Глава 23

Макс с такой силой стиснул зубы, что, казалось, они вот-вот треснут. Весь его гениальный, просчитанный до мелочей план летел ко всем чертям. Какие-то примитивные дикари с их выдуманными «духами» только что загнали его в угол, даже не зная, что играют с ним в одну игру. Лететь на встречу с Кайденом сейчас было бы самоубийством. Пират сразу бы почуял неладное, но и отменить встречу, показав свою слабость, было нельзя.

Ему отчаянно нужно было выиграть время.

Он резко развернул свой небольшой и быстрый шаттл, снова направляя его к ядовито-зелёной планете, окутанной туманами. По пути он нашёл идеальное укрытие — небольшую безжизненную луну, которая скрыла его от всевидящих сканеров «Неукротимого». Здесь у него была минута, чтобы составить короткое, но очень важное сообщение. Он долго подбирал слова. Нужно было написать так, чтобы это прозвучало нагло и немного пренебрежительно, чтобы Кайден ни на секунду не подумал, что лейтенант имперского флота испугался или пошёл на попятную.

«Возникли непредвиденные осложнения с местными дикарями. Придётся задержаться. Потуси на Ги, попей чего-нибудь, разбей пару морд и успокойся. Я скоро прилечу, и мы всё решим».

Отправив сообщение, он тщательно стёр все следы своего минутного малодушия, он купил себе немного времени. Но какой ценой? Он прекрасно понимал, что это всего лишь отсрочка. Кайден Вольф не из тех, кто будет покорно ждать, и в следующий раз, когда они встретятся, цена за молчание пирата может оказаться намного выше.

***

Я увидела, как его шаттл возвращается на нашу импровизированную посадочную площадку, и с облегчением выдохнула, прислонившись к холодной металлической стене нашего десантного корабля.

Получилось! У меня получилось. Я смогла повернуть ситуацию в свою пользу. Но когда мой взгляд упал на тусклый, «больной» кристалл в руках старого вождя, чувство победы тут же улетучилось, сменившись липким холодком страха. Я всё глубже и глубже увязала в этой грязной игре, и у меня не было никакой уверенности, что я смогу выбраться из неё, не запятнав себя.

Шаттл Макса мягко приземлился рядом с нашим кораблём. Он вышел, и на его лице застыла маска ледяного спокойствия, будто он только что вернулся с приятной прогулки. Он подошёл к нашей небольшой группе, и его взгляд первым делом нашёл меня. В его карих глазах читался один-единственный немой вопрос: «Что происходит?».

— Они сказали, что есть условие, — тихо проговорила я, опережая его.

Макс медленно перевёл взгляд на вождя.

— Какое условие? — его голос был твёрд и не предвещал ничего хорошего.

Старый абориген медленно поднял свою голову, покрытую ритуальными шрамами.

— Духи не против, чтобы вы забрали больной камень, — его голос был глухим и торжественным, как удары в ритуальный барабан. — Но они сказали, что чужаки, которые хотят коснуться сердца нашей земли, должны сначала доказать, что их души сильны, а помыслы чисты.

Он указал своим длинным копьём на далёкий, едва различимый в густом тумане силуэт. Это была гора. Одинокая, с острой вершиной, она пронзала ядовитые облака, словно клык гигантского, доисторического зверя.

— Там, на самой вершине Горы-что-шепчет, лежит ещё один больной камень, точно такой же, как этот. Духи сказали: если вы сможете дойти до него и принести его нам, мы поверим в вашу целительную силу. И тогда вы сможете забрать тот кристалл, что нужен вам.

— Что значит «если сможем дойти»? — нахмурился Макс, чувствуя подвох.

Вождь медленно обвёл нас своими мудрыми, усталыми глазами, задержав взгляд на каждом.

— Путь на вершину — это путь испытаний. Тропа там узкая, как лезвие ножа, а ветер такой сильный, что срывает с костей мясо и уносит крики в туман. Вам придётся пересечь Ущелье Молчания, где тени прошлого воруют мысли у тех, кто осмелится их слушать. А в скалах живут дети земли, которые носят камень вместо кожи и ненавидят тепло живых существ. Многие из нашего племени уходили на Гору-что-шепчет. Очень немногие возвращались. Такова воля духов. Докажите, что вы достойны.

Он закончил говорить и, с силой воткнув своё копьё в мягкую землю, сел на большой валун, превратившись в живое изваяние. Он дал нам выбор, которого у нас на самом деле не было. Отказаться — значило признать себя трусами и лжецами, и тогда их копья снова были бы направлены на нас. Согласиться — значило отправиться в самоубийственный поход на какую-то проклятую гору, полную неизвестных опасностей.

Макс посмотрел на меня, потом на своих солдат, которые нервно переминались с ноги на ногу, потом снова на зловещий пик, теряющийся в облаках. На его лице не отразилось ничего, кроме холодной, стальной решимости.

— Готовьте снаряжение, — коротко бросил он своим бойцам. — Мы идём на гору.

***

— Готовьте снаряжение, мы идём на гору.

Приказ лейтенанта Макса прозвучал резко, как выстрел, и оборвал тишину, которая повисла в воздухе. Никто не осмелился возразить. Когда командир уже всё решил, спорить было бесполезно, да и страшно. Два бойца, которых звали Рен и Йорг, тут же, без лишних слов, начали проверять свои карабины и баллоны с кислородом.

Я сразу поняла, что это будет не лёгкая прогулка, а самое настоящее испытание, где можно и не выжить. Я подбежала к ящику со снаряжением. Обычные имперские магнитные ботинки были хороши, чтобы ползать по обшивке корабля в космосе, где нет гравитации. Но здесь, на этой дикой планете, где ветер сбивал с ног, а земля под ногами была ненадёжной, от них было мало толку.

— Майзер, срочно, — прошептала я в свой коммуникатор, чтобы никто не услышал. — Мне нужна схема боковых стабилизаторов от любого грузового дрона. Быстро!

— Запрос не имеет логического обоснования в текущей ситуации, но я его принял, — проскрипел в ответ мой верный робот-капля. Его монотонный голос, как всегда, был полон скепсиса.

Пока остальные солдаты возились со своим оружием, я устроила маленькую диверсию, у меня было всего несколько минут. Схватив портативный плазменный резак и набор магнитных отвёрток, я принялась за работу. Я выдрала из старого грузового модуля пару стабилизаторов-гарпунов и начала встраивать их в свои ботинки. Идея была простая: если я начну падать, гарпуны должны автоматически выстрелить и вцепиться в скалу. Может, это и выглядело кустарно, но должно было сработать.

— Вероятность успеха вашей модификации составляет семнадцать целых и три десятых процента, — сообщил Майзер мне в ухо.

— Отлично, это на семнадцать процентов больше, чем ничего, — пробормотала я в ответ.

— Что это ты там мастеришь, Редфорд? — раздался за спиной властный голос Макса.

Я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

— Увеличиваю наши шансы дожить до завтра, лейтенант, — ответила я, не оборачиваясь. Закончив с первой парой, я протянула ему ботинки. — Рекомендую примерить. Я, конечно, не даю стопроцентной гарантии, но это всяко лучше, чем просто молиться богам удачи.

Макс с удивлением повертел ботинок в руках. Он внимательно осмотрел мою самодельную конструкцию, и на его лице промелькнуло что-то вроде одобрения. Он молча кивнул и сел, чтобы переобуться.

Мы начали подъём без лишних разговоров. Первые несколько сотен метров дались нам тяжело. Мы просто карабкались вверх по крутому склону, хватаясь за острые камни, которые резали перчатки. Вокруг стояла такая тишина, что было слышно только наше тяжёлое, хриплое дыхание и стук ботинок о скалы.

А потом мы вышли на «Лезвие Ветра».

Это был кошмар. Узкий уступ, не шире моей ладони, который шёл по совершенно отвесной скале. С одной стороны — гладкая каменная стена, которая терялась где-то в ядовитых облаках над головой. С другой — бездонная пропасть, которая так и манила в свою воющую пустоту. На дне этой пропасти клубился ядовито-зелёный туман. И именно здесь, на этом крошечном пятачке жизни, нас поджидал ветер.

Это был не просто ветер, это была настоящая стена воздуха, которая била с неимоверной силой. Он бил в лицо так, что было трудно дышать, он свистел в ушах, заглушая все звуки, и пытался оторвать нас от скалы, чтобы швырнуть в зелёную бездну.

Мы двигались очень медленно, буквально прилипнув к стене, и тут это случилось.

Я услышала крик Рена, молодого и крепкого бойца, его крик утонул в рёве ветра. Я только успела заметить, как его нога соскользнула с мокрого камня. Он дёрнулся, потерял равновесие и полетел вниз.

Но вместо того, чтобы исчезнуть в пропасти, раздался громкий, резкий щелчок. А потом ещё один, это сработали мои гарпуны! Металлические когти с противным скрежетом вонзились в скалу. Страховочный трос, который соединял нас всех, натянулся, как струна. Рен повис над пропастью, отчаянно болтая ногами в воздухе.

— Держаться! Всем держаться! — проревел Макс. Его голос едва пробивался сквозь вой стихии.

Наступила паника. Йорг, напарник Рена, просто застыл на месте. Я видела через стекло его шлема, как его лицо побелело от ужаса, но у меня не было времени на страх. Мой мозг будто переключился в какой-то другой режим. Я активировала свой визор на полную мощность и включила анализ воздушных потоков.

И я увидела его. Ритм.

Ветер был не просто хаотичной силой. У него были свои потоки, свои завихрения и свои короткие паузы, которые длились всего долю секунды. Это был сложный, но всё же предсказуемый танец.

— Слушайте меня! — крикнула я так громко, как только могла. — Я поведу!

Макс бросил на меня удивлённый взгляд, но времени на раздумья не было, и он кивнул.

— Прижаться к скале! — скомандовала я, увидев на визоре, что приближается особенно сильный порыв. Мы вжались в стену, и мимо нас пронёсся невидимый поезд из ветра.

— Три шага вперёд, быстро! — крикнула я, когда наступило короткое затишье. Мы сделали три быстрых шага по карнизу.

— Стоять!

Так, шаг за шагом, я вела их через этот ад наяву. Я не чувствовала ни страха, ни усталости. Я была просто навигатором, машиной, которая читала язык ветра и переводила его на язык шагов. Мы подтянули Рена обратно на уступ. Его трясло всем телом, но он был жив, и мы прошли.

Когда мы наконец ступили на твёрдую, широкую площадку по ту сторону «Лезвия», мы просто рухнули на камни, ни у кого не было сил даже пошевелиться. Мы были измотаны, напуганы до смерти, но мы были живы.

Рен и Йорг смотрели на меня совершенно по-новому. В их взглядах было молчаливое, но искреннее уважение. Я больше не была для них просто девчонкой-технарём, я была той, кто спас им жизнь.

Макс тоже смотрел на меня. Но в его взгляде, кроме восхищения, я заметила что-то ещё. Что-то новое и тревожное, опасение. Он смотрел на меня так, будто только сейчас понял, что я — не просто полезный инструмент для выполнения миссии, не просто гениальный механик. А самостоятельный игрок, который может быть совершенно непредсказуемым. И, судя по его лицу, эта мысль ему совсем не нравилась.