Глава 28

Вернувшись на «Неукротимый» нас накрыло волной оваций, поздравлений и обещаний пира все миры. Но радости не было. Я почти пропустила мимо ушей всё, что касалось нашей миссии по добычи второго артефакта. Мой взгляд постоянно искал в толпе виновника мох расстройств и разочарований. Макса. Чувство, что меня использовали прилипло ко мне намертво, маски сорваны, и я решилась!

План был до безобразия прост и до гениальности безумен. А значит, он просто обязан был сработать. Мы с Майзером пробрались на посадочную платформу крейсера и затаились за грудой пустых контейнеров в техническом коридоре, выходящем прямо в ангар номер семь. Отсюда открывался прекрасный вид на личный шаттл лейтенанта Максимилиана Веста — изящную, хищную птичку, готовую сорваться с места в любую секунду.

— Вероятность провала — семьдесят три целых и четыре десятых процента, — монотонно пробубнил Майзер, паря у моего плеча. Его единственный оптический сенсор тускло поблёскивал в полумраке. — Вероятность твоего обнаружения с последующим трибуналом — девяносто восемь процентов.

— Значит, у нас есть целых двадцать шесть и шесть десятых процента на успех, — усмехнулась я, проверяя крепления на магнитных перчатках. — Обожаю такие шансы. Они делают жизнь интереснее.

— Жизнь в карцере не представляет статистического интереса, — парировал робот.

— Майзер, ты невыносим, — фыркнула я. — Знаешь что? Если бы ты был человеком, я бы сказала, что ты просто боишься.

— Роботы не испытывают страха. Роботы испытывают логические опасения.

— И в чём разница?

— Логические опасения основаны на фактах и статистике. Страх — на эмоциях и иррациональных предположениях.

— Ага, понятно. То есть когда ты говоришь мне, что план провалится, это не страх. Это математика.

— Абсолютно верно.

— Тогда вот тебе математика: если я не попаду на этот шаттл, то точно никогда не узнаю, что задумал Макс. А неопределённость — это тоже вид страха, не так ли?

Майзер завис на мгновение, переваривая мою логику.

— Твоя аргументация содержит философские противоречия, — наконец ответил он. — Но… статистически она имеет смысл.

— Вот видишь! — я подмигнула его сенсору. — Просто сделай то, о чём я просила. Замкни цепь на главном распределительном щите ангара. Мне нужна всего минута, чтобы проскользнуть на борт.

— Замыкание вызовет скачок напряжения во всей системе, что может привести к непредсказуемым последствиям, включая выход из строя систем жизнеобеспечения в ближайших отсеках, — не унимался он.

— Вот и отлично, суматохи будет больше, — я потёрла ладони. В животе порхали бабочки предвкушения. — Давай, старина. Ради меня.

— И ради науки? — вдруг добавил Майзер.

— Что?

— Это будет интересный эксперимент по изучению человеческого поведения в стрессовых ситуациях.

Я расхохоталась.

— Майзер, ты гений! Конечно, ради науки!

Робот завис на секунду, словно обрабатывая нелогичный запрос. Наконец, он издал тихий звуковой сигнал.

— План принят к исполнению. Активация через десять секунд. Рекомендую подготовиться к спринту. И, Аска… Удачи.

От удивления я чуть не выронила инструмент. Майзер крайне редко позволял себе подобные «человеческие» эмоции.

— Спасибо, дружище. Ты лучший робот во всей галактике.

— Это статистически недоказуемо, но… приятно слышать.

Обратный отсчёт я вела в уме, ощущая, как сердце стучит где-то в горле. Три… Два… Один…

Свет погас. Весь ангар погрузился в кромешную тьму, которую лишь изредка прорезали всполохи аварийных искр. Раздались удивлённые и возмущённые крики техников. Кто-то ругался на трёх языках одновременно. Идеально.

Я рванула с места, чувствуя прилив адреналина. Ноги сами несли меня по знакомому маршруту. Вот контейнеры с запчастями, вот заправочный терминал, а вот и она — опускающаяся рампа шаттла. Техники, обслуживающие корабль, в панике метались по ангару, пытаясь понять, что произошло. Их фонарики беспорядочно шарили в темноте. Никто не обратил внимания на тёмную тень, метнувшуюся в грузовой отсек.

Внутри было темно и пахло свежестью с примесью дорогой кожи. Я быстро нашла себе убежище — нишу между двумя массивными контейнерами с дипломатической почтой. Забилась в самый угол, стараясь слиться с тенями. Дыхание было частым и тихим. Спустя мгновение рампа с шипением поползла вверх, отрезая меня от внешнего мира. Во внутрь вошёл Макс. Корабль едва заметно вздрогнул, и пол подо мной завибрировал — заработали антигравитационные двигатели. Мы взлетели.

Первые минуты полёта прошли в напряжённой тишине. Азарт от удачно провернутой авантюры щекотал нервы, заставляя улыбаться в темноте. Я сделала это! Я на борту! Но эйфория быстро сменилась тревогой. Что, если меня найдут? Что, если Макс летит не один? А если охранные сенсоры вычислят лишний вес на борту?

А самое главное — меня не покидала мысль что, вся наша короткая, почти случайная связь была для него лишь игрой? Воспоминания о его голосе, о том, как он смотрел на меня в кают-компании, смешивались с горьким предчувствием. Что-то внутри, холодное и неприятное, шептало, что я совершаю огромную ошибку, ввязываясь в это. Может, стоило просто подождать? Поговорить с ним начистоту?

— Анализ траектории полёта показывает, что мы покинули орбиту станции и движемся в сторону сектора Тау Кита, — раздался в моём ухе тихий голос Майзера, который подключился ко мне через нейрокомм. — Конечная точка — планета Ги, третий спутник газового гиганта. Нестандартный маршрут для имперского офицера.

— Планета Ги? — прошептала я. — Что там?

— Согласно базе данных, Ги — малонаселённый скалистый мир с несколькими частными космопортами, известными своей слабой охраной. Часто используется для контрабандных операций, идеальное место для тайных встреч. Вероятность того, что лейтенант Вест летит туда с официальным визитом, составляет ноль целых одну сотую процента.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Контрабанда? Тайные встречи? Это совсем не вязалось с образом блестящего имперского офицера. Разве что…

— Майзер, а что если он работает под прикрытием? Секретная операция и всё такое?

— Возможно. Но вероятность составляет всего тридцать один процент. Остальные шестьдесят девять процентов указывают на личную заинтересованность лейтенанта Веста в незаконной деятельности.

— Ты хочешь сказать, что он преступник?

— Я не делаю моральных оценок. Я лишь анализирую данные.

— Майзер, иногда твоя логика просто убивает романтику.

— Романтика и логика редко совместимы. К сожалению.

Полёт длился несколько часов. Я сидела, не шевелясь, прислушиваясь к каждому звуку. Корабль время от времени поскрипывал, где-то тихо работали системы вентиляции. Мои ноги затекли, но я боялась шевелиться. Наконец, корабль пошёл на снижение. Лёгкий толчок — и двигатели затихли. Посадка.

Рампа начала опускаться, впуская внутрь полосу тусклого света. Я осторожно выглянула из своего укрытия. Шаттл стоял в пыльном, тускло освещённом ангаре, который выглядел совершенно заброшенным. Ни техников, ни персонала. Только одинокая фигура Макса, спускающегося по трапу. В тусклом свете ангара он выглядел по-другому — более напряжённым, настороженным. Вдалеке, в тени, его уже кто-то ждал.

Фигура в тени шагнула вперёд, и я увидела высокого мужчину в длинном плаще. Что-то в его осанке, в том, как он держался, показалось мне знакомым и одновременно пугающим.

— Майзер, — прошептала я, — ты можешь усилить изображение?

— Разумеется. Переключаю твои контактные линзы в режим увеличения.

Изображение стало чётче, и я разглядела лицо незнакомца. Длинные светлые волосы, мужественные черты, но что-то в левом глазу… Имплант? Красноватое свечение пробежало по его искусственному глазу, когда он посмотрел в сторону Макса.

Мой Макс протянул незнакомцу небольшой объект — какой-то диск или кристалл и протянул незнакомцу сумку, явно тяжёлую. Встреча была короткой, деловой. Никаких дружеских объятий или долгих разговоров. Чистый бизнес.

И тут до меня дошло: я только что стала свидетелем чего-то очень серьёзного. И очень опасного.

***

Когда рампа шаттла закрылась, отрезав Макса от моего мира, я замерла в грузовом отсеке. Считала минуты. Одна. Две. Сердце стучало так громко, что казалось — весь док его слышит. На третьей минуте тишина убедила меня: пора.

Аварийный люк в днище поддался без звука. Я выскользнула наружу и оказалась под железным брюхом корабля. Воздух здесь был другим — сухим, пыльным, с металлическим послевкусием, который садился на язык. Пахло машинным маслом и чем-то ещё, что я не могла определить.

Пригнувшись, я побежала между опорами посадочной платформы. Я увидела Макса ближе к дальнему концу дока, где он очём-то говорил с фигурой в тёмном плаще. Я спряталась за массивной стальной балкой, стараясь дышать тише.

— Майзер, включай направленный микрофон, — прошептала я.

— Уже работаю, — монотонно отозвался робот. — Дистанция — сорок метров. Качество сигнала отличное.

Теперь я слышала каждое слово.

— Ты опоздал, Вест.

Голос незнакомца прокатился по доку как далёкий гром. Низкий, рокочущий, полный плохо скрываемой угрозы. В нём было что-то первобытное, дикое. Что-то, от чего хотелось спрятаться поглубже.

— Я не люблю ждать, — добавил он, и я увидела, как красный огонёк его оптического импланта впился в Макса.

— Обстоятельства изменились, Кайден, — ответил Макс.

Его голос звучал спокойно, но я знала Макса достаточно хорошо, чтобы уловить скрытое напряжение. Он нервничал.

— Сферу перехватили. Она теперь у имперцев.

Кайден медленно повернул голову. Движение было неторопливым, но в нём чувствовалась смертельная опасность. Как у хищника, который решает, стоит ли тратить силы на добычу.

— Ты хочешь сказать, что я заплатил тебе огромную сумму за пустышку? — В его голосе появились металлические нотки. — Что ты привёз мне пустые руки?

— Я привёз тебе нечто лучшее, — быстро сказал Макс. — Компенсацию и новую цель.

Он поставил на пол тяжёлую сумку — ту самую, которую я видела в его каюте. Потом достал инфо-носитель и протянул Кайдену.

— Здесь остаток твоих денег. А на этом диске — вся информация по следующему артефакту. И что более важно — все уязвимости нашей экспедиции.

Макс сделал паузу, видимо, для драматического эффекта.

— Я лично прослежу, чтобы на «Неукротимом» возникли… непредвиденные технические неполадки. Это задержит нас на определённый срок. На планете Грейвмайр есть нечто интересное, кристаллы. Они стоят целое состояние и помогут тебе и твоей команде. Я дал тебе достаточно для твоих целей.

Кайден молча взял носитель. Его единственный живой глаз — потрясающе голубой, как зимнее небо — изучал лицо Макса. А красный огонёк импланта пульсировал, словно сердцебиение машины.

— Грейвмайр, — задумчиво произнёс пират. — Резонансные кристаллы. Люминиане будут в ярости.

— Это их проблемы, — равнодушно пожал плечами Макс. — У тебя будет трое суток, чтобы забрать кристаллы и всё, что с ними связано.

Он сделал шаг ближе к Кайдену.

— Взамен ты забываешь о Сфере и обо мне. Мы никогда не встречались.

Наступила тишина. Долгая, тягучая, как мёд. Я затаила дыхание и прижалась к холодной стали опоры. Казалось, что моё сердцебиение слышно на всю галактику. Предатель. Он не просто вёл двойную игру — он предавал собственную команду, империю, саму миссию. И я, как последняя дура, чуть не влюбилась в этого… этого…

— Статистика показывает, что ваше кровяное давление подскочило на тридцать процентов, — тихо сообщил Майзер. — Рекомендую дыхательные упражнения.

— Заткнись, — прошипела я, не сводя глаз с пиратом.

Кайден наконец заговорил. Его губы тронула хищная улыбка — не добрая, не весёлая, а какая-то звериная.

— Хорошо, Вест. Ты умеешь быть убедительным. У тебя есть фора.

Он наклонился к Максу, и красный огонёк его импланта засиял ярче.

— Но если ты меня обманешь… я найду тебя даже в самом глубоком секторе космоса. И тогда никакая имперская форма тебя не спасёт. Ты понимаешь меня?

— Я не планирую тебя обманывать, — холодно ответил Макс. — У нас общие интересы. Мы оба хотим получить то, что нам принадлежит по праву.

Он развернулся и зашагал обратно к шаттлу, держа спину прямо. Не оглядывался. Как будто только что не продал собственную команду пиратам.

Я юркнула под балку у ящиков за секунду до того, как услышала его шаги на трапе. Лежала в пыли, вдыхая запах машинного масла, и пыталась переварить то, что узнала.

Макс — предатель.

Кайден — пират.

Грейвмайр в опасности.

А я — единственная, кто знает правду.

Теперь у меня была цель. Я должна была остановить их обоих.