Глава 23 · «Добро пожаловаться!»

Не знаю точно, сколько продлилось бесплатное пробное занятие, но Призрак под конец порвал свой диплом «Заслуженный преподаватель музыки» и собирался сломать себе пальцы крышкой рояля, но я помешала ему.

– Не стоит так расстраиваться, – сказала я ласково, придерживая крышку рояля. – Вы замечательный учитель! Я уже многому научилась! Теперь я пою в два раза громче за счет правильного дыхания! Хотите, покажу?

– Умоляю… Не надо… У меня сердце слабое… И давление скачет! Ты денег хочешь? Возьми все, что у меня есть, только не пой… Я на лекарства откладывал… – взмолился Призрак, опустив голову на клавиши.

«Это был Бах или даже Брамс», – вспомнила совесть слова известного юмориста про то, как группа очень интеллигентных людей каталась на рояле. И тут мое воображение нарисовало картинку, когда музыкант играет, а девушка лежит на рояле и поет. Черт! Почему я не вспомнила о такой возможности еще до того, как мы ставили номер? Было бы вообще убойно, если бы пять мускулистых мужиков выкатили на сцену рояль, на котором лежу я, а после песни закатили бы его обратно. И не дай бог меня вызовут на бис! Интересно, а меня на рояле лучше тянуть или толкать? А может, рояль будет тянуть эльфийский хор? Им все равно на сцену выходить! «Дуби-и-инушка, ухнем!»

– Почки слабые, сердце слабое… – бухтел Призрак, перечисляя свои болячки. – Зуб пора вырывать, все никак на целителя не насобираю. Цены кусаются. Везде очереди.

Вот нудотик! Кстати, где эльф? Почему он до сих пор не прибежал на мое пение и не пристрелил меня?

– Я, наверное, прилягу… Что-то у меня давление поднялось… – жалобно сказал Призрак и поплелся на старую, заваленную какими-то тряпками кровать.

От нечего делать я стала разглядывать горы хлама. Среди стопки газеты «Вечерняя империя», я нашла интересную книгу в ужасной обложке со следами огня. Очевидно, ее пытались сжечь, но она не горела. Называлась книга «Друг познается в биде». Слава богу, книга слиплась, и о каком друге шла речь и какое он имеет отношение к миру белоснежной и высокопрочной керамики, мне узнать не удалось. Зато я нашла себе чтиво на весь вечер.

В первом же выпуске я увидела интервью с известным гномьим архитектором по имени Ширлиндц, который разработал систему оросительных каналов для сельскохозяйственных угодий. Мои ожидания оправдались только к середине статьи: «Никогда еще Ширлиндц не был так близок к …аналу». Мерзко хихикая, я достала следующую газетку и стала читать про альянс между русалками и империей, которую безвестный автор озаглавил «Союз меча и …орала». Как выяснилось из статьи, на гербе империи изображен меч, а на гербе русалок – коралл. Ладно, пропустили вторую «л», но куда делась первая буква «к», так и осталось загадкой! Теперь понятно, почему русалки не горят желанием дружить. Мне жутко захотелось побывать в этой типографии, посмотреть в глаза озабоченному редактору и наборщикам текста, а также отменить свободу слова. Вот такой я тиран!

А вот опубликованы стихи известного имперского поэта Пьеро Бумагомарателя в честь годовщины его творческой деятельности. Назывались они просто «За окном … блым … бло». Очевидно, имелось в виду «За окном белым-бело», поскольку в первой строчке этого бессмертного произведения значилось именно так, но либо по злому умыслу или в спешке в заголовке буквы «е» и «б» поменялись местами.

В следующем номере была статья «Гений поэзии внезапно скончался от сердечного приступа», а дальше следовал некролог П. Бумагомарателю, который пересказывал всю его творческую биографию, основанную на воспоминаниях друзей. Все откровенно недоумевали, что послужило причиной столь внезапной кончины известного деятеля искусств, который еще совсем недавно, буквально неделю назад, чувствовал себя просто отлично и имел далекоидущие творческие планы. Статья была написана, как ни странно, без единой опечатки, если не считать последней фразы: «Всю свою жизнь он посвятил своему любимому телу».

В одном из относительно свежих выпусков была заметка: «Редакция газеты ищет специальных корреспондентов. Опыт работы приветствуется, но не обязателен. Раса и пол не имеют значения. Основные требования: грамотность, умение излагать свои мысли, умение правильно подавать материал, готовность к командировкам. Дружный коллектив, обучение». Все! Решено. После Империовидения пойду в журналисты! Но это на тот случай, если с сольной карьерой у меня не сложится.

Призрак очнулся после того, как я случайно уронила сломанный стул на груду стекла.

– О! Вам уже лучше! – обрадовалась я. – Давайте еще позанимаемся! У меня завтра выступление, поэтому я очень нервничаю!

Призрак вздохнул и посмотрел на меня так, как смотрел Януш Корчак на фашистов, отправивших его в газовую камеру вместе с учениками. Судя по взгляду, он готов был умереть смертью храбрых, прихватив меня с собой, чтобы избавить мир от моих вокальных пыток.

– Ладно, – сказал Призрак, сглатывая и садясь за рояль. – Начнем с распевки.

Где-то в середине занятия на пороге появился грязный и рассерженный эльф с мешком денег в одной руке и тростью в другой. Нет, ну кто его просил лезть в белом камзоле в канализацию? Теперь только «Тайд» или кипячение. Третьего не дано.

– Я тут занимаюсь! – с гордостью ответила я. – Хочешь, покажу, как я научилась правильно брать дыхание?

– Вставай, пойдем отсюда, – злобно произнес Андоримэль, бросая мешок денег в руки Призраку. – Моральная компенсация за пробное занятие.

– А почему ты так долго? – обиженным голосом заявила ваша покорная слуга. Еще бы, герои обычно бросаются спасать красавицу сразу!

– Я дал ему время, чтобы он понял и осознал свою ошибку! – язвительно заявил эльф, хватая меня за руку. – А ты давай молись и кайся. Иначе я передумаю и оставлю ее здесь.

– Простите… – прошептал Призрак. – Я больше не буду!

– Завтра в девять часов в Эльфийскую филармонию. Приступаешь к работе! Не опаздывать. Зарплату и обязанности обговорим отдельно, – отрезал Андоримэль, а потом наигранно радостно: – Поздравляю, вы приняты на работу!

Призрак сидел как громом пораженный. Вот что значит, найти работу не выходя из дома!

– Сима! Давай на выход! – резко дернул меня мой учитель, сдувая непослушную прядь золотистых волос с лица.

– А почему ты так со мной разговариваешь? – возмутилась я, вырывая руку из руки эльфа.

– Пошли быстрее. Я уже весь пропитался этими мерзкими запахами! – вспылил Андоримэль, брезгливо морща нос.

Я молча последовала за ним, дуясь, как хомяк на крупу. Через десять минут мы были уже на поверхности. Я демонстративно отвернулась и пошла вперед, игнорируя его замечания и жалобы на то, что пришлось лезть в канализацию и испачкаться «по уши».

– Сима! – возмутился эльф. – Ты меня слушаешь?

– Нет! – гневно заявила я, чувствуя, как в моей душе нарастает обида. – Мне не нравится твой тон! Я хочу побыть одна! Так что езжай домой, а я прогуляюсь! Никто не заставлял тебя лезть в канализацию! Поэтому не нужно мне высказывать, на какие жертвы ты пошел ради меня! Костюмчик испачкал, бедняжечка… Коричневенькое – отмачивать, желтенькое – застирывать.

– Я что-то не понял… – начал эльф зловещим голосом, но потом холодно произнес: – Сначала переоденься, а потом броди себе по улицам на здоровье. Надеюсь, твою одежду успеют отстирать и высушить. Советую быть дома рано утром, чтобы успеть привести себя в порядок. Увидимся завтра. Я надеюсь.

Эльф силой впихнул меня в карету, которая повезла к дому Джио, где я приняла ванну, переоделась и наконец-то нормально поела.

После ссоры с Андоримэлем на душе был осадок. Ненавижу, когда со мной разговаривают в таком тоне и высказывают претензии. От Андоримэля я такого не ожидала. Мысль о том, что мы вроде как друзья, вмиг улетучилась. Если этому ушастому чистота своего костюма дороже, чем нервы друга, который и так уже неделю живет на пороховой бочке, то пусть проваливает на все четыре стороны. Такие друзья мне не нужны. Я смогу сама о себе позаботиться.

«Думай о завтра уже сегодня!» – заявила мне совесть, с которой я согласилась. Сольная карьера мне не грозит. По окончании конкурса меня выбросят на улицу, поэтому стоит подумать о том, чтобы найти работу, снять жилье и потихоньку начинать новую жизнь.

Я решила стать журналистом! И вот я уверенно иду по указанному адресу, сжимая в руках газету. Никогда не думала, что эта бронированная дверь со смотровой щелью и надписью: «Добро пожаловать», где какой-то хулиган дописал от себя «ся!», – ворота в мир свежих новостей и сплетен. Рядом с дверью стояло ведро с надписью: «Жалобы», судя по тому, сколько жалоб в нем накопилось, скоро их будут выносить, не рассматривая. Над ведром от руки было написано: «Нам очень важно ваше мнение!» Постучавшись в дверь, я стала ждать, когда мне откроют. За дверью послышались шаги, и подозрительный голос спросил: «Кто там?»

– Я по поводу работы! – радостно заявила я, предвкушая славу «акулы пера».

– Отлично! У нас как раз есть три вакансии! – сказал мой невидимый собеседник, щелкая какими-то шпингалетами, звеня ключами и цепочками.

И вот я шагнула в святая-святых имперской журналистики – в редакцию газеты «Вечерняя империя». Прямо в коридоре висели портреты в черных рамочках. Портретов было много. Под потолком красовалась черная надпись: «Они погибли при исполнении слуебных обязанностей». Рядом была пустая «Тоска почета».

Меня отвели в кабинет к редактору, который был похож на огромный студень. Он лениво открыл глаза, взглянул на меня и спросил:

– Че надо? Жалобы оставлять при входе!

– Я на работу устраиваться! По объявлению! – сказала я, разглядывая кабинет, в котором вместо обоев были расклеены выпуски газеты. Маленькое зарешеченное окошко, которое больше напоминало бойницу, освещало огромный письменный стол, на котором было пусто.

– Ах! На работу! – студень затрясся, протягивая руку. – Вы приняты!

– Что? Прямо так сразу? – удивилась я.

«Пришел, увидел, победил», – гордо заявила совесть.

– А теперь иди и познакомься с коллегами! Они тебе все расскажут и объяснят! – махнул рукой студень, погружаясь в дремоту.

Я вышла, немного недоумевая, но тут же увидела дверь с табличкой: «Тихо идет работа!» Отсутствие запятой привело меня в двусмысленный восторг. Я толкнула дверь и очутилась в маленьком и очень душном, несмотря на открытое окно, помещении. Там стояло четыре стола. На столе у окна лежали цветочки, перевязанные черной лентой «От калек по работе».

– Твое место у окна! – заорали журналисты, среди которых я узнала ту скотину, которая брала у меня интервью.

– Шныра Говенная, – заявил облезлый, похожий на крысу мужичок. – Хотя мы уже знакомы.

– Змея Подколодная, – протянула мне руку худая женщина с зелеными волосами.

– Тварь Дрожащая! – представился худой и носатый молодой человек.

– Зарплата у нас хорошая, – сразу заявил Шныра, пряча под столом свои стоптанные ботинки.

– Коллектив дружный! – ядовито улыбнулась Змея.

– Есть возможность карьерного роста! – тихо прошептал Тварь.

Я внимательно посмотрела на журналистов, недоумевая, какой нормальный человек, будучи в здравом уме и твердой памяти, будет брать себе такие псевдонимы?

Я села за столик и спросила, есть ли для меня какое-нибудь задание? Мне тут же ответили, что сейчас занимаются подготовкой нового выпуска, в котором осталось место для маленькой статейки. Я обрадовалась, ведь мне предоставляется шанс блеснуть своим знанием грамматики и стилистики.

– А тема какая? – поинтересовалась я, схватив лежащее на столе самописное перо и чей-то исчерканный блокнот.

– «Поздравление императора с выбором невесты!» – сказал Шныра, копаясь в своем блокноте.

– Нет! Поздравления пишу я! – возмутилась Змея. – Там есть тема: «Проблемы имперских дорог!»

– Я уже заканчиваю про дороги! – заявил Тварь, тряся каким-то листочком.

– Ну, тогда пиши про вчерашнее окончание ремонта городской канализации! – заявила Змея, достала из стола пилочку для ногтей и начала их пилить.

– Отлично! Я пошла! – радостно сказала я. – Где ремонтируют? Кто ремонтирует? Я сейчас сбегаю и все узнаю!

На меня посмотрели как на сумасшедшую. Тварь Дрожащая показал мне на ящик стола и сел рисовать голую женщину.

Я открыла ящик стола и увидела четыре стопки бумаги. Взяв в руки часть первой стопки, я поняла, что это отпечатанный в типографии трафарет «Поздравления». В самом низу стоял штамп «Утверждаю», подпись главного редактора и пометка «В печать!».

«Мы (я) поздравляем (ю) __________________________ со столь радостным и знаменательным событием _____________________. Желаем (ю) удачи, счастья, радости, терпения и всего самого наилучшего! ________________».

Следующая стопка содержала заготовку соболезнования в связи с неким печальным событием, а точнее, с чьей-то кончиной:

«Мы (я) приносим (шу) глубокие соболезнования в связи с _____________________. Это – страшная потеря для _______________________. Мы (я) скорбим (лю), бросая последнюю горсть земли на ________________. Крепитесь!»

Третья заготовка была связана с каким-то нейтральным, но в то же время эпохальным событием государственной важности:

«___ числа в ____ часа (ов) в____________ состоялось грандиозное, эпохальное по своим масштабам событие, заставившее сердца людей трепетать от восторга. Всеобщее ликование охватило жителей империи, и длилось оно целый день. Этим событием мы обязаны _______________, который собственноручно внес свой вклад в __________________. Ему и предоставили первое слово. Столько радостных эмоций, столько восторга, столько счастья принес (ла), ______________! В глазах каждого жителя империи читалось только одно: „Чтобы ____________никогда не заканчивался (лась, лось)!“»

Я взяла в руку четвертую заготовку, которая выражала некий протест против некого события, явно неугодного жителям города.

«Это позор! _______________ – это худшее, что может произойти в империи! Все жители были крайне недовольны _____________________, выражая свой протест криками возмущения. Страшное недовольство охватило все слои населения! Долой_________________! Долой_______________! Мы не собираемся поддерживать ___________________!»

– А можно написать от себя? Без заготовок? – наивно поинтересовалась я, чувствуя, что ни одна из них не подходит к ремонту канализации. «Любимый город может с… ать спокойно!» И тут даже если ошибочка выйдет, то ничего страшного. Что «п», что «р», что «с» – все отражает суть ремонта в полной мере.

– Ты с ума сошла? – воззрились на меня коллеги. – За этим столом сидел Йорик Бедный. Он всегда протестовал против шаблонов и писал, как он говорил, «от души». Вчера прямо в это окно влетел нож и вонзился ему в спину! Такая глупая и нелепая смерть на рабочем месте…

Я тут же похолодела, отползла на край стола, сев спиной к стене, и стала думать. Итак, у меня тема «Ремонт канализации», о котором я слыхом не слыхивала. Что я про него знаю? То, что это ремонт канализации, который явно был инициирован, как я думаю, императором. Ладно, попробуем! Значит, ключевые слова «ремонт канализации», «император», «жители империи».

Я взяла поздравительную заготовку и стала работать. Ну не могут же жители поздравлять императора с окончанием ремонта? Значит, согласно логике, поздравлять всех должен император!

Я поздравляю народ империи со столь радостным и знаменательным событием – окончанием ремонта канализации. Желаю удачи, счастья, радости, терпения и всего самого наилучшего! Император.

Что-то не очень радостно получается, может быть, попробуем скорбно?

Я приношу глубокие соболезнования в связи с ремонтом канализации. Это страшная потеря для жителей империи. Я скорблю, бросая последнюю горсть земли на канализацию империи. Крепитесь!

У меня начал дергаться глаз. Оставалась лишь надежда на то, что следующая заготовка окажется более удачной.

? числа в? часа в столице состоялось грандиозное, эпохальное по своим масштабам событие, заставившее сердца людей трепетать от восторга. Всеобщее ликование охватило жителей империи и длилось оно целый день. Этим событием мы обязаны императору, который собственноручно внес свой вклад в ремонт канализации. Ему и предоставили первое слово. Столько радостных эмоций, столько восторга, столько счастья принес ремонт канализации. В глазах каждого жителя империи читалось только одно: «Чтобы ремонт канализации никогда не заканчивался!»

Это конец моей журналистской карьеры! Оставалась еще одна заготовка, куда я вписала ключевые слова, понимая, что такое ну точно не опубликуют!

Это позор! Ремонт канализации – это худшее, что может произойти в империи! Все жители были крайне недовольны ремонтом канализации, выражая свой протест криками возмущения. Страшное недовольство охватило все слои населения! Долой ремонт канализации! Долой императора! Мы не собираемся поддерживать ремонт канализации и императора!

Я грустно перечитала все четыре «статьи», прикидывая, на какие статьи местного Уголовного кодекса тянет каждая. Самой безобидной мне показалась статья-поздравление. Самой худшей была последняя. Если первая статья тянет на маленький нагоняй, то последняя – на трехтомник уголовного дела.

– Может быть, я все-таки схожу и посмотрю, что там за ремонт был, кто ремонтировал, когда закончилось… – с надеждой спросила я, понимая, что с журналистикой я немного погорячилась.

– Ты что, собираешься выйти на улицу? – в ужасе закричал Тварь Дрожащая. – Это же самоубийство!

– Если кто-то узнает, что ты журналист, то тебя сразу убьют на месте… – прошипела Змея Подколодная.

Ладно, не буду рисковать… Придется из четырех зол выбрать меньшее. Я взяла и сложила бумажки, как колоду карт, перетасовала и вытащила наугад. Попалась, как ни странно, поздравительная открытка.

– А как подписывать статью? – поинтересовалась я. – Мне тоже нужно придумать себе какой-нибудь псевдоним? А как вы придумали свои?

– Мы не придумывали… – мрачно ответила Змея. – Нас так нарекают благодарные читатели. Публикуешь статью, выходишь на улицу, и первое, что услышишь, и станет твоим творческим псевдонимом.

– А последнее, что ты услышишь, станет твоей эпитафией! – поддакнул Тварь Дрожащая.

Что-то мне перехотелось быть журналистом.

– Я, наверное, пойду… У меня важные дела дома… Я утюг на плите оставила… – взволнованно пролепетала я, осторожно пытаясь улизнуть.

– Еще одна не выдержала! Быть журналистом не каждому дано! – глубокомысленно заявил Шныра, задумчиво глядя в окно.

– Не умеешь – не берись! Журналистика – удел избранных, – заметила Змея Подколодная, приступая к ногтям на ногах.

– В нашей нелегкой профессии главное – стойкость, напористость и мотивация! – отчеканил Тварь Дрожащая.

О! Я уже мотивирована! Так мотивирована, что на всю жизнь хватит. Спешно пройдя мимо тщедушного охранника, который открыл мне дверь, я вышла навстречу свободе. И в этот момент я не имела в виду свободу слова.

Я брела по улице, оттирая чернильные пятна с правой ладони. Да, столь быстрого увольнения по собственному желанию в моей практике еще не было. Недалеко стояли две палатки по сбору подписей. Первая палатка собирала подписи против восстановления гномьего цирка, который сгорел дотла. Вторая палатка собирала подписи за восстановление гномьего цирка. Я внимательно следила, как народ, расписавшись в одной палатке, идет и расписывается в другой. Меня тоже позвали расписаться. Я подошла к палатке «против» и взяла в руки лист. Росписей было мало, в основном стояли крестики, которых я могу нарисовать еще полсотни. Вот она какая, активная гражданская позиция.

Какая-то улыбчивая бабушка подошла ко мне и писклявым голосом спросила: «Вы верите в Ктулху?»

– Нет, не верю… – мрачно ответила я.

– А он есть! – пропищала старушка, пытаясь всучить мне какую-то брошюрку.

Открыв ее на первой странице, я прочитала: «Вы потеряли смысл жизни? Вы не уверены в завтрашнем дне? У вас опустились руки? Приходите в храм Ктулху! Жертвоприношения каждые четверг и пятницу!» На обложке был изображен улыбающийся осьминог с кровавыми щупальцами.

Поблагодарив бабушку, пообещав прийти в следующий четверг, чтобы приобщиться к прекрасному, я двинулась дальше. На горизонте замаячил берег моря. Среди причалов на волнах качались какие-то небольшие суденышки, а на горизонте стояли огромные корабли.

Я присела на пирс и окунула ногу в воду. Холодные пальцы коснулись моей ноги, и тут же появилась голова Сафиры.

– Приветичек! – безобразно улыбнулась русалка. – Как продвигается покорение империи?

– Хреновастенько… – буркнула я. – Завтра Империовидение, а у меня ужасное предчувствие…

– Не ссы, медуза, море рядом! – подбодрила меня Сафира. – Ты ведь хорошо подготовилась?

– Ну конечно, – соврала я. – Я столько занималась и репетировала, что просто не могу не победить!

– Вот видишь… – улыбнулась Сафира. – Джио молодец! Он из тебя настоящую звезду сделает!

– Знаешь, я хотела тебя спросить, император сможет меня расколдовать? А то вдруг все это было напрасно? – поинтересовалась я, свесившись с пирса и понизив голос до шепота.

– Сможет… – уверенно ответила русалка. – Во всем, чему учился, он достиг вершины мастерства!

Я задумалась. В исключительность этого человека я не верила, а вот в магию даже очень… Тут догадаться совсем нетрудно! Получается, что одним из желаний, которое загадал император, было «быстро прокачивать навыки и быстро достигать уровня грандмастера», выражаясь игровым языком. Еще одно желание – понимать все языки, на которых тут говорят. В этом мы с ним похожи. Но у него было и третье желание… Интересно, каким оно было? Стоп! А вдруг третьего желания не было?

– А император загадывал три желания? – спросила я напрямую.

– Да. Больше я ничего тебе не могу ответить. Желания, которые загадывают люди, – это конфиденциальная информация. Особенно когда дело касается императора. Я поклялась своим хвостом, что никому не скажу, что он загадал, – гордо ответила Сафира. – Я вообще редко даю людям такую возможность… И не все могут ею правильно воспользоваться! Недавно выловила одну девушку. Буквально вчера. Притащила ее в этот мир, разговорились, она рассказала мне про моментальную диету. Я ей говорю, что могу выполнить три желания. Знаешь, что она загадала?

– Не-а… – сглотнула я, вспоминая себя в этот момент.

– Норковую шубу, айфон и грудь пятого размера! – сказала Сафира. – В итоге она в норковой шубе, с разрядившимся последним айфоном и огромным бюстом отправилась на поиски приключений. Через пятнадцать минут ее сожрал дракон. Кстати, тебе норковая шуба не нужна? Почти новая. Недорого…

– Нет, спасибо… – покачала головой я.

– Жаль… Мне она тоже не нужна. В ней плавать неудобно! Ты у знакомых спроси про шубу. Может быть, кто-то заберет? Я уступлю… Ладно, бывай… Я буду болеть за тебя! – Сафира нырнула, а я осталась сидеть на причале. Солнце медленно ползло к закату, намекая на то, что пора бы отправиться домой и хорошо отоспаться. Завтра будет очень трудный день!