Глава 11

Маленький круглый робот-уборщик, в блестящем корпусе которого теперь скрывалось сознание самого едкого и педантичного помощника во всей галактике, тихо выкатился из мастерской. Он был неотличим от сотен своих собратьев, что без устали скользили по коридорам «Неукротимого», поддерживая стерильную чистоту. Грамм проводил его долгим, тяжёлым взглядом, в котором смешались надежда и тревога. План был запущен. Теперь начиналась самая сложная его часть — внедрение шпиона в логово врага.

Просто так отправить «Чистюлю-5» на офицерскую палубу, где располагались каюты высшего состава, было невозможно. Это было бы всё равно что запустить лису в курятник и надеяться, что её примут за одну из несушек. Каждый дроид был приписан к определённой зоне, и появление нового, незарегистрированного робота в элитном секторе корабля немедленно вызвало бы тревогу у службы безопасности. Нет, ему нужен был повод. Идеальный, железобетонный предлог, чтобы лично явиться в каюту лейтенанта Веста и, как бы случайно, «потерять» там своего крошечного агента.

Старый механик снова заходил по своей мастерской, пропахшей машинным маслом. Но теперь его шаги были не хаотичными, а размеренными, как удары поршня в двигателе. Он перебирал в голове варианты, отбрасывая их один за другим с глухим стуком. Сообщить о поломке в системе вентиляции в каюте лейтенанта? Слишком очевидно и подозрительно. Макс, с его недоверчивостью, не стал бы ждать старшего механика, а просто вызвал бы дежурную бригаду по стандартному протоколу. Предложить личную инспекцию его персонального оружия? Это было бы верхом наглости и выходило далеко за рамки его полномочий, что тоже вызвало бы ненужные вопросы.

И тут его осенило. Идея была простой и гениальной, как хорошо смазанный механизм. Официальный отчёт. Бюрократия. Самая могущественная, неповоротливая и потому непобедимая сила во всей Империи. Никто не смел спорить с необходимостью заполнить очередной формуляр.

Он подошёл к своему рабочему терминалу. На экране всё ещё висели неотправленные рапорты и бесконечные заявки на запчасти. Грамм быстро нашёл нужный файл, от одного названия которого у него снова защемило сердце: «Списание личного имущества и инструментов младшего инженера Аски Редфорд в связи с гибелью при исполнении служебного долга». Он знал, что Аска жива, но эти казённые, бездушные слова были как соль на рану, но он заставил себя сосредоточиться. Сейчас не время для истерик. Сейчас время для охоты.

Он активировал внутренний комм-канал и набрал номер каюты лейтенанта Веста. Прежде чем нажать кнопку вызова, он сделал несколько глубоких вдохов, заставляя свой низкий, рокочущий голос звучать глухо и подавленно, словно из глубины пещеры. Он призвал на помощь всю ту неподдельную боль, что сидела в его сердце, и превратил её в своё главное оружие.

На том конце ответили не сразу. Наконец, после нескольких долгих гудков, в динамике раздался вежливый, но явно раздражённый голос Макса:

— Вест слушает.

— Лейтенант Вест, — начал Грамм, намеренно придавая голосу скорбные, старческие нотки. — Это старший механик Грамм. Прошу прощения, что беспокою вас в столь поздний час… Я понимаю, вы заняты.

— Что у вас, механик? — в голосе Макса сквозило нетерпение, которое он старательно маскировал под официальную любезность.

— Я… я тут готовлю документы для списания личных инструментов Аски Редфорд… — Грамм сделал паузу, изображая тяжёлый, прерывистый вздох, будто ему не хватает воздуха. — И для официального отчёта мне нужно… нужно уточнить у вас пару формальностей. Как у последнего, кто видел её… живой. Понимаете, я был её наставником, и мой долг — довести это дело до конца, чтобы всё было по правилам. Чтобы её память…

Он замолчал, давая Максу возможность проглотить наживку. Это был блестящий ход. Отказать убитому горем старику, который к тому же был наставником погибшей героини, было бы верхом бестактности. Такой поступок мог бросить тень на безупречный образ сочувствующего офицера, который Макс так старательно выстраивал перед командой.

На том конце провода повисла короткая, но ощутимая пауза. Грамм почти физически чувствовал, как Макс борется с желанием рявкнуть, чтобы его оставили в покое.

— Конечно, механик, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало плохо скрываемое снисхождение. — Я всё понимаю. Заходите через десять минут. Только, прошу, недолго. У меня очень плотный график.

— Благодарю вас, лейтенант. От всего сердца. Буду через десять минут, — прохрипел Грамм и отключил связь.

В ту же секунду его скорбная маска спала. Лицо старого медведя окаменело, превратившись в суровый лик судьи. В его маленьких умных глазах горел холодный, безжалостный огонь. Он подошёл к верстаку, где маленький пульт управления от робота-уборщика, и нажал команду «Домой», робот с сознанием Майзера ловко перепрыгнул через порог мастерской и начал нарезать круги вокруг Грамма.

— Ну что, шпион, — пророкотал он, глядя на единственный голубой огонёк оптического сенсора. — Твой выход. Будешь вести себя тихо, как мышь под веником. И не вздумай ему хамить или отпускать свои саркастичные замечания. По крайней мере, пока я не выйду из каюты.

Он поднял и аккуратно спрятал «Чистюлю» в большую сумку для инструментов, которую всегда носил с собой, завалив его сверху несколькими гаечными ключами для вида. Затем он накинул рабочую куртку и решительным шагом направился к выходу из мастерской. Огромный медведь надел овечью шкуру и отправился прямиком в логово волка.

***

Путь до каюты лейтенанта Макса Веста показался Грамму унизительно долгим. Коридоры офицерской палубы были чужим, враждебным миром, полной противоположностью его родному, пропахшему честным трудом инженерному отсеку. Здесь царили звенящая тишина, стерильная, почти больничная чистота и холодный, бездушный порядок, от которого у старого механика зубы сводило. Мягкий, рассеянный свет лился с потолочных панелей, отражаясь в до блеска наполированных стенах. Под ногами лежал дорогой, тёмно-синий ковролин, который жадно поглощал звук его тяжёлых шагов, заставляя Грамма чувствовать себя призраком. Воздух пах не раскалённым металлом и машинным маслом, а каким-то тонким, едва уловимым антисептиком с цветочной отдушкой. Грамм чувствовал себя здесь не просто чужим, а неуместным. Огромным, неуклюжим зверем, который случайно забрёл в картинную галерею и вот-вот снесёт плечом какую-нибудь бесценную статую.

Он остановился перед дверью с лаконичной, выгравированной лазером табличкой: «Лейтенант М. Вест». Ни звания, ни имени, лишь инициал. Холодно и безлично. Грамм на секунду прикрыл глаза, сделал глубокий, шумный вдох, заставляя свои могучие плечи опуститься под грузом воображаемой скорби. Он вызвал в памяти смеющееся лицо Аски, её рыжие волосы, вспыхивающие в свете плазменной горелки. Сейчас он был не грозным старшим механиком, которого побаивался весь инженерный состав, а убитым горем стариком, потерявшим свою самую лучшую, самую талантливую ученицу.

Дверь бесшумно открылась, не издав ни единого скрипа. На пороге стоял Макс. Идеально выглаженная парадная форма сидела на нём как влитая, подчёркивая широкие плечи. Безупречная причёска, волосок к волоску. Вежливая, но чуть усталая улыбка на красивом, волевом лице. Он был точной копией тех имперских офицеров, что улыбались с агитационных голо-плакатов, призывая молодёжь вступать во флот.

— Механик Грамм, — кивнул он, и в его голосе не было ни удивления, ни особого сочувствия. — Я вас ждал. Проходите.

Каюта Макса оказалась точным продолжением его самого: идеальной, минималистичной и пугающе холодной. Ни одной лишней вещи, ни одной личной голографии, ни единого предмета, который рассказал бы что-то о её владельце. Только кровать, заправленная с такой военной точностью, что казалась вырезанной из камня, рабочий стол с аккуратно расставленными дата-планшетами и два строгих кресла для посетителей. Грамм тяжело опустился в одно из них, и оно жалобно скрипнуло под его весом, будто протестуя против такого варварского обращения. Он демонстративно снял с головы свою старую, засаленную кепку и сжал её в огромных, мозолистых лапах.

— Спасибо, лейтенант, что уделили время, — пророкотал он, намеренно сделав голос глуше и надтреснутее. Он упорно смотрел в пол. — Тяжело это всё… Она ведь мне как дочь была… Такая яркая, такая живая… и вот…

Макс сел напротив, сложив руки на столе в безупречный замок. Его лицо выражало профессиональное, отточенное сочувствие, которому учат всех офицеров. Но глаза оставались холодными и внимательными. Он не сочувствовал, он оценивал. Он ждал, когда этот спектакль закончится.

— Война всегда требует жертв, механик, — ровным, спокойным голосом произнёс он. — Аска Редфорд была храбрым солдатом. Она погибла, защищая имперскую миссию и своего товарища. Её имя не будет забыто.

Грамму стоило невероятных усилий, чтобы не раздавить несчастную кепку в своей руке и не зарычать от ярости. «Храбрым солдатом»? Эта девчонка была гением, а не безликим винтиком в его проклятой машине! Он заставил себя поднять на Макса затуманенный, скорбный взгляд.

— Я знаю… Я всё понимаю… Просто… это для отчёта… ну и для себя. Мне нужно записать ваши показания. Официально. О её последних минутах. Скажите, лейтенант… это было… быстро? Она ведь не мучилась?

Макс на мгновение замер. Его идеальная маска сочувствия дала почти незаметную трещину. В его холодных глазах промелькнуло раздражение. Он явно не ожидал таких сентиментальных подробностей и уже начинал терять терпение. Но отказать убитому горем старику он не мог — это было бы нарушением офицерского кодекса.

— Всё произошло мгновенно, — начал он своим ровным, хорошо поставленным голосом, повторяя заученную и, без сомнения, много раз прокрученную в голове ложь. — Пиратский истребитель прорвался сквозь заградительный огонь. Их шаттл не успел уйти с линии атаки. Заряд попал прямо в двигатель. Я видел вспышку со своего поста. Взрыв был такой колоссальной силы, что… у них не было ни единого шанса. Она абсолютно ничего не почувствовала. Это была быстрая и героическая смерть.

Грамм медленно кивнул, изображая, что с трудом сглатывает ком, застрявший в горле. Он опустил голову, пряча от Макса свои глаза, в которых сейчас горела ледяная, неумолимая ярость. Он заставил его солгать. Заставил посмотреть на себя и произнести эту гнусную, отполированную мерзость. Это было только начало.

— Спасибо, лейтенант, — глухо произнёс он. — Это… это очень важно для меня.

Он сделал вид, что ему нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя после услышанного. Он медленно обвёл взглядом стерильную каюту, и его взгляд, как бы случайно, остановился на маленьком круглом роботе-уборщике, который тихо стоял на своей зарядной станции в углу, похожий на металлическую черепаху.

— Кстати, о делах насущных, — Грамм резко сменил тему, и в его голосе появились привычные деловые, ворчливые нотки механика. — У вас ведь модель 7-Б? Ваша не барахлит? У меня тут уже трое офицеров с мостика обратились, жалуются на сбои в навигационной системе. Говорят, эти чистюли начинают хаотично метаться по каюте и врезаться в мебель. Один даже чуть не сбил с ног адъютанта капитана. Я решил провести полную диагностику всей серии, чтобы избежать неприятностей.

Макс с явным облегчением ухватился за эту возможность сменить тему и поскорее закончить неприятный, эмоционально выматывающий разговор. Он бросил пренебрежительный взгляд на робота.

— Понятия не имею. Жужжит себе и жужжит. Если вам это нужно для отчёта — забирайте, проверяйте. Мне он не особо и нужен, здесь и так чисто.

Это был тот самый момент, которого Грамм ждал. Он медленно, с кряхтением, как и положено старику, поднялся на ноги.

— Спасибо, лейтенант. Это сильно упростит мне работу. Не придётся бегать за каждым по отдельности.

Он подошёл к зарядному доку, всем своим видом показывая, как ему тяжело двигаться после пережитого горя. Он открыл свою большую, видавшую виды сумку с инструментами и поставил её на пол рядом с роботом, своей массивной фигурой полностью загородив обзор от Макса.

— Сейчас я только серийный номер запишу в журнал, — пробормотал он, делая вид, что роется в сумке в поисках дата-планшета.

В следующую секунду он «случайно» задел локтем тяжёлый плазменный резак, лежавший сверху. Тот с оглушительным металлическим грохотом рухнул на пол. Макс инстинктивно вздрогнул от резкого звука и повернул голову в его сторону. Этой секунды Грамму хватило. Его огромная лапа, двигаясь с нечеловеческой скоростью, молниеносно метнулась в сумку, извлекла оттуда точную копию уборщика с Майзером внутри и с тихим щелчком поставила его на зарядную станцию. Затем он схватил оригинального робота Макса и так же быстро сунул его в сумку. Вся операция заняла не больше двух секунд.

— Проклятая старость, всё из рук валится, — проворчал Грамм, с натугой поднимая резак и пряча его обратно.

Он застегнул сумку, перекинул её через плечо и повернулся к Максу с благодарной, но всё ещё скорбной улыбкой.

— Ещё раз спасибо, лейтенант.

— Не стоит, Грамм — отмахнулся Макс, которому уже не терпелось выпроводить назойливого, пахнущего маслом старика и вернуться к своим делам.

Дверь за Граммом бесшумно закрылась. Он сделал несколько шагов по тихому коридору, и его скорбная маска мгновенно спала, сменившись выражением ледяного триумфа. На широком, покрытом шрамами лице появилась хищная, безжалостная усмешка.