Глава 22 · Призрак Ёперного балета
Утром я проснулась полная решимости победить. Мой поросячий задор заставил одеться как можно быстрее и спуститься вниз, чтобы получить свой завтрак. Пока я ела, чувствовала, что после эльфийской пищи мой желудок сворачивается в трубочку и сжимается в комочек от наслаждения нормальной едой. Слуга принес письма, а я краем глаза прочитала, что одно из них адресуется мне. Я схватила его, распечатала и…
Вы когда-нибудь получали письма с угрозами? Я, например, нет. Это у меня впервые.
Я порежу тебя на части, скормлю свиньям и буду долго глумиться над твоими останками…
А дальше шла картинка, нарисованная от руки, со всеми кровавыми подробностями, которая и являлась инструкцией по моему расчленению. Все было сделано в классике жанра. Буквы были вырезаны из газеты «Вечерняя империя» и приклеены, я так понимаю, на чьи-то сопли. Почему сопли? Да потому, что я нигде не видела клея в продаже. Я сразу представила Фредди Крюгера, который бережно вырезает буквы из газеты своими руками-крюками и клеит письмо с угрозами, как первоклассник аппликацию.
– Вы это видели? – спросила я, бледнея от столь неожиданного сюрприза. – Это же кошмар какой-то! Брр-р-р…
– Да ладно… Это всего лишь какой-то сумасшедший фанат, который не знает, как ему выразить свою любовь… – махнул рукой Джио. – Я, например, коллекционирую такие письма. Хочешь покажу?
Я кивнула, холодея от ужаса.
Джио попросил слугу принести его письма, чтобы показать всю глубину «любви и обожания». Я быстренько пробежала глазами парочку писем. Особенно меня впечатлили рисунки с колом и отрубанием рук и ног. Были и откровенные рисунки с каннибальским уклоном с подписями: «Я тебя съем». Это меня успокоило. Коллекцию писем унесли.
– Сегодня мы будем репетировать в Имперском театре оперы и балета. Там и будет проходить Империовидение, – сказал Джио, жуя булочку. – Декорации туда отвезли, пони сейчас туда направляется, а после завтрака туда направимся и мы…
И мы направились. Прямо у входа стояло несколько ларьков по продаже билетов. Спекулянты всех мастей требовали купить билет на событие года немедленно, ибо билетов уже нет, но только для нас и только за десять золотых найдется билет на галерку.
Основная касса была расположена прямо в коридоре, украшенном резными колоннами и зеркалами.
– А билеты кто брать будет? – спросила женщина с синдромом вахтера. – Вход без билетов строго воспрещен!
– Мы участники, а не зрители! – отмахнулся эльф, проходя в зал.
– Ну и что? – возмутилась вахтерша. – Это не освобождает вас от покупки билета!
– Не обращайте внимания, – махнул рукой Джио. – Здесь даже уборщицы покупают билет для того, чтобы прибраться!
И мы невозмутимо прошли мимо орущей вахтерши-билетерши в телогрейке. Поднявшись по огромной лестнице, мы попали в роскошный зал, украшенный огромной люстрой и гобеленами. Помимо обычного зрительного зала, по размерам превосходящего футбольное поле, по бокам располагались ложи, украшенные гербами их владельцев. Императорская ложа находилось слева от сцены, на которой свободно – и главное, что незаметно – могло пастись стадо бегемотов в тени двух огромных слонов.
– Ничего себе! – произнесла я, глядя на огромную люстру, которая на свету переливалась хрустальными бликами. Даже моя тушка терялась на столь огромной сцене, где уже были расставлены какие-то кристаллы. – Это что еще за выставка полудрагоценных камней? – спросила я, прикасаясь к одному из них.
– Не трогай руками! Это ретрансляторы. На центральной площади города и на центральных площадях всех населенных пунктов будут стоять огромные зеркала, куда будут передаваться звук и изображение. Их только что магически зарядили, поэтому могут биться магией! – пояснил Джио, осматривая декорации. На сцене были размещены огромные зеркала и большущая рамка, правда, без картины.
– А рамка для чего? – поинтересовалась я, помня, что руками трогать ничего нельзя.
– Там, под сценой, находится механизм, который будет менять декорации для каждого участника. Сейчас, я спущусь и попробую узнать у гномов, установили ли нашу декорацию или, как обычно, сделают это в последний момент, – сказал Джио, спускаясь в оркестровую яму.
– А я пока что попробую договориться с осветителями, чтобы они правильно дали свет… – сказал Андоримэль, направляясь в сторону скрытой двери.
Эльфийский хор уже прибыл в полном составе и занял свои места на многоярусных лавочках.
Я присела на край сцены и вдруг почувствовала, как моей руки коснулась какая-то бумажка, приколотая к розе. Я осмотрелась вокруг, но рядом никого не было. Я была точно уверена, что ни розы, ни бумажки я раньше не заметила. Мм! Цветы – это так приятно! Я еще и петь не начала, а мне уже подарили розу! Я даже взглянула наверх, чтобы понять, откуда ее принесло, но никакой подсказки я не нашла.
Развернув бумажку, закрепленную печатью с изображением черепа, я стала читать:
Преподаватель по вокалу. Индивидуальный подход, репетиторство на дому, подбор репертуара. В случае отказа возможен летальный исход.
Призрак
Пам! Па-па-па-па-пам! Ту-дум! Я сразу прикинула, насколько хорошо крепится люстра к потолку, и что из декораций может упасть мне на голову. Вспоминая все, что может быть связано с Призраком Оперы, я немного успокоилась, ведь, скорее, все это – шутка очередного больного на голову фаната. С тяжелым скрипом в рамку встало мое звездное небо и колоски. Я снова перечитала содержимое бумажки и собралась ее выбросить вместе с розой, но потом решила уточнить у эльфов, чья это злая шутка? Почему-то мне казалось, что кто-то из ушастых должен что-то знать.
– Письмо! – ахнула одна эльфийка, показывая пальцем на мою бумажку, – Это письмо от Призрака! Мамочки! В последний раз я видела такое пять лет назад, когда мы пели вместе с покойной дивой Соль мон Эллой. Это было ее последнее выступление! Призрак утащил ее, и больше ее никто не видел!
– Не может быть! Ты говоришь о том самом случае? – перепуганно зашептались эльфы. – Это действительно было просто ужасно! Сначала письмо-предупреждение, приколотое к розе, потом странные совпадения, а потом, прямо во время исполнения арии «Моя плешивая любовь» из оперы «Парикмахер», Призрак утащил ее со сцены…
Тут на шум и галдеж пришел Андоримэль, вопросительно глядя на хор. Те наперебой начали объяснять все, требуя, чтобы хор исключили из концертного номера, мол, за такой риск им никто не доплачивает!
– Побесится и успокоится! – спокойно заявил эльф, присаживаясь в первый ряд, – Быстро по местам! Начали!
К нему присоединился Джио. Я, все еще сжимая в руке бумажку и розу, заняла свое место рядом с понем.
– Выйду ночью в поле с понем… – запела я, чувствуя, что подобными вещами меня уже не удивишь.
Эхо было таким сильным, что мне даже не нужен был микрофон. Это было круче, чем петь в душе или в туалете! Акустика была просто великолепной, поэтому я чувствовала себякак минимум Монтсеррат Кабалье.
И тут прямо рядом со мной одно из огромных зеркал дало страшную трещину. Меня это ничуть не смутило. Я же слышала, как оперные дивы силой голоса заставляли лопаться хрустальные бокалы! А я чем хуже? Трещина поползла вверх, и тут из зеркала вылетело стекло, нарушая все законы физики.
Я успела отпрыгнуть в сторону поня, и ни один из осколков меня не зацепил.
– Пережали! – вынес свой вердикт Джио. – До завтра все исправят. Нужно сказать техникам.
Ваша покорная слуга опасливо стала коситься на битые стекла, а потом на бледный хор, у которого, судя по виду, «в зобу дыханье сперло».
Я как ни в чем не бывало продолжила пение, а потом услышала странный скрип. Я медленно подняла глаза наверх и увидела, как на меня падает занавес. Понь сориентировался быстрее и потащил меня за собой куда-то влево. Я едва успела пригнуться и почувствовала, как меня накрывает пыльной, но очень тяжелой тканью. Выпутавшись из нее и чихнув пару раз, я встала на ноги.
– Может быть, как-нибудь в другой раз? – взмолилась я, глядя на своих менторов.
– Я так и знал, что занавес плохо закрепят! – мрачно заметил Джио. – В прошлый раз он упал прямо на исполнителя… Пришлось делать срочную замену…
– Занавеса или исполнителя? – спросила я, дуя на столб пыли.
– И того и другого… – загадочно ответил орк.
Прибежали гномы, присобачили занавес на место, проверив для надежности все крепления, сняли мерки с разбитого зеркала и удалились прочь.
Тут откуда-то сверху упало еще одно письмо, к которому была привязана роза.
– Слышь ты, Призрак ёперы! У тебя там что? Палисадник? Вот и окучивай свой розарий и не мешай мне репетировать! – заявила я, разворачивая письмо.
На этот раз я читала с выражением и вслух:
То, что ты называешь пением, воистину ужасно! Но не все потеряно! Стоимость обучения – 100 золотых в год. Занятия в четверг и субботу. Аттестат по окончании. Пробное занятие бесплатно! Собери пять роз и получи скидку! Акция действует (дальше неразборчиво).
Призрак
– Слышь, репетитор! У меня уже есть учитель, поэтому занимайся своей частной практикой в другом месте! – заявила я, комкая письмо. Розу я оставила себе. Приятно, что впервые за все время пребывания в этом мире мне подарили цветы.
– Не обращай на это внимания! Пошумит и перестанет! – заявил эльф. – Репетируем, чего стоим! Я же с вас не слезу до тех пор, пока не увижу и не услышу то, чего хочу. Сима, постарайся петь с душой! И сильно не перетягивай ноты! Ты начинаешь дико фальшивить…
Ага, скотинка ушастая, попробуй сам петь с душой, когда на тебя балконы падают! А еще мне очень хотелось по маленькому. Я уже пыталась сдерживаться и дождаться конца репетиции. Нет, все-таки не сдержусь!
– А где здесь туалет? – поинтересовалась я как бы невзначай.
– Выходишь из зала, потом направо и дальше по коридору… – ответил Джио, обсуждая с эльфом расстановку осветительных кристаллов.
Я пулей метнулась в сторону заветной двери, но меня ожидал эпик фейл в виде таблички: «Туалет не работает» Дальше шла приписка, написанная кем-то от руки: «Сволочи, мерзавцы… Хоть бы горшок с цветами рядом поставили!» Потом еще приписка, написанная совсем другим почерком: «Терпение делает нас сильнее!» – еще ниже следовала надпись: «У тебя что, штанов запасных дома нет?» Потом ниже шло: «Фу! Как некультурно! Вы все-таки находитесь в обители искусств!» – и финальный аккорд: «Смотрите под ноги… Возможны лужи!»
Мало того что его закрыли на ключ, так еще и опломбировали! Караул! Я подергала дверь в надежде, что это чья-то глупая шутка, но дверь была закрыта. И как они собираются принимать тысячи людей, когда в таком роскошном зале нет простого туалета? Ладно, потерплю как-нибудь.
Я снова заняла свое место, но стоило быстренько пропеть первый куплет, как я увидела странный силуэт, мелькнувший где-то среди кресел зрительного зала. Я пропела второй куплет, чувствуя, что из-под ног уходит земля. Да! Так оно и есть! Подо мной открылся люк, но, вместо того чтобы упасть туда, я застряла в нем, как пробка.
– Слышишь, Призрак! – заорала я. – Ты эту выгребную яму для дистрофиков выкопал? На пробное занятие я не подписывалась!
– Я вижу тебя насквозь! – сказал страшный голос откуда-то снизу.
– Я не ношу бикини, поэтому не надо ля-ля! – заметила, чувствуя, что юбка задралась, обнажая толстые ляжки, с которых медленно сползали вниз огромные рейтузы.
Ко мне поспешили на помощь и стали тянуть меня вверх, как репку. Снизу меня тянул Призрак, ухватив за ногу. Ощущение было явно не из приятных. Перетягивание Симы длилось полчаса. И мне уже самой было интересно, кто победит. Инфернальная сущность, которую язык тянет назвать «сучностью», или эльф вместе с орком и хором, которые тянули меня изо всех сил.
«Посадил дед репку… – задумчиво протянула совесть. – Выросла репка большая-пребольшая. Сто пятьдесят шесть килограмм… И стал дед репку тянуть». Ну и где та норушка, которая должна прийти самой последней и помочь сборной деревни выиграть чемпионат по перетягиванию репки?
Призрак ухватился за мои трусы и стал что есть силы тянуть вниз.
– Эй, Призрак, будь так любезен, – простонала я, – почеши мне правую ногу! Выше! Выше… О да… Оу! Какое облегчение! Только вот за трусы не тяни, а то… Ой!
Стоп! При чем здесь облегчение? Я что-то не поняла…
– А-а-а-а-а! – заревел Призрак откуда-то снизу. – Мои глаза! Мой костюм!
– Простите, – стыдливо сказала я, чувствуя себя очень неловко. – Просто туалет закрыт на ремонт…
– Да я тебя! – заорал разъяренный Призрак, сдирая с меня нижнее белье.
– Сима! Не сдавайся! – кричал Джио. – Мы сейчас тебя вытянем!
– Меня легче закрасить, чем отодрать! – прокричала я, – пытаясь пихнуть ногой Призрака. Хотя какой он Призрак, если, судя по ощущениям, я попала ему в лицо. И тут я пошла на хитрость!
– Поберегись! – крикнула я, обращаясь к Призраку. – Я сегодня на завтрак сливы запивала молоком!
Призрак тут же разжал пальцы, и я, словно пробка, вылетела из люка. Ура! Свобода!
– Постираешь – вернешь! Фетишист проклятый! – заорала я вниз. – Ручная стирка, минимум порошка. Смотри не порви, засранец! Они у меня единственные!
Люк закрылся, и я медленно встала на ноги, поправляя юбку. И тут краем глаза увидела, что огромная люстра начинает медленно раскачиваться. Все свечи погасли, но моих учителей это не сильно напугало.
Откуда-то сверху раздался ужасающий смех, и появилась тень, которая, словно Тарзан на лиане, метнулась в мою сторону откуда-то справа. Я успела сделать шаг назад, и тень пролетела мимо.
– Недолет! – крикнула я, продолжая пение.
Неугомонный Призрак метнулся уже слева, я снова увернулась и услышала крики боли, когда Призрак впечатался в стену.
– Еще двадцать сантиметров левее, и я твоя! – злорадно заметила я, допевая куплет.
Качели продолжались до тех пор, пока я не потеряла терпение.
– А моей маме приснилось, что канат оборвется! – заявила я, уже очень утомленная попытками меня похитить.
И тут я немного ослабила бдительность, и Призрак врезался прямо в меня. Между прочим, это было больно. Он попытался утащить меня наверх, но то ли был слаб, то ли я была слишком тяжелой, но веревка все-таки оборвалась.
Эльф метнулся на сцену, но было уже поздно. Черный силуэт бросил на пол какую-то хрень, напоминающую дымовую шашку, и, кашляя, как туберкулезник с открытой формой, потащил меня куда-то вниз.
Мы плюхнулись в воду, но я не сдавалась и тут же выползла на каменные плиты по ступеням, которые непонятно зачем уходят прямо в неизвестный мне водоем.
Призрак тоже выполз, отхаркался и тут же встал во весь рост, схватил меня и потащил в сторону какой-то гондолы. На нем были черный плащ, маска, прикрывающая лицо, и шляпа а-ля пуританин. Не хватало еще трофейной индейки – и можно праздновать День благодарения.
– Можно было бы и вплавь… – выкашляла я воду. – И вообще, тут фундамент подмывает. Здание в аварийном состоянии…
– Замолчи! – страшным голосом сказал Призрак, взяв в руку весло и больно пихнув меня им в лодку.
Несколько минут мы плыли молча. Потом свернули и поплыли по какому-то туннелю, напоминавшему речку. Судя по запаху, я бы назвала ее Говнотечка. Наконец я не выдержала и решила спеть, чтобы скучно не было.
– А мы на лодочке катались… Не гребли, а целовались… – пропела я, особо не помня мотива старой песни.
Бедного Призрака аж передернуло. Вокруг было темно, и я включила фонарик на телефоне. Дальше слов песни я не помнила, но решила продолжить свои вокальные упражнения, тем более что у меня даже репертуар подходящий был! Правда, всех слов я не знала, но меня это ничуть не смущало!
– Ин слип хи сонг ту ми! Ин дрим хи кэйм! Е павер ля-ля-ля… Хмы-хмы май нейм! – пропела я, прислушиваясь к эху.
И вот, набрав воздуха в грудь, чтобы выдать максимальную громкость, я взвыла:
– Ай ню май дрим эгейн! Ла-ла-ла тач! Ла-ла! Фантом ин опера из зе! Инсайд май майнд!
Призрак от неожиданности с тихим плеском выронил весло. Почесав макушку, он сел на нос лодки и стал грести руками, прямо как Голлум.
– Моя прелес-с-сть… – просипела я ему в спину. – Противный хоббитс-с-с украл нашу прелес-с-сть…
– Да заткнешься ты уже?! – заорал Призрак.
– А это канализация? – поинтересовалась я, чувствуя соответствующие запахи.
– Да! – рявкнул Призрак.
– Ты это… Не сильно брызгайся… – заметила я. – И какули не к лодке, а от себя отгребай… Правильно! Молодец! Так держать!
То ли Призрак греб усердно, то ли течение было сильным, но нас прибило к берегу. Там стоял конь.
– Не! На коня я не полезу! – заявила я. – Тебе придется меня подсадить.
Призрак стал меня подсаживать, и наконец ему удалось. Он взял коня за поводья и повел его куда-то вглубь туннеля. И тут я вспомнила, что не допела песню до конца! И я ее допела! На последней ноте, которую я взяла так, что конь остановился как вкопанный, а Призрак закрыл уши руками, я удовлетворенно вздохнула. Итак, все формальности соблюдены, поэтому дальше можно ехать молча.
И вот мы приехали! Отворив какую-то металлическую дверь, Призрак пригласил меня войти. Ну как пригласил… Впихнул, так сказать.
«Царские хоромы!» – с явным оканьем заявила моя совесть, разглядывая обиталище Призрака. Имея такую недвижимость, я бы каждый день посылала письма в программу «Квартирный вопрос» с фотографиями, чтобы мне хоть обои поклеили да потолок побелили.
Среди всякого хлама, который явно был собран с окрестных помоек, стояли стулья и рояль. Я не хочу знать, как его сюда притащили, но сам факт наличия рояля вызвал у меня умиление. Косо-криво на стенах были прибиты какие-то полочки, на которых валялись книги и бутылки. Вообще, если бы не рояль, это напомнило бы мне типичный гараж, который переходит по наследству из поколения в поколение в очень экономной и большой семье, где никогда и ничего не выбрасывается.
Внезапно гора хлама зашевелилась. Из груды всякой рухляди выползли три черепашки…
«Мы не жалкие букашки! Суперниндзя-черепашки!» – пропела совесть, вспоминая мультик, из-за которого я столько раз опаздывала в школу, ведь садисты-телевизионщики транслировали его в семь тридцать, по две серии, а в восемь нужно было уже сидеть за партой. Но как тут оторвешься от однообразных приключений храбрых мутантов?
– Дон, Лео, Раф … – поприветствовал Призрак своих домашних зверюшек.
– Стоп, а где четвертая? – спросила я, понимая, что меня подло и жестоко обманули, причем еще в детстве.
– Вот он! – показал Призрак на рояль, где стояла пепельница из черепашьего панциря.
Все… Мое детство кончилось… Сожрали Микеланджело…
– Ты не выйдешь отсюда, пока не научишься петь! – сказал Призрак, снимая шляпу и плащ.
– Значит, я останусь тут навсегда… – мрачно заметила я, осматриваясь по сторонам.
Маску Призрак оставил напоследок, чем и возбудил мое любопытство. Я медленно подошла к нему, словно за моей спиной затаилась съемочная группа, которая снимает самую трогательную сцену всей мелодрамы.
Я стянула с него маску и увидела нечто ужасное на правой стороне лица! Полностью отекший лоб, огромный отек на глазу, переходящий в щеку… Мне даже стало жаль беднягу. Действительно, с таким уродством фото на паспорт можно делать только в профиль.
– Ты, главное, не отчаивайся… Я понимаю, что у тебя трудная жизнь с таким увечьем, но, поверь мне, внешность – это не главное, – тихо произнесла я, стараясь не смотреть на изуродованную половину лица.
– Ты о чем? Я вообще-то нормальный! Это ты меня сегодня с ноги приложила! Теперь неделю точно сходить будет! – возмутился Призрак, ощупывая гематому. – А на целителя денег, как назло, нет… И лекарств нет… Это просто ужас какой-то!
– Н-да… Ну маской прикрой… Я же не со зла… Не я же с тебя трусы стаскивала и за ногу тянула… – ответила я голосом, преисполненным обиды. – И вообще, компресс приложи. Говорят, что лучшим средством является моча.
– Внутрь? – спросил Призрак, явно не подозревая, о докторе Малахове.
– Можно и внутрь… Но лучше наружу… – со знанием дела проинструктировала я. – Главное, не переборщить… И лучше пропаренную … Выводит шлаки и токсины, улучшает биоритмы, чистит организм… Я не пробовала, но многие авторитетные источники утверждают, что результат превзойдет все самые смелые ожидания. Но я бы для верности еще и подорожник приложила.
– А как ее пить? – поинтересовался Призрак, поставив меня в тупик своим наивным вопросом.
Я поднатужилась, но дозировку так и не вспомнила. Блин! Ну не досмотрела я тогда этот занимательный ролик.
– По мере поступления! – авторитетно сказала я. В этот момент я почувствовала себя народным целителем. За пару секунд я уже встала на одну ступень с Малышевой и Малаховым.
– Отложим лечение на потом, а пока приступим к вводному занятию! – сказал Призрак, садясь за рояль.
– А может сразу к выводному? – с надеждой спросила я, глядя, как под ногами ползают черепашки. Вот как им теперь объяснишь, что их друг в оранжевой повязке пал смертью храбрых в кипятке?
– До! – Призрак ударил по клавише. – Давай повторяй.
– До… мой хочу! Кушать и спать! – пропела я, явно промазав мимо ноты.
– Ре! – Призрак взял следующую ноту.
– Ре… монт тебе тут нужен. Иначе и дальше будешь сидеть без работы! – пропела я, глядя, как капают с потолка какие-то нечистоты.
– Ми!
– Ми… кробов здесь, поди, целая куча! Кому охота заниматься в такой антисанитарии?
– Фа!
– Фа… нтом ин опера из зеа… Инсайд май майнд! – пропела я, добавив: – Ту… тру-ту-ту-ту тум! Ой! Я что-то проголодалась! И кому же в ум придет на желудок петь голодный?
– «Рафаэлло» будешь? – спросил Призрак.
– Нет! Я против того, чтобы ты убивал этих милых черепашек! – заорала я.
– Я тебе конфеты предлагаю! Мне тут благодарные ученики принесли. Поздравили… – Призрак всхлипнул. – С Днем учителя! Не забывают… Помнят…
Мне просто зачесалось попробовать «Рафаэлло» местного изготовления! И вот появилась коробка, где лежало что-то, на самом деле похожее на мои любимые конфеты. Я сглотнула слюни и тут же потянула конфету в рот, вспоминая чудесный вкус кокосовой стружки и крема.
– Отряхни его! Ты же не будешь его с плесенью есть? – спросил учитель, сковыривая белую плесень ногтем. Под плесенью, которую я приняла поначалу за кокосовую стружку, была обертка, скрывавшее что-то крайне неаппетитное, мало напоминающее конфету, больше напоминающее какой-то кусок… в лучшем случае… глины.
Я положила конфету в рот и стала медленно жевать. На вкус она была явно не шоколадка, а так, потекшая дешевенькая глазурь вперемешку с сахарной пудрой.
– Пашибо! – сказала я, пережевывая конфету. Нет, все-таки больше похожа на ириску.
– А теперь приступим к занятиям! – строго сказал Призрак, снова садясь за рояль.
– Как ты докатился до такой жизни? – спросила я, присаживаясь на старое кресло без подлокотника, зато с инвентарным номером.
– Я был великим учителем! Ко мне приезжали со всей империи! Но однажды я имел несчастье спросить у одного министра, как рядовой учитель может выжить на такую мизерную зарплату. Тот мне ответил, что я еще достаточно молод, чтобы заниматься бизнесом! Ты представляешь? Бизнесом! Я – почетный учитель года, преподаватель со стажем двадцать лет! Бизнесом! – расплакался мой собеседник.
Я подождала, когда он утрет слезы и продолжит свое повествование. Скрипя зубами и скрепя сердце, Призрак собрался с духом и выдал:
– Я тогда решил взять в аренду помещение… Но это было очень дорого. Единственное, что я мог придумать, так это притащить сюда рояль и силком тащить сюда учеников. Есть, конечно, те, кто идут добровольно. Но последние три месяца у меня не было ни одного желающего, поэтому приходится действовать силовыми методами. Иногда я вынужден брать ученика в заложники, пока мне не принесут оплату за занятия. Вот такой бизнес! А если я в своей жизни умею делать только две вещи – учить и петь? Вот и надеюсь я, что за тебя принесут выкуп. Я уже им записочку оставил, куда деньги положить.
– Да ты оптимист… – улыбнулась я. – Бюджетник, а в сказки веришь…