Глава 21 · Эльфийская кухня и мутновидящие

– Сима! Открой дверь сейчас же! – раздался голос эльфа. – Я не шучу! Открой дверь!

Я лежала на кровати, обняв подушку, и горевала. Так сказать, внеурочный приступ меланхолии, сопровождающийся самокопанием и самоуничижением. Пока что результаты не впечатляли. Я – толстая, тупая дура и никчемная неумеха с руками из толстой попы. Дальше я еще не придумала. Я копалась в себе весь оставшийся день, всю ночь и даже утро с усердием, с которым капитан Флинт перекапывает Остров сокровищ в поисках заветного клада. Или как бабушка-огородница перепалывает свой участок, чтобы он выглядел лучше, чем у соседки.

– Сима, давай поднимайся, пора на репетицию! – возмутился, стоя за дверью, мой учитель.

Ни фига! Сегодня я прогульщица. Можно сразу мне ставить двойку и вызывать на ковер к директору.

– Ага, щас! Шнурки поглажу и пойду репетировать! – буркнула я, особо не задумываясь, расслышали мой ответ или нет.

– Сима, мне плевать. Я выломаю эту дверь, если ты ее не откроешь! – потерял терпение Андоримэль.

– Ломай! Дверь не моя… – ответила я, накрываясь одеялом с головой.

Раздался характерный треск двери, и тут же с меня содрали мое спасительное одеяло.

– Верни на родину! – заверещала я, пытаясь вырвать его из рук эльфа. – Никуда я сегодня не пойду. Репетировать отказываюсь. И точка! Ищите кого-то другого!

Одеяло мне не вернули. Я демонстративно отвернулась к стене и заплакала.

– Сима, – я почувствовала, что эльф сел на кровать, – ну не переживай ты так. Его величество оценил твой подвиг. Просто виду не подал. Ну не по-императорски это как-то – благодарить спасительницу при всех.

– И что, мне теперь медалька полагается? Памятник при жизни? Почетная грамота? – ехидно спросила я, утирая слезы. – Сейчас в лифчике дырку для ордена просверлю. А почему бы и не просверлить? Если уже один раз стала клоуном, то нужно быть им до конца.

– При чем здесь клоуны? – замотал головой эльф, пытаясь понять ход моих мыслей.

– Я что – клоун? Рядом с императором действительно я клоун! – закричала я. – Вместо того чтобы бежать без оглядки подальше от горящих бочек, я метнулась в самое пекло, потому что испугалась за чужую жизнь!

– Ну с чего ты взяла, что он так думает? – мягко спросил Андоримэль. – Просто… Как бы тебе это сказать… Помягче… Мужчины не любят, когда женщины спасают им жизнь… Это больно бьет по их мужскому самолюбию… Так что ты, получается, пнула его по самолюбию. Больно пнула. Но он тебе благодарен. Раз не прибил на месте… Мне кажется, что он просто не ожидал такого… Или был немного обескуражен.

– Я больше ни на метр к нему не подойду! Будет, скотина, тонуть, я ему стакан воды на голову вылью! Будет гореть – дровишек подкину! Я… я… я его ненавижу! Хватит! Мне надоело! Я не позволю так со мной обращаться! Достал уже! Нет, ну главное, я испугалась за его жизнь, а он вместо «спасибо», отчитал меня как первоклашку! Я себя чувствую, как городской памятник в парке с голубями! – возмутилась я, закрывая лицо руками.

– Почему как памятник? – поинтересовался Андоримэль, удивляясь столь странному сравнению.

– Потому, что вечно стою обгаженная… – всхлипнула я.

– Сима! Нельзя так выражаться! Тем более про нынешнюю власть! – отозвался эльф. – Ты так и дальше планируешь валяться на кровати и причитать о своей несчастной любви?

– Да, а потом я соберу свой нехитрый скарб, повешу узелок на палочку и отправлюсь в путь-дорогу. Я буду странствующим менестрелем, буду петь о добре и зле, о лютой ненависти и святой любви… – гордо сказала я, видя себя с лютней в руках, на которой я ни разу в жизни не играла. – Я буду нести песню в сердца людей!

– А людей тебе не жалко? – с ужасом представил мои странствования Андоримэль. – Тебя же убьют раньше, чем ты допоешь куплет до конца. Тебя просто камнями закидают… Или на кол посадят!

– Ничего! Я гордо приму смерть! С высоко взятой нотой! – со слезами на глазах заявила я, входя в образ.

– Только, я тебя умоляю, никому не говори, что я пытался тебя учить… И еще… Если найдутся желающие послушать твое, хм, пение, то лучше сразу бери аванс и ищи пути к отступлению! Да… Еще один совет. Как учитель – ученику. Учись быстро бегать! Или драться лютней! Иногда одного-двух ударов лютней достаточно, чтобы вызвать полный аншлаг, – совершенно серьезно сказал эльф.

– А я думала, что буду петь до тех пор, пока мне не заплатят, чтобы я умолкла. Как тебе такой бизнес-план? Прихожу в деревню, начинаю петь. Когда жители будут просить меня заткнуться, я просто озвучу сумму, за которою я могу и помолчать. У них есть сутки, чтобы ее собрать. Не собрали – буду петь до тех пор, пока не охрипну или пока у слушателей не сдадут нервы и они не начнут выносить последнее из дома! – обрадовалась я своей находчивости. Я настоящий гений бизнеса!

– Может, сходим куда-нибудь? Развеемся… – осторожно начал Андоримэль, переводя тему разговора.

– Куда? – спросила я, сардонически улыбаясь. – Спасибо, мы уже вчера сходили в цирк. Цирк сгорел, клоунов сожрали… Где мы еще не были? Да мы с тобой как вестники апокалипсиса! Куда ни придем, везде конец света в локальном масштабе!

– Не преувеличивай! Ну сходили один раз неудачно… К тому же мы не виноваты… Обстоятельства так сложились… – вздохнул мой учитель, закатывая голубые глаза к потолку.

– Нет, не обстоятельства. Просто я такая невезучая… – я залилась слезами, понимая, что именно этого не хватало мне для полного несчастья.

– Давай сходим в «Эльфийский лес»? – предложил мой сэнсэй.

– А чем тебе не угодила эта харчевня? – поинтересовалась я. – Или в прошлый раз тебе попалась муха в супе? И теперь ты решил отомстить им за то, что ждал заказ два часа?

– Да нет, там все на высшем уровне! – возмутился эльф, а у меня возникло такое чувство, что я только что случайно плюнула на тотемное божество племени зулусов в присутствии вождя и его многочисленной родни.

– Ладно, не сердись… А что у них там съедобное? Чтобы не было «пейте, дети, молоко – туалет недалеко!» – миролюбиво произнесла я, понимая, что была бы не прочь сходить в этот ужасно дорогой ресторан за чей-нибудь счет. Просто из любопытства.

– Шису – просто шедевр! Пойдем! Потом по городу пройдемся, но завтра на репетиции мы все будем наверстывать со страшной силой, – строго заявил мой учитель.

Я кивнула, и мы отправились в «Эльфийский лес».

Судя по ценам, обед здесь мог разорить небольшую африканскую страну. Я стала пристально вчитываться в меню.

Буасомэль в соусе кариоле – 5 золотых.

Шаромэль с начинкой на выбор – 10 золотых.

Шису с нарумом и вали – 3 золотых (за 6 шису).

Шису с кору и зернами туасе – 3 золотых (за 6 шису).

Шису с тертым кору – 3 золотых (за 6 шису).

Дальше все было в том же духе. Я, которая знает все языки этого мира, никак не могла понять, о чем идет речь и что подразумевается под столь изысканными названиями. Официантка, которая явно позировала всем художникам, которые изображали эльфиек для обоев рабочего стола, терпеливо ждала, когда же мы сделаем свой выбор.

– Ты выбрала? – спросил спонсор моих гастрономических изысков.

– Мм… – протянула я, уставившись в меню, пытаясь сообразить, что из вышеперечисленного мне кажется более съедобным. Желудок молчал, как партизан. Обычно я выбираю еду вместе с ним, опираясь на его мнение, но в этот раз желудок просто сжался, как бы намекая, что «лоперамид» я забыла в чемодане в том мире, поэтому никакой ответственности за качество и количество переваренной пищи он нести не будет. Вообще-то желудок права голоса у меня уже давно не имеет. Его напрочь забила совесть, которая не позволяет ему урчать после шести и заставляет его переваривать то, что дают.

– Шаромэль и шису с тертым кору… – промямлила я, сгорая от стыда и складывая меню.

– С какой начинкой? – с легкой издевкой поинтересовалась эльфийка, записывая заказ. Она явно понимала, что я здесь впервые, поэтому смотрела на меня с легким пренебрежением.

Да… Не скажу же я, что с огурцом… Мм… И тут на помощь пришел мой сэнсэй, который тут же уточнил мой заказ, сказав, что я буду с какой-то «беакой». Сам эльф заказал себе сами-суп и шису с нарумом и еще какой-то фиговиной. Официантка ослепительно улыбнулась, хотя улыбка адресовалась явно не мне, и ушла, а я пыталась морально подготовить свой пищеварительный тракт к тому, что мне придется есть.

Через четверть часа нам принесли наш заказ. Судя по тому, в каком большом блюде с крышкой тащили этот заказ, порции здесь явно рассчитаны на голодного слона. Но как я ошибалась! Когда передо мной поставили огромную тарелку, на которой лежало что-то похожее на теннисный мячик, я поняла, что разгадала секрет стройности эльфов. Вокруг теннисного мячика была разложена какая-то зелень, разлит какой-то соус и посыпано чем-то похожим на тертую кожуру лимона.

– Смею поинтересоваться, – спросила я, глядя на теннисный мяч, – как это едят?

– Вилкой и ножом! – заявил эльф, пробуя суп, который ему принесли. Если то, что плещется на блюдечке с голубой каемочкой, – суп, то «доширак» – это первое, второе и компот! Нечто зеленоватое, немного тягучее и без каких-либо признаков овощей эльфы называли супом. Со стороны это было похоже на зеленую краску, которую плеснули на крышечку, чтобы проверить цвет. Ладно, не будем заглядывать в чужую тарелку и попытаемся сосредоточиться на своей. Я осторожно попыталась вбить в этого колобка вилку, но он был явно резиновым, потому как ловко увернулся от моего орудия пыток и покатился к краю.

«Колобок, Колобок, я тебя съем!» – прокомментировала мои действия совесть. Я снова попыталась наколоть это чудовищное порождение эльфийского пищепрома на вилку, блокируя ему пути отступления ножом, но ловкий колобок снова укатился от меня, правда, уже на стол, оставляя за собой красные следы начинки на белоснежной скатерти.

«След кровавый стелется по сырой траве!» – пионерским многоголосием пропела совесть. Но я не сдавалась. В дело вступил его величество принцип, утверждая голосом Рэмбо в гундосном переводе: «Либо он, либо я!» Ну раз за дело взялся принцип, то я спокойна.

Я осторожно, пока никто не видит, потащила колобка на тарелку. Колобок снова очутился в естественной среде обитания среди джунглей зелени. Я с размаху всадила в него вилку, но он увернулся и упал на пол. Да… Пустили Тома Сойера в гости. Я осторожно, не привлекая лишнего внимания, подняла его руками и бросила обратно на блюдо.

«Раз, два, три – микробы не успели!» – заявила совесть голосом Машки, которая готовит так, что потом приходится отмывать всю кухню и Машку.

В итоге мне удалось проткнуть противника ножом, но он перед смертью забрызгал своим кровавым соусом все, что находилось в радиусе метра. Победа! А теперь, как представитель древнего племени, я была просто обязана сожрать моего врага. Бу-га-га! Я расковыряла его и, отщипнув кусок, понесла в рот. Уже во рту мне предстояло уловить тонкие оттенки вкуса этого чудовища. Н-да… Хорошую еду «беакой» не назовут. Вы когда-нибудь в детстве ели ягоды черемухи? А смолу с вишни или абрикосов не пробовали? Вот что-то типа того, но вместе взятое. Все содержимое колобка прилипло к моим молярам и премолярам, не давая раскрыть рот. Я интенсивно жевала, стараясь проглотить эту «беаку», но у меня ничего не получалось. Я его туда, а он обратно.

– Ну как, вкусно? – спросил невозмутимый Андоримэль, наяривая свою зеленку.

– Угу… – промычала я, пытаясь проглотить эту «вкуснятину».

– Я знал, что тебе понравится… – улыбнулся эльф, заканчивая с супом и осторожно вытирая рот салфеткой в виде большого зеленого листа.

В итоге, промучившись еще пять минут, мне удалось проглотить этот кусок гудрона вместе со всеми моими пломбами и, как мне показалось, зубом мудрости. Брать еще один кусочек я не рискнула. Тем временем нам принесли хваленые шису. Две тарелки, как обычно, великанского размера, на которых сиротливо разместились по шесть каких-то зеленых голубцов-недомерков или суши-переростков. Помимо этого на блюде стояли какие-то креманки со специями. Я тут же осторожно пихнула вилкой свою шису, в абсолютной уверенности, что она может уползти. От этих ушастых можно ожидать чего угодно. Но шису не уползла и даже легко проткнулась вилкой, к моему удивлению. Я потащила ее в сторону одной из креманок и уронила ее туда. Ну конечно!

– Я бы на твоем месте взял другой соус, – осторожно заметил Андоримэль, ловко макая свой голубец в креманку с каким-то майонезом.

Но я была упрямая и стала вилкой спасать свою шису. Ура! Я поместила ее в рот и поняла, что нужно было слушаться старших. Господа, васаби по сравнению с этим – просто низкокалорийный майонезик. У меня из глаз потекли слезы, из носа – сопли, а количество слюней во рту превысило ватерлинию. Но я мужественно прожевала это и проглотила.

– Я на минуточку отлучусь… – простонала я, сдерживая дыхание. – В дамскую комнату…

– Конечно… – улыбнулся эльф.

Уборная выглядела так, словно завтра сюда нагрянет ревизор. Огромные зеркала отражали мое покрасневшее лицо со всеми вытекающими последствиями. Я быстренько выплюнула остатки шису, прополоскала рот, умылась и решила сходить в туалет. Вся сантехника была выполнена в форме зеленых листов, а унитаз был сделан в виде большого цветка. Ну что, сейчас мы его быстро опылим! Стоп! А где туалетная бумага? А ее нет. В таком дорогом ресторане нет простой туалетной бумаги! Ну конечно, у эльфов что, майка короткая? Вместо нее в вазе стояли какие-то лопухи. И тут у меня возник вполне резонный вопрос, а чем, собственно, вытираться? Ради интереса я сорвала один лопух и попробовала пальцем. Наждачка. Караул… Теперь я поняла, почему все эльфы ходят с такими кислыми минами. Еще бы!

И тут я услышала приглушенные голоса, которые раздавались откуда-то из-за стены.

– Ты видела, какая она жирная? – хихикнул один голосок.

Ну конечно, я точно знаю, о ком идет речь, поэтому превратилась в слух.

– Ой! Не то слово! Не понимаю, что он в ней нашел? Ты видела, как он на нее смотрит?! – заявил другой голос, который иногда прерывался звоном посуды.

– А с чего ты взяла, что между ними что-то есть? – заявил первый голос. – У эльфа и человека не может быть ничего общего! Только падшие эльфы могут полюбить человека. А этот явно не падший и далеко не урод. Я бы даже сказала, что он красавец. И богат, раз может себе позволить посещать наше заведение!

Дальше я слушать не могла, ибо эльфийки стали описывать кто, как и сколько раз готов был ублажить столь красивого мужчину. И тут раздался еще один голос, который быстро призвал всех работать.

Я уже собиралась уходить, но голоса раздались снова, правда, тихонько, дабы надсмотрщик не услышал. Ваша покорная слуга обнаглела настолько, что прильнула ухом к стене.

– Я ее узнала. Это Леди Баба! – прошептал голос.

Тут я услышала третий голос, который тоже говорил очень тихо.

– А! Эта? Ну и страшная же она… А с ней Андоримэль. Вот мерзавец и предатель! Хоть и эльф, но постоянно с людьми якшается! Еще бы! Благодаря этому он так поднялся! Говорят, что он любимец императора. Ему все сходит с рук! Что бы он ни делал, с него как с гуся вода! Так что вы там поосторожнее с ним заигрывайте! Он очень мутный и опасный тип. Но я бы ему…

Я отпрянула от стены с возмущением. Еще бы, крайне неприятно слушать про себя и про своего единственного друга такие гадости. Стоп! Я назвала эльфа своим другом? Странно, а ведь так оно и есть. Каким бы ни был этот представитель ушастой фауны, но он является здесь самым близким мне человеком.

Я вернулась за свой столик, где меня невозмутимо ждал Андоримэль, со скучающим видом глядя в окно. Я молча съела оставшиеся шису, откровенно не понимая их вкуса. Нам принесли в качестве напитка какую-то мутную жидкость, из которой торчали веточки.

– Это что? Березовый фреш с мякотью? Или просто воду после цветов решили не выливать? – возмутилась я, не собираясь это пить.

Быстро рассчитавшись и оставив явно незаслуженные чаевые, мы вышли на центральную площадь. Народу было, как всегда, много, а я, счастливая, что хотя бы эта харчевня уцелела после нашего визита, решительно потянула эльфа в сторону рынка.

И тут, блуждая среди прилавков со всякой всячиной, я увидела вывеску: «Узнай свое будущее! Фестиваль гадалок и провидцев!» Я потянула эльфа туда, хотя он сразу заявил, что будущее его не интересует. Но мой интерес уже ничем не погасить. Подойдя к первому шатру поближе, я прочитала надпись: «Гадалка мадам Намронель расскажет вам о прошлом, настоящем и будущем, поможет приворожить понравившегося человека, снимет порчу, сглаз и все остальное». Я так понимаю, что подо всем остальным подразумевается одежду, украшения и прочие материальные ценности.

Я решила прикольнуться и смело вошла в шатер, потянув за собой ушастого друга.

В окуренном разными благовониями помещении размещался стол с черной скатертью, на столе стоял шар, а рядом лежали карты, похожие на Таро. Везде были расставлены свечи, в нарушение всех норм пожарной безопасности, а на полу стояло огромное трюмо. «Ты скажи-ка мне, трюмо, правда я такое чмо?» – выдала совесть, которой все гадания и прогнозы были явно неинтересны.

Гадалка вальяжно развалилась в старом кресле. Накрашена и одета она была так, что на конкурсе маскарадных костюмов на Хэллоуин она бы заняла первое место, оставив зомби, ведьм и прочую нечисть далеко позади. Штукатурка осыпалась с ее лица слоями, придавая сходство с восставшими из мертвых.

– Добро пожаловать! – произнесла гадалка неожиданно низким голосом. – Я знала, что вы придете! Ваш визит был предсказан ду-у-у-ухами!

Слово «ду-у-у-ухами» было произнесено с могильным подвыванием, от которого у непосвященного встанут волосы дыбом, причем не только на голове.

– А что они еще говорят? – испуганным голосом спросила я, присаживаясь в кресло.

– Они говорят, что у вас большие проблемы… – подвыла гадалка, краем глаза косясь на моего спутника.

– А какого рода проблемы? – спросила я, делая вид, словно я до сих пор не могу отойти от впечатления.

– У вас больши-и-ие проблемы! – снова начала завывать мадам Намронель, теряя терпение. – На тебе висит очень страшная порча!

Опа! Поворот неожиданный, но очень забавный!

– Вы правы… На мне висит ипотека, что мне делать? – спросила я, заливаясь горючими слезами.

– Хм… Мм… Хм… – начала завывания гадалка. – О! Это порча до конца твоих дней!

– Я знаю… – кивнула я, подавляя смешок.

– Это смертельная порча, которая высасывает из тебя все силы! Она выжимает из тебя все соки… Это страшное проклятие, которое трудно преодолеть! – продолжила гадалка, войдя в раж.

– О да! – горестно вздохнула я. – Так у меня она каждый месяц! Каждый месяц я становлюсь очень нервной и дерганой, все мои мысли только о ней… Я спать не могу, есть не могу… Только о ней и думаю…

– О, дорогая моя, это страшная порча… Боюсь, что ее будет не так-то просто снять! Но я могу тебе помочь! Есть одно верное средство… – гадалка понизила голос до интимного шепота.

– Какое? – с надеждой спросила я.

– Тебе нужно ночью выйти на перекресток, обязательно обнаженной с распущенными волосами. При себе нужно иметь курицу черного цвета, вылупленную из яйца во время трилуния, и нож, обагренный кровью убийцы. Ты становишься лицом на север, режешь курице горло и натираешься кровью. Потом нужно сказать громко и четко пять раз: «Кровь в себя втираю, ипотеку убиваю! Во имя всех богов! Во веки веков!» Обязательно нужно бросить курицу через левое плечо, покрутиться три раза и подпрыгнуть. А потом прокукарекать. И ипотека будет снята! – зловещим шепотом прошептала гадалка.

– А потом подобрать курицу и сварить можно? – поинтересовалась я. – А что будет, если меня кто-то увидит?

– Тогда ипотека тебя задушит и ты умрешь! – страшным голосом закричала гадалка, а я сунула ей три медяка, коими она осталась очень довольна. Еще бы! Такого способа выплатить ипотеку мне до сих пор никто не предлагал!

Я направилась к выходу и радостно стала присматривать, в какую палатку мне еще хотелось бы заглянуть со своими проблемами! О! Тут целая очередь. Видать, очень мощный провидец сидит!

– Ты не говорила, что у тебя ипотека! – мрачно буркнул эльф.

– Глупый, я тебе потом объясню, что это такое. У меня нет никакой ипотеки. Да и к порче и сглазу она не имеет никакого отношения, поверь мне! – развеселилась я, надеясь получить еще порцию предсказаний. Так, какие у меня могут быть вопросы к прорицателям? Ага! Придумала! Сейчас дойдет мой черед и начнется веселье! Обожаю мутновидящих!

Через пару минут молчаливая прорицательница мадам Этуаль, бледная как смерть, в черном балахоне, костлявой рукой поманила меня в палатку.

– Я вижу два конца… – завыла гадалка прямо с порога, ожидая увидеть мою реакцию.

Я молчала.

– Я вижу два кольца… – еще более жутким голосом провыла мадам Этуаль, показывая на меня костлявым пальцем.

– И посредине гвоздик? – ужасаясь, спросила я. – Вы видите ножницы?

– Да! – выдохнула мне в лицо гадалка. – И этими ножницами ты отрезаешь свою нить судьбы!

– Простите, а как я режу? Вдоль? Или поперек? – абсолютно серьезно поинтересовалась я.

– Ты режешь нить своей судьбы!!! – завыла гадалка, в надежде, что я сейчас осознаю весь ужас происходящего.

– И что мне теперь делать? – спросила я, пытаясь казаться напуганной.

– Я дам тебе подсказку! Без окон, без дверей – полна горница людей! Когда ты осознаешь ответ, то истина снизойдет на тебя, словно свет!

– Огурец! Ответ на загадку – огурец! – радостно выдохнула я. – И где истина? Где свет? Где просветление?

– Мое всевидящее око мутнеет… Сегодня духи не хотят больше разговаривать с тобой… – завыла гадалка, протягивая руку.

Я отсчитала ей деньги, давясь от смеха.

Мы вышли из палатки, глядя на толпу страждущих, которая собралась послушать детские загадки.

– Вообще-то, с точки зрения логики… – осторожно начал Андоримэль. – Ответ «огурец» явно неправильный! При чем тут люди? Я бы предположил, что это имперские казематы, где замуровывают людей заживо.

– Логично, что загадка – не логична! – улыбнулась я. – Но ответ – огурец. Тут уж ничего не поделаешь…

– Ладно! Пошли дальше! Слушай, а мне нравится ход твоих мыслей! Я не думал, что это так забавно! Давай заглянем в эту палатку! – улыбнулся мой спутник.

– Не вопрос! – радостно заявила я, решительным шагом направляясь к цветному шатру с надписью: «Великий прорицатель».

Стоило только перешагнуть порог палатки, как я увидела кучу грамот, которые показались мне очень знакомыми… Самая большая грамота «Укротителю и победителю дракона» висела прямо по центру. Я собиралась уже уйти, как вдруг страшный голос меня спросил:

– Кто посмел нарушить покой великого прорицателя?

– Годвин, ты, что ли? – поинтересовалась я, чувствуя, что этот деятельный старичок меня окончательно доконает.

– Присаживайся на стул! – скомандовал голос. – Я расскажу тебе всю правду о твоем прошлом, назову твое имя и скажу, какое проклятие висит на тебе!

– Я тебе сама об этом рассказывала, так что не считается! Ты лучше мне про будущее что-нибудь расскажи! – взбодрилась я, присаживаясь в кресло поудобнее.

– Будущее твое туманно, но я вижу две фигуры. Белая и черная. От тебя ничего не зависит. Тебя ждут неожиданный сюрприз и страшное предательство, подкрепленное еще более ужасной ложью… – заутробным голосом вещал Годвин. – Смерть хочет вонзить в тебя свои когти…

– Отлично! Я это знаю, а что по поводу моего выигрыша на Империовидении? – поинтересовалась я.

– Ты проиграешь все, что у тебя есть, но выиграешь намного больше… – заявил Годвин.

– Вау! Слышишь, Андоримэль, мне тут проигрыш пророчат! – усмехнулась я, подпихивая эльфа в бок.

– Знаешь, чтобы проиграть на этом конкурсе, выступая от имени императора, нужно очень сильно постараться… – глубокомысленно заметил эльф. – Пойдем в другую палатку.

День медленно клонился к закату, а мы обошли все палатки провидцев, целителей, колдунов и ведьм всех мастей. Исходя из полученной астральным путем информации по поводу моего прошлого, можно с уверенностью предположить, что я мать-одиночка четверых детей, с ипотекой, которую можно снять при помощи убийства ни в чем не повинной курицы. На мне висят венец безбрачия и оковы безденежья. Дополняет все это очень мощный сглаз от завистников (конечно, у многодетной матери-одиночки с ипотекой завистников хоть отбавляй!), а еще какая-то темная женщина с дурным глазом в полночь закопала черного кота под лестницей моего дома и рассыпала зерна, а страшный мужчина каждый день молится богам о моей смерти. Это мое прошлое и настоящее. Теперь немного о будущем. Мне пророчат успехи в карьере (если я в трилуние обезглавлю черного ягненка топором палача), успехи в личной жизни (если я зарою свою, простите, какашку под третьим деревом на рассвете, прочитав сорок раз какую-то мантру), богатство (если я раздам милостыню тысяче нищих, куплю черный платок, заверну в него черную иглу и принесу на кладбище и оставлю на могиле с моим именем), необычайное везенье (если мне удастся оторвать кусочек одежды у самого везучего человека, сшить из нее трусы и каждый вечер натираться кошачьим пометом). В итоге, чтобы нормально жить дальше, мне придется перебить всю живность в округе, мазаться любой какашкой, которую удастся найти, и регулярно гулять по кладбищу, в надежде, что кого-то с редким здесь именем Серафима, прикопают там раньше меня.

Вдоволь насмеявшись над мутновидящими и целлюлителями, мы с эльфом отправились домой. Точнее, он проводил меня до дома, а сам решил в кои-то веки переночевать у себя.

– Помни, завтра генеральная репетиция! Послезавтра – конкурс! И если в этот раз ты снова захочешь отлынивать – пеняй на себя! – заявил мой учитель.

Я кивнула, понимая, что даже генеральная репетиция не спасет моих зрителей и слушателей от ужаса, поэтому впервые ушла спать с чистой совестью.