Глава 24

После того ада, который мы пережили на «Лезвии Ветра», наступившая тишина показалась мне ещё более жуткой и неправильной. Мы шагнули в узкое, тёмное ущелье, и рёв урагана за спиной просто выключился. Щёлк, и всё. Словно кто-то нажал на кнопку пульта. Внезапно не стало слышно вообще ничего: ни ветра, ни скрипа гравия под ботинками, ни даже собственного дыхания, которое глухо отдавалось в шлемах. Тишина была такой плотной, что, казалось, её можно потрогать. Она давила на уши, пробиралась под броню и заставляла нервы натягиваться, как струны.

— Что за чёрт… — начал было Рен, но его голос в наших наушниках прозвучал странно, будто доносился из-под толщи воды.

— Майзер, что происходит? Проведи анализ, — тихо приказала я, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Я не любила, когда что-то было не так, а объяснить это не могла.

— В данном ущелье зафиксировано мощное пси-поле низкой частоты, — тут же отозвался мой верный дрон. Его монотонный голос в моей голове был единственным, что казалось нормальным в этом море безмолвия. — Поле вступает в резонанс с нейронной активностью мозга субъектов, рекомендую воздержаться от негативных мыслей. Хотя, судя по вашему учащённому пульсу, это будет затруднительно.

«Не думать о плохом». Гениальный совет, ничего не скажешь. С таким же успехом можно было посоветовать мне не дышать.

Мы осторожно двинулись вперёд, и с каждым шагом это мерзкое, давящее чувство только усиливалось. А потом я услышала шёпот.

Он не звучал в наушниках. Он появился прямо у меня в голове, тихий и вкрадчивый, неотличимый от моих собственных мыслей.

«Снова ты всё сломала, дочка, — прошелестел в сознании до боли знакомый, усталый голос отца. — Вечно ты лезешь, куда тебя не просят, и всё только портишь. Ничего не можешь сделать как следует…»

Я резко вздрогнула и тряхнула головой, пытаясь прогнать это наваждение. Этого не может быть, он далеко, но шёпот не исчез, наоборот, он стал только громче, наглее, ядовитее.

«Героиня-механик нашлась… — а это уже был шипящий, полный презрения голос Зай’лы. — Ты и правда думаешь, что такой, как он, посмотрит на тебя? Грязная девчонка, вечно в машинном масле, пропахшая мазутом… Он просто смеётся над тобой…»

Я украдкой посмотрела на своих спутников, они тоже изменились. Рен и Йорг, два здоровых и обычно уверенных в себе солдата, шли, понуро опустив головы. Их широкие плечи ссутулились, а на лицах, которые я видела через стекло шлемов, застыло выражение настоящей муки. Я была уверена, что они тоже слышат свой собственный, персональный ад. Может, это были крики павших товарищей. Или приказы, которые они не смогли выполнить. Или имена тех, кого они подвели и хотели бы навсегда забыть.

Но хуже всего было смотреть на Макса. Он шагал впереди, прямой, как на параде, но я видела, как побелели костяшки его пальцев, до боли сжимавших винтовку. Его лицо превратилось в каменную маску, но я заметила, как нервно дёргается жилка у него на виске.

«Предатель! — этот смех, холодный и полный презрения, я бы узнала из тысячи. Голос Кайдена Вольфа. — Думаешь, ты самый умный, лейтенант? Ты всего лишь пешка в моей игре. Пешка, которую я очень скоро смету с доски…»

«Ты опозорил имя нашей семьи, Максимилиан, — а этот голос, тихий, интеллигентный, полный ледяного разочарования, был страшнее любого крика. Я догадалась, что это голос его матери. — Я читала тебе книги о героях, а ты вырос мелким интриганом и лжецом…»

Шёпот в моей голове становился всё громче, всё безжалостнее. Он бил по самым больным точкам, по тем страхам и сомнениям, которые я так старательно прятала глубоко внутри, даже от самой себя.

«Ты была просто удобным инструментом, Аска, — и вот он, самый страшный голос. Голос Макса. Такой спокойный, такой ровный и оттого ещё более убедительный. — Умная отмычка, чтобы открывать двери, не более. Неужели ты и правда поверила, что можешь быть для меня кем-то большим, чем просто полезной вещью?»

Это был удар под дых. Я задохнулась от боли, такой острой и настоящей, что на глаза навернулись слёзы, застилая обзор. Я почти поверила, почти сломалась.

Но в самый последний момент, когда я уже готова была упасть на колени и просто закричать от отчаяния, во мне что-то щёлкнуло. Мой мозг, мозг инженера, который привык не паниковать, а искать решение проблемы.

Если это какая-то волна… если это пси-поле с определённой частотой… значит, её можно заглушить, или хотя бы создать помехи. Перебить сигнал чем-то другим, более сильным и реальным.

— Всем слушать меня! — мой собственный крик прозвучал в наушниках так громко и неожиданно, что заставил всех вздрогнуть и уставиться на меня. — Это всё неправда! Это просто помехи! Пси-поле играет с нашими головами!

Я видела в их глазах только страх, боль и растерянность. Они мне не верили, их демоны были слишком громкими.

— Майзер! — скомандовала я, чувствуя прилив адреналина. — Немедленно сгенерируй «белый шум»! Звуковую волну на частоте сто двадцать герц! Постоянный, монотонный сигнал! Прямо в наши комм-каналы! Живо!

— Это не заблокирует пси-поле, Аска, — тут же возразил занудный дрон.

— Мне и не нужно его блокировать! Мне нужен якорь! Звуковой барьер, за который мы сможем зацепиться сознанием! Давай!

В наушниках тут же раздался ровный, монотонный гул. Он не заглушал шёпот полностью, но он был… настоящим. Физическим. Осязаемым.

— А теперь все повторяйте за мной! — крикнула я, глядя в ошарашенные лица бойцов и Макса. — Повторяйте то, что я говорю! Громко и чётко!

Они смотрели на меня как на сумасшедшую.

— Калибровка плазменного инжектора! — выкрикнула я первое, что пришло в голову из учебника по ремонту звездолётов. — Повторяйте за мной!

— Ка-калибровка… плазменного инжектора… — неуверенно пробормотал Рен, спотыкаясь.

— Громче! Чётче! Как будто сдаёте устав! Синхронизация протоколов гипердвигателя!

— Синхронизация протоколов гипердвигателя! — на этот раз к Рену присоединился и Йорг, его голос был сильнее.

— Дефрагментация нейронной сети позитронного мозга!

— Дефрагментация нейронной сети позитронного мозга! — рявкнул Макс, и в его голосе я услышала прежнюю сталь, он понял. Он понял мой безумный план.

Мы шли через это проклятое ущелье, выкрикивая бессмысленные, сложные технические термины. Мы превратились в отряд сумасшедших инженеров, которые пытались перекричать своих собственных демонов. И это, как ни странно, работало. Сосредоточившись на том, чтобы правильно и громко произнести сложные слова, мы просто вытесняли из своего сознания ядовитый шёпот. Он всё ещё крутился где-то на периферии, как назойливая муха, но он больше не мог пробиться в самый центр нашего разума.

Когда мы наконец вышли из ущелья на небольшой пятачок, залитый тусклым светом местного солнца, мы просто рухнули на каменистую землю, не в силах больше стоять на ногах. Мы были опустошены. Морально выжаты до последней капли, но мы были вместе.

Я тяжело дышала, глядя на Макса, на Рена, на Йорга. Мы только что прошли через личный ад каждого из нас, и выжили. И в этот момент я поняла, что наша маленькая, разношёрстная команда стала чем-то большим. Мы стали отрядом, связанным не уставом и приказами, а общим кошмаром, который мы смогли перекричать вместе. И эта связь была прочнее любой брони.

***

Мы нашли небольшую, неглубокую пещеру, чтобы хоть немного перевести дух. После жуткой ментальной пытки в Ущелье Молчания наши тела казались чужими и совершенно непослушными. Мы просто сидели, тяжело дыша и прислонившись к холодным, влажным стенам, пытаясь собрать себя по кусочкам. Тишина больше не давила — она была настоящим спасением, долгожданной передышкой.

Рен, молодой боец, который едва не сорвался с уступа в пропасть, первым нарушил молчание. Его голос был хриплым, но искренним.

— Спасибо, инженер, — сказал он, и в его голосе не было ни капли привычной иронии. — Серьёзно, если бы не ты… я бы там и остался.

Его напарник Йорг, здоровяк, который редко показывал эмоции, молча и как-то очень весомо кивнул. В его взгляде я увидела неподдельную благодарность, от которой стало немного неловко. Я лишь пожала плечами, пытаясь скрыть смущение.

— Мы же команда. Должны вытаскивать друг друга из неприятностей, это нормально.

Макс ничего не сказал, но я буквально кожей почувствовала его взгляд. Он был тяжёлым, задумчивым и каким-то… изучающим. Я понятия не имела, о чём он думает, но была почти уверена — не о моей гениальности и сообразительности. Скорее всего, он опять просчитывал, как я, непредсказуемый фактор, снова умудрилась сломать все его идеально выстроенные планы.

И тут Рен коротко вскрикнул.

Это был сдавленный, полный боли и крайнего удивления крик. Мы все тут же вскочили на ноги, инстинктивно хватаясь за оружие. Рен сидел на полу, его лицо исказилось от ужаса и боли. Его нога… её схватило нечто, выросшее прямо из каменного пола пещеры.

Это было похоже на уродливую, угловатую руку, сделанную из того же серого камня, что и стены вокруг. Она сжимала его лодыжку с такой чудовищной силой, что я отчётливо услышала, как скрипнул и деформировался металл его армейского ботинка. А потом начался настоящий кошмар. Из стен, из пола, из потолка начали «вырастать» они.

Дети земли. Так их, кажется, называли в старых шахтёрских легендах.

Они были похожи на грубо высеченных из камня гуманоидов. У них не было лиц в привычном понимании — только неровные, угловатые очертания головы, туловища, рук и ног. Они двигались медленно, с отвратительным скрежетом камня о камень, и их движения были какими-то дёргаными, неправильными, словно у сломанных марионеток. Самое страшное было то, что они идеально сливались со скалами. До тех пор, пока они не начали двигаться, мы их даже не замечали. Мы сидели в логове монстров и даже не подозревали об этом.

— Анализ! — выкрикнула я Майзеру. Белая капля тут же вылетела из моего рюкзака, зависнув в воздухе.

— Кремниевая форма жизни, — монотонно отозвался он. — Реагируют на тепловые сигнатуры и биоэлектрические поля. Мы для них как яркие неоновые вывески в тёмной комнате. Вероятность враждебных намерений — сто процентов.

— Огонь! — скомандовал Макс, и его голос вывел нас из оцепенения.

Йорг, не раздумывая ни секунды, вскинул свою плазменную винтовку и дал длинную очередь по ближайшему существу. Ярко-синий сгусток плазмы ударил каменного монстра прямо в грудь. Раздался шипящий звук, и на его теле осталось лишь небольшое оплавленное пятно. Существо даже не пошатнулось. Оно просто продолжало медленно, неотвратимо двигаться на нас, будто ничего не произошло.

— Оружие неэффективно! — в панике крикнул Йорг.

Существа надвигались, их было уже с десяток, и они окружали нас. Макс встал между нами и ними, прикрывая нас огнём, который, увы, лишь ненадолго их задерживал, заставляя на мгновение останавливаться.

— Аска, освободи его! Быстро!

Я бросилась к Рену. Каменная рука сжимала его ногу мёртвой хваткой. Я попыталась разжать каменные пальцы, но они были твёрдыми, как гранит, и не поддавались. Использовать плазменный резак было слишком опасно — одно неверное движение, и я серьёзно поврежу ногу Рена.

Я лихорадочно думала, мой мозг, казалось, вот-вот закипит. Нужно было решение, и решение нетривиальное. Я заметила, что каждый раз, когда Йорг стрелял, каменные твари на мгновение вздрагивали. Не от самого попадания, от звука выстрела. От вибрации, прошедшей по пещере.

Вибрация. Резонанс. Ну конечно!

— Майзер, геологический сканер! Быстро! — я выхватила из сумки свой модифицированный сканер, который обычно использовала для поиска скрытых трещин в породе. — Настрой его на самую высокую резонансную частоту, какую только сможешь сгенерировать! И выведи мощность на абсолютный максимум!

— Предупреждаю, подобные действия могут вызвать необратимые повреждения самого устройства и его каскадный перегрев, — запротестовал было Майзер своим нудным голосом.

— Мне плевать! Делай, что я сказала!

Я направила плоскую антенну сканера на каменную руку, сжимавшую ногу Рена, и нажала на кнопку активации.

Раздался пронзительный, высокий, почти невыносимый звук, от которого у меня заложило уши даже сквозь защитный шлем. Каменная рука мелко-мелко задрожала. По её поверхности побежали тонкие, как паутинки, трещины. А потом, с глухим треском, она просто рассыпалась в груду мелких серых камней.

— Получилось! — выдохнула я, сама не веря своему успеху.

— Аска, сзади! — отчаянно крикнул Макс.

Я резко обернулась. Одно из существ было уже в двух шагах от меня, замахиваясь своей каменной рукой-дубиной. Я, не раздумывая, направила на него сканер. Снова этот оглушающий, сводящий с ума визг. Каменный монстр застыл на месте, покрылся целой сетью трещин и с оглушительным грохотом развалился на части, будто был сделан из сухого печенья.

— Цельтесь в суставы! — крикнула я остальным, перекрикивая шум. — Ищите внутренние трещины! Их структура крайне нестабильна!

Используя мой метод, мы смогли отбить атаку, это было похоже на какой-то безумный тир. Мы не стреляли, а буквально кричали на них ультразвуком, и они рассыпались, как глиняные идолы. Через пару минут всё было кончено. Пещера была завалена грудами серого щебня, который ещё секунду назад был смертельно опасными монстрами.

Рен был ранен. Его нога была в крови, но, к счастью, кость оказалась цела. Мы быстро перевязали его, используя аптечку. Было совершенно ясно, что дальше он идти не сможет.

Макс подошёл ко мне, его лицо было серьёзным, как никогда.

— Йорг, ты отведёшь Рена обратно на шаттл. Как доберётесь, вызовите медбригаду с «Неукротимого» и ждите нас там. Это приказ.

— Но, сэр… — попытался возразить Йорг, не желая оставлять нас.

— Выполнять, — отрезал Макс таким тоном, что спорить дальше было бессмысленно.

Бойцы, бросив на меня последний благодарный взгляд, помогли раненому Рену подняться и медленно, ковыляя, побрели обратно, к ущелью.

Мы остались вдвоём, в полной тишине.

— Дальше мы пойдём вместе, — сказал Макс, глядя не на меня, а куда-то вверх, на вершину горы, которая всё так же терялась в густых облаках. — Меньше народу — меньше шума.

Теперь мы были одни. Совершенно одни, посреди этой проклятой горы, в окружении невидимых врагов и неведомых опасностей. И я, если честно, не знала, что пугало меня больше: каменные монстры, которые могли ждать нас впереди, или человек, который шёл рядом со мной, и чьи истинные мотивы оставались для меня самой страшной и неразрешимой загадкой.