Глава 14

За пыльной, тяжёлой занавеской, которая, казалось, впитала в себя запахи всех неудачных сделок и провальных операций за последние лет двадцать, скрывался совершенно другой мир. Это была не просто подпольная клиника, а настоящее святилище кибернетики, подпольный храм для тех, кто хотел обмануть судьбу с помощью проводов и хрома. Помещение оказалось на удивление небольшим, но до отказа набитым самым современным и, без всякого сомнения, украденным или «найденным» медицинским оборудованием. В центре, словно трон для какого-то механического божества, стояло массивное хирургическое кресло, окружённое целым роем гибких манипуляторов с лазерными скальпелями, инъекторами и полировщиками кости. Вдоль стен беззвучно мерцали огромные экраны, отображающие сложные трёхмерные схемы нейронных сетей и витальные показатели. Воздух был стерильным, с резким, почти приятным запахом антисептика, который так сильно контрастировал с хаосом и вековой пылью внешней лавки.

— Ну что, капитан, готов к тотальному апгрейду? — Доктор Золтан с энтузиазмом потёр свои короткие пухлые ручки и посмотрел на Кайдена так, как голодный художник смотрит на нетронутый холст. — Сразу предупреждаю, процедура займёт три дня, не меньше. Сегодня — самая грязная и неприятная часть. Будем удалять старое барахло, — он пренебрежительно махнул рукой в сторону зловеще-красного импланта Кайдена, — потом тщательно почистим глазную орбиту, подготовим нейронные связи к новому жильцу. Завтра — самая ювелирная работа: установка и первичная калибровка нового глаза. А на третий день — окончательная настройка, тесты и проверка совместимости. Будешь видеть в абсолютной темноте, как пустынная рысь, и сможешь на лету просчитывать траекторию плазменного заряда.

Он по-хозяйски подтолкнул Кайдена к креслу. Тот безропотно подчинился, с каким-то мрачным фатализмом глядя на рой механических манипуляторов, замерших над его головой. Я же, как приклеенная, замерла рядом, пытаясь заглянуть через плечо доктора и хоть что-то понять в мельтешащих на мониторах схемах.

— Так, рыжик, а теперь — брысь отсюда, — Золтан внезапно обернулся и бесцеремонно ткнул в мою сторону своим коротким пальцем. — Мне тут лишние микробы и нервные девицы не нужны. От твоего напора у меня сейчас инструменты из рук выпадут, а это, знаешь ли, тонкая работа, а не двигатель на грузовике перебирать.

Я возмущённо фыркнула, скрестив руки на груди. Какая наглость!

— Вообще-то, я видела, как вскрывают плазменный реактор голыми руками после аварийного выброса. Думаю, я как-нибудь переживу вид вашего модного скальпеля. Так что я остаюсь. Мало ли, понадобится помощь инженера.

— Исключено! — отрезал доктор, и его лицо вмиг стало серьёзным, как у палача перед работой. — Поверь мне, девочка, это очень неприятное зрелище. Кровь, кости, торчащие провода… не для нежных женских глаз.

Я уже хотела было возразить, что мои «нежные» глаза видели вещи и похуже, например, счёт за обучение в имперской академии, но тут в наш спор вмешался Кайден. Он медленно повернулся в кресле, насколько ему позволяли фиксирующие ремни, и мягко, но настойчиво взял меня за руку. Его ладонь была тёплой и на удивление спокойной для человека, которому через пару минут собирались выковырять глаз.

— Аска. Всё будет в порядке, — его голос звучал тихо, но так уверенно, что эта уверенность против воли передалась и мне. — Я этому ворчуну доверяю. Иди.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его единственном здоровом глазу не было ни тени сомнения. Он доверял этому суетливому гению подпольной хирургии, а значит, и я должна была. Наверное.

— Я видел по пути одно заведение… — добавил он, и на его губах появилась слабая, усталая улыбка. — Там пахнет свежей выпечкой, а не ржавчиной и медицинским отчаянием. Подожди меня там.

Он свободной рукой вытащил из кармана несколько кредитных чипов и вложил их в мою ладонь, его пальцы на мгновение задержались на моих. Это простое прикосновение длилось всего секунду, но по моей руке, казалось, пробежал настоящий электрический разряд. Я почувствовала, как щёки снова начинают предательски гореть. Вот же чёрт!

— Иди, — повторил он тише, и его взгляд стал почти нежным.

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Быстро развернувшись, я почти бегом вышла из операционной, проскользнув мимо жутковатых полок с кибернетическими глазами всех мастей, и снова оказалась в пыльной, захламлённой лавке. Дверь на улицу с противным, жалобным скрипом выпустила меня в шумный, вонючий переулок.

Оставшись одна, я почувствовала себя до смешного потерянной и одинокой. Я несколько секунд просто стояла посреди улицы, вдыхая «ароматы» канализации и жареного мяса неизвестного происхождения, и пыталась осмыслить всё, что произошло. Его прикосновение всё ещё горело на моей коже. Я сжала в кулаке тёплые от его руки кредиты и, сделав глубокий вдох, пошла искать то самое кафе с выпечкой.

Я нашла его без особого труда. Это был маленький, уютный островок спокойствия и цивилизации посреди этого хаоса. Из открытой двери действительно доносился просто божественный аромат свежеиспечённых булочек с корицей и какого-то пряного, горячего напитка. Я зашла внутрь, заказала себе самую большую кружку этого самого напитка, который оказался чем-то вроде местного чая со специями, и устроилась за столиком у окна, откуда был прекрасно виден вход в лавку Золтана.

Время потекло мучительно, невыносимо медленно. Я вертела в руках свой передатчик, десять раз перечитала старые сообщения от Грамма, пыталась составить в голове список необходимого для покупки собственного корабля, но все мои мысли, словно намагниченные, возвращались туда, в пыльный переулок, в подпольную операционную. Я представляла себе жужжание лазерных скальпелей, кровь, боль… и до боли сжимала кулаки под столом. Тревога за этого невыносимого, гордого, но такого упрямо-надёжного пирата ледяными тисками сжимала сердце. Что, если что-то пойдёт не так? Что, если этот Золтан — просто мясник с дипломом?

Прошёл час. Потом ещё один. Я выпила три кружки пряного чая и съела две булочки, которые на вкус показались мне совершенно безвкусными, как синтетическая пищевая паста. Солнце начало клониться к закату, окрашивая густой смог в грязно-оранжевые и фиолетовые тона. Я уже начала по-настоящему паниковать, прокручивая в голове самые страшные сценарии, один другого хуже, когда дверь лавки наконец-то скрипнула.

На пороге появился Кайден. Он шёл медленно, заметно пошатываясь, одной рукой опираясь о стену. Его лицо было бледным как полотно, а на месте, где ещё утром горел красный огонь импланта, теперь красовалась аккуратная белая повязка. Из-под неё в нескольких местах виднелись тонкие полоски хирургического пластыря и тёмные, грубые нитки швов.

Я вскочила так резко, что мой стул с оглушительным грохотом опрокинулся. Не обращая ни малейшего внимания на удивлённые взгляды других посетителей, я бросилась к нему через всю улицу, едва не угодив под пролетающий мимо грузовой скутер.

— Ты как? — выдохнула я, подбегая и жадно заглядывая ему в лицо, пытаясь оценить ущерб.

Он с трудом поднял на меня свой единственный здоровый глаз, и в его глубине плескалась такая вселенская усталость, что мне на секунду отчаянно захотелось его обнять и дотащить до ближайшей кровати. Но вместо этого он сумел криво усмехнуться.

— Живой, инженер. И, кажется, теперь я временно вижу мир только в одном цвете. В голубом. Пошли отсюда. Мне срочно нужно что-нибудь выпить. И я имею в виду что-нибудь покрепче твоего чая с корицей.

***

Второй день я просиживала штаны в том же самом замызганном кафе, за тем же липким столиком у окна, и чувствовала себя последней дурой во всей галактике. Передо мной стояла кружка с остывшим пряным чаем, который за эти сутки успел мне осточертеть до зубного скрежета. Я механически пялилась на вывеску «Доктор Золтан: Кибернетика и Протезирование», словно силой мысли могла заставить её двери распахнуться. Вчерашняя тревога никуда не испарилась, она лишь уплотнилась, превратившись в ледяной комок под рёбрами, который мешал сделать нормальный вдох. Я пыталась занять мозг хоть чем-то полезным, прокручивая в голове схемы гипердвигателей и прикидывая стоимость плазменных инжекторов для нашего будущего корабля, но все мысли, как назойливые мухи, возвращались к нему. К одноглазому пирату, который прямо сейчас мог стать совсем безглазым.

«Анализ данных показывает, что вероятность успешного исхода операции по биоинтеграции, проводимой доктором Ариманом Золтаном, с учётом его подтверждённой квалификации и доступа к передовым регенеративным технологиям, составляет девяносто шесть целых и две десятых процента», — монотонно пробубнил бы Майзер.

— Заткнись, Майзер.

И в этот самый момент дверь лавки со скрипом отворилась.

Я замерла, вцепившись в кружку так, что побелели костяшки. На пороге, щурясь от яркого света уличных голограмм, появился Кайден.

Сердце споткнулось, пропустило удар, а потом забилось в горле, как сумасшедшая птица. Уродливой повязки, пропитанной кровью, на его лице больше не было. Вместо зловещего красного огонька, который так долго был его пугающей визитной карточкой, на меня смотрел второй, абсолютно живой, небесно-голубой глаз. Он был идеальной копией своего здорового брата-близнеца. Без этого хищного, сканирующего импланта он выглядел… совершенно другим. Словно кто-то стёр с его лица десять лет усталости, горечи и постоянной войны со всем миром. Передо мной стоял не капитан Рейвен, гроза торговых путей. Передо мной был Кайден из Дома Викант, тот самый человек, которого давно считали погибшим. Я снова бросилась ему на встречу. Бармен бросил на меня гневный взгляд, ожидая, что я опрокину сегодня. Но этого не произошло.

Следом за Кайденом, с видом невероятно довольного собой творца, выкатился доктор Золтан, на ходу вытирая свои короткие пальчики о белоснежный халат, покрытый подозрительными пятнами. Он буквально сиял от гордости, как художник, только что завершивший свой главный шедевр.

— Ну? Какова моя работа, а? — пропищал он. — Шедевр! Ювелирная точность! Ни один имперский сканер не отличит от органики, если не будет знать, куда именно смотреть! Это лучшее, что я делал за последние лет пятьдесят!

Он бесцеремонно сунул мне под нос небольшой контейнер с какой-то полупрозрачной мазью.

— Вот. Регенеративный гель. Наносить на кожу вокруг импланта два раза в день, утром и вечером. Тонким слоем, поняла? Не перепутай. И проследи, чтобы твой капитан не мочил глаз ближайшие сутки! Завтра жду на осмотр, хочу проверить, как идёт сопряжение. Суток обычно хватает, чтобы понять, нет ли отторжения нейроинтерфейса.

Я молча взяла контейнер, но мой внутренний инженер уже вытеснил все сентиментальные вздохи, включившись на полную мощность.

— Понятно. А инструкцию по первичной калибровке оптического сенсора и протоколы сопряжения с нейросетью вы ему выдали? Или он теперь будет видеть мир в очаровательном розовом цвете, пока методом тыка не догадается, как войти в сервисное меню?

Золтан на мгновение опешил от моего напора, но тут же напыжился, как индюк.

— Девочка моя, я всё настроил! Базовые параметры уже вшиты в прошивку! Цветокоррекция, фокусировка, ночное видение — всё будет работать идеально! Я профессионал, а не какой-то подпольный рихтовщик!

Кайден, который до этого молча стоял рядом, с интересом наблюдая за нашей перепалкой, вдруг тихо рассмеялся. Его смех был таким лёгким и непривычно-расслабленным, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Золтан, не обращай на неё внимания, — сказал он, и в его голосе звучали тёплые, весёлые нотки, которых я никогда раньше не слышала. — Она так проявляет заботу. Спасибо тебе, старик. Ты снова выручил меня. И да, ты был мне должен, но после такого я уверен, что просто обязан доплатить сверху. Мы квиты и вот лично от меня, на чай.

Он вручил доктору несколько крупных кредитных чипов. Их блеск с лихвой покрывал и стоимость операции, и навороченный девайс. Глаза Золтана загорелись алчным огнём. Он сгрёб чипы со скоростью профессионального шулера и тут же вскочил.

— Всегда к твоим услугам, друг мой! Обращайтесь ещё! — пропищал он, пятясь к выходу. — Хотя нет, лучше не надо! Живите долго и счастливо!

И с этими словами он растворился в шумной уличной толпе, оставив нас одних.

Мы стояли в тишине несколько неловких секунд. Я не знала, что сказать, и просто разглядывала его новое лицо, пытаясь привыкнуть к этому странному ощущению… спокойствия. Он больше не выглядел как ходячая угроза всему живому.

— Ну? — наконец спросил он, и оба его голубых глаза с любопытством уставились на меня. — Что скажешь, инженер? Работа мастера тебя устраивает?

— Неплохо, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более небрежно, хотя внутри всё трепетало, как пойманная бабочка. — По крайней мере, теперь ты не похож на ходячий маяк для всех патрульных кораблей в этом секторе. Как ощущения?

— Странно, — признался он, медленно моргнув обоими глазами одновременно, словно пробуя их на прочность. — Я уже и забыл, каково это — видеть мир не через красный боевой фильтр. Он… объёмный. И цвета… они настоящие. Я вижу им так же, как и своим собственным.

— Но это ещё не всё, — добавил Кайден, и в его глазах снова появился знакомый озорной блеск. Он коснулся пальцем виска, где под кожей угадывался крошечный, почти незаметный сенсор. — Иногда старые привычки всё-таки бывают полезны.

Его новый голубой глаз на мгновение потух, а затем вспыхнул знакомым, хищным, рубиново-красным светом. Тот самый Рейвен, которого я знала, на секунду вернулся, дерзко подмигнул мне и снова исчез, уступив место спокойному голубому цвету.

— Так что, если понадобится, я всё ещё могу быть ходячим маяком, — усмехнулся он. — Просто теперь я могу его выключать.

Я рассмеялась. Легко и свободно, как не смеялась уже очень, очень давно. Мы стояли в этом шумном, грязном переулке на краю галактики, и я отчётливо понимала, что всё только начинается.