Глава 15

Кабинет Макса окутала тишина. Такая тяжёлая и густая, что, казалось, её можно потрогать руками. Голограмма пиратского корабля исчезла, но её зловещий силуэт будто отпечатался на сетчатке, продолжая висеть в воздухе между нами. Ядовитый призрак.

— Ты мне не веришь, — сказал Макс. Это прозвучало не как вопрос, а как горький факт. Он с шумом выдохнул и устало откинулся в своём большом командирском кресле, проведя ладонью по лицу. — И я тебя не виню, честно, я бы и сам себе на слово не поверил.

Я продолжала молчать, упрямо стоя у его стола. Руки сами собой скрестились на груди в защитном жесте. Наверное, моё лицо сейчас походило на холодную маску, за которой кипела смесь из ярости, обиды и горького разочарования.

— Чтобы понять, что именно мы ищем, — медленно заговорил он снова, но смотрел не на меня, а куда-то в сторону, на большую звёздную карту, висевшую на стене, — тебе нужно понять, что мы все когда-то потеряли. Все вокруг думают, что это просто какая-то охота за древними сокровищами. о это не так. Это отчаянная попытка исправить чудовищную ошибку, которую совершили тысячи лет назад.

Он сделал лёгкий взмах рукой, и голопроектор на столе снова ожил. Но в этот раз в воздухе замерли не чертежи кораблей и не портреты разыскиваемых преступников. В центре кабинета засияли семь странных символов, похожих на гербы, гербы древних, давно сгинувших Великих Домов.

— Когда Предтечи, наши создатели, поняли, что их цивилизация угасает, а «Космическая Ржа» поглотит всё, они не просто оставили нам ключи к спасению. Они доверили их нам. Они увидели в молодых, только-только вышедших в космос расах не просто наследников, а будущих защитников галактики. Семь артефактов были переданы семи самым могущественным и мудрым на тот момент Великим Домам. Это была не награда, Аска. Это было бремя, священный долг, который наши предки не смогли выполнить.

Его голос стал тише, в нём появились нотки, которых я никогда прежде не слышала. Пропала сталь в голосе офицера и страсть, с которой он говорил раньше. Теперь он говорил со скорбью учёного, который пересказывает древнюю и очень печальную легенду.

— Но молодые расы оказались… слишком молодыми, слишком похожими на глупых детей, которым в руки дали оружие богов. Сначала их охватил страх. Страх, что соседний Дом использует свой артефакт во зло, чтобы захватить власть, потом за страхом пришла гордыня. Каждый Дом решил, что именно его ключ — самый важный, а он сам — главный хранитель наследия Предтеч. Они больше не видели в артефактах инструмент для общего спасения, они увидели в них символ безграничной власти.

Гербы в воздухе начали тускнеть, а вместо них, как в исторической хронике, замелькали сцены древних космических битв. Армады гигантских кораблей, похожих на летающие крепости, поливали друг друга потоками плазмы. Целые планеты раскалывались на части от чудовищных ударов.

— Началась «Война Осколков». Она полыхала веками. Великие Дома, что должны были объединиться и спасти галактику, вместо этого сжигали её в огне собственной жадности. Они воевали не за планеты или ресурсы. Они воевали за право собрать все семь ключей. Они наивно верили, что тот, кто соберёт их все, станет новым богом, способным повелевать жизнью и смертью. В те тёмные века звёзды гасли не от «Ржи», а от залпов дредноутов. Целые цивилизации, которые только-только учились смотреть на звёзды, превращались в радиоактивную пыль, просто потому что им не повезло оказаться на пути враждующих флотов.

Я слушала его, боясь даже вздохнуть. Эту историю не рассказывали в школах и университетах. Там всё было гораздо проще: были герои и были злодеи, а это была тёмная, кровавая изнанка официальной истории. И на фоне этой вселенской трагедии моя личная боль, моя обида на Макса казалась такой мелкой, такой незначительной…

— К тому времени, как война выдохлась, от былого величия Домов почти ничего не осталось. Большинство из них были стёрты в порошок. Два артефакта остались у потомков тех, кто смог пережить эту мясорубку и удержать власть — у Домов Кассиан и Верус, ещё два, принадлежавшие предкам нынешней Императорской семьи. А последние три… — он беспомощно развёл руками, — просто испарились, растворились в хаосе войны. Может, они лежат на дне мёртвых океанов на разрушенных планетах. Или давно попали в руки пиратов и контрабандистов, которые даже не догадываются, каким сокровищем владеют.

Он выключил голопроектор, кабинет снова погрузился в полумрак, и тишина вернулась.

— Вот, что мы ищем, Аска. Не просто древние игрушки, мы ищем осколки нашей общей вины. Пытаемся собрать то, что наши предки разбили вдребезги из-за своей гордыни. И чтобы сделать это, иногда… иногда приходится спускаться в самые тёмные и грязные уголки галактики. Приходится говорить с чудовищами вроде Кайдена Вольфа, потому что именно там, во тьме, и прячутся эти осколки.

Он наконец посмотрел прямо на меня, и в его глазах я увидела такую усталость, будто он прожил тысячу лет.

— Теперь ты понимаешь?

Я смотрела на него, и ледяная ярость внутри меня начала таять, уступая место чему-то новому, растерянности, и даже какому-то странному сочувствию. Я больше не видела в нём простого обманщика. Я видела сложного, отчаявшегося человека, который взвалил на себя непосильную ношу и выбрал для этого очень плохие и опасные методы. Я всё ещё не могла ему доверять. Но, кажется, я начинала его понимать.

— Хорошо, — тихо произнесла я. Он даже слегка вздрогнул, услышав мой голос после долгого молчания. — Я не пойду к капитану, пока что.

Я развернулась и пошла к двери, но уже на пороге остановилась и обернулась.

— Но ты должен знать, Макс. Это не прощение, это просто перемирие. И с этой самой секунды я буду следить за каждым твоим шагом. Но не как влюблённая дурочка, а как инженер, который наблюдает за самой нестабильной и опасной системой на всём корабле. И если я замечу хоть малейшую ошибку, хоть малейшее отклонение от нормы, я нажму на аварийный рубильник, и даже не буду колебаться.

Он молча кивнул, принимая мои условия. Наше хрупкое перемирие было заключено. Но мы оба прекрасно понимали, что осколки доверия, так же, как и осколки древних артефактов, собрать воедино будет почти невозможно.

***

Наше с Максом перемирие больше походило на холодную войну в миниатюре. Мы оба делали вид, что ничего не произошло, но напряжение между нами можно было резать ножом. Каждый раз, когда мы пересекались в коридорах, разговор сводился к сухому «Лейтенант» и «Инженер Редфорд». Это было невыносимо, я чувствовала себя преданной и злилась, а он, кажется, просто не знал, как ко мне подступиться.

— Вероятность вашей полной эмоциональной разрядки путём игнорирования лейтенанта Веста составляет ноль целых три сотых процента, — монотонно прожужжал Майзер, зависнув у моего плеча. Я ковырялась в потрохах старого плазменного инвертора, который уже давно просился на свалку. Работа в инженерном отсеке, среди запахов озона и раскалённого металла, всегда помогала мне привести мысли в порядок.

— Майзер, рассчитай вероятность того, что ты сейчас отправишься в утилизатор, если не заткнёшься, — проворчала я, не отрываясь от спутанных проводов.

— Расчёт не требуется, вероятность стопроцентная, — безэмоционально ответил дрон и тактично отлетел в дальний угол мастерской.

— Можно?

Я так вздрогнула от его голоса, что едва не выронила тяжёлый гаечный ключ себе на ногу. Макс, он стоял на пороге моего святилища, в своей безупречно чистой офицерской форме, и выглядел здесь абсолютно чужеродным элементом. Вокруг него был мой творческий хаос из инструментов, запчастей и пустых кружек из-под кофе, а он был островком идеального порядка.

— Если не боишься испачкать свои сияющие ботинки, — буркнула я, делая вид, что поглощена работой.

Он шагнул внутрь, но остановился на безопасном расстоянии. Повисла неловкая тишина, нарушаемая только гулом систем корабля.

— Аска, я… — начал он и замолчал. Я впервые видела его таким, не уверенным в себе лейтенантом, а просто растерянным парнем. — Я пришёл извиниться, по-настоящему. За то, что вёл себя как идиот, за то, что скрытничал и заставил тебя во мне сомневаться, это было неправильно.

Я молчала, упрямо глядя на инвертор. Часть меня хотела тут же его простить, но другая, более вредная, требовала сатисфакции.

— И чтобы хоть как-то загладить свою вину, я хочу сделать тебе подарок, — выпалил он на одном дыхании.

Вот это уже было интересно, я медленно отложила ключ и посмотрела на него. Он смотрел на меня с таким виноватым видом, будто был курсантом, провалившим свой первый экзамен.

— Подарок? — переспросила я, изображая лёгкое удивление.

— Да, — он криво улыбнулся. — И прости, что спрашиваю вот так в лоб, но я правда не знаю, что дарить девушкам. Я солдат, Аска, у меня с фантазией в этом плане туго, особенно когда речь о такой девушке, как ты.

Он с какой-то отчаянной самоиронией развёл руками.

— Звёзды с неба дарить уже не модно, мы и так по ним летаем. Подарить целую планету я пока не в состоянии, но обещаю над этим работать, — он даже попытался подмигнуть. — Так что… в пределах этого корабля — проси что угодно. Хочешь новый плазменный резак последней модели? Или доступ к капитанским архивам? Может, личного дроида-массажиста? Всё, что твоей душе угодно.

Я смотрела на него, на этого отважного офицера, который без раздумий ввязался в авантюру с артефактом, а теперь стоял передо мной, как нашкодивший мальчишка. И моя злость начала таять. Его искренняя, почти детская неловкость была просто обезоруживающей, что ж, лейтенант, сам напросился.

Я решила немного подыграть ему, чтобы окончательно снять это дурацкое напряжение. Я сделала максимально задумчивое лицо и даже постучала пальцем по подбородку.

— Хм-м-м… Предложение, конечно, заманчивое… — протянула я. — Хорошо. Я хочу личное силовое поле.

Макс озадаченно моргнул.

— Силовое поле?

— Именно, — кивнула я с самым серьёзным видом, на какой была способна. — Персональное, радиусом пять метров. Чтобы никто не мог подойти, и обязательно с полной звукоизоляцией. А ещё, — добавила я, входя в раж, — хочу, чтобы над головой появлялась голографическая табличка: «Не беспокоить. Идёт сложный мыслительный процесс по спасению галактики».

Я выдержала паузу, наслаждаясь его совершенно сбитым с толку выражением лица.

— И чтобы это поле отключалось автоматически только в одном-единственном случае. Если ты приносишь мне кофе, хороший, настоящий, а не ту бурду, которую подают в офицерской столовой.

Секунду он просто смотрел на меня, его мозг, привыкший к военным приказам и тактическим схемам, явно пытался обработать мой запрос. Потом его губы дрогнули в неуверенной улыбке. А затем он рассмеялся, не сдержанно, как он делал это обычно, а громко, от души, запрокинув голову. Этот смех был таким настоящим и заразительным, что я не выдержала и тоже расхохоталась, отбрасывая на стол уже ненужный инструмент.

Всё, лёд тронулся. Тяжёлое, давящее напряжение, которое висело между нами все эти дни, лопнуло, как старый конденсатор. Мы снова были просто Аской и Максом. Немного сумасшедшим инженером и лейтенантом, которому хватало ума ценить это сумасшествие. Наше перемирие всё ещё было хрупким, но теперь у него появился шанс. Шанс, который пах машинным маслом и обещанием очень хорошего кофе.

***

Я вернулась в свою каюту, и улыбка сама собой не сходила с лица. Настроение было просто замечательным, чего не случалось уже очень давно. Кажется, лёд наконец-то тронулся, и, возможно, ещё не всё было потеряно в моей новой жизни на этом корабле. Рядом со мной бесшумно парил Майзер.

— Уровень серотонина в вашей крови повышен на тридцать два процента по сравнению со среднесуточным значением, — монотонно сообщил робот. — Рекомендую наслаждаться моментом. Вероятность, что ваше настроение испортится в ближайшие пять минут, составляет девяносто три процента.

— Спасибо за прогноз, старая ты консервная банка, — хихикнула я, открывая дверь.

И тут же поняла, о чём он говорил, мой оптимизм словно врезался в стену. В каюте была Зай’ла, и не одна. На моей койке, вальяжно закинув ногу на ногу, сидела ещё одна фелиноидка, она была точной копией Зай’лы, только её короткий бархатный мех был не персикового, а пепельного цвета. Обе были в одинаковой белоснежной форме связистов. Наверное, это и была её знаменитая подруга Каэли, о которой я столько слышала.

Зай’ла, заметив мою улыбку, скривилась так, будто съела самый кислый фрукт во вселенной.

— О, смотрите-ка, кто вернулся! Наша героиня-механик, спасительница ржавых труб, — протянула она с такой ядовитой сладостью в голосе, что у меня чуть зубы не свело. — Надеюсь, твоё высокое предназначение всё ещё приносит тебе безграничную радость?

Каэли тихонько фыркнула и смерила меня таким взглядом, будто я была чем-то неприятным, прилипшим к её ботинку.

— Фиксирую повышение уровня пассивной агрессии в помещении, — безэмоционально вставил Майзер, зависнув у меня над плечом.

Но я решила не обижаться, моё настроение было слишком хорошим, чтобы какая-то заносчивая кошка могла его испортить. Я небрежно бросила куртку на стул и, улыбнувшись самой обезоруживающей улыбкой, на которую была способна, ответила:

— Ещё как приносит, особенно когда это позволяет мне быть ближе к людям, которые ценят настоящий ум и профессионализм, а не только красивую шёрстку. Мы с лейтенантом Вестом как раз сегодня обсуждали наши… совместные проекты. Они очень, очень перспективные.

Я специально сделала долгое ударение на слове «совместные», глядя прямо в глаза Зай’ле. Её лицо на секунду застыло, превратившись в маску, а в зелёных глазах полыхнула знакомая мне ярость. Она быстро взяла себя в руки, но я-то видела — попала точно в цель.

Чтобы сменить тему и вернуть себе контроль над ситуацией, она демонстративно повернулась к подруге.

— Кстати, Каэли, посмотри, что я наконец-то достала, это просто чудо!

Она взяла со стола небольшой, очень изящный прибор из перламутрового пластика, похожий на какой-то футуристический фен.

— Персональный дермальный регенератор, модель «Сияние-7». Последняя разработка! Обещает идеальную кожу, разглаживает каждую шерстинку до зеркального блеска, стимулирует выработку феромонов… Мужчины будут падать штабелями!

Она с гордым и важным видом нажала на кнопку активации. Ничего не произошло, она нажала ещё раз, сильнее, снова тишина.

— Чёртова железка! — прошипела она, мгновенно теряя всё своё самообладание. Она начала трясти дорогой гаджет, словно хотела выбить из него дурь. — Да он работал полчаса назад!

Каэли разочарованно вздохнула.

— Диагностика: устройство неисправно, — раздался голос Майзера. — Вероятная причина: производственный брак или, цитирую техническую документацию, «некорректное использование оператором с низким уровнем допуска».

Зай’ла метнула в моего робота испепеляющий взгляд, и тут я увидела свой шанс. Шанс на маленькую, но такую сладкую месть.

— Ой, какие-то проблемы? — спросила я с самым невинным и сочувствующим видом. — Давай я посмотрю. Может, там просто контакт отошёл или предохранитель сбился, я могу его немного… оптимизировать.

Зай’ла посмотрела на меня, потом на бесполезный кусок пластика в своих руках. В её взгляде боролись отчаяние и высокомерие, но желание похвастаться перед подругой рабочей новинкой, видимо, перевесило. К тому же, она увидела в моём предложении возможность ещё раз уколоть меня, показать подруге моё «истинное место».

— Ну давай, механик, — надменно протянула она, протягивая мне регенератор так, будто делала великое одолжение. — Покажи, на что ты способна. Только умоляю, не испачкай его машинным маслом, он стоит дороже твоей годовой зарплаты.

Я взяла прибор, и на моём лице не дрогнул ни один мускул.

— Не волнуйся, — ласково сказала я, поглаживая перламутровый корпус. — Я буду очень, очень аккуратна. Оптимизация — это моё второе имя.

— Предупреждаю, — тихо прогудел Майзер мне на ухо, когда кошки отвлеклись. — Термин «оптимизация» в вашем исполнении часто коррелирует с последующим полным выходом устройства из строя.

— Расслабься, — прошептала я в ответ, пряча хитрую улыбку. — Эта оптимизация будет очень поучительной.