Глава 2. Оранжевое счастье (Илана)

Утро началось с нестерпимого чувства щекотки. Нет, не ног и даже не подмышек. Меня щекочут в паху. Причем щекочущий проявляет крайнюю настырность: я отчетливо ощущаю жаркое дыхание под покрывалом, обдающее мою промежность теплом и скольжение чьих-то пальцев по уже влажным, гладким складочкам.

— Влад, — вырывается у меня непроизвольный вздох, хриплым спросонья голосом.

Я все еще лежу, не открывая глаз и находясь в состоянии легкой полудремы. Но стоит чему-то горячему и твердому резко войти в меня, как тут же взвизгиваю от накрывающей волны удовольствия.

Это «что-то» двигается во мне с такой одуряющей силой, что я едва ли успеваю дышать. Каждый толчок заставляет непроизвольно выдыхать весь воздух, чтобы судорожно хватать его снова. И так по кругу. Дикое возбуждение накатывает мощными, огромными волнами, сметая все на своем пути и оставляя после себя лишь животную похоть.

— Да! — кричу в исступлении, разводя ноги так широко, как только могу; сжимая пальцы в маленькие кулачки. — Еще! Глубже! Да, глубже! Ах, Влад! Жестче! Да!

Обычно Владислав не затевает подобных игр и, даже когда берет меня очень жестко и напористо, я всегда могу видеть его лицо. А тут он скрыт под тонкой материей белоснежной простыни, и я могу лишь чувствовать, что он вытворяет с моим телом. И этот факт почему-то усиливает возбуждение и остроту ощущений в разы. При этом не возникает желания одернуть ткань. Кажется, что вместе с этим спадет флер некой таинственности и новых, более острых ощущений.

Я сжимаю его как могу, сокращая мышцы вагины до предела. Он рычит и стонет, кусая мои соски и оттягивая их зубами даже сильнее, чем обычно.

Все так же прикрываясь простыней, Влад выходит из влажной пещерки и поворачивает меня на живот. Затем, нащупав членом мой анус, трется об него, смазывая вход. Резкий толчок — и я едва не кончаю от удовольствия. Вскрикиваю томно, показывая, как мне нравится происходящее сейчас. Мужчина замирает во мне, словно дразня. Я нащупываю руками его упругие ягодицы и, хватая их, толкаю на себя, призывая к активным действиям.

Он начинает двигаться во мне: сначала потихоньку и слабо, затем все более быстро и уверенно. Задавая все больший ритм и увеличивая скорость, мой телохранитель буквально насаживает меня на свое копье. Дерет, как последнюю шлюху. Но мне, странное дело, это нравится.

Тяжело дыша, я уже не понимаю, где заканчивается реальность и начинается игра моего воображения. Почему-то мне кажется, что стонет Влад несколько иначе. И рычит тоже. А еще… У него что член чуток уменьшился? Хм. Впрочем, я почти уверена, что мне это лишь кажется. Но не выходит у меня сосредоточить внимание на чем-то в такой момент… Да и желания нет, откровенно говоря.

Постанывая в голос, приподнимаю таз и подсовываю под себя подушку, обеспечивая тем самым больший доступ к своим ненасытным дырочкам. Развожу ноги шире и выпячиваю зад, когда чувствую, что осталось немного. Совсем немного. Еще буквально чуть-чуть и мой телохранитель достигнет пика.

— Влад! — стон вылетает из меня с выдохом и сопровождается глухим рычанием мужчины.

Он изливается в меня, толкаясь и пульсируя, а мое тело принимает его как родного, с жадностью поглощая мужское семя. Он толкается в последний раз и замирает во мне, не выходя.

Я зарываюсь лицом в подушку, чувствуя, как мужчина скользит губами по моей соленой от пота спине. Спускаясь к ягодицам, он вынужденно и с некой нерешительностью выходит из меня, чтобы тут же припасть к моей аппетитной заднице. Он кусает меня за филейную часть, вызывая новую волну желания. Я игриво приподнимаю попку и слегка верчу ей. Но меня пресекают жестким шлепком по упругой ягодице.

Взвываю в подушку и разочарованно выдыхаю, когда матрас прогибается под чужим весом. Наверное, Влад пошел в душ. И мне надо бы. А потом мы продолжим это чудесное утро и, как всегда, лишь вдоволь друг другом насытившись, закажем завтрак. Точнее, к тому времени уже обед.

К моменту, как я решаю проверить, куда запропастился Влад, проходит уже минут тридцать, если не больше.

Выскакиваю из кровати и наспех накидываю легкий шелковый халатик, едва прикрывающий самое главное. На выходе из спальни буквально сталкиваюсь с моим бодигардом, врезаясь курносым пятачком в его мускулистую грудь.

— Ай! — я хватаюсь за нос и, зажмуриваясь, потираю его.

— Блять! — тихо шипит Зеленский, потирая место ушиба. — Иль! Ты хоть смотришь, куда идешь?

— Да я ж не нарочно! — пытаюсь оправдаться. — Пропал ты, что ли, в ванной? Целых полчаса уже возишься! А еще потом мужики что-то кричат о том, что женщины долго собираются!

— В смысле?

— В прямом, без поворотов!

Наступает минута молчания. Лицо телохранителя выдает, что в голове его идет сложный мыслительный процесс. Кажется, у меня на лице отображается ровно то же самое. Стоя в дверном проеме, мы сверлим друг друга полными раздумья взглядами. Он смотрит с высоты своего немалого роста. Удивительно, но даже при моем почти модельном росте мне приходится запрокидывать голову, чтобы заглянуть в глаза этому мужчине.

Но наш молчаливый разговор взглядами продолжается недолго, потому как Влад первым нарушает тишину:

— Это шутка?

— Что шутка? — я непонимающе хмурюсь, впрочем, присутствие рядом этого экземпляра направляет в конечном итоге все мои мысли в одно и то же русло.

Соски под тонкой материей халата призывно торчат, приковывая внимание мужчины. Он нервно сглатывает, перемещая взгляд на мои ноги, а после возвращается глазами вверх, откровенно щупая меня взглядом. Задерживается на моей шее, как завороженный, следя за бьющейся голубой жилкой.

Тут уже не выдерживаю я. В один крошечный шажок сокращаю и без того незначительное между нами расстояние и, встав на цыпочки, легонько и мимолетно касаюсь губ Влада своими. Он тут же с жаром отвечает на поцелуй и прижимает меня к себе. Удерживая меня за талию, пытается поднять, чтобы отнести на кровать и продолжить наши «любовные» утехи уже там. Однако я жестом останавливаю трах-порыв мужчины. Он сделал сегодняшнее мое утро добрым, а теперь я просто не могу не отплатить ему тем же. Странная эта все-таки привычка — нежелание оставаться в долгу.

Впрочем, кому ты врешь, Иль? Ты просто хочешь секса. Ни дать, ни взять — в яблочко.

Отгоняю сумбурные мысли и скольжу пальцами по футболке на его торсе, спускаясь все ниже и ниже. Дохожу до паха. Проникаю ладошкой под трикотажную ткань спортивных брюк. Мужчина судорожно выдыхает. Закрывая глаза и запрокидывая голову, запускает пятерню в волосы на моем затылке и прижимает мое лицо к своему внушительному бугру.

Я отстраняюсь и неспешно провожу рукой по стволу сквозь ткань боксеров, глядя при этом на лицо телохранителя. Осознание, что вот так запросто могу завести взрослого и, по большому счету, сурового мужчину, дико возбуждает и придает немало уверенности в себе и своих способностях. Я кусаю и облизываю губы в предвкушении. Влад, вероятно, томимый ожиданием, бросает на меня голодный взгляд. Я лукаво улыбаюсь и, уже особо не церемонясь, опускаю штаны вместе с трусами.

Боги! Какая картина предстает мне в этот миг! И главное, что вроде как не впервой, однако я каждый раз как вновь и вновь поражаюсь его размерам и красоте. И все это конвульсивно подрагивает в нетерпении всего в паре сантиметров от моего лица.

Осторожно прикасаюсь губами к чувствительной головке, легонько захватывая нежную кожу и тут же ее выпуская, дразня. Скольжу вдоль пронизанного венами ствола, проделывая то же самое, и под тяжелые стоны телохранителя добираюсь к налитым кровью яйцам.

Его аромат сносит крышу, заставляет потеряться во времени и пространстве. Забыть обо всем. Даже о том, что я вроде как замужем. Черт!.. Даня. Прости меня… Просто прости. Не хочу искать оправданий даже в мыслях, даже перед самой собой. Я не питаю иллюзий, что все, возможно, не так страшно, как кажется. Что у кого-то бывает и похуже. Бывает — это да. Но оправдывает ли это меня — однозначно нет. Поздно пить боржоми, когда почки отказали… Хотя, даже наркоману никогда не поздно свернуть с кривой тропинки… Но в моем случае все куда хуже. Я — дерьмо. И этим все сказано. Радугин достоин лучшего…

Господи! Да что это на меня какие-то сентиментальности вперемешку с чувством вины напали? Очередной минет ничего не изменит. Хоть он будет, хоть нет. Так что…

Возвращаюсь к головке и нежно целую прямо в каналец, заставляя тем самым мужчину застонать и сжать пальцы на моем затылке.

Внезапно в коридоре раздаются чьи-то шаги. Я, как безумная, не останавливаюсь, а напротив, почти молниеносно заглатываю член на всю длину, едва не давясь и судорожно вдыхая.

— Иль! — шепотом восклицает Зеленский. — Ты что творишь? Прячься скорей! Скорее, женщина!

Он кивает на ширму в углу спальни, что рядом со шкафом и спешно натягивает штаны. Прежде, чем успеваю понять, что вообще происходит, на цыпочках пробегаю к спасительной преграде и прячусь за ней, стараясь перевести сбившееся моментально дыхание. А когда все же доходит — сжимаю от негодования кулаки. Да кто вообще посмел войти в мой номер без приглашения? Кто?! Персонал? Но Влад же договаривался, чтобы без моего желания не появлялись! Черт! Кто бы то ни был, но он вообще оборзел! Я этого так не оставлю! Я…

Уже собираясь показаться из-за своего укрытия, услышала едва различимый звук открывающейся двери и баритон Максимилиана:

— Илана Вита… Кхе! А ты что здесь делаешь? — произносит с усмешкой, обращаясь, по всей видимости, ко Владу.

— Ровно о том же самом я могу спросить и тебя, — голос Зеленского звучит холодно. Словно бы это не он полминуты назад стонал и жаждал моих ласк. — И кстати, ты, надеюсь, не забыл, что я как бы приближенное лицо Иланы Витальевны?

— Приближенное, как же, — фыркает Макс. — По всей видимости, даже слишком.

— Ты что-то против имеешь? Что-то хочешь сказать? — кажется, мой главный бодигард прищурился. Это недобрый знак. Его обычно не так-то просто вывести из себя, а тут сразу такая бурная, по его меркам, реакция. Как бы драка не началась…

— Конкретно я — нет, — в голосе Макса прорезается сталь и равнодушие. — Но люди вокруг не слепые, — произносит и добавляет чуть громче, явно угадывая мое присутствие в комнате: — Так что подумайте над этим моментом. А я пошел готовиться к сегодняшнему турне по достопримечательностям великолепной и жаркой Испании, — делает акцент на слове «жаркой».

Вот козел, а! Нет, такой явный намек ему не сойдет с рук, это я обещаю прежде всего себе. И вообще: кто позволял ему лезть в мою частную жизнь? Ты у меня еще попляшешь, засранец!

— Илана уже не в первый раз здесь. Так что турне будет разве что по местам торговых центров. Кстати, можешь уже составлять маршрут, — хмыкает Влад.

— Да ладно? — с удивлением произносит Макс. — Разве могут наскучить богатая история и культура такой страны и города в частности? Это же Аликанте!

— Вот Илане это и объясняй. Я здесь ничего не решаю. Моя работа состоит в другом. Ее и выполняю. И тебе советую.

— Скучный ты, Зеленский, — с поутихшим пылом произносит телохранитель номер два, закрывая за собой дверь.

— Уж какой есть, — бросает вслед Влад.

* * *

Завтракать мы не стали ехать в какой-то ресторан, как планировали, а просто спустились вниз. В отеле, название которого я так и не могла толком проговорить, не то что запомнить, подавали блюда ничуть не худшие, чем в заведениях у конкурентов по бизнесу.

Кстати, о птичках… Интересно, а как там наш бизнес?.. Хотя, что за чушь я несу? Что могло произойти в мое отсутствие? Тем более, что к фирме я не имею никакого отношения. Да и какой, к чертовой бабушке, бизнес? Даня там только финансист, а сама империя, по сути, в руках наших отцов. Матерям нашим вообще не до этого. Им даже не интересно, как ведутся все эти дела, благодаря которым они могут себе позволить регулярные поездки в города типа Милана и прочих на недели моды. Их волнует только конечный результат: кругленькие счета в банке и немалые суммы на кредитках.

Когда совет в числе наших с Даней отцов постановил решение поженить нас, матери поначалу пытались что-то возразить в защиту наших чувств, но, услышав, сколько этот союз принесет прибыли, сразу же замолчали. И даже больше вам скажу: эти коварные ехидны «помогли» нам сойтись! Подумать только, но они вообще поначалу планировали провернуть все таким образом, чтобы я забеременела от Дани и, соответственно, деваться мне было некуда.

Узнала я об этом премилом факте, когда, спустя год брака, свекровь как-то поссорилась с матерью и прибежала ко мне. Вероятно, в поисках жилетки или просто хотела насолить моей матери и ударить побольнее. Мол, вот: «Рената врала собственной дочери. Фу, какая гадина! Как можно такой быть?» Ну или и то, и другое вместе взятое. Кто же знает, каковы были ее истинные мотивы?

Однако, самое веселье было даже не тогда, когда после ухода свекрови я позвонила матери и назначила встречу, дабы получить от нее внятные объяснения. Куда как забавнее было смотреть, спустя два дня, на лица обеих женщин, сидящих в моей гостиной и перекрикивающих друг друга в попытке оправдаться. Я тогда не выдержала. Вышла под шумок их перебранок на лоджию и, сорвавшись, закурила, выдыхая сизый дым в приоткрытую створку окна и тихо, истерично смеясь. До слез, не в силах остановиться. Господи! Да нас, оказывается, без нас же и женили. Практически в буквальном смысле этих слов. И это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Женщины, впрочем, даже не заметили моего отсутствия. И как-то так у них там все повернулось, что взаимные оскорбления типа: «дура», «швабра» и «курица отмороженная» переросли в обсуждение их графика секса и того, как лучше ублажить мужа, чтобы получить не только на новую кофточку от «Дольче и Габбана», но и на сумочку от «Гуччи».

От воспоминаний меня мысленно передернуло. Допиваю свой кофе и вновь вспоминаю об утреннем сексе… Сказать, что мне понравилось — не сказать, ровным счетом, ничего. Однако, все же остались какие-то смутные ощущения сомнений и тревоги. Но, думаю, это дело поправимое. В конце концов, мне предстоит сегодня нехило так раскошелиться на новые цацки и фирменные тряпки с лейблами узнаваемых брендов.

* * *

Я сижу на оттоманке в огромной гостиной-холле своего люкса, а передо мной, на приземистом столике высится горка коробочек и маленьких, фирменных пакетиков. Рядом, на полу расположилась тьма бумажных пакетов, тоже с узнаваемыми эмблемами, но уже побольше в габаритах.

Часы показывают четыре часа дня по местному времени — время большой сиесты. И хоть и день еще не завершен, а у меня уже знатно обновлен гардероб, я откровенно скучаю, глядя на все это многообразие, которому радовалась раньше как ребенок. Нет никакого настроения, а в глазах рябит от ассортимента цветного картона и глянца. Устала я что-то… Интересно, как там мой суженый? Чем дышит? Где ошивается? В чьих кругах вертится? Кого… имеет? А в последнем я почти уверенна…

Хватаю свою сумочку и начинаю копошиться в поисках телефона. Но не нахожу. И только перерыв все несколько раз и вывернув содержимое сумки, понимаю, что оставила телефон где-то в спальне. Встаю и отправляюсь наверх. Все равно делать нечего. Есть тоже не хочется. Заняться вообще нечем. Может, и правда — поездить завтра снова по достопримечательностям? И какой это будет раз? Третий? Пятый? Да какая разница?! Все приелось. С таким же успехом я могла бы сидеть дома. И летела я сюда, только чтобы провести время с Владом. А тут, как-то странно муж решил припереть ко мне этот балласт в лице Макса…

Телефон лежал под подушкой. Я нашла его быстро — из-под края ее просвечивал мигающий индикатор уведомлений. Две СМС-ки от Радугина:

«Дорогая, ты, видимо, забыла чемодан. Надеюсь, там не было ничего важного. В любом случае, он ждет тебя дома».

И спустя три минуты:

«Скучаю. Целую. Твой Даня».

Черт! Как я могла забыть мобильник? И чемодан тоже! Боже! Он хоть не рылся в нем? Очень на это надеюсь, иначе мне придет каюк… Пишу мужу первое, что пришло в голову:

«Ты так и не позвонил сегодня. А я ведь могу подумать, что не нужна тебе и ты только рад моему отъезду…»

Первое время тупо пялюсь в экран в ожидании ответа. Но потом одергиваю себя. Даже как-то смешно становится: никогда прежде не ждала так ответа от Дани. А сейчас не понимаю, что со мной творится: ладони взмокли, сердце как ненормальное бьется о ребра, а в ушах закладывает. Черт! В последние пару дней я слишком часто вспоминаю этого педантичного очкарика! Ну да ничего. Сегодня ночью мне будет чем заняться.

* * *

— Илана, — звучит строгий голос моего бодигарда. — Прекращай. С тебя хватит.

Влад хватает меня за руку, но почти сразу же одергивает ту, вспомнив, что в баре мы не одни. Я хочу что-то возразить и повыпендриваться, однако понимаю, что действительно еще парочка коктейлей — и своим ходом я отсюда точно не уйду.

Совершенно не помню, как мы доходим до моей спальни и буквально вваливаемся в нее. Влад при этом еле удерживает меня за талию. Где Максимилиан, я даже не задаюсь вопросом. Мне сейчас все по барабану. Я на высоте и настроение, сперва паршивое, после пары часов в баре взлетело до небес. Теперь я жажду лишь хорошего завершения дня.

Икая, лезу за поцелуем к Зеленскому и тут же ощущаю шлепок по ягодице. Взвизгиваю с притворным недовольством, а мужчина в ответ лишь смеется и, проведя меня к кровати, укладывает на нее.

— Подожди немного, — он уходит потайным входом и появляется через несколько минут с какой-то объемной сумкой. — Ты забыла наш чемоданчик, так что пришлось мне исправлять это недоразумение. И пока ты рассматривала дизайнерские тряпки, я тоже времени даром не терял. Не все же мне тебя в машине ждать, — прозвучало вкупе с хмыканьем.

Я сфокусировала размытый парами алкоголя взгляд на мотке толстой веревки и каких-то неразличимых в полумраке принадлежностях.

— Ты что… Ик! …меня удушить хочешь? — спрашиваю лениво. — А как же обещанный сюрприз?.. Ик!

Черт! Как в моей руке оказался мобильник? И что я там тыкаю?.. Уп-с!.. Я, кажется, что-то начеркала своему благоверному… Чем сильней пытаюсь всмотреться в текст сообщения, тем сильнее буквы размываются перед глазами, смешиваясь в нечитаемую кашу. В ленивом подобии гнева отбрасываю телефон куда-то к изголовью кровати.

— Не удушить, а причинить немного удовольствия, — поправляет тем временем меня Влад. — И да, это сюрприз и есть собственно, — улыбается.

— О-ой, Вла-ад… Может, ну его, а? — произношу я. — Нормальный же мужик… Ик! …а сам какой-то чепухой балуешься…

Мужчина отставил начавший было разматывать моток и, подойдя ко мне, присел на край кровати.

— А кто обещал мне незабываемый отдых? — щелкает меня по носу. — Кто говорил: «Хочу попробовать что-то новенькое и разнообразить сексуальную жизнь»?

— Влад, прошу тебя… Не начинай выносить мне мозг, а? Мы на такое не договаривались. Максимум — на перепихоны… Периодические. Жаркие… — зеваю и отворачиваюсь, — и страстные…

— Илана-Илана… И почему я все еще сижу здесь?.. А знаешь, тут не поспоришь — ты действительно разнообразила наш секс. Сперва истерики без причины, теперь вот — пьяна в стельку. На ногах едва держишься. Да что я говорю? Бессмысленно… Да и не нужно.

— Зеленский, харе причитать, как старая бабка, — бурчу, едва ли не пуская слюни в подушку. — Лучше молча ложись рядом… И погрей меня…

— Нет, котенок, — категорично заявляет мой телохранитель. — Поспи-ка ты сегодня одна, — не удосужившись даже раздеть меня, укрывает легким пледом и бросает напоследок: — Но завтра ты не отвертишься, так и знай. И я поимею тебя как хочу, даже если ты будешь в состоянии комы.

Сознание уже штурмует сильная сонливость. Я слышу тихие, удаляющиеся шаги и произношу с досадой и ленью:

— Дешевая ты задница, Зеленский. И грош тебе цена…

***

Оранжевое счастье (Даниил)

Воздух в офисе кажется мне тяжелым и каким-то горячим. Заболеваю я, что ли? Нет, просто какая-то странная усталость. Меня утомляет медленно ползущая стрелка часов, и даже мягкое кресло, в котором я скорее лежу, чем сижу, мне надоело.

Рядом сидит Василий и быстро клацает по клавиатуре. Он действительно пришел просить денег, а я предложил ему подработать. Вернее поработать сегодня за меня, за вполне приличную плату. Самое важное утром я сделал сам, теперь же подписывал то, что выполнял мой помощник.

Ночью я толком не спал. Какие-то два часа, похожие на безумный кошмар, после которых я встал разбитый и раздавленный, не могут считаться отдыхом. Стоит признать, я вчера все же перепил. Книга отлично шла под коньяк. Листаю, наполняю рюмку, пью, листаю… И так по кругу, пока не уснул на диване с включенным светом.

Видела бы меня Иль! Пьяный, счастливый и с расстегнутыми, но не снятыми штанами; блаженно чешущий пятку и наворачивающий коньяк! Крику бы было!.. Хотя, мне этого крика даже не хватило. Пришла бы она и закричала: «Где ты шлялся? Где зарплата? Почему от тебя помойкой пахнет?!», а я бы ей в ответ: «Иль, я… Ик! …бегал».

Фу, Даня. Чувство юмора на уровне гопника из старшей школы. Но все же, хотелось бы ее возмущений. Однако их бы не было. Она посмотрела бы на меня с презрением, точно так же, как она смотрит на меня в театре, когда внезапно раздается телефонный звонок.

Невежественный Даниил держится за работу и вообще: он финансист до края задницы!

Вообще, я просто жду Борже. Успел поспать, пережить две мучительные встречи и вот осталась одна, что должна была развеять мои печали.

Словно читая мои мысли, вошла Алла. Вернее, вошли ее сиськи и ноги, а потом я понял, что это все же моя секретарша.

— Вы просили предупредить, когда мистер Борже с супругой подъедут, — сообщила мне девушка. — Их машина уже на стоянке. Что-нибудь приготовить? Чай? Кофе?

— Нет, Алла, ты свободна на сегодня. До завтра, — холодно говорю и поворачиваюсь в своем офисном кресле, чтобы уставиться на Василия, вскользь взглянув на часы.

Рабочий день у этих двоих заканчивался через пять минут, а у меня не заканчивался никогда, ибо я работаю Даниилом Радугиным.

— Ты уже все? — спрашиваю у парнишки.

Он хлопает ресницами под огромными стеклами очков, что-то бормочет без звука, явно соображая. Потом все же поднимает руку, еще что-то резко вводит и выдыхает, словно ежика родил. Забавный же парень! Если бы я так пыхтел над документацией, то давно бы поседел, позеленел и сошел с ума. Не идет — свернули и пошли пить кофе, а еще лучше — свалить под пристойным предлогом, а этот… Впрочем, этот бабки отрабатывает.

Бросаю на клавиатуру пару новеньких зеленых купюр, которые он честно отпахал и едва не смеюсь от его щенячьего восторга. Считает меня говном, а на задних лапках за эти «шуршалки» прыгать готов. Ну и кто из нас большее дерьмо, Васька?

— Забирай и проваливай. Я завтра сам со всем разберусь.

Он так и делает. Хватает деньги, поправляет едва не упавшие очки и просто выбегает из кабинета, а я не выдерживаю и начинаю откровенно ржать, раскачиваясь в офисном кресле. Не совсем понимаю, почему мне так смешно, но выключаю комп я уже с откровенной улыбкой. Закрываю кабинет, машинально расстегивая пиджак.

Борже будут ждать меня внизу в ресторане. В этом главное преимущество бизнес-центров. Деловой обед — пожалуйста! Свидание с семейной парой — сколько угодно! При желании можно даже номер в гостинице снять и попасть в него, не выходя из здания; но мы поедем в другое место. Интересно, куда на этот раз? Люкс? Заброшенный завод? Лес? Кинотеатр? Борже могут все и этим мне нравятся.

Поправляю галстук, глядя в зеркало лифта, и улыбаюсь. Все же, мне идет костюм, очки и строгий галстук — хоть властного босса в сериале играй! «Где ты была, моя курица не общипанная? Я жить без тебя не мог!»

Даня, что с твоим чувством юмора сегодня? Злой ты, брат. Но ничего. Эмма Борже быстро приведет тебя в порядок.

С этой мыслью я захожу в ресторан и сразу вижу ее — рыжую, зеленоглазую женщину с улыбкой Сатаны. Ведьма, лучше не скажешь, но я улыбаюсь в ответ и спешу к молодой женщине, чтобы поймать подставленную ручку и поцеловать. Ей нравятся эти пародии, а меня они возбуждают, потому что сейчас я целую ей руки, а уже скоро она будет молить о наказании за свою дерзость.

Ее муж — мужчина чуть старше меня, — тоже улыбается и пожимает мне приветственно руку, словно мы обычные деловые партнеры. Будто разговор пойдет только о бизнесе и это не работа на камеру. Дэниал Борже действительно считает, что дела превыше удовольствий, но по завершению дел, отмечает, что похожи мы не только именами, но и похотливым нутром.

Мы мало говорим о делах: обсуждаем прежние условия, оговариваем некоторые детали, внесенные в новый договор, и подписываем. По настоянию рыжей бестии дела с их фирмой веду лично я. Отец считает это показателем профессионализма. Знал бы, что это за показатель… Впрочем, а не все ли равно, что он там считает? Хотя, о чем это я? Он считает бабки — ни больше, ни меньше.

Пожимаю руку Дэниала и ловлю его лукавую улыбку. Церемониал заканчивается. Мы торжественно выпиваем по бокалу вина за успешный бизнес, подразумевая, судя по глазам, уже совсем не бизнес.

Меня всегда радовало, как превращаются эти двое. Эмма вот уже кусает губы медленно и маняще, глядя мне прямо глаза; Дэниал, расставив ноги, откинулся на спинку стула. Наверное, что-то в штанах уже мешает. А я смотрю на них и завожусь. Слишком хорошо я знаю их обоих, чтобы не чувствовать волну нетерпения. Но, в отличие от них, свою роль я предпочитаю играть до конца.

Спокойно подзываю официанта, расплачиваюсь и встаю первым. Это своего рода традиция. Я плачу за ресторан и такси, они — за наше гнездышко разврата.

Выхожу из здания первым и сажусь в первую попавшуюся машину.

— К главному входу, — велю таксисту.

Он не задает вопросов, а просто послушно выезжает со стоянки.

Мои компаньоны к этому времени выходят на улицу. Дэниал садится на переднее сиденье, чтобы сообщить водителю, куда мы едем, а Эмма садится рядом со мной. Впрочем, я вру. Она врывается в машину, как кошка, и сразу же льнет ко мне.

Я обнимаю ее одной рукой, другой закрываю за ней дверь и забываю о том, что мы в такси, а рядом ее муж. Знаю, он будет смотреть на нас и возбуждаться.

Задирая подол своего платья, Эмма просто запрыгивает на мое бедро и не целует, а кусает мои губы; скользит по ним своими, извиваясь, как змея. Я смеюсь, видя ошарашенное лицо таксиста. Бедный парнишка. Наверное, он не умеет вести машину с хорошим стояком между ног. Но на это мне тоже плевать.

Я сжимаю зад своей похотливой ведьмы; поднимая платье еще выше, открываю ягодицы, прикрытые дорогим, черным кружевом. Она, как всегда, в чулках. Тонкие ремешки чулочного пояса, как всегда, дразнят мои пальцы и я не выдерживаю: оттягиваю их и позволяю хлестануть наглый зад. Эмма радостно стонет, перестает баловаться, отставляет зад еще больше и шепчет тихонечко:

— Еще!

Я не дергаю ремешки, — повторяться не интересно, — а резко дергаю ее и укладываю себе на колени, чтобы шлепнуть пятерней по белой ягодице. Она вскрикивает, но не болезненно, а сладко, как умеет только Эмма. Знаю, она мокнет от таких шлепков, потому я еще раз бью ее по заду, любуясь подрагивающей упругой ягодицей. Потом провожу по трусикам, буквально запихивая кружево между гладко выбритыми складочками. Она мокрая, как течная сука, и от этой влаги под моими пальцами я буквально взрываюсь.

Мне хочется засадить в нее прям так, прям тут, чтобы она орала и трясла голыми сиськами перед носом у молодого, красного от стыда таксиста, но я просто оттягиваю ткань трусиков назад и глажу покрасневшую ягодицу. Наша девочка должна дозреть. И чем дольше она ждет, тем старательнее потом отрабатывает ожидание всеми своими дырками.

Она ерзает, извивается, а я прижимаю ее к сидению и поглаживаю чувствительный зад, словно жалею маленького ребенка — медленно и нежно. Впрочем, кожа у нее нежная, как у младенца. С трудом сдерживаюсь, чтобы не шлепнуть ее снова.

— Тише, малышка, ты должна потерпеть. Твои папочки еще не решили, как именно тебя стоит наказать, — шепчу я ласково, массируя ее ягодицу.

— О, да! — отзывается Дэниал.

Он не оборачивается, даже прикрывает глаза, но улыбается зловещей усмешкой садиста. Впрочем, он только выглядит так. На деле же он безобидный. Просто мастер секс-узлов — эксперт шибари. Ловкость рук и никакого обмана!

Эмма притихла. Понимая это, смотрю на нашу рыжую кошечку и вижу, что ее шаловливые ручонки поползли в мой портфель.

— А ну, не сметь! — приказываю ей и с размаха шлепаю по ягодице. — Там десерт, который ты еще не заслужила!

Она в ответ скулит обиженно, с притворным недовольством и сползает с моих ног, чтобы поцеловать выступающий бугор моих штанов.

— А если я заслужу? — спрашивает она, поглаживая пальчиком быстро набухающий под одеждой член.

Легонько шлепаю рукой по ее пальцам. Все же не хочется ударить по собственному члену.

— Ты сегодня очень плохо себя ведешь, — говорю ей строго.

Эмма отстраняется, закусывает нижнюю губу и складывает ручки на груди, словно это лапки послушного щеночка, а потом высовывает язык и приоткрывает рот так, что шпала в штанах появится у последнего импотента. Ведьма! Выебать бы ее в глотку прям тут! Но все же не стоит.

— Она по тебе скучала, — с усмешкой говорит Дэниал.

Я просто улыбаюсь и провожу пальцами по ее губам.

— Потерпи, моя кисонька, скоро ты получишь все сполна: и основное блюдо, и десерт, и добавку… Но сейчас надо быть хорошей девочкой и посидеть смирно.

— Мяу, — шутливо отвечает мне Эмма. Запрыгивает на сидение рядом, как ни в чем не бывало и начинает рассматривать свои длинные, перламутровые ногти.

— Засранка, — шепчу я едва слышно, а она улыбается, но делает вид, что совсем не понимает, о чем я говорю.

Мы приезжаем куда-то на окраину. Я плачу таксисту и нагоняю свою пару. Они всегда движутся вперед медленным, прогулочным шагом. Ее коктейльное платье и его деловой костюм странно смотрятся в этом захолустье.

Они идут и щебечут на французском. Так же хорошо, как болтают на русском, словно эти языки ничем не отличаются от их родного английского. Стоит признать, эти двое интеллектуалы и почти аристократы, но в то же время откровенные извращенцы.

Я иду следом, просто чтобы понаблюдать за ними. Мне нравится эта чета, шагающая к какому-то притону с видом пары, гуляющей на Елисейских полях Парижа. О чем они говорят, я не слушаю. Мне хватает картинки, в которой она изящно взмахивает ручкой, оттопыривая мизинчик, что-то поясняя, а он чинно кивает и жестом напоминает ей о повороте.

Если бы мы с Иль были такими же, это было бы здорово! Мы играли бы роль, насмехаясь над теми, кто нас видит, а потом скидывали маски не с сожалением, а со смехом. Жаль, что моя жена не рыжая ведьма, а черная шахматная королева… Что-то я слишком много думаю об этой юридической заднице!

Мы действительно заходим в какую-то дешевую гостиницу. Настолько дешевую, что я не удивлюсь, если увижу здесь таракана. Кстати, если я его увижу, то обязательно положу его на сиськи Эммы. Та будет визжать от ужаса, а мы с Дэниалом поржем на славу. Впрочем, не будет таракана, сойдет и паук. И то, если на это будет время.

Мы поднимаемся на второй этаж и заходим в номер. В одноместный. Втроем. Видимо, здесь всем плевать, да и нас это устраивает. Судя по глухому рэпчику из соседнего номера, стены тут картонные, а значит, вечерок будет веселый у всего здания. Но нас это, разумеется, не колышет.

Я захожу последним, закрываю номер на ключ и замираю.

— Поехали! — объявляю я торжественно, швыряя ключ на тумбу у кровати.

Дэниал улыбается и резким толчком в грудь заставляет Эмму рухнуть на старую кровать. Она падает на матрас и подпрыгивает на скрипучих пружинах. Этот звук и ее стон вызывает во мне такое желание, что я сразу расстегиваю ремень.

Не торопись, Даня! Рано!

Дэниал забирается на кровать, закатывая рукава. Когда он сбросил пиджак, я не знаю. Да и не все ли равно? Не его же я буду «любить».

Я чуть отступаю, упираюсь спиной в стену и заглядываю в портфель. Швыряю в него очки и разглядываю содержимое. Там чинно лежат документы, планшет, отключенный телефон и что-то еще. Однако меня больше интересует другое. Я открываю замок центрального отсека и достаю анальные бусы и вибратор в виде маленького, но крайне бодрого во включенном виде шарика, покрытого маленькими силиконовыми шипиками. Это мой подарок для Эммы. Отбрасывая в сторону портфель, я шагаю к кровати, чтобы лучше насладиться зрелищем.

Дэниал не раздевает жену, он срывает с нее платье и начинает рвать кружевное белье. Нити, натягиваясь, впиваются в нежную кожу. Она охает и ерзает на сером покрывале, но не причитает о своем белье, напротив, выгибается и даже пытается обхватить мужа ногами, но тот с усмешкой вжимает ее в матрас.

— Радуга, веревку! — требует он весело.

Я вспоминаю, что не достал ее. Возвращаюсь к портфелю и достаю нашу веревочку, что обычно ждет их грустно в моем сейфе. Семь метров отменного джута: прочного, но не болезненного, ибо мы не хотим замучить нашу кошечку, только украсить.

Получая свое, Дэниал превращается в волшебника. Он привязывает веревку к металлической спинке, а дальше начинает вязать узлы на теле Эммы. Сначала он связывает руки. Прочный узел на запястье, затем изящное плетение, переходящее на спину, охватывает плечи и сковывает узором грудь. Он делает это быстро и ловко, заставляя Эмму тихо постанывать от уверенных прикосновений.

Всякий раз в этот момент я думаю о том, что мне стоит последить за руками Дэниала, чтобы научиться хоть одному из его «волшебных» узлов, но всякий раз любуюсь Эммой. Она преображается, а ее грудь, оплетенная веревкой, становиться живее. Соски мгновенно выдаются вперед; знают, что в этот миг их будет ждать удовольствие и едва не дрожат от нетерпения вместе со своей хозяйкой.

Дэниал отступает, давая мне право выйти на арену. Я шагаю к Эмме, любуюсь узлами и представляю их на Иль. Ее бы сиськи в такую огранку! Причем даже раздевать не надо. Прямо в шелковой блузе, только без лифчика, чтобы сквозь ткань были заметны ее коричневые соски. Ох! Я бы их искусал, разрывая зубами шелк!..

Но я шагаю к Эмме, провожу рукой по ее бедру, скольжу на талию к груди и действительно целую сосок… Но маленький и розовый. Она пищит и тут же тает, слыша урчание включенного вибратора. Она это любит. Я скольжу дрожащим шариком по внутренней стороне ее бедра, дразня верхней, вращающейся частью с самыми длинными щетинками. Она дергает задом, явно ожидая, что дразнить я ее не стану, а сразу перейду к делу. Но нет, я уже приготовился долго ждать и собираюсь ее помучить.

Начинаю дразнить ее груди маленькой, вибрирующей игрушкой.

— Да! — вскрикивает она и тут же молит: — Туда его! Прошу, туда! Он лучше всех прежних, Даня!

Я почти смеюсь, но продолжаю играть, а она извивается. Видимо, слишком сладко, потому Дэниал не выдерживает: приближается к жене, расстегивая штаны и вываливает свой член прямо ей на лицо. Он просто бьется об ее щеку, но приводит Эмму в восторг.

Она сразу ловит член пухлыми губами и начинает перекатывать его от щеки к щеке, не спеша заглотить. Она дразнит другого мужчину, но возбуждаюсь я, зная это ощущение. Она умеет ласкать кончиком языка так, что, даже не глотая, доведет до безумия. Да и глотать она тоже умеет. Именно так и поступает, заглатывая член супруга целиком, а я не выдерживаю и резким толчком впихиваю в ее мокрое, распахнутое влагалище вибратор и загоняю его так далеко, как только достают мои пальцы.

Этого движения хватает, чтобы внутри нее пробежала жадная судорога. Мокрые стенки сжимают мне пальцы, напоминая, что точно так же они могли бы обнимать что-то другое, но я продолжаю медлить. Развожу шире ее ноги, наблюдая, как она истекает соком и осторожно толкаю в анус самый маленький первый шарик бус.

Он входит легко, потому я толкаю второй, чуть больше. Его она тоже принимает. Тогда я толкаю третий. Приходится быть чуть настойчивей, но и он проваливается в нее. Теперь я все же расстегиваю ширинку, высвобождаю собственный, давно жаждущий тепла член и вгоняю в ее мокрое влагалище до упора, врезаясь в дрожащий вибратор.

Боги! Его мелкие шипы — это сладкая пытка. Меня одномоментно облизали тысячи мелких языков. Эмма вся сжалась, блаженно застонав; перемежая стон с очередным, глубоким поглощением мужского члена.

Она меня сжимает. Она жаждет быстрого и жесткого секса, но я не дам ей его. Просто потому, что мне не хочется кончить так быстро. Я медленно проникаю в нее, выхожу целиком, снова вхожу… Сначала медленно, а потом резко, чтобы она вздрагивала и сжимала меня сладкой судорогой. Я дразню ее, просто дразню, но она расслабляется, и я толкаю в нее еще один шарик. Тот не проваливается, его просто поглощает ее тело. Снова дразню: толкаю пятый, затем шестой и, наконец, седьмой — почти такой же толстый, как мой член. Она ахает, вздрагивает и начинает сосать член мужа так, словно он является ее последним спасением. От одного вида ее губ в этот миг у меня еще больше поднимаются яйца. Черт побери! Можно кончить, просто наблюдая за этой ведьмой!

Я выхожу из нее и заливаю спермой покрывало. Дэниал тоже кормит нашу кошечку заслуженным «молоком» и отступает. Мы быстро раздеваемся и поворачиваем ее на бок. Я оказываюсь со спины. Просто потому, что я люблю ее задницу и хочу кончить в нее, чувствуя тот шипастый вибратор с другой стороны. Закидываю ее ногу на бедро Дэниала, выдергиваю резко бусы и вхожу в податливый зад, но анус тут же сжимается сладкими тисками.

— Расслабься, а то будет больно, — говорю я и тут же начинаю резко врываться в нее.

Она вскрикивает, а я, чтобы не рычать, цепляюсь зубами в один из узлов и замираю. Понимаю, что она податлива и вся моя. Только, даже так, находясь в глубине ее, я чувствую всю дрожь и жар тугого, дрожащего от соседства с вибратором зада.

Дэниал еще больше поднимает ее ногу и входит в нее. Теперь его очередь почувствовать сотни неистовых, обжигающих языков. От его члена она становиться снова узкой. Мы начинаем двигаться сначала по-очереди, дразня ее, а затем синхронно, заставляя ее орать.

— Да, мальчики! Да! — орет она, задыхаясь. — Oh, My God! Take me! Oh! Fuck it!

А затем ее ругань срывается в бессвязное рычание с криками, стонами, всхлипами. Кто-то барабанит по стене. Я откровенно грызу ее плечо и врываюсь в нее как можно глубже под хриплый, нетерпеливый бубнеж Дэниала.

Он кончает первым. Вскрикивает и вызывает в Эмме такую судорогу, что она выжимает из меня все соки. До последней капли.

Я выдыхаю, расслабляясь, но не спешу выходить. Лениво пульсирующий член Дэниала так же хорошо ощутим в ее податливом теле, как работа неугомонного вибратора. Я могу его выключить, но не хочу, ибо Эмма продолжает извиваться, стонать и судорожно сжимать нас обоих, добавляя послевкусия всему, что уже случилось. Потом я все же выхожу из нее первым и иду в захудалый душ.

Почему-то я не удовлетворен. Тело насытилось, но мне чего-то не хватило. Да и настроение не поднялось.

— Останешься на ночь? — спрашивает Эмма, когда я возвращаюсь в комнату, а мое место занимает Дэниал.

Она сидит на кровати обнаженная, уже развязанная и с едва различимыми, красными следами на чувствительной коже.

— Не здесь конечно, — поясняет она, закурив. — В нормальном номере нормального отеля. Ты очень мило сопишь во сне.

— Не в этот раз — дела, — вру я и одеваюсь.

— Жаль, — отзывается Эмма. — А я хотела десерт.

— Прости, котенок, — говорю я ей и целую в нос.

— Мяу! — отвечает она мне и снова начинает рассматривать свои ногти.

Интересно, а она любит своего мужа или ее чувства к нему такие же, как ко мне? Скорее всего, такие же. Она легко раздвигает для нас ноги, берет член в рот, но… Никогда нормально не целует. Только если покусаться, как там, в такси.

Прощаюсь, ухожу и тут же достаю телефон. Он был отключен целый день. Смотрю на СМС от Иль и понимаю, что я козел. Нет, Даня! Ты хуже! Ты так и не позвонил ей, не узнал, как она долетела, как расположилась, как вообще ей там отдыхается!..

Ловлю машину, падаю на переднее сидение, говорю адрес и долго смотрю на экран телефона. На меня смотрят строгие глаза моей жены, а я думаю, стоит ли звонить. Потом вспоминаю, что это просто глупо.

Что за ясли, Даня? Ночные звонки?! Жене? Ты еще покайся ей в смертных грехах!

Улыбаюсь и пишу ей дежурную СМС:

«Прости дорогая, у меня был трудный день. Надеюсь, ты хорошо расположилась. Позвоню завтра, в девять по МСК».

Отправляю, отключаю телефон и закрываю глаза. Хочу курить, но лучше просто лягу спать, а завтра… Завтра я обязательно позвоню Иль.