений искусства. Я с вдохновением поведала о своем плане, пересказав по памяти пресловутую историю. Правда, заметив, что полностью раздеваться не намерена. Так, слегка обнажусь…
– Я боюсь, что окна и двери действительно закроют. И даже заколотят… А статистика смертности в этот день переплюнет эпидемию чумы, – заметил эльф, глядя на мой портрет.
– Не пойдет! Понь может на выдержать… А он нам еще живым нужен! – возразил Джио, перебирая в уме возможные варианты. – Как насчет свадьбы на один день с последующим разводом? Я договорюсь!
– Нет, не пойдет! – категорично замотала головой я, поскольку замуж пока не собиралась. А если и соберусь, то явно не за первого встречного!
– А что, если пустить утку, что ее желание в случае победы заключается в том, чтобы стать женой императора? Такого раньше никогда никто не загадывал! – предложил Андоримэль, поигрывая золотистым локоном. – Идея свежа, оригинальна! И уж точно привлечет к себе должное внимание!
В итоге, просидев около часа, мы не нашли варианта, который бы устроил всех. Пришлось согласиться на вариант «будущая императрица». Я злорадно заметила, что не хотела бы видеть лицо императора, когда добрые люди расскажут ему о моих планах. Теперь нужно сделать так, чтобы народ меня полюбил. Я прямо почувствовала себя леди Дианой и матерью Терезой одновременно. Мое сердце тут же стало разрываться от страданий униженных, обиженных, оскорбленных и слабоумных. У меня тут же появилось непреодолимое желание заняться благотворительностью. Желательно за чужой счет. И мне пообещали предоставить такую возможность в ближайшее время.
А пока я схватила со столика газету и рванула в сторону уборной. Стоп! Здесь выпускают газету? Мама мия!
– Эй! Мы ее еще не читали! – закричал Андоримэль, понимая, куда движется мое тело и с какой целью.
– Ничего, я ее потом отдам! – нахально заявила я, открывая дверь уборной. Мне не терпелось прочитать, что вообще пишут в этом мире.
Щеколда закрылась, и я, усевшись на трон, принялась изучать последние новости. Итак, газета называется «Вечерняя империя» и выходит два раза в неделю.
Его императорское величество после недолгого…
Сейчас, простите, я выдохну… Нет, так нельзя… Ху! Вообще-то имелось в виду слово «пребывания», но в это безобидное слово закралась очепятка. И буква «р» потеряла хвостик, превратившись в букву «о». Возникло ощущение неспешного, но при этом совсем недолгого процесса. Ладно, я попробую прочитать всю фразу целиком.
Его императорское величество после недолгого п… ебывания с первыми красавицами империи все-таки выбрал себе достойную супругу.
Да… Я вовремя покинула это гнездо разврата!
Имя супруги пока держится в секрете, однако по тем обрывочным сведениям, которыми мы располагаем, она – кареглазая брюнетка с голубыми глазами. Ее белокурые локоны…
О как! Мощно! Да она просто мелированный скунс с глазами разного цвета. Дальше шла полнейшая ахинея, написанная, очевидно, для того, чтобы окончательно запутать читателя.
Я решила не углубляться в половую жизнь императора, переключив свое внимание на новостную ленту.
В поселке Напрасный Труд собрали рекордный урожай хрена. Чтобы противодействовать воровству с полей, трудолюбивые жители сдали урожай в имперские закрома под девизом «Ни хрена себе!».
Вот это я понимаю! Молодцы! Так держать!
Туристическая группа, пропавшая в землях орков, частично найдена!
Определенно хорошая новость!
В столице был пойман мошенник, торговавший поддельными зельями для улучшения умственных способностей. Покупатели до сих пор не могут понять, что произошло. Стража объясняет им на пальцах.
Удачи, стражникам!
Недалеко от поселения Большое Бельмо были замечены два тощих дракона-вегетарианца. Местные жители стали подкармливать их, чтобы бедолаги не умерли с голоду!
Упс… Надеюсь, что бабушки не дадут им помереть…
Глава департамента по борьбе с работорговлей был пойман в процессе покупки рабынь. Он свою вину отрицает, утверждая, что собирался выпустить их на волю. Обвинения еще не предъявлены, но мы будем следить за дальнейшим развитием событий!
Попался, голубчик!
Первый посетитель ресторана экзотической кухни, который недавно открылся в центре города, отказался платить за выпитый им молочный коктейль с огурцом и выбежал на улицу. Его нашли по горячим следам.
Бедняга…
Я решила перевернуть страницу и почитать, что еще пишут. Тут на целый разворот шла программа Империовидения вперемешку с биографиями участников, взятых из листовок, и воспоминаниями о прошедших мероприятиях. Новости спорта заняли один абзац, где просто был указан счет 2:0 в пользу орков. Кто бы сомневался!
На последней странице меня ждала колонка редактора. Она так и называлась «Мы дико извиняемся!»
В прошлом номере была опубликована статья про самый важный день под заголовком «Он должен был нас… ать». К сожалению, закралась опечатка в слове «настать», где по недосмотру первая буква «т» случайно была заменена буквой «р». Приносим свои извинения.
В предыдущем выпуске, в статье про лучшего повара ресторана «Эльфийский лес», в третьем абзаце, в предложении «Когда она принесла нам блюдо, она заставила нас всех ры… ать». Вместо буквы «д» случайным образом закралась буква «г». Приносим свои извинения Эйриэль Блант и соболезнуем в связи с потерей работы.
В интервью с образцовой женой и домохозяйкой, в первом абзаце «И мы с ней занялись … ексом». Случайным образом буква «к» была заменена на букву «с». Мы просим прощения у ее супруга и надеемся на скорейшее выздоровление нашей героини. Организован сбор средств на лечение. Обращаться в редакцию газеты.
Мы снова на коленях извиняемся за ту статью про его величество, где в самом конце, после вопроса о том, когда будет решена проблема с водоснабжением в связи с текущим ремонтом акведуков, было указано, что «его императорское величество обещал на… адить в кратчайшие сроки». По чистой случайности буква «л» немного стерлась и стала похожа на букву «г». Мы просим прощения и приносим соболезнования семье казненного специального корреспондента!
Ни фига себе! Теперь я понимаю, почему журналист – это очень опасная профессия. В дверь нетерпеливо постучались. Ой! Кажется, я зачиталась. Нужно будет не пропустить следующий выпуск.
– Я сейчас! – закричала я, натягивая легинсы и сворачивая газету.
Меня уже заждались, поэтому послали слугу проверить, жива ли я. Судя по выражению лиц моих менторов, которые меня встречали, им только что сообщили что-то ужасное…