Глава двадцать вторая

Зал, в котором они обычно ели, изменился до неузнаваемости. Он будто бы стал больше и сверкал неожиданной чистотой. Себастьян позаботился о том, чтобы к приезду его друга не осталось ни костей по углам, ни черепов, ни иллюзорных пауков размером с кулак. Стол был накрыт снежно-белой скатертью, а тарелки, расставленные на нём, могли стоить целое состояние.

Айрис никогда не была на балах, но зато читала местные газеты и знала о том, что в последнее время стало модно сначала накормить гостей, а потом приниматься плясать. Обычно столы заколдовывали, чтобы они или отъезжали в сторону, или растворялись в воздухе, но если дома не было ни одного мага, а нанять его не представлялось возможным, прикручивали к ножкам мебели колёсики. Конечно, есть за таким сооружением было не очень удобно, каждое неудобное движение гостя могло привести к катастрофе.

Здесь всё, разумеется, реагировало на чары. И когда Айрис вошла в зал, у стола появился ещё один стул, предназначенный именно для неё. Она замешкалась на мгновение, а потом приказала себе идти дальше и ни о чём больше не думать. Почувствовать себя хозяйкой, даже если таковой не является.

Слуга помог ей сесть, но Айрис, вспоминая мамины уроки, не позволила себе взглянуть на него с благодарностью или хотя бы обратить внимание на то, кто на самом деле её обслуживал. Она лишь заметила костлявую руку и поняла, что это такие же скелеты, как и леди Трау, только, возможно, не поднятые из могил, а тоже созданные заботливой иллюзией.

Так или иначе, а другие девушки чувствовали себя не слишком комфортно. Айрис пришла не первой, своё место уже занимали Сюзетт, Лорейн и Дараэлла. Последняя была, как всегда, прекрасна, но в чёрном платье почему-то походила на вдову.

Сюзетт была в белом. В сочетании с её светлыми волосами, белоснежной кожей, невыразительными чертами лица она напоминала какое-то одноцветное пятно, в котором кому-то предлагалось отыскать человека. Лорейн же воспользовалась предоставленным лордом Брайнером гардеробом, и чёрное одеяние выгодно подчёркивало её типично северную внешность.

Дверь в зал распахнулась вновь, на сей раз пропуская Хильду. Ведьма, разумеется, тоже в тёмном, гордо пересекла весь зал и опустилась на предложенное ей место без единого возмущения, хотя, очевидно, хотела что-то сказать. Айрис никак не могла отделаться от ассоциации с какой-нибудь вороной, сейчас высматривающей, кого бы ей побольнее клюнуть, так, чтобы след от клюва остался надолго и не сходил, что б ни делала жертва. Но, увы, Хильда так и не смогла отыскать подходящую девицу, потому предпочла повернулся ко входу в зал лицом.

Последней пришла Луиза. Она была единственной из девиц, кто не удосужился выбрать более-менее парадный наряд, и явилась в своём потертом сером платьице, подобающим больше служанке, чем супруге второго по значимости в государстве мужчины. Разумеется, никто и не рассчитывал на её победу, но Айрис, доселе чувствовавшая себя не слишком уверенно, словно услышала звоночек: вот кто скорее всего покинет их сегодня.

Луизе всё ещё было очень страшно. Она с опаской взглянула на слугу, когда тот попытался отодвинуть для неё стул, и отпрянула, когда осознала, что существует опасность пусть случайного, но всё же соприкосновения. Её лицо стало мертвенно-бледным, рыжие красивые волосы сейчас будто потемнели, потому что некому было помочь девушке управиться с ними.

Айрис почувствовала укол жалости. Наверное, Луизу надо было отпустить уже давным-давно, не заставлять её страдать. Если б только Хильда не убеждала всех, что выгон с отбора автоматически подразумевает смерть…

Но ведь Себастьян не причинит девушкам вреда! Почему-то Айрис была уверена в том, что та же Джейн сейчас жива и здорова, наслаждается своей жизнью в столице в той мере, в которой вообще способна получать удовольствие в сложившихся обстоятельствах. И ничто не заставляет её вздрагивать на каждом шагу в ожидании смерти.

Луиза же напоминала загнанное в угол животное. Рассматривая свою конкурентку, Айрис увлеклась настолько, что даже не заметила, как прибыли Кристиан и Себастьян, и когда зазвучал голос хозяина замка, с трудом заставила себя оторвать взгляд от бедняжки. Если кто-то и попал сюда по ошибке, то именно она — на Луизе и лица-то не было, она вообще напоминала бледную тень себя-прежней. Ведь сейчас, на коллективной встрече, уже не осталось ни одной девушки, которую можно б попросить заменить её.

Айрис сдержала радостную улыбку, когда они с Себастьяном столкнулись взглядом, позволила лишь немного дрогнуть уголку губ и чуть веселее сверкнуть глазам, но он, кажется, правильно истолковал поданный ею знак и коротко склонил голову в согласном кивке. Руководимый другом, Бастиан и вправду избавился от бороды, будь она настоящей или иллюзорной, и надел, наверное, один из лучших своих камзолов, сшитый из безумно дорогой ткани. Глубокий синий цвет был мужчине к лицу, и Айрис невольно залюбовалась его внешним видом.

Герцог де Ожелл тоже принарядился, хотя и при первой встрече выглядел более чем привлекательно. Он занял место на противоположном конце недлинного стола, и теперь те, кто пришёл бы посреди трапезы, вряд ли смогли б понять, кто хозяин замка. Кристиан держался очень гордо, и Айрис почувствовала что-то большее, чем просто любопытство, когда вынуждена была несколько мгновений смотреть ему в глаза. Но мужчина не стал задерживаться — ни на ком, даже на сестре, он не задержал взгляд дольше, чем это было прилично, пока не посмотрел на Дараэллу.

Кристиан с трудом заставил себя отвести от девушки глаза. Было видно, как он напрягся, словно узнал в ней что-то неведомое и удивительно пугающее. Дара и бровью не повела, оставшись такой же спокойной, и только улыбнулась в ответ на вопросительный взгляд Айрис.

Если б можно было спросить так, чтобы никто не заметил, что произошло, Айри бы уже сделала это. Но под тяжёлым взглядом других конкуренток она всё же не решилась, предчувствуя, что волна гнева будет попросту неизбежной. Возможно, направленная даже не неё, а на Дару…

Тем не менее, другие девушки — за исключением Сюзетт, разумеется, — бросали на де Ожелла крайне заинтересованные взгляды. Айрис осознала: ведь он тоже неженат, и Хильда, Лорейн и Луиза, вероятно, думают о нём, как о возможном спасении, мужчине, способном увезти отсюда. Было видно, что Хильда, сколько б она ни пыталась понравиться Себастьяну, не способна переступить через внутреннее отвращение к некроманту, а Лорейн и Луиза даже не притворялись, что они очень активно участвуют в борьбе.

Себастьян тем временем проронил несколько вежливых фраз, которые Айрис успешно пропустила мимо ушей. Она не могла себе отказать в возможности хотя бы украдкой следить за другими девушками. И если Дараэлла оставалась всё такой же спокойной, остальные явно теряли остатки терпения.

Раздался тихий звон, и слуги-скелеты прибыли с подносами, балансирующими на костистых ладонях. Перед каждой из девушек легла тарелка с первым из блюд, и когда официант поднял барашек, Айрис не без интереса взглянула на нечто, напоминающее куриные крылышки в кляре.

— Жабьи лапы, — отрекомендовал блюдо главный скелет, — в кляре!

Судя по тому, как вздрогнула Луиза, сидевшая как раз справа от Айрис, жабьи лапы в кляре в качестве еды её впечатлили крайне мало. Вообще, из всех присутствующих поданной еде обрадовалась одна лишь Сюзетт. Но она, само собой, не смотрела голодными глазами на тарелку, а ждала, пока кто-то из мужчин приступит к трапезе.

Айрис не была уверена в том, как сие блюдо есть, но почему-то ориентировалась не на Сюзетт, а на Дараэллу. То, с каким достоинством горная ведьма обращалась не только с едой, а и со всем на свете, поражало. Дален с трудом могла себе представить ситуацию, в которой Дара бы растерялась или не знала, что ей делать.

Жабьи лапы в кляре действительно напоминали курицу, не только внешним видом, а и на вкус. Запаха никакого не было, по крайней мере, неприятного, и Айрис, съев несколько кусочков мяса, подумала, что испытание какое-то уж слишком простое. Ведь даже Луиза, с трудом сдерживающая недовольство, так и проступающее на её белом испуганном лице, как-то справилась с одной лапкой.

— Ты угодил моей сестре, — нарушил тишину Кристиан. — Она обожает жабьи лапки, особенно хорошо приготовленные. Испытывают ли остальные дамы такое же уважение к деликатесам?

— Жабьи лапы для меня не в новинку, хотя они чаще служат ингредиентами для разнообразных зелий, — отметила гордо Хильда. — Но Сюзетт никогда не рассказывала о своих предпочтениях в еде. Иногда мне кажется, что она с удовольствием не ела бы вообще ничего, настолько ваша сестра робка за столом!

— Просто плохая компания портит мне аппетит, — пожала плечами маркиза де Ожелл, — а вот в присутствии столь воспитанных кавалеров я наконец-то могу чувствовать себя, как дома.

Глаза Кристиана вновь сверкнули тем самым неподдельным интересом, который Айрис уже замечала несколько раз в его взгляде. Было видно, что он не в восторге от сказанного сестрой, хотя оно и должно было прозвучать как комплимент для присутствующих здесь мужчин.

— Увы, — продолжила Сюзетт, — здесь мало кто может разделить со мной мои пищевые предпочтения.

То, как она смерила взглядом остальных девушек, не могло пройти незамеченным. Айрис проигнорировала выпад. Она действительно не ела жабьи лапы прежде, но зато Сюзетт не могла похвастаться ни каплей магического дара, который Дален открыла в себе совсем недавно.

А вот Лорейн обиженно вскинула голову, кажется, с трудом сдерживая гнев.

— Однако, не у всех есть возможность вкушать столь дорогую пищу, — отметила она. — Но дорогие яства на столе не подразумевают порядочность, Сюзетт, и прочие человеческие качества тоже. Потому я бы не спешила с выводами, основанными исключительно на том, кто какую пробовал еду.

— Смело, — протянул Кристиан, хотя понять, что именно он имел в виду, было не так уж и просто. Взгляд мужчины вновь не выражал ничего. — Себастьян, однако, ты ведь можешь предоставить своей будущей супруге любое меню?

— Несомненно, как и ты, мой дорогой друг, — подтвердил лорд Брайнер.

Он чувствовал себя очень некомфортно, то и дело тянулся рукой к подбородку, наверное, хотел вернуть иллюзию на место. По известным причинам Себастьян не хотел выглядеть привлекательным для других девушек, и то, что Кристиан заставил его выйти к невестам в пристойном виде, заметно смущало некроманта.

Айрис ощутила пытливый взгляд де Ожелла на себе. Но он вновь не задержался на ней, спешно потеряв всякий интерес, и теперь смотрел на Дараэллу. Если сначала в глазах Кристиана читался вопрос, то теперь он, казалось, был просто заворожен красотой горной ведьмы.

Дара вскинула голову и встретилась с ним взглядом. Мягкая улыбка, игравшая на губах де Ожелла, сменилась гримасой раздражения. Он уже заранее знал, что проиграл этот бой, потому что продержаться дольше десяти секунд был не в силах. Молчаливое сражение могло бы так и остаться незамеченным, если б не громкое фырканье Сюзетт.

— Дорогой братец, — протянула она, — тебе не кажется, что отбор предназначен не для тебя? Впрочем, мужчины очень часто бывают столь банальны в своём выборе…

Себастьян усмехнулся.

— Вероятно, вы, леди Сюзетт, желаете посоветовать мне, кого следует выбрать? Впрочем, я задаю глупые вопросы! Разумеется, вас саму?

Айрис казалось, что Сюзетт не способна на стеснение, но она, тем не менее, зарделась и не стала отвечать мужчине. Возможно, у девушки и была заготовлена какая-нибудь подходящая фраза, но воспользоваться ею она не решилась.

За столом на некоторое время воцарилось молчание. Подали второе блюдо. Выглядело оно чуть более впечатляюще и напоминало утопленное в крови мясо, но Айрис, отважившись попробовать, определила, что это всего лишь вкусный малиновый соус. Остальные девушки тоже, пусть нехотя, начали есть. Больше всего свой страх демонстрировала Луиза, но это никого не удивляло. К тому же, трудно было не заметить, как она подпрыгивала на месте каждый раз, когда мимо проходил слуга-скелет. Луиза была единственной девушкой, что так и не сумела привыкнуть к леди Трау, и, очевидно, сейчас продолжала внутри дрожать от каждой возможности столкнуться с кем-нибудь не особенно живым.

— Сюзетт, увы, не так тесно с нами знакома, чтобы решаться рекомендовать кого-нибудь другого, — тем временем сладким голосом отметила Хильда. — Как по мне, она никогда и не познакомится с ни с кем чуть ближе…

В тарелке Лорейн что-то зашевелилось. Она вздрогнула и едва не уронила вилку, чем, несомненно, привлекла внимание герцога де Ожелла, но ни единого слова не проронила, а вернулась к своему мясу с таким видом, будто ничего не произошло, разве что глупая и никого не волнующая заминка. Кристиан смотрел на неё ещё несколько секунд, а после спокойно отвёл взгляд в сторону.

Себастьян, пожалуй, это заметил, но никаких претензий высказывать не стал. Из его поведения Айрис могла сделать вывод, что он либо попросил друга провоцировать девушек, либо совершенно не интересовался тем, сколько и кому внимания уделит Кристиан. Отвлекающий фактор? А вдруг и вправду?..

Айрис велела себе и вовсе не смотреть на герцога де Ожелла. Почему-то он в её глазах вдруг занял место того ещё ловеласа, совершенно не думающего о чувствах друга. Или слишком хорошо знающего об особенности, не позволяющей Себастьяну интересоваться женщинами столь активно.

А вот Сюзетт, кажется, обиделась не так на слова Хильды, как на взгляды брата, уделявшего ей самой очень мало внимания. Она выпрямила спину ещё больше и сердито произнесла:

— Мне не к лицу знакомиться с какими-то простолюдинками, ничего не понимающими в культуре общения высшего общества! Потому я стараюсь оставаться на расстоянии.

— Однако, — усмехнулась Хильда, — так ты никогда не выйдешь замуж. Вероятно, ты так же сторонишься всякого общества… Таким бледным девушкам необходимо привлекать к себе внимание своими силами, ведь иначе мужчины вряд ли станут на них смотреть!

Сюзетт поджала губы и с вызовом взглянула на брата в поисках защиты. Тот, вместо того, чтобы возмутиться словами Хильды, внимательно рассматривал её. Айрис, наверное, на месте ведьмы почувствовала себя обнажённой, а той, кажется, даже льстило мужское внимание.

— Твоя культура так ярко демонстрируется твоими же словами… — протянула Сюзетт.

— Однако, — Хильда отодвинула от себя тарелку, на которой осталось не тронутым мясо, и отклонилась назад, позволяя скелету её забрать, — ты только за столом столь прилежна. Куда же девается ангел, когда мы оказываемся немного дальше от господина некроманта?

— Туда же, — прошипела Сюзетт, — куда и эта милая ведьма, что в отсутствие лорда Брайнера столь старательно варит зелья для его упокоения!

— Успокоения, ты хотела сказать? — ласково уточнил Кристиан.

— Я сказала то, что сказала! — скривилась его сестра.

Подали третье блюдо. Айрис взглянула на него всего лишь мельком, но с трудом сумела сдержать вскрик. Да, это был великолепный и, наверное, вкуснейший десерт, вот только выглядел он очень… натуралистично. И напоминал вырванные глаза. Бабушка тоже любила такое готовить, у Айрис даже остался рецепт — помнится, её любимый зять с трудом проглотил кусочек, а потом осознал, что внутри нежнейший крем и лёгкий, воздушный бисквит.

Но еда не усмирила ни Хильду, ни Сюзетт, и их перебранка набирала обороты.

— Я, в отличие от некоторых, хотя бы не ношусь со своей царственной особью, как с писаной торбой, — прошипела Хильда. — И могу сама себя защитить. А ты вынуждена прибегать к помощи других, да и к моей тоже. Не ты ли стащила у меня защитное зелье перед своим первым свиданием?

— Я? — усмехнулась Сюзетт. — Я?! А не я ли украла волос некроманта для твоего следующего произведения искусства? Кто ещё смог бы сделать подобное?

Наверное, в их разговор следовало вмешаться, например, рассказать смешную шутку, но Кристиан сидел с открытым ртом и внимательно слушал переругивание сестрицы и её конкурентки по отбору. Девушки же, обладающие неиссякаемым запасом ругательств, могли б придумать и что-нибудь почище — но не успели. Их прервал истошный вопль Луизы, увидевшей на своей тарелке глаза.

— Это всего лишь десерт! — попыталась успокоить её шепотом Айрис, осторожно дотронувшись до девичьей руки, но это очень слабо помогло. В ответ Луиза завопила ещё сильнее.

— Я не буду это есть! — захрипела она. — Не буду есть! Не буду! Я не каннибал!

Сюзетт, даже не обратившая внимания на происходящее, с силой пнула локтем под рёбра Хильду. Хильда от злости едва не взорвала на своей тарелке те самые пресловутые глаза, и Айрис подумала, что в реакции на них, вероятно, и заключалось сегодняшнее испытание. Ведь, чтобы быть достойной женой некроманта, надо держать удар в любой ситуации и привыкнуть к специфическому чувству юмора своей второй половины.

Визг Луизы повторился вновь.

— Довольно! — лорд Брайнер вскочил на ноги и ударил кулаком по столу. — Я бы выгнал вас двоих сию же секунду, наплевав и на одарённость, и на родовитость, но вот это… Это терпеть больше не намерен. Луиза, вставайте. Ваше пребывание на отборе закончилось. Вы не прошли испытание.