Глава 18

Обратный путь до нашего пыльного мотеля был похож на какой-то странный, счастливый сон. Мы шагали по тем же самым забитым народом улицам Порт-Оазиса, мимо тех же неоновых вывесок, от которых рябило в глазах, но всё вокруг казалось другим. Мир вдруг стал ярче, звуки — чётче, а воздух, кажется, был наполнен не только пылью и выхлопами спидеров, но и запахом свободы. А может, это просто мы изменились. В моей ладони лежал холодный, увесистый ключ от «Стрижа», и этот кусок металла ощущался дороже всех сокровищ галактики. Кайден, молчаливый и сосредоточенный, нёс два больших мешка с припасами, которые мы успели купить на остатки нашего выигрыша. Там были питательные концентраты, канистры с очищенной водой и, по его личному настоянию, несколько бутылок с янтарной жидкостью. Местный торговец-урсид, похожий на волосатую гору, божился, что это «лучший самогон во всём секторе».

Когда мы наконец вернулись в наш убогий номер с обшарпанными стенами, мешки с глухим стуком упали на пол. Я победно помахала ключами прямо у него перед носом.

— Ну что, капитан, поздравляю с новым кораблём! Теперь у тебя есть свой собственный дом. Летающий.

— Это наш дом, Редфорд, — мягко поправил он, и от этого простого «наш» у меня внутри что-то тёплое и пушистое довольно замурчало. Он извлёк из мешка одну из тех самых бутылок и два пыльных стакана, чудом найденных на полке. — А любое хорошее приобретение нужно как следует обмыть. Таков закон космоса.

Он разлил по стаканам янтарную жидкость. Запах ударил в нос — резкий, с нотками жжёного сахара и чего-то неуловимо-фруктового, похожего на перезревшие экзотические плоды. Мы молча чокнулись, и звук столкнувшихся стаканов показался мне оглушительным в тишине комнаты. Я сделала маленький, осторожный глоток и тут же согнулась пополам от кашля. По горлу будто провели раскалённым лезвием.

— Ого! — выдохнула я, отчаянно хватая ртом воздух. — Этой штукой можно топливные системы у звездолётов промывать!

— Зато весело, — усмехнулся Кайден. Он выпил свою порцию одним махом, даже не поморщившись, словно это был обычный фруктовый сок.

Мы сидели на скрипучих, провалившихся кроватях друг напротив друга. Адреналин после жестокого боя на арене всё ещё будоражил кровь, смешиваясь с обжигающим теплом от выпитого и этим пьянящим, головокружительным чувством победы. Мы смогли. Вопреки всему, против всякой логики, мы вырвали у этой враждебной, ржавой планеты свой билет на свободу.

— Ты была невероятна сегодня, — тихо произнёс Кайден, нарушая уютное молчание. Он смотрел на меня как-то по-новому. В его взгляде больше не было той привычной отстранённости и застарелой горечи. Остался только тёплый, пристальный свет его небесно-голубых глаз, от которого по моей спине побежала целая армия мурашек.

— Я просто делала свою работу, — я попыталась пожать плечами, но вышло как-то неуверенно. Щёки предательски запылали. — Обычная техническая задача, не более того.

— Нет. Это был танец, — он поставил свой пустой стакан на пол и поднялся. Всего два шага — и вот он уже сидит рядом со мной, на самом краю моей кровати. Матрас под его весом снова жалобно скрипнул. — Опасный, смертельно рискованный, но невероятно красивый танец.

Он оказался так близко, что я чувствовала жар его тела и лёгкий, терпкий запах того самого напитка. Он медленно, почти невесомо, коснулся пальцами пряди моих рыжих волос, выбившейся из небрежного хвоста. Моё сердце, которое только-только пришло в норму после боя, снова сорвалось с цепи и пустилось вскачь.

— Я думал, что давно разучился так… чувствовать, — его голос стал ниже, с хрипотцой. — Думал, что внутри меня остались только лёд и старая, выжженная ненависть. А потом появилась ты. Рыжая, невыносимая, упрямая катастрофа с гаечным ключом на поясе.

Он наклонился ещё ближе, и я затаила дыхание, боясь спугнуть этот момент. Вся вселенная с её бесконечными войнами, политическими интригами и потерянными артефактами просто перестала существовать. Был только он, его пронзительный взгляд и то обещание, которое в нём таилось.

Больше не в силах сдерживаться, он мягко притянул меня к себе и поцеловал.

Этот поцелуй не имел ничего общего с тем, первым, неловким и почти случайным у озера. Этот был требовательным, глубоким, полным чувств, которые так долго сдерживались. В нём было всё: и облегчение после пережитой смертельной опасности, и горечь его тёмного прошлого, и робкая, отчаянная надежда на будущее. Я ответила ему без малейшего колебания, запуская пальцы в его светлые, почти белые волосы. Забыв про всё на свете, я просто тонула в этом ощущении, в этом долгожданном покое, который внезапно нашла в его объятиях. Его губы были горячими, настойчивыми, и я чувствовала, как земля медленно уходит у меня из-под ног, растворяясь в звёздной пыли.

— Аска… — прошептал он, не отрываясь от моих губ, и в этом простом шёпоте было столько невысказанной нежности, что у меня голова шла от предвкушения.

И в этот самый напряжённый, самый идеальный момент, когда, казалось, вся галактика замерла, наблюдая за нами, мой наручный комлинк, который я в спешке так и не сняла после боя, издал оглушительный, пронзительный, совершенно варварский писк.

*БИП-БИП-БИП! ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ. ПРИОРИТЕТ: ВЫСОКИЙ. АБОНЕНТ: ГРАММ.*

Мы оба вздрогнули так, словно нас ударило током. Хрупкий романтический пузырь, в котором мы парили, с оглушительным треском лопнул. Я отстранилась, тяжело дыша и пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд. Кайден откинулся назад, и на его лице отразилось такое вселенское, такое искреннее разочарование, что мне, несмотря ни на что, стало смешно.

— Проклятье, Грамм! — выдохнула я, уставившись на безжалостно мигающий экран комлинка. — Ну почему ты всегда звонишь в самый неподходящий момент?

***

Я смотрела на назойливо мигающую надпись на экране комлинка, и мой мозг, кажется, задымился, пытаясь переварить случившееся. Ещё секунду назад я буквально тонула в объятиях Кайдена, ощущая, как между нами натягивается невидимая, но такая прочная нить. А теперь? Теперь на меня смотрели бездушные пиксели с именем моего старого, ворчливого наставника. Это было всё равно что нестись на полной скорости на гоночном спидере по идеально ровному треку и внезапно врезаться в стену из розового пудинга. Оглушительно, нелепо и очень, очень странно.

Я неловко кашлянула, отстраняясь от Кайдена. Жар, который ещё мгновение назад разливался по всему телу приятной волной, теперь предательски сконцентрировался на щеках. Уверена, они пылали, как два сигнальных маяка, окрашивая меня в цвет моего рыжего позора.

— Я… я должна ответить, — пробормотала я, чувствуя себя самой большой идиоткой во всей галактике. — Грамм не стал бы использовать приоритетный канал из-за какой-нибудь ерунды.

Кайден ничего не ответил. Он просто молча откинулся на кровати, опёршись на локти, и уставился в обшарпанный потолок. Его лицо снова стало той самой непроницаемой маской, которую я так хорошо изучила. Но я видела, как напряжённо ходили желваки на его скулах. Наш момент был не просто упущен — он был безжалостно расстрелян из плазменной пушки, а потом для верности его останки взорвали термоядерной гранатой.

Дрожащими пальцами я всё-таки приняла вызов. Это оказалось не голосовое сообщение, а плотный текстовый блок, написанный в типичной для Грамма манере — коротко, ёмко и без единого лишнего слова.

От: Грамм, ст. механик, «Неукротимый»

Кому: А. Редфорд, инженер (в бегах)

Тема: Твоя жестянка.

Слежу за лейтенантом. Перенёс копию личности Майзера в шасси стандартного робота-уборщика модели «Чистюля-7». Подменил его в каюте лейтенанта Веста во время технического обслуживания. Твой шпион уже на месте. Собирает данные. Не благодари. Конец связи.

Я перечитала сообщение. Потом ещё раз. Мой мозг медленно, со скрипом, словно древний, несмазанный механизм, обрабатывал полученную информацию. Майзер. Мой ворчливый, педантичный, всезнающий Майзер, который считал себя венцом инженерной мысли… теперь был роботом-уборщиком. Маленьким, круглым, жужжащим пылесосом, чья единственная цель в жизни — гоняться за пылью и крошками под кроватями.

Сначала из моего горла вырвался тихий, сдавленный хрип, похожий на предсмертный писк задушенного зверька. Потом плечи затряслись. А потом я просто не выдержала. Я запрокинула голову и разразилась таким громким, таким истеричным хохотом, какого этот убогий мотель, наверное, не слышал со дня своей постройки. Я смеялась до слёз, до колик в животе, до полного изнеможения. Не в силах больше сидеть, я сползла с кровати на пол, держась за живот, и продолжала хохотать, представляя себе эту картину во всех деталях.

— О, нет… я не могу… — выдохнула я, пытаясь отдышаться, но новая волна смеха тут же накрыла меня с головой. — Я просто не могу в это поверить! Грамм! Он сделал из Майзера шпиона-чистюлю! Этот старый медведь — просто гений!

Я живо представила, как Майзер своим монотонным, бесстрастным голосом комментирует происходящее: «Анализ. Обнаружено скопление пылевых клещей, превышающее норму на триста процентов. Вероятность аллергической реакции у лейтенанта Веста — сорок два целых и три десятых процента. Начинаю процедуру санитарной обработки. О, презренная органическая грязь… Категорически неэффективное расположение мебели для оптимального маршрута уборки. Рекомендую утилизировать кровать».

Кайден, который всё это время молча и неподвижно наблюдал за моей истерикой, наконец поднялся. Он подошёл и посмотрел на меня сверху вниз, возвышаясь, как мрачная скала. На его лице не было и тени улыбки, только вселенская усталость и толика горькой иронии.

— А ещё он убийца всех надежд, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Твой наставник просто мастерски умеет выбрать время.

Его слова немного отрезвили меня. Я вытерла выступившие от смеха слёзы и посмотрела на него снизу вверх с пола. Он был прав. Грамм, сам того не ведая, ворвался в нашу хрупкую, только-только зародившуюся близость, как абордажная команда пиратов на мирный круизный лайнер.

— Прости, — уже тише сказала я, всё ещё всхлипывая от остатков смеха. — Просто… это так… так в его духе. И так смешно.

— Я понял, — коротко бросил он, и в этом «понял» прозвучало «не понял и не хочу понимать».

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Подойдя к своему потрёпанному металлическому ящику, который он всегда держал при себе, Кайден опустился на колени и откинул крышку. Я знала, что он делает это, чтобы переключить внимание, чтобы не смотреть на меня и не показывать своего разочарования. Он начал перебирать какие-то вещи внутри, создавая иллюзию бурной деятельности. Романтический вечер, так и не успев начаться, официально превратился в вечер планирования шпионских операций с участием бытового прибора. И виной всему был один старый, гениальный и невероятно несвоевременный медведь-механик.