Глава 21

«Неукротимый» вывалился из гиперпространства с таким резким толчком, что я едва не поперхнулась воздухом. На огромном главном экране мостика, где ещё секунду назад сиял прекрасный Люминос, теперь висело нечто совершенно отвратительное — Грейвмайр. Даже отсюда, с безопасной орбиты, планета выглядела как больной, гниющий орган. Её укутывал плотный, густой туман ядовито-зелёного цвета, и сквозь эту пелену еле-еле проглядывали тёмные, почти чёрные кляксы континентов. Ни одного огонька города, ни единого намёка на цивилизацию, просто дикая, враждебная пустошь.

— Атмосфера насыщена метаном и сероводородом, — монотонно доложил офицер-аналитик со своего поста. — Видимость на поверхности практически нулевая. Рекомендую использовать скафандры с полным циклом жизнеобеспечения и не снимать их ни при каких обстоятельствах.

— Какая прелесть, — пробормотала я, стоя рядом с Максом. Мы оба смотрели на это унылое зрелище. — Сначала были сияющие эльфы, теперь в гости к болотным чудищам. Разнообразная у нас миссия, ничего не скажешь. Нам хоть скидку за вредность сделают?

Макс даже не улыбнулся, он был напряжён, как натянутая струна, и я знала, что его мысли сейчас далеко — на той самой планете «Ги», где его ждали личные счёты, но служба есть служба.

— Готовьте разведывательный шаттл, — его голос прозвучал резко и чётко. — Группа минимальная. Я, инженер Редфорд и двое бойцов из службы безопасности, не будем привлекать лишнее внимание.

Наш шаттл, словно игла, пронзал плотные слои тумана. Спуск был ужасным, за иллюминатором не было видно абсолютно ничего, кроме мутной зелёной каши. Корабль так трясло, что, казалось, он вот-вот развалится на части, и даже хвалёные автоматические стабилизаторы не справлялись с дикими порывами ветра. Наконец, мы прорвались сквозь облака, и под нами открылась картина, достойная самого жуткого ночного кошмара.

Куда ни глянь, до самого горизонта тянулись болота. Мутная, бурая вода, из которой, как костлявые руки утопленников, торчали перекрученные корни гигантских деревьев. Их стволы покрывал склизкий зелёный мох, а с ветвей свисали длинные лианы, похожие на бороды мертвецов. Из-за плотных облаков здесь царили вечные сумерки, что делало пейзаж ещё более зловещим.

Мы приземлились на крошечном островке твёрдой земли, поросшем чахлой серой травой. Как только трап шаттла опустился, в кабину ворвался тяжёлый, густой запах. Пахло гнилью, тиной и сырой землёй.

— Рекомендую немедленно активировать внешние фильтры шлема, — раздался в моём визоре бесстрастный голос Майзера. — Анализ атмосферы показывает наличие более двухсот видов неизвестных бактерий и грибковых спор. Вероятность того, что хотя бы одна из них не вызовет у вас летальную аллергическую реакцию, составляет одну сотую процента.

— Как всегда ободряюще, Майзер, — пробурчала я, натягивая шлем.

Мы вышли наружу: я, Макс и двое бойцов в полной боевой броне, они выглядели внушительно, но было видно, что им не по себе. Парни нервно вертели головами, держа свои плазменные винтовки наизготовку. Под ногами противно хлюпала земля, вокруг стояла такая тишина, что, казалось, можно было услышать, как в жилах стынет кровь. Но тишина эта была обманчивой. Она была наполнена жизнью — тихим плеском воды где-то в стороне, странным шелестом в ветвях над головой и далёким, утробным кваканьем каких-то невидимых тварей.

И тут они появились.

Они не вышли из-за деревьев, они просто возникли из тумана, бесшумно, как призраки. Сначала один, потом ещё двое, потом сразу десяток. Не прошло и минуты, как нас окружило плотное кольцо из воинов.

Аборигены Грейвмайра. Это были коренастые, широкоплечие гуманоиды, сплошные бугры мышц. Их кожа была землисто-серого цвета, из-за чего они идеально сливались с болотным пейзажем. Лица и тела покрывали ритуальные шрамы, складывающиеся в пугающие узоры. В руках они держали длинные копья из тёмного дерева с большими наконечниками из блестящего чёрного камня. Оружие выглядело примитивно, но в их мощных руках оно казалось смертоносным.

Они не нападали, просто стояли и смотрели. В их маленьких, глубоко посаженных глазах не было ни любопытства, ни страха, только холодная, древняя ненависть. Они смотрели на нас так, как смотрят на ядовитых насекомых, которых нужно раздавить, пока они не расползлись.

Один из бойцов не выдержал и дёрнул винтовкой.

— Стоять, — тихо, но властно приказал Макс, не сводя глаз с воинов. — Не делать резких движений.

Аборигены начали медленно сжимать кольцо. Я почувствовала, как по спине побежал неприятный холодок. Мой визор уже вовсю анализировал их физиологию и состав оружия, но я понимала, что сейчас все эти данные бесполезны. Мы были в ловушке, в самом сердце враждебного мира.

— Аска, — снова заговорил Майзер в моей голове, — анализ показывает, что наконечники копий изготовлены из вулканического обсидиана. При силе удара, на которую способен среднестатистический представитель этой расы, они способны пробить стандартный защитный жилет с вероятностью девяносто два процента.

«Просто замечательно, — подумала я. — Шансы на выживание просто зашкаливают».

Единственное, что отделяло нас от смерти — это хрупкая, натянутая до предела нить тишины, и я знала, что она вот-вот порвётся.

***

Кольцо воинов, державших нас на прицеле своих копий, безмолвно расступилось. Вперёд, тяжело ступая по вязкой почве, вышел один из них, он был очень стар. Его лицо напоминало карту древнего, высохшего мира — глубокие морщины, словно русла рек, пересекались с бесчисленными шрамами. Каждый шрам, казалось, рассказывал свою историю о битвах и выживании. Но, несмотря на возраст, он не выглядел слабым. В его фигуре чувствовалась какая-то первобытная, нерушимая мощь, как в старом дубе, который пережил не одну сотню ураганов. В его глазах, в отличие от остальных, я не увидела слепой ненависти, только бесконечную, вселенскую усталость. Без сомнения, это был их вождь.

Он медленно поднял тяжёлое копьё, украшенное перьями и костями, и с силой ударил им о землю. Звук получился глухим, утробным, и от него по моей спине пробежал холодок.

— Зачем… пришли… люди-с-неба? — его голос был хриплым и скрипучим, как будто он не говорил, а перетирал камни. Каждое слово на общегалактическом давалось ему с видимым трудом, словно он вытаскивал их из самых дальних уголков своей памяти. — Эта земля… священная. Ей не нужны… чужие следы.

Один из наших десантников нервно дёрнулся, готовый открыть огонь, но Макс остановил его едва заметным, но властным движением руки. А потом сделал то, от чего у меня на миг остановилось сердце. Он сделал шаг вперёд, в одиночку, и снял свой гермошлем. Безрассудство чистой воды! Атмосфера здесь была ядовитой, и каждый вдох мог стать последним. Он стоял с непокрытой головой, глядя прямо в глаза вождю, и подставляя себя под удар. Это был жест абсолютного доверия, или идеально просчитанный, наглый ход.

— Мы пришли с миром, старейшина, — голос Макса прозвучал на удивление спокойно и ровно. Ни капли высокомерия, которое я привыкла слышать от офицеров, он говорил с вождём как с равным.

Я стояла чуть позади и чувствовала, как бешено колотится моё сердце. Это был странный коктейль из страха за него и… какого-то неправильного восхищения. Я ведь знала, что он лжёт, но как же красиво, как убедительно он это делал! Я сама почти ему поверила.

— Мы не воины. Мы — звёздные целители, — продолжал Макс, и его голос, казалось, обволакивал аборигенов, успокаивая их первобытную ярость. — Наши приборы, что видят далеко сквозь космос, уловили боль вашей земли. Мы узнали, что ваши священные камни, — он сделал неопределённый жест в сторону далёких скал, где, по нашим данным, и находились кристаллы, — начали болеть. Они теряют свою силу, свою внутреннюю искру.

Вокруг нас послышался тревожный шёпот. Воины переглядывались, их враждебность медленно сменялась растерянностью и тревогой. Вождь нахмурил свои густые седые брови, не отрывая взгляда от лица Макса, пытаясь прочитать его, найти хоть малейший признак обмана.

— Мы пришли, чтобы помочь вам, — Макс картинно приложил руку к сердцу. — Нам нужно забрать всего один, самый больной камень. Тот, в котором почти не осталось жизни. Мы отнесём его на наш корабль-целительницу, что ждёт среди звёзд. Там наши мудрецы изучат его болезнь и найдут способ спасти все остальные. Мы хотим сохранить ваше наследие, а не украсть его.

Я слушала эту наглую, но абсолютно гениальную ложь, и мне становилось не по себе. Страшно от того, как легко он ими манипулировал. Он не просто врал — он давал им надежду, играя на самом святом, на их верованиях. Он превращал банальный грабёж в миссию по спасению.

— Анализ риторических приёмов лейтенанта Веста показывает использование техник эмоционального убеждения с эффективностью в девяносто один процент, — монотонно прошептал в моей голове Майзер. — Он предлагает решение проблемы, которую сам же и выдумал. Классическая тактика политиков и продавцов подержанных звездолётов. Очень эффективно против цивилизаций с низким уровнем технологического развития.

Я мысленно велела ему заткнуться, сейчас было не до его лекций.

Воины вокруг нас заметно расслабились, один за другим они опускали свои копья. Враждебные взгляды сменились недоумением и растерянностью. Они смотрели то на Макса, то на своего вождя, полностью доверяя ему решение.

Старый вождь долго молчал. Его усталые глаза, казалось, пытались заглянуть Максу прямо в душу, просканировать её насквозь.

— Ваши слова… красивы, человек-с-неба, — наконец произнёс он ещё медленнее, чем раньше. — Но слова — это ветер. Духи нашей земли не любят ветер, они любят дела.

Он медленно повернулся и указал своим копьём вглубь болот, в сторону клубящегося ядовито-зелёного тумана.

— Мы должны поговорить с духами, мы должны спросить у камней, болят ли они. Ждите здесь, и если духи скажут, что вы лжёте… ваша целительная сила вам не поможет.

Сказав это, он, не оглядываясь, медленно побрёл прочь. Его фигура становилась всё более расплывчатой, пока он полностью не растворился в ядовитой мгле. Остальные воины, бросив на нас последний долгий, подозрительный взгляд, молча последовали за своим лидером, один за другим исчезая в тумане.

Мы остались одни посреди враждебного, пахнущего гнилью и смертью болота. Наше выживание теперь зависело от того, поверят ли какие-то «духи» в красивую сказку для дикарей, которую только что с блеском сочинил лейтенант Имперского флота. И я почему-то совсем не была уверена в счастливом конце этой истории.

***

Мы ждали, и это было хуже всего. Просто сидеть в тесной, душной кабине десантного шаттла, который по самое брюхо увяз в вонючей жиже местного болота. Ждать, пока какие-то мифические «духи» соизволят решить нашу судьбу. За толстым стеклом висел ядовито-зелёный туман, а в воздухе пахло гнилью и отчаянием.

«Майзер, ну что там? Духи уже посовещались?» — мысленно спросила я, обращаясь к своему вечному спутнику.

«Анализ текущей ситуации показывает, что мы просто ждём, — прозвучал в моей голове его бесстрастный синтезированный голос. — Вероятность того, что решение примут некие „духи“, составляет ноль целых ноль десятых процента. Решение примут аборигены, основываясь на своих суевериях».

«Спасибо, кэп, без тебя бы не разобралась», — фыркнула я про себя.

Бойцы из службы безопасности что-то нервно бормотали по внутренней связи, а Макс делал вид, что изучает тактическую карту. Но я-то видела, что его взгляд был пуст. Он был не здесь, его мысли метались где-то далеко, в холодной и безразличной пустоте космоса.

Внезапно на его наручном визоре, закреплённом на запястье, мигнул крошечный огонёк. Входящее сообщение, зашифрованное. Макс тут же отвернулся, изображая живой интерес к показаниям атмосферных датчиков, но я заметила, как окаменела его спина. Он пробежал глазами по строчкам текста, и его лицо, до этого просто сосредоточенное, стало похоже на маску из серого гранита. Всё, рандеву было назначено.

— «Неукротимый», это Вест, — его голос, усиленный динамиками, прозвучал на удивление ровно и спокойно. Никто, кроме меня, не мог бы уловить в нём звенящие ледяные нотки. — Мне нужен личный скоростной шаттл, немедленно.

На том конце повисла короткая пауза. Видимо, дежурный офицер слегка опешил от такого запроса.

— Причина, лейтенант?

— Я должен срочно передать пакет данных высокой важности напрямую командованию флота, — без малейшей запинки соврал Макс. Врёт и не краснеет, талант! — Атмосферные помехи Грейвмайра глушат сигнал, мне нужен чистый канал, это приказ высшего приоритета.

Его авторитет и стальной тон сделали своё дело, через десять секунд пришёл ответ:

— Вас понял, лейтенант. Шаттл «Стриж-7» будет готов к отлёту с главной палубы через двадцать стандартных минут.

Макс коротко бросил «принято» и отключился. Он повернулся ко мне.

— Редфорд, ты остаёшься здесь за старшую, если аборигены вернутся, тяни время. Сделай что-нибудь, я скоро буду.

Он смотрел прямо на меня, но в его глазах я не видела ничего. Ни тепла, ни намёка на извинение, ни даже обычной лжи. Только холодную, пустую решимость. Он собирался лететь на встречу со смертью — своей или Кайдена. И он всерьёз думал, что я буду сидеть тут и послушно ждать?

В этот самый момент я поняла, что оказалась в ловушке. В самой дурацкой и страшной из всех.

Что мне делать?

«Логичным решением было бы немедленно доложить обо всём капитану Валериусу, — услужливо подсказал внутренний Майзер. — Вероятность выживания лейтенанта Веста при вмешательстве капитана возрастёт до восьмидесяти семи процентов».

Ага, бежать на мостик и всё рассказать, и всё разрушить.

«Вероятность того, что после этого лейтенант Вест вас возненавидит, составляет девяносто девять целых и девять десятых процента», — добавил Майзер.

«Вот именно», — подумала я.

Или промолчать? Позволить ему улететь? Позволить ему стать убийцей? Или, что ещё хуже, позволить этому пирату его убить? Сидеть здесь, в этом болоте, и ждать новостей о том, что его «Стриж-7» нашли пустым где-то в астероидном поле? Эта мысль была просто невыносимой.

«Твои эмоциональные привязанности мешают принять правильное решение», — констатировал Майзер.

Да к чёрту логику! К чёрту правильные решения! Я не политик и не солдат, я инженер. А что делает хороший инженер, когда важная система идёт вразнос и грозит взорвать всё к чертям? Он не бежит жаловаться начальству, он берёт свои инструменты и лезет внутрь, чтобы всё починить. Даже если рискует получить смертельный удар током.

Решение пришло само. Внезапное, ясное и абсолютно безумное.