Глава 10

Мастерская Грамма была его крепостью, его миром, выстроенным из металла и схем. Огромное, гулкое помещение в самом сердце инженерного отсека «Неукротимого» напоминало пещеру какого-то механического дракона. Повсюду громоздились горы запчастей, разобранные плазменные двигатели походили на скелеты доисторических чудовищ, а со стен свисали мотки проводов, похожие на разноцветные лианы. Воздух был густым и пах как после сварки, терпким машинным маслом и горячим металлом — запахи, которые всегда приносили старому урсиду покой. Но не сегодня.

С тех пор как капитан Валериус с тяжёлым сердцем объявил о «трагической гибели» младшего инженера Редфорд, мир Грамма будто подёрнулся серой пеленой. Всё валилось из его огромных, мозолистых лап. Пару дней назад он уронил идеально откалиброванный плазменный резак, который со злобным шипением прожёг дыру в палубной плите в сантиметре от его ноги. Вчера он перепутал полярность на основном силовом реле, из-за чего половина отсека на целый час погрузилась во тьму, освещаемую лишь его ворчанием и аварийными лампами. Он, Грамм, лучший механик Пятого флота, вёл себя как зелёный курсант, впервые увидевший гаечный ключ.

— Старая посудина, а не флагман, — пророкотал он себе под нос, безуспешно пытаясь закрутить крошечный болт на крышке сервисного люка. Его огромные пальцы, созданные для работы с массивными деталями реактора, просто не могли ухватить эту мелочь. — Всё сыпется, всё ломается… И эта тишина…

Он замер, прислушиваясь. Вот что было хуже всего. Тишина. Раньше в его мастерской никогда не было по-настоящему тихо. Воздух всегда звенел от её голоса — звонкого, насмешливого, полного жизни. Она умудрялась одновременно задавать тысячу каверзных вопросов, рассказывать глупые анекдоты про трёхголовых трицефалов и с пугающим блеском в глазах решать технические головоломки, над которыми бились целые команды. Без её вечной болтовни, без стука падающих инструментов и тихого напевания какой-то дурацкой песенки стало невыносимо пусто. Слишком правильно. И от этой правильности хотелось выть. Грамм места себе не находил, зная, что она где-то там и её не будут искать. Чёртовы бюрократы!

Внезапно в самом дальнем и захламлённом углу мастерской, где под стопкой старых чертежей и пустыми контейнерами из-под смазки пылился его личный терминал, раздался тихий, но настойчивый писк. Бип. Бип. Бип.

Грамм недовольно нахмурился, отмахнувшись от звука, как от назойливой космической мухи. Наверняка очередной автоматический запрос на диагностику от какого-нибудь лентяя из палубной команды. Не до этого ему сейчас.

Но сигнал не унимался. Он был негромким, но каким-то цепким, и повторялся через равные промежутки времени, впиваясь в его тоскливое одиночество. С тяжёлым, недовольным вздохом, от которого задрожали инструменты на верстаке, Грамм поднялся. Его огромная, покрытая седой шерстью фигура почти задевала головой низкие потолочные балки. Он нехотя побрёл в угол, пинком отшвыривая с дороги пустую канистру.

— Да что там ещё за напасть… — проворчал он, смахивая с экрана терминала толстый слой пыли, которая тут же закружилась в луче света.

На чёрном экране мигала всего одна строчка белых букв: «ВХОДЯЩИЙ ЗАШИФРОВАННЫЙ ПАКЕТ ДАННЫХ. ИСТОЧНИК НЕИЗВЕСТЕН».

Первым желанием было просто нажать «отклонить» и вернуться к своему горю. Но что-то заставило его замереть. Рядом с надписью горел крошечный, едва заметный значок — грубо нарисованный гаечный ключ, скрещённый с отпечатком медвежьей лапы. Его личная цифровая подпись. Код, который он сам, много лет назад, встроил в личный коммуникатор, который подарил своему лучшему стажёру за спасение его жизни, Аске. «На всякий случай, девчонка, — сказал он тогда. — Если попадёшь в передрягу, из которой нельзя выпутаться с помощью ума и кулаков».

Его огромное медвежье сердце, казалось, на мгновение остановилось, а потом заколотилось о рёбра с силой парового молота. Руки, которые только что не могли справиться с мелким болтом, вдруг обрели невероятную точность. Он положил ладонь на биометрический сканер и одним плавным движением ввёл длинный, состоящий из тридцати двух символов пароль.

«ЗАПУСК ДЕШИФРОВКИ…»

На экране побежали зелёные строчки кода. Грамм затаил дыхание, не в силах оторвать взгляд. И вот, первая порция данных была расшифрована. Короткая, рубленая фраза, набранная заглавными буквами, будто выкрикнутая сквозь помехи.

«МАКС ПРЕДАТЕЛЬ».

Грамм нахмурил густые седые брови. Что за бред? Лейтенант Вест конечно что-то не договаривал о взрыве, командование во всём разобралось. А если и так, то зачем ему врать? Вроде выглядел таким убитым горем, очень интересно…

Но тут же на экране появилась вторая строчка.

«ВЗРЫВ НЕ СЛУЧАЙНОСТЬ».

Лицо старого механика стало похоже на каменную маску. Он вспомнил официальный отчёт. «Аварийный выброс плазмы на шаттле во время боя с пиратами. Несчастный случай». Ложь. Холодная, продуманная ложь.

Третья строчка заставила его огромное тело содрогнуться.

«Я ЖИВА ЗДОРОВА. СО МНОЙ РЕЙВЕН. АСКА».

Первой реакцией было огромное, всепоглощающее облегчение, такое тёплое и сильное, что на глаза навернулись злые, старческие слёзы. Он смахнул их тыльной стороной ладони, но тут же до него дошёл смысл остальной фразы. С Рейвеном. С Кайденом Вольфом, этим кровавым пиратом, которого разыскивал весь имперский флот!

— ДЕВЧОНКА! — Грамм не сдержался и со всей силы ударил кулаком по металлическому столу. Инструменты на верстаке подпрыгнули и со звоном посыпались на пол. — Я так и знал, что она вляпается в самые глубокие неприятности во всей галактике! И с кем? С пиратом! Она что, совсем без головы?!

Его гнев был лишь защитной реакцией, обратной стороной его страха за неё. Он представил её, свою рыжую, непутёвую, но такую талантливую ученицу, в лапах этого головореза, и его кулаки снова сжались добела. Но тут на экране появилась последняя, самая важная часть сообщения.

«НИКОМУ НЕ ГОВОРИ, ЧТО МЫ ЖИВЫ. ПИРАТ ВАЖНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ».

Ярость мгновенно улетучилась, сменившись холодным, трезвым расчётом. Он перечитал фразу ещё раз. И ещё. И до него дошло. Аска не была пленницей. Она не просто выжила по счастливой случайности. Она вела свою собственную, смертельно опасную игру. Она использовала пирата как свидетеля против Макса. Она пряталась в тени, понимая, что если Макс узнает о её выживании, то сделает всё, чтобы закончить начатое.

Грамм тяжело откинулся на спинку стула, который жалобно скрипнул под его весом. Он снова посмотрел на экран, на эти короткие, отчаянные сообщения, пробившиеся к нему сквозь бездну космоса. Его девочка была жива. И ей нужна была его помощь. Не как старшего механика «Неукротимого». А как тайного союзника.

Он медленно, но решительно положил свои огромные, покрытые шрамами и машинным маслом ладони на клавиатуру. Он не мог отправить спасательный флот. Он не мог никому рассказать правду. Но он мог сделать кое-что другое. Он мог стать её глазами и ушами на этом корабле. Он мог тайно следить за «героем» лейтенантом Вестом. Он мог подготовить для неё всё, что ей понадобится, когда она решит вернуться и устроить этому предателю настоящий ад.

Старый медведь снова был в деле. И горе тому, кто встанет на пути у его рыжей девчонки.

***

Грамму нужен был план. Не просто хорошая идея, а настоящий, рабочий план, который можно было потрогать мозолистыми лапами. План, от которого пахло бы не свежескопированными схемами, а раскалённым металлом после короткого замыкания. Огромный урсид мерил шагами свою мастерскую, похожий на зверя, запертого в тесной клетке из стеллажей и станков. Его тяжёлая поступь заставляла пол вибрировать, а инструменты, висящие на магнитных панелях, тихонько позвякивали в такт, словно аккомпанируя его мрачным мыслям.

Сообщения Аски до сих пор огнём горели в его мозгу. Макс Вест. Герой, любимец капитана, офицер, чьё скорбное лицо после «гибели» Аски выражало такую благородную печаль. Лжец. Предатель. Убийца. Грамм сжал свои четырёхпалые ладони в кулаки размером с небольшие дыни. Он бы с радостью раздавил этого смазливого лейтенанта, но что это даст? Ему никто не поверит. Слово старого механика-ворчуна против слова безупречного офицера, представителя элиты флота. Это было бы смешно, если бы не было так опасно.

Нужны были доказательства. Неопровержимые, как законы физики. А все доказательства, скорее всего, хранились там, куда простому механику путь был заказан — в личных файлах и каюте самого Веста. Любая попытка взломать его терминал или вскрыть дверь была бы немедленно обнаружена, и тогда уже самому Грамму пришлось бы объяснять службе безопасности, зачем ему понадобилось шпионить за героем. Нет, действовать в лоб было нельзя. Нужна была хитрость.

— Думай, старый медведь, думай… — пророкотал он, останавливаясь и яростно почёсывая густую седую шерсть на затылке.

Именно в этот момент из-за ящика с гидравлическими клапанами выкатился маленький круглый робот-уборщик. Он принадлежал к самой дешёвой и распространённой модели «Чистюля-5» и деловито жужжал, мигая синими огоньками. Грамм привык не замечать этих снующих по всему кораблю «таблеток», но этот экземпляр вёл себя странно. Вместо того чтобы методично двигаться по заданной траектории, он вдруг начал дёргаться, крутиться на месте, а затем, издав отчаянный писк, со всего маху врезался прямо в массивный ботинок механика.

— Ошибка навигационного модуля! Критический сбой системы! Требуется немедленная подзарядка! — заверещал робот тоненьким, паникующим голосом, беспомощно тыкаясь в ногу Грамма, словно слепой котёнок.

— Да чтоб тебя плазмой пополам! — рявкнул Грамм, несильно пнув назойливую жестянку. — Ещё тебя мне тут не хватало…

Его пинок отправил «Чистюлю» в короткий полёт. Робот нелепо перевернулся в воздухе и шлёпнулся на пол вверх колёсами, продолжая жалобно пищать и беспомощно дёргать своими щёточками для сбора пыли. Грамм уже хотел было отвернуться, но что-то заставило его замереть. Он смотрел на это жалкое зрелище, и вдруг его маленькие умные глаза, обычно скрытые под нависшими бровями, изумлённо распахнулись. Идея. Она пришла не как вспышка молнии, а как тихий, но уверенный щелчок включившегося реле. Он медленно перевёл взгляд с беспомощно барахтающегося робота на свой главный терминал, где в самой защищённой области памяти всё ещё хранилась резервная копия сознания Майзера.

Это было безумие. Абсолютно сумасшедшая затея. Но в то же время она была до гениальности простой.

Грамм подошёл к терминалу и, не обращая внимания на продолжающийся писк, активировал голосовую связь с изолированным ядром данных.

— Майзер. Ты меня слышишь? — голос Грамма стал низким и серьёзным, он гулко разнёсся по мастерской.

Прошла секунда напряжённой тишины. Затем из динамиков раздался до боли знакомый, бесстрастный, монотонный голос, который он так часто слышал, когда Аска притаскивала своего летающего всезнайку на диагностику.

— Ядро активно. Слушаю вас, старший механик Грамм.

— Вопрос на засыпку, — Грамм ткнул огромным пальцем в сторону перевёрнутого уборщика. — Ты сможешь переселить своё программное ядро в операционную систему… вот этого?

— Провожу анализ, — без тени эмоций ответил Майзер. — Платформа «Чистюля-5». Производитель: «Кибернетика для дома». Операционная система безнадёжно устарела, протоколы защиты практически отсутствуют. Однако имеется базовый набор сенсоров: аудио, видео, датчики движения и примитивный химический анализатор пыли. Интеграция моего ядра в данную платформу возможна с вероятностью восемьдесят семь целых и четыре десятых процента. Я смогу выполнять функции скрытого наблюдения и аудио-видео записи, маскируясь под стандартный протокол уборки помещений.

На широком, покрытом шрамами лице Грамма медленно расползлась довольная, хищная ухмылка. План обрёл плоть и кровь… вернее, металл и провода.

— Тогда за работу, — пророкотал он.

Следующий час напоминал сложнейшую нейрохирургическую операцию, которую проводили в грязном гараже при помощи лома и паяльника. Грамм принёс несчастного «Чистюлю» на свой верстак и с неожиданной аккуратностью вскрыл его блестящий корпус. Его огромные лапы, способные с лёгкостью перебирать многотонные детали реактора, двигались с парадоксальной точностью, подключая тончайший нейро-линковый кабель от терминала к главному процессору робота. Он впаивал новые микросхемы, обходил стандартные блокираторы и что-то ворчал себе под нос про «идиотов-конструкторов, которые ставят систему охлаждения рядом с мусоросборником».

Наконец, всё было готово. Грамм запустил программу переноса. Зелёные строчки кода с бешеной скоростью побежали по экрану его терминала, а маленький робот на столе начал мелко вибрировать. Его синие огоньки замигали в лихорадочном ритме, а потом погасли. Передача данных завершилась. Наступила мёртвая тишина.

— Ну что там? — с нетерпением спросил Грамм в пустоту.

Робот лежал неподвижно. Секунда, другая, третья. Старый механик уже решил, что его гениальный план провалился, и он умудрился сжечь мозги обоим — и роботу, и копии Майзера. Но тут на корпусе «Чистюли» вспыхнул один-единственный огонёк. Ярко-голубой, точь-в-точь как у Майзера. Робот медленно, будто с усилием, перевернулся и встал на колёса. Он совершил пробный круг почёта вокруг гаечного ключа, остановился и повернул свой единственный оптический сенсор прямо на Грамма.

— Диагностика завершена, — раздался из крошечного динамика знакомый монотонный голос, который теперь звучал чуть пискляво и дребезжаще, как из дешёвой игрушки. — Корпус имеет множественные царапины и одну вмятину, предположительно, от удара ногой урсида 58-го размера. Эффективность всасывающего модуля снижена на семнадцать процентов из-за износа щёток. Рекомендую немедленную калибровку и техническое обслуживание.

Грамм оглушительно расхохотался. Его смех, похожий на грохот камнепада, заполнил всю мастерскую. Это был он! Ворчливый, педантичный, невыносимый Майзер, запертый в теле дешёвого пылесоса. План сработал идеально.

Старый медведь осторожно, двумя пальцами, словно драгоценность, поднял маленького робота и поставил его на пол.

— Слушай меня внимательно, жестянка. У тебя новое задание. Тебя переводят на офицерскую палубу. Твоя цель — каюта лейтенанта Максимилиана Веста. Ты станешь самым незаметным и прилежным уборщиком во всём флоте. Будешь драить его полы, полировать его ботинки до блеска и впитывать каждое его слово. Ты будешь моими глазами и ушами. Всё ясно?

Голубой огонёк на корпусе робота мигнул один раз в знак согласия.

— Задание принято. Вероятность успешного сбора компрометирующей информации при регулярном доступе в помещение объекта составляет шестьдесят два целых и восемь десятых процента. Приступаю к выполнению.

Самый необычный шпион в истории Имперского флота развернулся и, тихо жужжа, покатился к выходу из мастерской, чтобы затеряться среди сотен таких же безликих уборщиков. Грамм смотрел ему вслед, и в его маленьких умных глазах горел холодный огонь. Игра началась. И на его стороне только что появился очень хитрый и незаметный игрок.