Глава 26

Спускаться с горы оказалось в сто раз хуже, чем карабкаться наверх. И дело было совсем не в усталости, нет. Мы уже знали тропинку и шли довольно бодро. Хуже всего было молчание, оно просто висело между мной и Максом, густое и липкое, как туман на этой планете. Он шёл впереди, широко шагая, и делал вид, что всё в полном порядке. Такой же уверенный, такой же собранный, будто пару часов назад он не угрожал мне, не раскрыл свою истинную, уродливую сущность и не растоптал всё то хрупкое доверие, что начало между нами появляться. А я плелась сзади, как побитая собака, и старалась не поднимать головы. В мыслях была звенящая пустота. Я не могла анализировать, не могла ничего планировать. Я могла только чувствовать. И чувствовала я себя его сообщницей, грязной, испуганной и до тошноты отвратительной самой себе.

Когда мы наконец спустились к подножию, где оставили наш шаттл, нас уже ждали. Те самые аборигены, которых мы встретили на вершине, стояли большим полукругом, преграждая нам путь. Их копья были воткнуты в землю рядом с ними — я где-то читала, что это знак мирных намерений. Они молча смотрели на нас, и в их взглядах было столько наивной, искренней надежды, что у меня сердце сжалось в ледяной комок. Они ждали своих спасителей, «Звёздных целителей», которые пришли и излечили их святыню. И Макс, даже не моргнув, шагнул им навстречу, чтобы доиграть свою роль до конца.

Он подошёл прямо к старому вождю, тот выглядел ещё более измождённым и уставшим, чем при нашей первой встрече. На лице Макса отразилась вселенская скорбь и благородная усталость героя, только что вернувшегося с поля боя.

— Мы справились, старейшина, — его голос звучал так глубоко и проникновенно, что на какую-то долю секунды я сама почти ему поверила. Я стояла чуть позади него и просто не верила своим ушам. Какой, к чёрту, он солдат? Он же прирождённый, гениальный актёр! Ему нужно было поступать в театральную академию, а не во флот. — Путь был очень трудным. Болезнь, что поразила ваш камень, оказалась сильнее и коварнее, чем мы предполагали, но мы смогли её одолеть.

С этими словами он протянул безжизненный кристалл вождю.

— Вот, возьмите, он ещё очень слаб, но он исцелён. Положите его обратно, к остальным камням, и его сила со временем вернётся. А мы, у себя на корабле, не прекратим работу. Мы изучим эту болезнь досконально и найдём способ, чтобы она больше никогда не смогла навредить вашей земле. Очень скоро вы почувствуете, как духи вашей планеты снова вздохнут свободно.

Старый вождь с таким благоговением принял камень в свои большие, мозолистые ладони, будто это было величайшее сокровище во всей галактике. Он осторожно, почти нежно, поднёс его к своему лицу, и я увидела, как в его глубоко посаженных, усталых глазах блеснули слёзы. Это были слёзы чистой, незамутнённой благодарности и огромного облегчения. Он что-то прошептал на своём гортанном языке, а затем медленно, очень низко, поклонился Максу до самой земли. И тут же, как по команде, за ним на колени опустились все остальные воины. Они провожали нас, как настоящих богов, что спустились к ним с небес. Они начали петь свои ритуальные песни, и в их голосах больше не было ни капли угрозы или враждебности — только чистое, детское почитание и восторг.

Мы вернулись на «Неукротимый». Всю дорогу в шаттле я упрямо молчала и отвернулась к иллюминатору, я смотрела на то, как зелёная, дикая планета становится всё меньше и меньше, превращаясь в мутный шарик, и чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. И это была не турбулентность, меня тошнило от самой себя. Я снова и снова прокручивала в голове сцену у подножия горы. Как мы обманули этих доверчивых, почти первобытных существ. Мы не исцелили их, мы просто украли у них больной зуб, пообещав, что вылечим всю челюсть. А на самом деле мы собирались использовать этот зуб, чтобы шантажировать того, кто и был причиной их боли.

Я была частью этого отвратительного, чудовищного обмана. И моё молчание, моё пассивное согласие делало меня точно такой же лгуньей, как и он. Я смотрела на широкую спину Макса, который уверенно шагал впереди по коридору корабля, и с ужасом понимала, что тот парень, который так здорово шутил, приносил мне кофе по утрам и неловко краснел, просто исчез. А может, его и не было никогда? Может, это всё была лишь маска, которую он носил? А вместо него всегда был вот этот, холодный, расчётливый, безжалостный игрок, для которого все люди вокруг — просто пешки в его большой, непонятной и очень страшной игре. И я, кажется, только что стала одной из этих пешек, самой важной на данный момент и самой бесправной.

***

На борту «Неукротимого» Макс чувствовал себя просто великолепно. Он шёл по коридорам корабля широким, уверенным шагом, и ему казалось, что все расступаются перед ним. Каждый его шаг гулко отдавался в груди, словно барабанная дробь в честь победителя. Наконец-то всё снова было под его контролем. Он дёргал за ниточки, и все вокруг, сами того не зная, исполняли его волю. Всё шло именно так, как он задумал.

Он почти вбежал на капитанский мостик. Его появление заставило даже самых опытных и суровых офицеров выпрямиться и посмотреть на него с уважением. От его былой усталости не осталось и следа, сейчас он излучал чистую энергию триумфатора, который знает, что добился своего.

— Капитан, — его голос прозвучал твёрдо и громко, так, что ни у кого не возникло бы и мысли возразить. — Мы получили то, за чем пришли. Я считаю, нужно немедленно лететь на Люминос, нельзя терять ни минуты. Лорд Каэлан ждёт свой кристалл, а такие важные союзники не должны ждать.

Капитан Валериус внимательно посмотрел на него, оценивая. В его взгляде читалось одобрение. Он видел перед собой не простого лейтенанта, а настоящего офицера, который только что в одиночку провернул почти безнадёжное дело и принёс им победу. Таким людям доверяют без лишних вопросов.

— Выполняйте, лейтенант, — коротко приказал он.

Приказ был отдан. Огромный имперский крейсер начал медленно менять курс, нацеливаясь на новую систему, а Макс, сделав своё дело, покинул мостик. Ему не терпелось остаться одному, чтобы в полной мере насладиться своим успехом.

Заперев дверь своей каюты, он наконец-то позволил себе улыбнуться. Это была не просто улыбка, а настоящий хищный оскал победителя. Он достал из рюкзака защитный контейнер и очень осторожно, словно это было величайшее сокровище в галактике, выложил на стол два предмета. Первый — тусклый, некрасивый кристалл, который выглядел больным и бесполезным. Второй — крошечное, очень изящное устройство, созданное гениями-люминианами. Его трофеи, его ключи к власти.

Он чувствовал себя гениальным кукловодом.

Эти наивные дикари на Грейвмайре! Как же легко было их обмануть. Он просто скормил им простенькую сказку о том, что их «духи земли» заболели, и они тут же поверили ему. Они не просто поверили — они смотрели на него как на спасителя, провожали его как бога, которому нужно молиться. Он сыграл на их страхах и суевериях, и они сами, своими же руками, отдали ему всё, что было нужно.

А эти высокомерные люминиане! Самовлюблённые павлины, которые были уверены в своём уме и превосходстве над всеми остальными. Они думали, что просто используют Империю и её флот, чтобы решить свои проблемы с дикарями. Какая ирония! В итоге они сами оказались в его ловушке. Теперь у него был не просто кристалл, который они так ждали, у него был компромат. Улика, которая доказывала, что они готовы были использовать бракованный материал. Один его намёк — и безупречная репутация всего их Великого Дома будет уничтожена.

Ну и, конечно, Кайден Вольф. Этот грязный пират, который возомнил себя королём преступного мира. Макс с огромным удовольствием представил, как Вольф сейчас сидит на своей вонючей космической станции, ждёт новостей, нервничает и злится. Пират думал, что держит имперского лейтенанта на коротком поводке, а на самом деле он был всего лишь глупой пешкой, которую Макс двигал по своей доске, как ему вздумается.

Всё складывалось просто идеально. Даже лучше, чем он мог себе представить. Он чувствовал, как по его телу разливается горячее, пьянящее чувство абсолютной власти и превосходства.

И только одна-единственная мысль немного портила эту прекрасную картину.

Аска.

Он снова вспомнил её лицо там, на вершине горы. Вспомнил её огромные, честные глаза, в которых он увидел настоящий ужас и горькое разочарование. Её слова до сих пор звучали у него в ушах. Она была проблемой, очень опасной и совершенно непредсказуемой проблемой. Все её глупые моральные принципы, её наивная вера в добро и справедливость — всё это могло разрушить его идеальный план.

Макс нахмурился, пытаясь отогнать её образ. С ней он разберётся, но позже. Когда всё будет кончено, он обязательно найдёт способ заставить её замолчать или, что ещё лучше, снова убедит её в своей правоте. Да, она умная, но она влюблена в него. А любовь делает людей слабыми и уязвимыми, он точно с ней справится.

А сейчас — время праздновать победу. Он подошёл к иллюминатору и посмотрел на далёкие звёзды, они больше не казались ему холодными и чужими. Теперь он видел в них своё будущее, свою собственную империю, которую он построит на руинах чужих планов. И ради этой великой цели он был готов пойти абсолютно на всё.

***

Когда наш флагман «Неукротимый» снова выскочил из гиперпространства, внизу, как и в прошлый раз, сияла планета Люминос. Она была похожа на огромный драгоценный камень, брошенный на чёрный бархат космоса, но в этот раз никто на капитанском мостике не любовался её красотой. Все были слишком напряжены. Мы вернулись, и мы выполнили свою часть сделки, мы были победителями.

Макс, как и положено по уставу, отправил стандартный дипломатический запрос на посадку. Обычно ответ от союзной планеты приходит в течение нескольких минут, мы ждали.

Прошёл час, тишина на мостике стала почти физически ощутимой. Потом прошёл второй час, мы просто висели на орбите, как забытая посылка. Это было уже не просто невежливо. Это было наглое, демонстративное нарушение всех протоколов. Люминиане не просто задерживали нас — они открыто показывали своё пренебрежение. Заставляли нас ждать, словно мы были какими-то мелкими торговцами, которые приехали просить аудиенции у всемогущего короля.

Я стояла чуть поодаль и видела, как Макс, не отрываясь смотревший на главный экран, сжимает кулаки так, что костяшки побелели. Вся его радость от успешной миссии испарилась без следа. На её место пришёл холодный, с трудом сдерживаемый гнев. Он ненавидел, когда что-то шло не по его плану, а это было не просто отклонение — это был плевок в лицо всей Империи.

Наконец, когда пошёл уже третий час нашего унизительного ожидания, пришёл ответ:

Короткий, сухой, будто выплюнутый: «Посадка разрешена. Платформа 7».

Наш шаттл приземлился на ту же самую перламутровую площадку, где нас в прошлый раз встречали с распростёртыми объятиями. Но сегодня нас не встречал никто. Никакой сияющей делегации, никакого Лорда Каэлана с его фальшивой улыбкой. Только двое стражников в серебристой броне, с такими бесстрастными лицами, будто они были роботами. Они даже не заговорили с нами, просто молча указали подбородками, куда идти.

Мы снова шли по коридорам дворца. В прошлый раз он казался мне волшебным, живым, теперь же он выглядел совсем иначе. Да, он был всё так же прекрасен, но его красота стала холодной, пустой, как в музее, где всё трогать запрещено. Мне даже показалось, что светящиеся узоры на стенах стали тусклее, а парящие в воздухе огоньки, которые раньше весело кружили вокруг, теперь старались держаться от нас подальше.

Нас привели не в тот огромный тронный зал, где мы видели Октаэдр. Вместо этого нас завели в маленькую, почти пустую комнатку сбоку от главного холла. Здесь не было ни произведений искусства, ни мягких диванов, только несколько жёстких, неудобных скамеек вдоль голых стен. Я сразу поняла, что это приёмная для самых мелких просителей, для тех, кто не был достоин даже минуты внимания самого лорда. Оскорбление было настолько очевидным, что его, казалось, можно было потрогать руками.

Мы ждали ещё минут двадцать, Капитан Валериус стоял, скрестив руки на груди, его лицо было похоже на гранитную скалу. Макс нервно мерил шагами тесную комнату, и я видела, как в его глазах разгорается по-настоящему опасный огонёк. Я же просто села на скамью и попыталась унять лёгкую дрожь в коленях. Сердце колотилось, я чувствовала, что сейчас что-то произойдёт.

Дверь бесшумно открылась, и вошёл он, Лорд Каэлан.

Он очень изменился, куда-то пропала вся его показная вежливость и ленивая грация. Теперь он двигался резко, а на его красивом лице застыла маска такого холодного высокомерия, что мне стало не по себе. Но самым главным изменением были его знаменитые веснушки. В прошлый раз они мягко мерцали, как сапфиры, выдавая его эмоции. Сейчас они были тусклыми, почти серыми и абсолютно неподвижными. Это было лицо, которое не выражало ничего, кроме ледяного презрения.

Он даже не поздоровался, просто остановился посреди комнаты и окинул нас долгим, уничижительным взглядом. Так смотрят на неприятных насекомых, которые случайно заползли в твой идеально чистый дом. Тишина просто звенела в ушах, он ждал что мы начнём говорить первыми, начнём оправдываться или просить.

Но Макс не собирался этого делать, он сделал шаг вперёд и остановился прямо напротив лорда. Я затаила дыхание. Два хищника сошлись в безмолвном поединке, и я видела, как они решают, кто из них нанесёт первый удар.