Глава 19 · Факир был пьян, и фокус не удался
Я не проснулась, а скорее очнулась в своей кровати. За окном было светло, а во рту все еще сохранялся привкус вчерашнего вечера. Все пережитое выпало в моей душе в осадок, поэтому казалось чем-то сродни ночному кошмару.
Наскоро сняв с себя это ужасное платье, нацепив привычные шмотки, я спустилась вниз, где меня уже ждали. Судя по странным взглядам, вчера что-то было…
– Тебе уже лучше? – осторожно спросил Джио, косясь на Андоримэля, чье лицо в этот момент было больше похоже на мем упоротого лиса. Мне безумно захотелось сфотографировать это выражение, чтобы потом приделать к нему полсотни надписей из категории: «Сначала я думал, что ты нормальный человек, а потом прочитал твою стену в Контакте».
– Что у нас на этот раз? – поинтересовалась я, присаживаясь на свободный стул. Голоса у меня совсем не было. Вместо него у меня вырывались какие-то хрипы и сипы.
– А ты не помнишь? – поинтересовался Джио. – Совсем не помнишь?
– Помню кое-что, но смутно… – зевнула я, наливая себе стакан воды. – Так в чем дело, Джио? Андоримэль? Какого черта вы молчите, как на поминках?
– Смотри-ка, теперь я снова Джио, – изумился орк. – А еще вчера я был крокодил Гена.
– А я… – взгляд эльфа не предвещал ничего хорошего, – я был…
– Чебурашкой… – мрачно выдохнула я, понимая, что вчера я что-то пропустила, будучи непосредственной участницей происходящего.
«Я был когда-то странной…» – запела моя совесть жалобным и хриплым голосом. Я поморщилась и спросила ее о том, где она была вчера и почему оперативную сводку о своем поведении я узнаю от посторонних лиц. Совесть грустно посмотрела на меня и стыдливо умолкла.
– Ладно, – просипела я. – Я сильно накосячила?
– Значит, придется пересказывать… – вздохнул эльф. – Джио, давай ты… У тебя лучше получится.
– У меня язык не поворачивается, – сглотнул орк. – Давай ты! Ты был ближе всех…
Эльф вздохнул и плеснул себе воды в стакан, давая мне понять, что повествование будет долгим. Может, еще не поздно сбегать за спальным мешком? Вдруг рассказ затянется до вечера?
– Так что произошло? – нетерпеливо просипела я, чуть не перевернув свой стакан.
– Стоило мне уйти на пять минут… Каких-то пять минут… Я до сих пор не могу поверить, что за пять минут можно было напиться до такой степени. Когда я пришел ты, в перекрученном платье, собрала вокруг себя толпу народа с горячим желанием произнести тост, – вздохнул Андоримэль.
– И что тут плохого? Тост – это хорошо… – и тут я поймала его взгляд и поняла, что тост оказался не совсем приличным, правда, насколько, я пока еще не догадывалась.
– Ты почему-то решила, что из задних рядов тебя плохо видно, поэтому залезла на стол. И вот ты с бокалом вина начала рассказывать тост про то, что мужчину трудно понять умом и женская логика на это не способна. И в качестве аргумента привела пример, что стоит ему отдаться, то тебя назовут одним очень неприятным словом, а вот если не отдашься, то тебя обзовут еще более неприятным словечком.
– И что тут плохого? Нормальный тост! – хрипло возмутилась я. – Жизненный…
Эльф еще отхлебнул водички и продолжил свое повествование.
– Я как раз подошел в тот момент, когда ты решила организовать конкурс и искала двух добровольцев. Конкурс назывался «Кто больше выпьет!». Когда они нашлись, ты объявила, что призом будет некое действо, которое созвучно с одним старинным и неспешным танцем, однако к танцу имеющее посредственное отношение, – сглотнул Андоримэль. – Гости предположили, что исполнителем приза будешь ты, но ты улыбнулась и сказала, что это действо будет делать тот, кто проиграет тому, кто победил. Народ сразу оживился, но добровольцы позорно дезертировали с поля алкогольного боя. Постояв немного на столе, ты задумчиво проинформировала всех о том, что тебе скучно, мол, не хватает любви и ласки, поэтому решила станцевать танец с раздеванием, чтобы, как ты заявила, «показать свою красоту, которую этот урод не заценил». Народ занервничал, уверяя тебя, что и так все прекрасно видят. Но нет, ты была неумолима и стала петь какую-то заунывную песню, пытаясь снять с себя платье. Тебе, слава богам, не удалось это сделать. Ты оступилась и упала со стола прямо на гостей, которые не успели расступиться.
– Жертвы были? – спросила я, сглатывая.
– Если не считать двух сломанных рук и ушибов, то все отделались легким испугом. Я тогда бросился к тебе на помощь, но ты сама встала, покачиваясь, и потребовала «продолжения банкета». Я попросил тебе больше не наливать, отобрал твой бокал, содержимое которого ты предварительно вылила мне на голову со словами: «Остынь, парниша, ты не в моем вкусе!» – но ты тут же сориентировалась и схватила со стола полную бутылку вина. «Я, как интеллигентная девушка, привыкла пить из бокала!» – пафосно заявила ты, пытаясь найти то, что можно наполнить вином. И тут твой взгляд упал на хрустальную туфельку. «Чей туфля? Моя туфля!» – обрадовалась ты и тут же сняла ее с ноги, водрузив на стол. Бутылка была закрыта пробкой, но тебя это не остановило… Ты своим ногтем вдавила пробку внутрь. «Опачки! Вот и пригодились! Никогда не покупайте такую хреновую обувь! У меня все ноги вспотели, пока я сюда доковыляла! И, по-моему, я во что-то вляпалась! Прикиньте, кто-то нагадил в королевском саду! Безобразие!» – заявила ты, наливая себе полную туфлю, из которой через мгновенье взяла и отхлебнула. Половину зрителей стошнило, другая половина, обладая не столь богатым воображением, вовремя успела отвернуться.
– И что было дальше? – спросила я, дрожащей рукой поднося стакан с водой к губам.
– Дальше было веселее! – обнадежил Андоримэль. – Ты решила спеть грустную песню о любви. Но, как ты выразилась, «туфля» теперь тебе мешала, поэтому ты вытащила какого-то гнома и поставила ее ему на голову, сообщив, что если он, скотина, дернется, то ты его поймаешь и раздавишь, «как букашку». Ты называла его ласково: «Гомик». «Пока гомик тут постоит, я немного вам спою». Гном намек понял и стоял покорно, пока ты его привязывала скатертью к дереву. «Чтобы наверняка!» – сказала ты, аргументируя свое действие. Я снова попытался тебя остановить, но ты взяла со стола вилку и как-то задумчиво произнесла, приставляя ее к моей шее: «Не бойся ножа! Бойся вилки! Одним ударом – четыре дырки!» Я решил отойти в сторону и посмотреть, что будет дальше. И тут ты запела. Судя по песне, посвящалась она некой особе голубых кровей, а точнее, способу его соблазнения: «Только прынца нет, где же он подевался, я не поняла!» К середине песни на тебя напала жуткая икота, поэтому эффект был незабываемым. Джио удалось отвязать гнома, дико извиниться перед ним, пока ты была занята своей песней. Все были в шоке. По окончании этого кошмара, который ты назвала песней, ты радостно сообщила, что только что слышала «Бис!», хотя мне послышалось что-то другое, менее цензурное, явно имеющее противоположное значение. И ты спела ее еще раз. А потом ты увидела оркестр. Схватив со стола початую бутылку вина и отхлебывая прямо из горлышка, ты направилась к ним с просьбой сыграть «Снова стою одна…». Такой песни оркестр не знал, но ты стала ее напевать со словами: «Ловите ритм!» Я дал приказ оркестру не вестись на уговоры и играть громче, чтобы заглушить твое пение. Но не тут-то было. Ты расценила все это как вызов и стала орать так, чтобы перекричать оркестр. В итоге битва закончилась ничьей. Ты села и разрыдалась, рассказывая что-то про несостоявшуюся любовь. Я попытался тебя поднять и утащить в карету, но ты сопротивлялась. Джио тоже не смог сдвинуть тебя с места. Мы попробовали вместе, но тут ты зарыдала, что хочешь окрошки! Никто не знал, что такое «окрошка», но ты тут же решительным шагом пошла к общему столу. «А что оливье здесь нигде нет?» – поинтересовалась ты, а потом взяла какой-то салат, налила в него воды, попробовала и сказала: «Фу, какая гадость эта ваша заливная рыба!» При чем тут рыба, я не понял, но решил не вмешиваться. А потом ты подошла к его императорскому величеству, который решил вновь присоединиться к гостям после недолгого отсутствия…
– Мля… – простонала я, закрывая голову руками и сгорая от стыда. О боги! Почему я не страус! Сейчас бы пробила пол головой и хотя бы частично спряталась «в домике»!
– Ты подошла к нему на полном серьезе, а потом… – Андоримэль прокашлялся и снова сделал глоток воды.
– Не томи, а? – всхлипнула я, прикрывая глаза рукой.
– Ты пропела: «Мне нравится, что вы больны не мной! Не ящером, не коклюшем, не свинкой. Вас геморрой обходит стороной. Грибок стопы не портит вам ботинки…». Причем это ты пропела так грустно, что даже мне захотелось тебя убить на месте… Император посмотрел на тебя, потом на меня и спросил: «Что это было?» И тут ты ответила обиженным голосом: «Этот стон у нас песней зовется!» И заревела, – сказал эльф, снова наливая в стакан воды.
– Император смотрел на тебя немного растерянно, а я пытался спасти тебе жизнь, объяснив ему, что ты очень расстроена попыткой покушения на твою персону, которую удалось предотвратить. Ты тут же злобно зыркнула на меня и сказала: «Слушай, Чебурашка! Вали к своему крокодилу Гене и играйте на гармошке у прохожих на виду! Не мешайте мне с человеком разговаривать!» Потом ты… – у Андоримэля перехватило дыхание.
– Меня уже ничто не спасет… – проскулила я. – Давай рассказывай… Я и так умру от позора прямо здесь, так и не дожив до своего выступления!
– А потом ты стала реветь еще громче. Император пытался тебя утешить, достал свой платок, выдал его тебе, чтобы ты вытерла слезы… Но ты трубно высморкалась в него, скомкала и… мне трудно об этом говорить… попыталась засунуть его в карман его величества… – выдохнул эльф, бледнея. – Но это еще не все…
– Неужели? – у меня задергался правый глаз.
– После нескольких тщетных попыток засунуть платок в карман императора ты все-таки умудрилась это сделать. А потом передумала и попыталась его вытащить снова, аргументируя, что «есть еще сопли в соплах». Обиженным голосом ты заявила ему, что он тебя не полюбил, потому что он… Договорить ты не успела, так как тебя вовремя оттащили, закрыв рот рукой. И тут ты игриво взглянула на меня и ласково так сказала: «А ну-ка, котик, доставай свой хвостик!» После моего решительного отказа ты заявила, что меня нужно… хм… кастрировать, чтобы я «не ходил в туалет где попало и не метил по углам». Потом ты снова разрыдалась и заявила, что хочешь котенка. И ты будешь о нем заботиться. В итоге мы с Джио уговорили тебя поехать домой под предлогом того, что купим тебе утром котенка. Тебе за котенком бежать сейчас или уже не надо? Ты уже придумала, как его назовешь?
– Полный песец… – поникла я, опрокидывая стакан воды себе на голову. – Я не хочу жить! Убейте меня кто-нибудь…
Слезы навернулись мне на глаза, понимая, что в порыве чувств я натворила дел. Я разрыдалась и упала лицом в стол.
– Сима! – вскочил Андоримэль. – С тобой все в порядке?
– Ни фига со мной не в порядке… Зря я в это все ввязалась. Зря я на это все согласилась… – сипло всхлипнула я. – Зря…
– Кстати, что такое «чебурашка»? – спросил эльф с сомнением.
– Это такой плюшевый зверек с ушами. Любимец всех детей! А крокодил Гена – его лучший друг! – заревела я во весь сиплый голос. – Дайте мне сдохнуть спокойно… Я хочу умереть…
– Успокойся… Его величество был очень удивлен твоей реакцией, но убивать тебя не стал. Это уже должно радовать! – заявил Джио, не выдержав моих слез. – Тем более что ты произвела очень сильное впечатление на публику. Теперь только о тебе и говорят! Это нам на руку!
– Я так понимаю, сегодня репетиции не будет… – вздохнул эльф. – У тебя пропал голос. Завтра, я надеюсь, он появится. А сегодня займись чем-нибудь хорошим… Отвлекись… Давай сходим куда-нибудь? Например, в гномий цирк? А? Как тебе идея?
– Х-х-хорошо… – всхлипнула я, размазывая слезы.
– Она просто перенервничала. Из-за репетиций… А тут еще и покушение… Любой не выдержит такого напряжения… – вздохнул Джио. – Хорошая идея. Сходите куда-нибудь. У меня есть дела. Так что как-нибудь без меня…
И мы поехали в цирк. Пусть все события последних дней напоминали мне смертельный номер, но на гномий цирк я почему-то легко согласилась. Надо же чем-то отвлечь себя от дурных мыслей…
– Послушай, – сказал Андоримэль, присаживаясь напротив меня в карете, – я понимаю, что ты чувствуешь. Дело не в покушении, верно? Дело совсем в другом… Послушай, не стоит об этом так часто думать. Думай лучше о том, чтобы победить… Когда ты победишь, ты снова станешь прежней… И я уверен, что тогда ты встретишь свою любовь…
– А ты хоть знаешь, какой я была прежде? – спросила я, понимая, что меня рассекретили. – Может быть, я была крокодилом?
– Увы, нет. Я не видел тебя до того момента, пока не стал твоим учителем, – ответил эльф. В его голосе послышались нотки сожаления.
Чуйка подсказывает мне, что сожалеет он явно не о том, что не видел меня раньше, а скорее о том, что злодейка-судьба свела нас.
Я достала телефон и стала рыться в фотографиях. Нашла. Мое самое удачное селфи.
– Смотри! – сказала я, протягивая Андоримэлю свой гаджет. – Это я.
– С такой внешностью устроить свою личную жизнь будет проще простого! – сказал эльф, возвращая мне телефон. – Если кого-то смущает твой характер, то он привыкнет… Помучается-помучается, а потом привыкнет… Ко всему можно привыкнуть… Ты не падай духом. Все образуется…
– Возможно, но это уже будет бессмысленно, – вздохнула я, понимая, что разговор заходит в тупик.
– Возможно, это не мое дело, но я понимаю, что ты чувствуешь, однако немного недоумеваю, неужели тебе приятно находиться в компании этого человека? Я никогда не понимал женской логики. Тебе он нравится, это очевидно. Но что тебе в нем нравится? Мне кажется, что это простые амбиции…
Я промолчала. Мне не очень хотелось изливать душу перед эльфом. Карета подпрыгнула на кочке и остановилась.
– Приехали! – произнес Андоримэль, отодвигая шторку. – Гномий цирк.
Я вышла из кареты и увидела огромную очередь, которая выстроилась за билетами. Рядом с кассой размещался драный шатер дичайшей расцветки, на котором висела табличка: «Заткнитесь, идет представление!»
– Купи два билета, – сказал эльф кучеру, протягивая две золотые монеты. – И побыстрее. Ненавижу очереди.
Через пятнадцать минут слуга вернулся, держа в руках два билета. Билеты были рваные, грязные и мятые. Внезапно окошко кассы с грохотом закрылось, и появилась деревянная табличка: «Все билеты проданы! Постучишься – сломаю руку!»
– Это что такое? – спросил, поморщившись, Андоримэль, разглядывая свой билет. – А нормальных билетов не было?
– Никак нет, милорд, – сказал кучер. – Только такие. Просто их после каждого выступления собирают на выходе, а потом снова продают.
Я взяла билеты. На одном из них были застывшие капли крови, а другой обгорел с одной стороны.
– Может быть, не пойдем? – жалобно протянула я. – Вдруг у предыдущего владельца оторвало руку, а счастливый обладатель второго билета сгорел заживо?
– Не думаю, что все так плохо… – заметил эльф. – Максимум палец и легкие ожоги…
Мы подошли к афише, чтобы морально подготовиться к тому, что нас ожидает внутри.
ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ!ТОЛЬКО СЕГОДНЯ И ТОЛЬКО СЕЙЧАС!ГНОМ-АКРОБАТ С ТОПОРОМ ПОД КУПОЛОМ БЕЗ СТРАХОВКИ. ПАДАЕТ ПРЯМО НА ГОЛОВЫ… КОСОГЛАЗЫЙ МЕТАТЕЛЬ НОЖЕЙ. ГНОМ С ПЛОСКОСТОПИЕЙ. ТАНЕЦ НА БИТЫХ СТЕКЛАХ. ОДНОРУКИЙ УКРОТИТЕЛЬ ДРАКОНОВ. ГОЛАЯ БОРОДАТАЯ ЖЕНЩИНА. ФОКУСНИК С ПИЛОЙ И СЕКИРОЙ. (ВНИМАНИЕ! НА ПОСТОЯННУЮ РАБОТУ ТРЕБУЕТСЯ ДЕВУШКА С ОТСУТСТВУЮЩИМ ИНСТИНКТОМ САМОСОХРАНЕНИЯ. ПО ВСЕМ ВОПРОСАМ ОБРАЩАТЬСЯ В КАССУ!) ГНОМ-ПИРОМАН. ЗАЖИГАТЕЛЬНЫЙ НОМЕР. ДЖИГИТОВКА С САБЛЕЙ НА ПОНИ. ПЬЯНЫЙ ЖОНГЛЕР С ГОРЯЩИМИ ФАКЕЛАМИ.
Я еще раз прочитала все это, сглотнула, чувствуя, что хуже уже не будет. Прямо на входе продавали алкоголь. Над небольшим ларьком красовалась надпись: «Кто не пил на представлении, тот ушел без настроения!» Алкоголь народ раскупал охотно. Прямо на деревянном ларьке красовалась корявая надпись: «Бухни для храбрости, умри от радости!» После вчерашнего я, наверное, воздержусь. Прямо у входа было что-то наподобие гардеробной: «Оставь свою одежду, всяк сюда входящий».
«Поручик Голицын, а может, вернемся?» – прошептала совесть. Очевидно, она тоже осипла вчера, пытаясь докричаться до меня. Я проигнорировала ее, и, по-моему, она снова на меня обиделась.
Мы вошли в шатер вместе с толпой, нашли свои места и сели. Первое, что меня насторожило, так это то, что мы сидим в первом ряду. Первый ряд, второй и даже третий были пустыми. Зато выше четвертого ряда собралось столько народу, что яблоку негде было упасть.
– Андоримэль, – всхлипнула я сипло. – Мне не нравится то, что мы тут сидим совсем одни… Это не есть хорошо! У меня плохое предчувствие…
– Расслабься. Это всего лишь представление… – улыбнулся эльф. – Тем более что тут нет ничего страшного.
– Может быть, отсядем подальше? Пока не поздно? – просипела я, повиснув на руке своего сэнсэя.
И тут раздались фанфары. Представление начинается! Под барабанный бой на сцену вышел гном в кольчуге с длиннющей бородой и топором, заткнутым за пояс.
– Чего приперлись? – спросил он хрипло, уставившись на зрителей. – Я спрашиваю, чего приперлись?
И тут же приложил руку к уху, словно пытаясь расслышать ответ.
– Посмотреть представление? Даю палец на отсечение, что оно вам понравится! – взревел он, доставая топор.
Я похолодела от ужаса, глядя на блестящее лезвие. Мой спутник был невозмутим, как удав.
– Отлично, ссыкуны! – рявкнул гном, довольно ухмыляясь. – Настало время настоящего цирка. Смотрите не обделайтесь, а то мы устали повышать зарплату уборщикам!
Народ радостно закричал что-то одобрительное.
– Ах да, ссыкуны, заранее предупреждаю вас, что если в процессе выступления у вас возникнут тяжкие телесные повреждения, то деньги за билет мы не возвращаем, – мрачно сказал гном, обводя зрительный зал суровым взглядом. – Итак, начнем.
Раздалась веселая музыка, от которой у меня по спине побежали мурашки.
На круглой арене появился гном, который едва держался на ногах, ибо был пьян настолько, насколько можно быть пьяным. В руках он нес четыре факела.
– Ну что, ссыкуны, начнем наше представление. Это лучший жонглер Бух Арик. На прошлом своем выступлении он сжег заживо двоих детей и одного взрослого, оступившись на сцене и уронив реквизит в зрительный зал. Так что теперь и у вас появился шанс почувствовать запах жареного.
Гном, пошатываясь и едва не падая, подбросил факелы и начал ими жонглировать под унылую музыку. Один факел упал прямо ему на бороду, которая тут же вспыхнула. Он потушил ее голыми руками и продолжил жонглировать. Один из факелов отлетел в сторону зрительного зала. Раздался визг и вопли, но факел не долетел и попал прямо на скамью второго ряда в десяти метрах от меня. Скамейка загорелась, но тушить ее никто не побежал. Устав жонглировать, гном потянулся за бутылкой, которую тут же принес ему помощник. Глотнув, крякнув, гном поднес один факел ко рту и повернулся в нашу с эльфом сторону.
– Ложись! – крикнул Андоримэль, увлекая меня за собой. Над нами полыхнуло пламя длиной метров пять. Фигасе перегар! Судя по крикам боли на задних рядах, кто-то не успел вовремя сориентироваться. Эльф осторожно приподнялся, а потом голову осторожно высунула я. По четвертому ряду бегал горящий мужик и орал дурным голосом. Соседи пытались его потушить, но от этих неумелых попыток пламя разгоралось все сильнее. В итоге потушить беднягу удалось, и он, довольный, сел на место под дружные аплодисменты всех присутствующих.
– Итак! Один готов! – заорал конферансье. – Ничего, у каждого будет возможность сдохнуть раньше времени, потому что наше представление продолжается! Встречайте! Танец на битых стеклах!
Я снова села на скамью, замечая, что на ней еще сохранились засохшие следы чьей-то крови. От брезгливости у меня по спине пробежали мурашки.
Два гнома вытащили ковер и высыпали мешок битых стекол. И вот из-за драной кулисы появился артист. Он был гол ниже пояса, поэтому мне захотелось стыдливо закрыть глаза. Взглянув на всех присутствующих, он хлебнул какого-то пойла и наступил на стекла. В абсолютной тишине раздался неприятный хруст, который сопровождался таким витиеватым нецензурным выражением, что я покраснела. Заиграла веселая музыка, и гном начал танцевать. Помощники тут же стали подавать ему грязные пустые бутылки, который тот начал кидать в зрительный зал. Мы с эльфом пригнулись, стараясь не высовываться. Очевидно, либо меткость у гнома страдала, либо народ в зале был опытным, но уворачивались зрители хорошо.
Номер окончился разочарованным вздохом толпы. Конечно, когда жертв нет, зрители скучают. Конферансье вышел немного раздосадованный отсутствием травм, поэтому сразу объявил смертельный номер – «Метатель ножей». На арену вышел вооруженный до зубов гном, а его помощники вынесли штук пять мишеней. Одну из таких мишеней поставили рядом с тем местом, где сидела я с Андоримэлем. Я как-то непроизвольно сглотнула. Эльф занервничал. Мы стали двигаться подальше, стараясь не привлекать лишнего внимания. Но помощник, заметив наш нехитрый маневр, стал двигать мишень вслед за нами.
Гном был на самом деле косоглазым, а судя по его промахам, еще и близоруким. Я медленно стала сползать вниз, чувствуя, что никогда еще смерть не была так близка. Нож просвистел прямо надо мной и полетел куда-то в задние ряды, откуда раздалось веселое: «Мазила!»
Мужик, зря ты это ляпнул. Поразив три цели, метатель ножей тут же переключился на зрителей. Никогда еще игра со зрителями не была столь запоминающейся. После очередного броска раздался детский голос: «Папа, я покакал!» И тут же ему ответил приглушенный мужской: «Я тоже…»
В итоге в руках у косоглазого остался последний нож.
– Мне нужен доброволец! – заорал гном.
Добровольцев не было, и гном двинулся в сторону зрительного зала, а точнее, в нашу сторону.
– Слышь, ты, эльфийское отродье, становись к мишени! – рыкнул гном, угрожая ножом.
– И не подумаю! – ответил эльф, глядя холодным взглядом на артиста.
– Подумаешь! Или я тебя зарежу, как свинью! – яростно рявкнул гном.
– Рискни здоровьем! – тихо ответил Андоримэль.
– Кто не спрятался, я не виноват! – заорал косоглазый артист, отходя на десять шагов. – Будь мужиком хоть последний раз в жизни!