Глава 19

Ну вот, Аска, опять ты всё испортила. Я медленно, словно на шарнирах, поднялась с пола, стараясь отряхивать пыль с комбинезона с самым невозмутимым видом. Чувствовала я себя так, будто пробежала марафон, а на финише вместо медали получила увесистый подзатыльник от самой Вселенной. Атмосфера в комнате из неловко-романтической, обещавшей что-то головокружительное, превратилась в просто неловкую. До тошноты.

Кайден по-прежнему стоял на коленях у своего металлического ящика, и его спина, обтянутая тёмной тканью, была напряжена, как сжатая пружина. Он так усердно делал вид, что полностью поглощён своим занятием, что это было даже мило. Ага, конечно. Стена между нами, которая на несколько прекрасных, головокружительных мгновений рассыпалась в пыль, теперь отстраивалась заново, блок за блоком, кирпичик за кирпичиком. И я чувствовала, как холодок отчуждения снова пробирается под кожу.

Ну уж нет. Я подошла ближе, сгорая от любопытства и отчаянного желания хоть как-то разрядить обстановку. Заглянула ему через плечо. Содержимое ящика было похоже на срез его души, на музей его потерянной жизни. На самом верху лежали несколько старых, пожелтевших от времени звёздных карт, испещрённых пометками, сделанными от руки. Рядом — небольшой, потёртый голопроектор, потухший и безмолвный. Я заметила сложенный вчетверо кусок ткани с выцветшим гербом — два переплетённых звёздных ястреба, — видимо, всё, что осталось от знамени его Дома. И среди всего этого — несколько тонких, тёмных инфо-планшетов, выглядевших чужеродно на фоне этих реликвий прошлого.

Кайден, казалось, почувствовал мой взгляд. Он не обернулся, но его движения стали более чёткими, деловыми. Он взял один из планшетов и, помедлив секунду, протянул его мне через плечо. Жест получился немного скованным, но от этого не менее значимым.

— Это от тех учёных, — глухо сказал он, всё ещё не глядя на меня. — Тех, что работали на мой Дом. Здесь данные по нашей интеллектуальной собственности и… по пятому артефакту. Тому, что забрали у моей семьи.

Я взяла холодный, гладкий прямоугольник. Мои пальцы сами собой нашли кнопку включения. Экран ожил, озарив моё лицо мягким голубоватым светом, и я увидела в его отражении сосредоточенное лицо Кайдена, который наконец-то смотрел на меня.

— Форма — «Резонирующий Кристалл», — продолжил он, и его голос стал ровным, почти механическим, будто он зачитывал сводку новостей. — Характеристики: кристалл вступил в симбиоз с представителями рода Викант, он реагирует на наш генетический материал. К другим жизненным формам кристалл враждебен. И самое главное — он способен к самоорганизации материи.

Последние слова заставили меня вздрогнуть. Самоорганизация материи. Это было не просто продвинутой технологией, это было чем-то на грани божественного. Создание чего-то из ничего. Я с головой ушла в изучение файлов. Технические спецификации, отчёты об экспериментах, графики энергетических флуктуаций… Для меня, как для инженера, это было всё равно что для ребёнка — кондитерская лавка. Я листала файл за файлом, жадно впитывая информацию, на время забыв и о неловкости, и о Грамме, и даже о самом Кайдене, который молча наблюдал за мной. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что Майзер сейчас бы выдал что-то вроде: «Вероятность того, что вы уроните слюну на важный артефакт, составляет восемьдесят семь процентов».

Я открыла очередной документ. Это был не отчёт, а скорее служебная записка. Список персонала, задействованного в «Проекте „Генезис“». Я скользнула по нему взглядом, машинально отмечая незнакомые имена и расовую принадлежность. Кси'лайский физик, человеческий биохимик, урсид-программист… Стандартная научная группа. И вдруг мой взгляд зацепился за самую верхнюю строчку. Руководитель проекта. Имя, от которого у меня на мгновение остановилось сердце и перехватило дыхание.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Буквы на экране расплывались, а потом снова собирались в единое целое, словно насмехаясь надо мной. Этого не могло быть. Просто не могло. Это какая-то ошибка. Совпадение. Глупое, нелепое совпадение.

— Элиас Вейн… — прошептала я, и мой собственный голос показался мне чужим, донёсшимся откуда-то издалека.

Кайден, всё это время хранивший молчание, едва заметно шевельнулся.

— Знакомое имя?

Я медленно, очень медленно подняла на него глаза. Взгляд Кайдена был настороженным, вопрошающим. Он видел шок на моём лице, видел, как из него ушли все краски. Я сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло, но во рту было сухо, как в фиолетовых пустынях N-3.

— Это… — я заставила себя произнести эти слова, и они прозвучали как приговор. — Это мой отец. Вейн — его настоящая фамилия. Редфорд — это фамилия моей матери.

В комнате повисла оглушительная тишина. Даже гул старой вентиляции, казалось, затих. Кайден смотрел на меня долго, очень долго. Его лицо было абсолютно непроницаемым, но я видела, как в глубине его голубых глаз разгорается холодное, анализирующее пламя. Он складывал кусочки головоломки, и я с ужасом понимала, что картина, которая у него получается, не нравится нам обоим.

Наконец, после паузы, показавшейся мне вечностью, уголок его губ дёрнулся в кривой, лишённой всякого веселья усмешке.

— Как тесен мир, не правда ли?

***

Мир, который ещё пять минут назад казался таким простым и понятным, с оглушительным треском раскололся на тысячу острых, звенящих осколков. Я сидела на холодном металлическом полу, пальцы до боли сжимали инфо-планшет, а взгляд был прикован к Кайдену. Но видела я не его хищный профиль и насмешливый блеск в глазах, а призрак из своего прошлого. Отец. Мой тихий, немногословный отец, от которого всегда пахло машинным маслом и свежевспаханной землёй с полей Ксантос-Прайм. Человек, который научил меня отличать ионный двигатель от плазменного и мог с закрытыми глазами перебрать трансмиссию у старого, вечно барахлящего агродроида. И он — руководитель сверхсекретного проекта по изучению артефакта Предтеч, способного управлять самой материей? Эта мысль никак не хотела укладываться в голове. Это было так же дико и нелепо, как если бы мне вдруг сказали, что наш корабельный механик Грамм, медведь-урсид, на самом деле — тайный принц порхающих бабочек.

— Твой отец… — медленно, почти по слогам, повторил Кайден. Его кривая усмешка давно испарилась, уступив место напряжённой, почти осязаемой сосредоточенности. В один миг он перестал быть просто пиратом или мстительным наследником знатного рода. Теперь он был следователем, который наткнулся на самую невероятную и шокирующую улику в своей жизни. — Расскажи мне о нём. Всё, что знаешь.

Я сглотнула, пытаясь собрать мысли в кучу, но они разбегались, как испуганные космохомяки.

— Что рассказывать-то? Он… обычный. Почти всю жизнь прожил на Ксантос-Прайм. Это аграрная планета в секторе Гамма. Скучная до зевоты, честное слово. Там нет ничего, кроме бескрайних полей синтетической пшеницы и маленьких, сонных городков и поселений, где главное событие года — ярмарка урожая. Он работал инженером в местном агрокооперативе. Чинил комбайны, настраивал ирригационные системы… самая обычная, пыльная работа.

Я говорила, а сама понимала, насколько лживо и нелепо это теперь звучит. Мой отец никогда не был «обычным». Ни один «обычный» инженер не смог бы из ржавого металлолома и списанных деталей собрать такого сложного и язвительного дроида, как Майзер. Ни один «обычный» техник не обладал такими энциклопедическими знаниями в области кибернетики и квантовой физики, которые он иногда демонстрировал, помогая мне с задачами из школьного курса. Я просто… не хотела этого видеть. Мне было уютно и удобно жить в мире, где мой папа — просто папа, а не беглый гений с прошлым, тёмным, как глубины космоса.

— Он почти ничего не говорил о своей жизни до моего рождения, — продолжила я, и голос предательски дрогнул. — Я знала, что Редфорд — это фамилия мамы. Она умерла, когда мне было всего три года. Я её почти не помню… только запах каких-то пряных цветов из её сада и тихую колыбельную на незнакомом языке. Отец растил меня один. И всегда говорил, что прошлое нужно оставлять в прошлом.

И тут меня словно током ударило. Воспоминание, яркое, как вспышка сверхновой. Его вечная немногословность, его привычка уходить от любых вопросов о своей семье, его внезапные приступы меланхолии, когда он мог часами сидеть на крыльце и смотреть на звёзды… Всё это были не просто черты характера. Это были симптомы. Симптомы человека в бегах. Человека, который отчаянно что-то скрывал.

Шок медленно отступал, уступая место холодной, звенящей ясности. И решение пришло само собой — простое, очевидное и единственно верное в этой сумасшедшей ситуации. Я подняла голову и посмотрела Кайдену прямо в глаза. Вся неловкость, весь этот лёгкий романтический туман, который окутывал нас всего полчаса назад, окончательно рассеялся. На его месте появилось нечто иное — твёрдое, как закалённая сталь, чувство общей цели.

— Мне нужно домой, — твёрдо произнесла я, удивляясь собственной решимости. — На Ксантос-Прайм. Если он был замешан во всём этом, он должен был что-то оставить. Какие-то записи, зашифрованные файлы, подсказки… хоть что-нибудь. Он не мог просто так исчезнуть, не оставив следов. Он был слишком умён для этого.

Кайден молча смотрел на меня, и я почти физически ощущала, как в его голове с бешеной скоростью вращаются шестерёнки. Он пришёл к тому же выводу, что и я. Наша охота за артефактами внезапно обрела совершенно новое, неожиданное и очень личное для меня направление. Заштатная аграрная планетка, затерянная на задворках галактики, только что стала ключевой точкой на нашей карте сокровищ.

Он медленно кивнул, принимая мои слова, принимая этот новый, безумный поворот в нашей общей истории. Затем поднялся с колен, одним движением захлопнул крышку своего ящика и протянул мне руку, чтобы помочь встать. Его прикосновение было уже не робким и нежным, как несколько минут назад, а крепким и уверенным. Прикосновение партнёра. От этой мысли внутри что-то ёкнуло — немного грустно, но в то же время обнадёживающе.

— Похоже, у нас появился новый пункт назначения, Редфорд, — сказал он, и в его голосе больше не было ни горечи, ни иронии. Только стальная решимость и азарт охотника, напавшего на свежий след.

Я крепко сжала его руку, чувствуя, как его уверенность передаётся мне.

— Похоже на то, капитан.

***

Ночь выдалась, мягко говоря, паршивой. Я почти не сомкнула глаз, без конца ворочаясь на кровати, которая скрипела так, словно жаловалась на жизнь вместе со мной. Перед глазами снова и снова всплывала одна и та же картина: имя моего отца на проклятом имперском планшете. Когда же я всё-таки проваливалась в сон, он был похож на битый видеофайл — рваные картинки, тревожные помехи. Мне снились бескрайние золотые поля Ксантос-Прайм, моего родного мира, которые вдруг покрывались рябью сложных чертежей, а вместо двух ласковых солнц в небе застывал холодный, хищный глаз боевого меха.

Кайден, кажется, тоже не спал. Я слышала, как его тяжёлые ботинки почти бесшумно ступали по полу, как он подходил к окну и часами стоял там, словно статуя, глядя на фиолетовую пустыню, залитую ядовитым неоновым светом Порт-Оазиса. Мы оба были оглушены вчерашними открытиями, и каждый переваривал их в одиночку, в своей собственной тишине. Но когда забрезжил тусклый, безрадостный рассвет, наши взгляды встретились. В них не было ни страха, ни паники. Только холодная решимость. Время для душевных терзаний кончилось. Пора было действовать.

Утро началось с визита к Гриксу. Передача прав собственности на «Стрижа» прошла на удивление быстро и безболезненно. Кажется, наш предприимчивый киборг так и не оправился от вчерашнего публичного унижения и мечтал лишь о том, чтобы мы поскорее исчезли с его горизонта. Он молча, с каменным лицом, подписал все документы своей массивной клешнёй, старательно избегая смотреть в нашу сторону. И вот, свершилось. Мы стали полноправными владельцами собственного звездолёта. Пусть старого, потрёпанного, с характером сварливого старика и кучей скрытых болячек, но нашего. Это пьянящее чувство свободы было не передать словами.

Следующим пунктом назначения был местный рынок — гудящий, многоголосый улей, где можно было купить всё, от жареных космических саранчидов до списанного военного оборудования. Если вчера мы лишь нахватали еды на скорую руку, то сегодня нас ждал основательный, продуманный шопинг. Я заранее составила длиннющий список запчастей: новые плазменные инжекторы, несколько катушек для гипердвигателя, фильтры для системы жизнеобеспечения, мотки бронированного оптоволокна… Кайден заглянул в мой список через плечо, понимающе хмыкнул и молча добавил ещё пару пунктов, о которых я в своей инженерной горячке даже не подумала — например, комплект для экстренного латания обшивки в открытом космосе.

Но главной и самой дорогой нашей покупкой должны были стать чипы смены личности. Без них любой патруль превращался в билет в один конец — в имперскую тюрьму.

— Дешёвку даже не смотри, — отрезал Кайден, когда мы остановились у прилавка тощего, как скелет, торговца с чешуйчатой кожей и немигающими глазами-бусинками. — Нам нужны многослойные. С динамической генерацией легенды и защитой от глубокого сканирования.

Торговец хитро прищурился, обнажив ряд мелких острых зубов, и выложил на прилавок два кристалла данных, переливающихся всеми цветами радуги.

— Военный класс. Списанные, но в идеальном состоянии. Легенда — вольные торговцы пряностями, маршрут — Внешнее Кольцо. Продержится против любого патрульного сканера, даю свою рептилоидную лапу на отсечение. Но и цена… соответствующая.

Цена и впрямь была такой, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Она составляла почти половину всего нашего выигрыша. Но Кайден заплатил, даже не попытавшись торговаться. Он лучше меня знал, что свобода — самый дорогой товар во вселенной, и на ней не экономят.

Вернувшись на «Стриж», я тут же натянула свой, теперь уже любимый рабочий комбинезон, купленный ранее, и с головой нырнула в ремонт. Это было моё лучшее лекарство от всех тревог мира. Когда твои руки по локоть в машинном масле, а голова занята решением очередной технической головоломки, на душевные метания просто не остаётся ни времени, ни сил. Я ползала по узким техническим туннелям, меняла изношенные детали, перепрошивала бортовое ПО, не скупясь на крепкие словечки в адрес предыдущих владельцев, которые, судя по всему, чинили корабль с помощью слюны и честного слова.

И всё это время Кайден был рядом. Он не мешал, не лез с дурацкими советами, но и не уходил. Он просто был. То приносил мне стакан с прохладной, очищенной водой, то молча подавал именно тот ключ, который я только собиралась попросить. Большую часть времени он просто сидел в кресле второго пилота, наблюдая за моей работой. Он следовал за мной по пятам, как огромный, молчаливый и до жути опасный кот, который вдруг решил, что ты — его личный, самый интересный и непредсказуемый клубок ниток.

— Капитан, ты чего тут вьёшься? — не выдержала я, вылезая из-под навигационной консоли, вся перепачканная в синей смазке и с растрёпанными волосами. — Боишься, я твою новую игрушку окончательно разберу на запчасти?

Он оторвался от созерцания звёздной карты на главном экране и перевёл на меня свой непроницаемый взгляд.

— Просто слежу, чтобы мой самый ценный актив не замкнуло случайным разрядом, — с абсолютно серьёзным лицом произнёс он.

Я невольно фыркнула, пытаясь скрыть улыбку, которая сама собой расползалась по лицу.

— Ценный актив? Звучит не очень-то романтично, капитан.

— Зато практично, Редфорд, — он усмехнулся, и в его голубых глазах снова заплясали знакомые озорные искорки. — А теперь иди умойся. От тебя так пахнет перегретым металлом и упрямством, что у меня скоро имплант начнёт сбоить.

К вечеру основные работы были закончены. Гипердвигатель гудел ровно и мощно, как сытый хищник, система жизнеобеспечения работала как швейцарские часы, а навигационный компьютер, очищенный от старого пиратского софта и вирусов, был готов прокладывать курс хоть на край галактики. Мы стояли вдвоём в полумраке капитанского мостика, освещённые лишь мягким, убаюкивающим светом приборных панелей. За огромным обзорным экраном раскинулся бархатно-чёрный космос, усыпанный миллиардами далёких, холодных звёзд.

— Готово, — тихо сказала я, вытирая руки чистой ветошью. — Можем лететь.