Глава 17 · Полная фопа, или Щель оправдывает средства
Хор пел на редкость ужасно. Конечно, трудно петь хорошо, четко выговаривая слова, когда у одной половины хора выбиты зубы, а у другой сломаны ребра. Оказывается, вчера вечером, пока я утешала императора, наши хористы занимались более интересным и прибыльным делом – халтуркой. И хорошо, что задаток они взяли заранее, в противном случае на стоматолога, или кто тут занимается лечением зубов, денег бы у них не хватило. А дело было так. Их пригласили на похороны какого-то очень знаменитого в узких кругах гнома. Вообще-то, я не понимаю родственников усопшего, зачем приглашать хор эльфов? Неужели у гномов нет самонадеянной самодеятельности? Очевидно, этот пункт был упомянут в завещании покойного, ибо другого объяснения столь возвышенному желанию приобщиться к прекрасному посмертно я не вижу.
Сначала ничего не предвещало беды. Здесь есть такая поговорка: «Напился, как на похоронах гнома». В связи с большим количеством спиртного «градусник неадеквата накалялся». И вот, в ответственный и очень грустный момент, когда дражайшая супруга, а ныне почтенная вдова полезла лобызать своего покойного супруга, один из хористов (сейчас выясняется, кто именно) крикнул: «Горько!» Конец оказался предсказуем.
В итоге репетиция была короткой и очень вялой. От запаха, исходившего от хористов, мухи дохли еще на подлете. А те, которым удавалось выжить, впадали в коматозное состояние. Зато грустное пение с невнятной дикцией усиливало душераздирающий эффект от моего номера.
– Мы пойдем вубы вштавлять… Мы уфе записфались… – произнес солист. Ему досталось даже дважды, в первый раз ему влетело, потому что он стоял ближе всех, а во второй раз уже при разборе полетов, потому что по ошибке сперва подумали на него.
– Исключено! – замахал руками Андоримэль. – До Империовидения зубы не вставлять.
– Это фто за ифдевательфство? – зашелестел хор. – Мы так не фоглафны! Фадифт!
– Понимаете, обычным эльфийским хором сейчас уже никого не удивишь, а вот на беззубый эльфийский хор точно придут посмотреть. Ладно, репетиция окончена. Если узнаю, что кто-то все-таки решил вставить зубы, то я лично выбью ему их повторно… – зевнул невыспавшийся, поэтому ужасно злой эльф.
По хору прокатился вздох негодования, но ослушаться приказа руководства никто не осмелился.
– Фопа… – выругался один из хористов. – Полная фопа…
Джио появился не один. С ним был какой-то тщедушный человечек, похожий на крысу, с блокнотом и самописным пером.
– Знакомьтесь, – сказал орк, указывая рукой на мужичка. – Это самый известный корреспондент газеты «Вечерняя империя». Вы можете его знать под псевдонимами Шныра Говенная, Тварь Бессердечная и Критикус Анонимус. Он сегодня отправится с нами в наш благотворительный рейд. Сегодня будет вечерний выпуск вне графика, и статья о тебе будет на главной странице! Я договорился! Но сначала нужно ответить на парочку вопросов. Сима! Ты готова?
Я сглотнула. Полная фопа… Зря я смеялась над императором… Ой, чувствую, зря…
– Джио, а можно я поиграю в мою любимую игру? – спросила я, глядя на счастливого от своей предусмотрительности продюсера. – Игра называется «опоссум». Вы отвернетесь, а я прикинусь дохлой…
– Сима, шутки в сторону! Времени нет! – строго сказал Джио. – Приступайте, господин Шныра.
– Простите, пожалуйста, не могли бы вы присесть… – начал Шныра, уже делая заметки в своем блокноте.
У меня застучали зубы. В кресле стоматолога я и то чувствую себя намного комфортнее! Я краем глаза заглянула в его блокнот и прочитала слово «опоссум». Меня это совсем не порадовало.
– Итак, первый вопрос, – произнес Шныра. – Что вы можете сказать о своей личной жизни? Много ли было у вас мужчин?
Мля… Хорошее начало интервью. Очень многообещающее. Нужно думать, перед тем как что-то говоришь. Эта скотина все записывает.
– Секрет… – кокетливо ответила я, краем глаза глядя на Андоримэля, который невозмутимо сидел, закинув ноги на спинку стула следующего ряда, и читал список мест для посещения. Может быть, хоть он остановит это безумие. Ну есть же в нем капелька здравого смысла…
– Как вы оцениваете свою внешность? – спросил Шныра, посасывая перо.
– Критично, – сглотнула я. «Вы имеете право хранить молчание. Каждое слово может быть использовано против вас в суде!» – подсказала совесть, вспоминая какой-то фильм про бравых полицейских.
– У вас есть комплексы? – спросил Шныра, записывая мой предыдущий ответ.
– Раньше у меня их было много… Но я сумела с этим справиться… – ответила я, чувствуя, что где-то есть какой-то подвох.
– А как вы оцениваете политику императора? – задал вопрос журналист.
– На пять с плюсом, – ляпнула я, надеясь, что если меня посадят, то не по политической статье.
– Вы раньше занимались пением? – спросил журналист, скрипя пером. А этот прохиндей подготовился основательно.
– Конечно… Но потом пришлось перестать, – выпалила я, чувствуя гордость за свои односложные ответы. Тут уже не придерешься…
– Как отнесся к вам император? Правда ли, что ему сначала не понравилась ваша кандидатура? – не отставал от меня Шныра.
– Ну, вы же сами видите… – ответила я, вымученно улыбнувшись.
Журналист все записал и тут же отправил посыльного, чтобы гонец отнес интервью в редакцию. Я выдохнула с облегчением. Мы немного проехались по городу, в рамках моей благотворительной кампании. Сначала нас занесло в детский дом им. Спинно-Грыза, где дети, увидев меня, рыдали и кричали, что я приехала их съесть. Также я узнала, кому этот детский дом обязан столь классным названием. Анабель Спинно очень любила детей, но денег на приют у нее не было. И тогда ей финансово помог орк по имени Дорак Грыз. Поставить фамилии основателей в другой последовательности никто не догадался. Детей долго уговаривали вылезти из-под кроватей, но они наотрез отказались. В итоге на деньги, которые я пожертвовала, они обещали поставить мою статую в полный рост и заказать несколько портретов, которые повесят в каждой комнате перед каждой кроваткой.
Потом мы побывали в приюте для погорельцев «Уголек», где не было ни одного постояльца, зато все стены были увешаны рекомендациями, как действовать при пожаре. Мне показалось, что инструкции, хоть и верные, правда, немного запоздавшие, но администрация так не считала. На те деньги, которые мы пожертвовали якобы от моего имени, они обещали сделать новые стенды «Огонь шутить не любит» и «Как спасти свое имущество от пожара».
В приюте для животных «Кабыздох» при виде меня все животные заметались в клетках и заорали дурными голосами.
– Это они так радуются! – пояснил управляющий. Я заметила. Особенно когда один пес при виде меня нафурил в опилки и прикинулся дохлым. На те деньги, которые радостно загреб управляющий, мне пообещали, что улучшат качество питания для животных. Меня это порадовало. Я вообще зверюшек люблю… А вот тех, кто за ними ухаживает, уже нет. Все днища клеток были проложены листовками участников Империовидения. В клетке с какими-то птичками я увидела и свой, с трудом различимый под слоем какашек портрет. Да, шоу-бизнес – это грязное дело. Надеюсь, что это к деньгам…
Меня отвели к улитке-предсказательнице. В огромном аквариуме сидела малюсенькая улитка, а вокруг нее были разложены портреты, вырезанные из листовок участников Империовидения. Мне пояснили, что она всегда ползет к тому, кто победит. Пока она ползла в сторону Мэй Донны и в мою. Ползла без фанатизма, с передышками, как при закачке пятигигабайтного торрента со скоростью один килобит в минуту. До точного прогноза пройдет еще недели две. Ничего, я терпеливая. Я дождусь.
Потом мы оказались в приюте для эмигрантов «Валидо Мой», названного в честь очень гостеприимного человека Валидо Моя! Этот гражданин был настолько гостеприимен и толерантен, что, судя по всему, даже сменил имя, как бы намекая на свою гостеприимность. Жаль, что этот товарищ уже давно умер, унеся тайну своего гостеприимства с собой в могилу. На мои пожертвования в приюте обещали купить новый замок на входную дверь и засов, чтобы запирать ее изнутри. Я не выдержала и попросилась сходить в туалет, где внезапно обнаружила вместо туалетной бумаги пачку листовок со своим портретом. Как тяжело быть звездой…
В доме для душевнобольных «Узбагойся» меня встретили радушно. Особенно санитары. С чисто профессиональным интересом они рассматривали меня, в надежде найти психическое отклонение, несовместимое с социальной жизнью. Мне показали сорок человек, которые в один голос утверждают, что они – император, потом показали еще парочку, которая орет, что это не их мир и что они попали сюда случайно. Они требовали телефон для звонка родным и телевизор. Совсем безнадежные… Одна девушка возомнила себя… невестой императора. Теперь у нее есть большая проблема выбора из сорока императоров. Другая очаровательная девушка считает себя мной. И ест по десять раз в день, в надежде догнать меня в моей весовой категории. Она поступила совсем недавно, поэтому целители даже еще не придумали, как ее лечить. Администрация пообещали мне койко-место в лучшей палате в качестве благодарности за мой щедрый дар. Спасибо, друзья… Я как-нибудь мимо постою.
На всю благотворительность у нас ушло не больше часа. Журналист отправился готовить статью, я попросила остановить карету и купила пирожок, который мне осторожно завернули в мой собственный портрет. Вот она, народная любовь.
Когда мне принесли вечерний внеурочный выпуск газеты, я поняла, что смерть – это самое легкое из того, что мне грозит при следующей встрече с императором. На главной странице красовались мой портрет и интервью под заголовком, от которого я почувствовала себя, мягко говоря, нехорошо… Я медленно перечитала заголовок еще раз, чтобы убедиться, что это не игра моего больного воображения…
Называлась статья просто: «Щель оправдывает средства!»
Тут же красовался мой злобный портрет в стиле «ее разыскивает полиция за каннибализм, убийство и изнасилования. Вооружена и очень опасна. При сопротивлении – стрелять на поражение».
Я почувствовала легкую дрожь в коленках и тут же присела на диванчик, жадно вчитываясь в каждое слово.
«Сегодня мне удалось пообщаться с замечательным человеком. Эта удивительная женщина является примером для всех нас только потому, что, несмотря на все трудности, смело идет впердед. Я имею честь взять интервью у той, которая называет себя Леди Баба…
Ж. Что Вы можете сказать о своей личной жизни? Много ли было у Вас мужчин?
Леди Баба с грустью взглянула на сидящего неподалеку очаровательного эльфа. На секунду мне показалось, что между ними что-то есть…
Л. Б. Раньше у меня их было много… Но я сумела с этим справиться…
Ж. Как вы оцениваете свою внешность?
Эта частолюбивая женщина посмотрела на меня с вызовом, и я увидел огонь в ее глазах.
Л. Б. На пять с плюсом.
Мне на секунду даже стало стыдно, что я задал такой вопрос женщине.
Ж. Вы раньше занимались пением?
Это был настоящий вызов для нее. Мне показалось, что вопрос ее обидел, поэтому ответила она немного односложно, пожав плечами.
Л. Б. Ну, вы же сами видите…
Ж. А как вы оцениваете политику императора?
Леди Баба почему-то побледнела. Этот вопрос, очевидно, застал ее врасплох, поэтому она ограничилась одним только словом.
Л. Б. Критично.
Меня поразили ее смелость и отвага. Не каждый осмелится так явно выражать свой протест против политики императора, будучи его протеже…
Ж. Как отнесся к Вам император? Правда ли, что ему сначала не понравилась Ваша кандидатура?
Ее ответ поразил меня. Столь откровенного ответа на столь провокационный вопрос я никак не ожидал.
Л. Б. Конечно… Но потом пришлось переспать…
В ее глазах читался девиз: „Щель оправдывает средства!“ Она готова защищать часть империи, потому как точка разврата уже пройдена!»
Это конец. В этой короткой статье я вижу гильотину, четвертование моих останков с последующим торжественным сожжением их на огромном костре. И это только после смерти. Что ждет меня до смерти, я даже представлять не хочу. Холодный и липкий пот стал струиться по моей спине, а руки предательски задрожали. Мало того что тут и какая-то мифическая связь между мной и эльфом, постельная сцена с императором, которой не было и быть не могло, так еще и критика существующего режима. Мне почему-то захотелось подарить этому журналисту коробочку с запятыми и веревку. А себе купить яду… Лучше цианистого калия. Превентивно, так сказать… Мне пришлось бы высверлить дупло в зубе, вложить туда ампулу и в нужный момент ее разбить или разгрызть… А все этот зеленый виноват! Нужна статья, нужен пиар! У них там что, на станке Т9 стоит? Да на такой Т9 нужен как минимум Т-34.
Я легла на кровать, накрылась одеялом с головой и стала отчаянно грызть ноготь, мучаясь вопросом, где в этом мире продается цианид и как самостоятельно себе сделать дырку в здоровом зубе… В дверь тихо постучали. Я прикинулась дохлым опоссумом. В дверь снова постучали.
– Кто там? – спросила я, высунув голову из своего убежища.
– Это я, открой… – раздался знакомый голос моего учителя пения. Наверное, бедолага еще не знает, что мы с ним, по уверениям журналиста, любовники. Стоит порадовать его столь неожиданной новостью.
– Заходи… – простонала я, снова прячась с головой под одеяло.
– Ты чего? – настороженно спросил Андоримэль, скрипнув стулом. Потом я услышала шорох газеты, которую я бросила на пол. Через пару минут раздался тихий голос эльфа:
– Подвинься? Там, под одеялом, еще есть место? – в его голосе слышалась тихая истерика. – Я тоже очень хочу спрятаться…
– Не хватало, чтобы нас с тобой под одним одеялом застукали! Я теперь не то что чихнуть, я теперь дышать в твою сторону боюсь… – простонала я, заворачиваясь в свое иллюзорное убежище.
– Может, не все так плохо? – ласковым голосом спросил эльф. – Может, ты зря расстраиваешься?
– Может… Но я бы не надеялась… Следующий выпуск будет после Империовидения, и если там будут извиняться, то, может быть, есть шанс отделаться каторгой… – всхлипнула я.
– Ну до мероприятия тебя никто не тронет… А после я попытаюсь объяснить его величеству, что это очередная журналистская ошибка… – сказал Андоримэль, присев на край кровати. – Тебе пока не стоит сильно переживать… Я думаю, что император все поймет…
– Боюсь, что у него мозгов не хватит понять это! – возмутилась я. – Он вообще какой-то припадочный. Спасибо, хватит. Я уже была вызвана на ковер к нему и прекрасно все видела. А причиной были какие-то слухи, что мы с тобой… Ну ты понял…
– Я уверен, что он прекрасно все понимает… – сказал Андоримэль и тут же поменял тему. – Ты знаешь, все мы не такие, какими кажемся на первый взгляд. Кто-то прячет свое настоящее «Я» по долгу службы, кто-то – чтобы казаться совсем другим человеком и производить хорошее впечатление на людей. Я знаю, что ты заколдована. И ты участвуешь во всем этом ради того, чтобы снять с себя это заклятье. Не пойми меня неправильно, но ты выбрала не самый легкий путь для достижения цели. К сожалению. Раньше я думал, что ты обычная выскочка, которая хочет славы и почета. Теперь я полностью изменил свое мнение. Но путь, который ты избрала, – это самый тяжелый путь из всех возможных. И не факт, что он приведет к столь желаемому результату.
Я встала прямо на кровати, накинув одеяло на плечи, и произнесла:
– Хорошо! И что ты предлагаешь? Отказаться и бросить все? Искать дурачка, которому нужна толстая уродина? Отлично! Вот ты бы смог меня полюбить такой, какая я есть?
– Нет, – покачал головой эльф. – Я бы не смог тебя полюбить…
– Вот видишь! Найди такого идиота, который смог бы это сделать! Да меня даже в моем обычном облике полюбить не смогли! – выпалила я, присев на кровать.
– Знаешь, настоящая любовь – это то, что бывает не так уж и часто… Иногда любовь, которую принято называть настоящей, поначалу на любовь и вовсе не похожа… – глубокомысленно заявил Андоримэль.
– Тебе, блин, только статусы для «Контакта» писать… – буркнула я. – Я уже сомневаюсь, что кому-то, пусть даже императору, удастся вернуть мне прежний облик. Зря я все это затеяла…
– Я понимаю, что ты страдаешь и мучаешься. Я не могу говорить ничего плохого об императоре, но, знаешь ли, мне иногда кажется, что у тебя есть талант выводить людей из себя.
И тут в комнату без стука влетел Джио, сжимая в руках конверт. Опять спам от императора. Глядя на конверт, я молча накрылась одеялом, заверещав, что никуда не поеду и если ему так надо, то пусть убивает меня прямо здесь!
– С тебя нужно снять мерки! – сказал орк.
– Что? Уже? Мне казалось, что после этого меня просто соберут в газетку. Возможно, даже в эту! – ответила я, вспоминая синее пламя, которое вырывалось из рук императора.
– Какая газетка? О чем ты? Сегодня ночью будет бал! Ты должна там присутствовать в обязательном порядке! Этот бал дается в честь открытия Империовидения! Там должны присутствовать все участники! – воскликнул Джио. – Тут три приглашения.
– Андо, будь другом, объясни этой зеленой поганке, что я никуда не поеду! – проскулила я.
– Джио, ты слышал, что она сказала? – спокойно произнес эльф. – Она никуда не собирается ехать. Сима очень расстроена и огорчена статьей, которую ты вчера заказал. Я был неподалеку и прекрасно слышал, что она такой ерунды не говорила. Мое личное мнение – она имеет право обижаться.
– Это что еще за новости! – возмутился Джио. – Поедешь как миленькая! Это приказ императора!
Где-то зашуршала газетка… Ну да, жаба-переросток, взгляни, как твои журналюги оболгали честную девочку! Я была переполнена праведным гневом.
– Караул… – прошептал орк, присаживаясь на кровать.
– Ты это еще мягко сказал… – меланхолично бросил эльф. – Я бы назвал это, выражаясь языком моих подчиненных, «полная фопа». Кстати, статью про благотворительность можно даже не читать… Больше всего меня умилила фраза: «Гадостное настгоение после пгиезда Леди Бабы было всем обеспечено». Но вот воистину шедевр: «Ее гавнодушие не гаспгостганяется на обездоленных и сигот».
– Но это не повод игнорировать приказ императора… – как-то не совсем уверенно сказал Джио. – Не усугубляй ситуацию!
– А дулю вам тридцатого калибра! Болт на триста двадцать и разводной попковый ключ! Мое «гавнодушие» распространяется на этот светский раут! – возмутилась я. – Я еще слишком молода, чтобы умирать! Кстати, Андоримэль, твой друг, этот… как его… Хинкаль еще не отплыл? Может быть, я успею?
– Не успеешь… Тебе все равно придется ехать на бал. Я думаю, что это будет хорошая возможность развеять все сомнения относительно твоей чести. Джио, а сколько ты заплатил за статью? – поинтересовался эльф. – Может быть, ты обещал расплатиться после публикации?
– Нет, я сразу заплатил всю сумму… Но я же не знал, что тут будут маленькие ошибочки! – ответил мой продюсер.
– Фигасе, ошибочки! Да они полностью перепутали все ответы на мои вопросы, приведя меня тем самым в «гадостное» настроение, – заявила я, вылезая из-под одеяла. – И сейчас мое «гавнодушие» целиком и полностью распространится на тебя, мой зеленый друг.
Я бросилась на Джио с криком: «Щель сейчас оправдает все средства!», но, запутавшись в одеяле, упала с кровати. Я понимаю, что многие были обязаны своей жизнью одеялу и кровати, но сегодня орк еще раз мог поблагодарить и то, и другое.
– Не ушиблась? – участливо поинтересовался эльф, помогая мне встать.
Весь мой гнев куда-то испарился, а в душе появилась решимость. Если уже начала дело, то нужно довести его до конца. Тем более что умереть от рук такого красавца, не такая уж и плохая смерть… «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?» – изрекла совесть, но я проигнорировала ее.
– Поехали! Я отвезу тебя к своему портному. Через пару часов платье уже будет готово! – заявил Джио.
– А я пока съезжу домой. Давненько меня там не было. Почту проверю… – сказал Андоримэль, словно у него был там wi-fi и ноутбук.
Карета, которую подали через пять минут после этого разговора, уже везла меня и Джио к какому-то храброму портняжке. Уже на подступах к ателье меня стали настораживать деревянные манекены. Точнее то, что на них было, прости господи, надето…
Первый манекен стоял в шубке, которую явно позаимствовали у вокзального бомжа. Мех, из которого ее сшили, был трудноопределим, поэтому условно был идентифицирован мною, как «чебурашка». Драная и свалявшаяся чебурашка смотрелась просто восхитительно в совокупности с сапогами, похожими на гипс, только что снятый с ноги какого-то бедолаги из травмотделения. Дальше – больше! Соседний манекен поверг меня в ужас. На нем висело платье, которое больше смахивало на черный пакет для строительного мусора. Единственным украшением к платью были бусы из – вы не поверите! – жестяных пивных пробок. К платью прилагались туфли из пластиковых бутылок с прорезями для ног. Сердце сжалось еще сильнее, когда я увидела мужской костюм, сшитый из радужной ткани с кружевным жабо. К мужскому костюму прилагались штаны с сердечком на том самом месте и мохнатые ботинки.
– Чезанах! – вырвалось у меня при виде всего этого безобразия.
– О! Ты знаешь этого дизайнера! Че Занах – самый известный модельер современности! – заявил Джио, поправляя свою розовую манжету. – Я одеваюсь исключительно у него! Он просто гений. Такие смелые и стильные решения, такой тонкий вкус и такие дорогие материалы!
– Нет! Категорически нет! – уперлась я, чувствуя, что «платье-мешок, шляпа-горшок» – не самый худший вариант.
– Я понимаю, что это очень дорого… – вздохнул орк. – Но на балу ты должна выглядеть великолепно и экстравагантно!
– Можно я в шторку обмотаюсь? А? – с надеждой спросила я.
– Не нужно экономить на себе! Пойдем! – сказал Джио, вылезая из кареты.
Если честно, то я пошла за ним только из-за того, что мое больное воображение и неуемное любопытство требовали посмотреть остальные шедевры высокой моды.
Мы зашли в очень богато обставленный холл, где тоже стояли манекены. Я содрогнулась при виде миниатюрного платья цвета розового перманентного маркера с зелеными оборками и аксессуаром в виде сумки, напоминающей дохлую кошку. На другом манекене красовалась шуба. По сравнению со всем остальным она выглядела почти прилично. Я даже решила посмотреть на нее поближе…
– О! Тебе понравилась шуба из мышиного меха? – спросил Джио. – Это последний писк моды. Я себе уже купил такую. Пять тысяч золотых выложил, но считаю, что она того стоит!
«Допищалась мода…» – подумала я, глядя на браслет из мышиных хвостов, который шел в комплекте с шубой.
Тем временем послышались шаги. Нам навстречу вышел, а точнее, выкатился лысый колобок, одетый так, словно сам одевался на детский утренник. На голове у него были ушки, словно у зайца, потом шла рубашка, заправленная в шорты где-то под грудью. На шортах, там, где обычно размещается ширинка, красовался белый пушок… Вообще-то логика подсказывала, что это хвостик и, судя по всему, шорты были надеты задом наперед. Потом шли колготы и разноцветные ботинки. Не дай бог это и есть кутюрье…
– Оу! Че! Ты прекрасно выглядишь! – голосом гламурной кисы начал Джио. Ну хоть целоваться не полез.
– И ты, Джи, тоже красавец! Вижу, ты привел с собой даму! – противным голосом сказал колобок.
– И эту даму нужно одеть по первому разряду! Чтобы все ахнули, увидев ее красоту! – заявил орк, рассматривая платье, сшитое из каких-то тряпок. Именно такое я всегда представляла на главной героине, когда читала сказку про Золушку, в первом акте, когда бедняжка перебирала чечевицу. Если бы я была злой мачехой, то смешала бы манку с сахаром и солью. Это было бы куда более интересным и полезным занятием!
– Оу! Мы сейчас снимем с тебя мерки, красавица… – сказал Че, доставая рулетку. – Итак… Талия у нас 180… угу… Грудь у нас 179… Бедра у нас… Ой! Рулетки не хватает!
– Слушай, мужик! – возмутилась я. – А тебе обязательно все это комментировать? Можно это делать молча?
– Да она у тебя с характером! Хм… Я сошью для нее особое платье! Все ахнут, когда его увидят! Вечером его тебе завезут вместе со счетом!
– Отлично! Я полагаюсь на твой вкус, мой дорогой! – радостно заявил Джио.
Я упорно тянула его к выходу из этой модной кунсткамеры, чувствуя, что еще немного – и моя фантазия начнет представлять это платье во всей красе… Джио ненадолго задержался у витрины с брошками в виде куриных лапок, но я неумолимо потащила его по блестящему полу на свежий воздух.
– Прости, мы очень торопимся! Про туфли не забудь! – крикнул Джио своему колобкообразному другу. Тот кивнул и с энтузиазмом побежал творить…
– А теперь – в салон красоты… – скомандовал Джио кучеру, и карета тронулась. Я чувствовала, что еще немного – и сама тронусь умом. Господи, дай мне это развидеть…
В салоне красоты меня встретили учтиво и тут же усадили в кресло, которое развернули подальше от зеркала. Пока Джио объяснял, какую прическу он хотел бы видеть на моей голове, я попыталась сбежать… Но меня перехватили у входа и вернули на место. Тут же ко мне подлетела какая-то эльфийка, покрашенная во все цвета радуги, и принялась работать с моими ногтями. Почему-то это меня немного успокоило… Тут же подлетели еще две красавицы и стали заниматься моим педикюром. Боже… Какое блаженство… После того как из под моих ногтей выковыряли всю грязь, мне показалось, что сейчас они побегут давать объявление: «Земля. Недорого! Опт!»
Тем временем я почувствовала, как мое кресло наклонилось и мне начинают мыть голову. Нет, все-таки не зря я сюда приехала… После того как мои волосы высохли, мне стали делать прическу. Я закрыла глаза и почувствовала, что засыпаю. Меня всегда клонит в сон в кресле у парикмахера, а тут еще и полный комплекс услуг, включая макияж. Очнулась я только тогда, когда меня потормошили за плечо. Я встрепенулась, увидев весь штат салона красоты, который стоял передо мной, демонстрируя свою работу. Кто-то медленно повернул меня к зеркалу, и… «И мое сердце остановилось… Мое сердце замерло…» – пропела совесть, но тут же спохватилась и попыталась реанимировать мое сознание.
На меня смотрело оно. Мое большое многослойное лицо. Все волосы были собраны в огромную прическу. Я так понимаю, что моих родных волос не хватило, поэтому пришлось использовать накладные. Этот многоярусный кошмар был зеленого цвета. Прямо в прическе торчали разноцветные заколки, и все это было увито бусами. В самом верху красовалась какая-то штука, напоминающая звезду. «В лесу родилась…» – жалобно начала петь моя совесть, но тут же получила по голове. Ну теперь я точно буду в центре внимания. Соберем хоровод. Большой хоровод, пусть ходят вокруг меня. Чем не культмассовая программа? А если мне принесут бокальчик чего-нибудь покрепче, то елочка не просто зажжется. Елочка так будет зажигать, что этот утренник запомнится гостям надолго. А слабонервным – на всю жизнь. Я присмотрелась к макияжу и поняла, что мне приклеили ресницы, которые при моргании вызывали поток воздуха, сдувающий все на своем пути, вокруг глаз сделали обводку в стиле «Крошка Енот». Румянец придавал моему бледному лицу чахоточное выражение, а ярко-алые губы напоминали попу павиана.
Я медленно поднесла руку к лицу, чтобы почесать нос, который чесался от обилия пудры, но тут же увидела свои ногти. Это был пятисантиметровый ужас зеленого цвета, заточенный как стилеты. Эдвард Руки-ножницы посмотрел бы на меня с завистью и случайно сделал себе харакири, неудачно почесавшись.
Мои глаза упали на вывеску: «Магическое наращивание ногтей и ресниц! Гарантия прочности – 12 часов».
Сима, какие-то двенадцать часов потерпеть… Глаз с накладной ресницей стал дергаться, создавая колебания занавески напротив, а когти мечтали впиться в чью-то шею. Ну по поводу ногтей я не переживаю. Если кто-то что-то мне не так скажет или не так посмотрит… хрясь! И все… Скидывайтесь на поминки…
Перед уходом мне предложили приобрести целую серию косметики «на драконьих яйцах». Стоила она непомерно дорого, но эффект, как объяснили мне, почти моментальный. Кожа стягивается, морщины разглаживаются, лицо становится похожим «на попу младенца». Я отказалась, аргументируя очень высокой стоимостью, хотя правильнее было бы объяснить, что попа вместо лица меня явно не устраивает. Мне тут же стали доказывать, насколько редкий ингредиент эти «драконьи яйца» и что не так-то просто их… отрезать… Судя по целому стеллажу, который красовался у входа, я понимаю, почему у драконов демографический кризис. Но просто так отпускать меня не хотели. Мне попытались втюшить шампунь для лысых, намекая на то, что еще немного – и можно складывать мои волосы в пакетик. Потом мне притащили огромный пузырь с бальзамом после бриться и эпиляции «Крапивушка» и жидкость для снятия макияжа вокруг глаз «Луковка». Ничего из вышеперечисленного я покупать не стала.
Ладно… Осталось посмотреть на платье… Судя по времени, его уже должны были доставить по указанному адресу.
Расплатившись с салоном красоты, мы двинулись домой. В голове вертелась одна-единственная мысль. Только бы у меня ничего не зачесалось. Это же как минимум тяжкие телесные, а то и верная смерть… И тут, как назло, начали чесаться веки от обилия теней, нос от пудры, шея от пота, ляжка от нервов… Борясь с этим смертельно опасным желанием, я мечтала о том моменте, когда мои, не побоюсь этого слова, «когти» отпадут сами собой.
У дома нас уже ждал слуга, отрапортовав, что привезли какую-то коробочку и счет. Игра в битву экстрасенсов закончилась со счетом 1:0 в пользу коробочки. Когда на свет божий извлекли это платье, я ах… ахнула от ужаса и удивления. Представьте себе чулок телесного цвета. Только не такой узкий, а очень широкий, такой, чтобы туда поместилось все тело. На стратегических местах были заплатки. Ровно четыре штуки. Три спереди, одна сзади. Из коричневого меха.
– Я такое не надену! Вы что? Измываетесь? – заорала я, бросая взгляд на туфли. Инквизиция возликовала и побежала вносить эти туфли в каталог пыточных изделий. Это были хрустальные лабутены.
– Я никуда не поеду! – заорала я, пулей метнувшись в выделенную мне комнату. – Пусть меня хоть силой тащат! Пусть меня расстреляют на месте! В таком виде я и шагу на улицу не сделаю!