Глава 24

Кайден стоял возле стола. В этом тусклом освещении он выглядел как герой древних легенд, сошедший с голограммы. Лицо, будто высеченное из камня, и глаза, в которых плескался холодный огонь решимости. Он смотрел не на меня, а на моего отца, и его взгляд был тяжёл, как приговор.

— Элиас Вейн, — голос Кая был тихим, но в маленькой кухне прозвучал оглушительно. В нём не было ни сочувствия, ни осуждения, лишь стальная констатация факта. — Ваша жертва была напрасной. Вы отдали им «Сердце Рода», чтобы спасти свою семью, но Империя не из тех, кто останавливается. Они продолжат искать остальные артефакты. До тех пор, пока не соберут всё.

Отец медленно поднял голову. Его лицо было серым, а в опухших глазах застыло недоумение, смешанное с ужасом.

— Что ты… хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что мы с Аской продолжим поиски, — отрезал Кай, и от этого «мы с Аской» у меня потеплело где-то в груди. — Мы найдём «Сердце Рода» и всё остальное раньше, чем это сделает Империя. Я не могу смириться с тем, что с моей семьёй, которая не смотря на свои возможности, так поступили. У меня есть связи на чёрных рынках, по всему нашему сектору. «Сердце Рода» не у империи, его кто-то прибрал к рукам и хорошо спрятал.

Я шагнула вперёд и встала рядом с ним, чувствуя себя частью чего-то большего, чем просто испуганная девчонка. Мой собственный голос прозвучал на удивление твёрдо, хотя внутри всё трепетало от страха.

— Пап, они считают меня мёртвой. Это наша единственная фора, наш шанс. Прятаться больше нет смысла. Единственный способ победить в этой игре — сделать свой ход. Опередить их.

Я ожидала чего угодно: споров, уговоров, логических доводов. Но вместо этого отец взорвался. Он вскочил на ноги так резко, что его стул с оглушительным грохотом отлетел к стене. Лицо, секунду назад бывшее бледным и измученным, залил багровый румянец.

— Нет! — его голос сорвался на хриплый, полный отчаяния крик. — Вы не понимаете! Ничегошеньки вы не понимаете!

Он подскочил ко мне, его руки вцепились в мои плечи с отчаянной силой. Он встряхнул меня, словно пытаясь выбить из моей головы эту безумную, самоубийственную идею.

— Думаете, это просто игрушки? Древние технологии, которые можно разобрать и собрать? Как же вы ошибаетесь! — он почти шипел, брызгая слюной. — Артефакты Предтеч — это не механизмы! Это живые, мыслящие сущности! Капризные, непредсказуемые и опасные так, как вы себе даже представить не можете!

Он отпустил меня и заметался по нашей крохотной кухне, как раненый зверь в клетке.

— Мы изучали «Сердце Рода» десятилетиями! И не поняли и сотой доли его природы! Оно не подчиняется законам физики, оно их переписывает на ходу! Оно может вознести цивилизацию к звёздам, а может обратить её в пыль, просто потому что ему станет скучно! — он остановился и с силой ударил кулаком по столу. Чай в кружках подпрыгнул и расплескался. — Это не лампы с джиннами, исполняющие три желания! Это космические джинны, которые могут сжечь твою планету дотла просто из-за плохого настроения!

В моём наручном браслете тихо пискнул Майзер.

— Анализ текущей ситуации, — монотонно произнёс он. — Уровень кортизола у Элиаса Вейна превышает норму на триста процентов. Вероятность сердечного приступа — семнадцать целых и четыре десятых процента. Рекомендую успокоительное.

— Заткнись, железяка! — взревел отец, но тут же сник.

Он снова повернулся ко мне, и теперь в его глазах стояли слёзы — слёзы ярости, страха и абсолютного бессилия.

— Это не студенческая авантюра, Аска! Не весёлое приключение с пикником на обочине галактики! Это гонка на выживание, где проигравших не просто сажают в тюрьму. Их стирают из самой ткани реальности, будто их никогда и не было!

Его крик, полный первобытного ужаса, затих, утонув в ночной тишине за окном. Я стояла словно оглушённая. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и в этот момент тёплая, сильная рука Кая легла мне на спину, поддерживая. Я не обернулась, но одно это прикосновение вернуло мне точку опоры.

— Кайден, я понимаю твои чувства и рвение вернуть то, что по праву принадлежит тебе — устало произнёс отец. — Но жизнь подарила тебе шанс начать с чистого листа и не совершать ошибки своих предков. Прости, но их погубила гордыня. Ну что же вы, молодёжь… эх — Элиас остановился на полуслове и махнул рукой.

— Нет, не понимаешь, старик! — ледяным тоном сказал Кайден. — Это не только моё желание, но и воля кристалла. Уже больше десяти лет он зовёт меня. Если я не верну его на Эргенту, то планета погибнет и тогда кристалл точно превратится в непредсказуемое оружие.

Элиас тяжело вздохнул и сел обратно за стол.

Я подняла глаза на Кая. Он смотрел на меня, и в его взгляде я увидела не страх, а мрачную, холодную решимость. Слова отца не задели его, а скорей наоборот, подстегнули. Но я понимала, что мой отец, возможно, прав. Мы только что подписали себе смертный приговор. Но нас уже было не остановить.

***

Я ожидала чего угодно: что Кай начнёт спорить, приводить логические доводы, пытаться убедить старика в своей правоте. Но он молчал. Он просто стоял, и его лицо было похоже на маску, высеченную из полярного льда. Ни единый мускул не дрогнул, ни одна эмоция не исказила его аристократичных черт. Но я уже научилась читать его лучше, чем любую техническую схему. Я видела бурю. Она бушевала за его внешней невозмутимостью, и её отголоски отражались в его глазах.

Вся его жизнь, вся его цель, всё, что двигало им с пятилетнего возраста — месть, восстановление чести, возвращение былого величия Дома — всё это в один миг превратилось в какой-то абсурдный, самоубийственный фарс. Он не просто хотел вернуть фамильную реликвию, как мы думали. Он стремился оседлать живой, мыслящий вулкан, который в любой момент мог испепелить и его самого, и меня, и всё, что ему дорого. Эта мысль, должно быть, сейчас огненным клеймом выжигала его мозг, заставляя переосмыслить всё, во что он верил.

— Идите, — наконец прохрипел отец, обессиленно опускаясь на шаткий кухонный стул. Он махнул рукой в сторону двери, даже не глядя на нас. — Идите. Я всё сказал. Если вы всё равно решили покончить с собой, то делайте это подальше от моего дома. С меня хватит похоронок.

Слова были жестокими, но в них не было злости. Только безграничная, всепоглощающая усталость и горечь человека, который уже слишком много потерял. Я хотела что-то сказать, возразить, может быть, просто обнять его и пообещать быть осторожной, но поняла, что сейчас любые слова будут бессмысленны и пусты. Поэтому я лишь подошла и молча поцеловала его в колючую, небритую щёку. Он не ответил, не шелохнулся, продолжая смотреть в одну точку на потрескавшейся поверхности старого кухонного стола.

Обратный путь до «Стрижа» прошёл в таком же тяжёлом, гнетущем молчании. Кай шёл впереди, его широкая спина была напряжена, как стальная пластина. Он не сказал ни слова. Ни единого. Даже когда мы поднялись по трапу на борт, он не посмотрел в мою сторону. Он просто прошёл мимо, словно меня не существовало, направившись прямиком в свою каюту. Дверь за ним с тихим шипением закрылась, отрезая его от меня, от всего остального мира.

Я осталась одна посреди кают-компании, чувствуя себя так, словно меня ударили. Его молчание было громче любого крика, оглушительнее любого скандала. Я понимала, что он не злится на меня. Он был там, за этой дверью, один на один со своими рухнувшими идеалами, со своим разбитым миром, и я ничем, совершенно ничем не могла ему помочь.

— Анализ психологического состояния капитана, — раздался из моего браслета бесстрастный голос Майзера, заставив меня вздрогнуть. — Зафиксировано резкое повышение уровня стресса, сопоставимое с реакцией на экзистенциальный кризис. Объект обрабатывает новые, потенциально меняющие парадигму данные. Вероятность принятия им иррациональных решений в ближайшие двенадцать стандартных часов составляет сорок семь целых и две десятых процента. Рекомендую не приближаться. И приготовить аптечку.

— Спасибо за ценный совет, Майзер, — устало пробормотала я, опускаясь на мягкий диван. — Кажется, аптечка скоро понадобится нам обоим.

— Мои сенсоры показывают, что ваши жизненные показатели в пределах нормы, за исключением учащённого сердцебиения и повышения уровня кортизола, — не унимался робот. — Это стандартная реакция на социальный дискомфорт. Возможно, вам поможет травяной чай. Вероятность успеха — тринадцать процентов.

Я не знала, сколько просидела так, уставившись на закрытую дверь его каюты. Час? Два? Сон не шёл, мысли роились в голове. Я думала о словах отца, о живых, мыслящих артефактах, о той бездонной пропасти, в которую мы решили прыгнуть с завязанными глазами. И больше всего я думала о нём, о молчаливом капитане, чей мир только что рассыпался в пыль.

А ему в это время снился сон.

Он не шёл, а парил в абсолютной, непроницаемой темноте и оглушающей тишине. Не было ни корабля, ни звёзд, ни прошлого. Лишь пронизывающий до самых костей холод и ощущение бесконечного падения. А потом впереди забрезжил свет — холодный, голубоватый, манящий и далёкий. Он потянулся к нему, словно утопающий к глотку воздуха, и в следующее мгновение оказался в огромной пещере. Стены и высокий сводчатый потолок её были сотканы из чистого, прозрачного льда, который переливался всеми оттенками синего и фиолетового в лучах невидимого источника света. В центре пещеры раскинулось идеально гладкое, как чёрное зеркало, подземное озеро, от которого веяло вековой, нетронутой стужей.

А над самой гладью воды, не касаясь её, парил он. Резонирующий Кристалл.

Он был совсем не таким, каким Кай его помнил в детстве. Не просто красивый камень, не просто артефакт. Он был живым. Кристалл пульсировал ровным, мягким светом, словно огромное, ледяное сердце, и от него исходила тихая, едва слышная мелодия — не звук, а скорее вибрация, которая проникала прямо в душу, заставляя каждую клетку тела отзываться на неё. Кристалл звал его.

Кай подошёл к самому краю озера. Он увидел своё отражение в тёмной, неподвижной воде — не сурового пирата Рейвена в тактическом жилете, не мстительного лорда, а маленького светловолосого мальчика в парадном костюме Дома Викант.

«Дитя моего Рода…» — прозвучал у него в голове голос. Он не был ни мужским, ни женским. Он был древним, как сами звёзды, и могучим, как сама Вселенная. Голос не говорил, он просто… был. Мысль, рождённая не в его мозгу.

Кайден молчал, не в силах вымолвить ни слова, потрясённый до глубины души.

«Ты чувствуешь меня, человек, так же, как и я чувствую тебя. Они разлучили нас. Они боятся нашего единства. Они боятся нашей силы».

Кристалл вспыхнул ярче, и ледяная пещера озарилась таким ослепительным светом, что Кайдену пришлось зажмуриться. Свет был холодным, но не обжигал, а скорее проникал сквозь веки, неся с собой образы звёздных систем и давно забытых битв.

«Ты нужен мне. Я нужен тебе. Мы — одно целое, разделённое глупостью смертных. Верни меня домой, Кайден.».

Он резко проснулся, рывком сев на своей койке. Холодный пот стекал по вискам, сердце бешено колотилось в груди, а в ушах всё ещё звучала призрачная, неземная мелодия ледяного кристалла. Сон был таким реальным, таким осязаемым, что Кайден невольно провёл рукой по простыне, ожидая нащупать ледяную крошку.

Он больше не сомневался. Он больше не боялся. Буря в его душе улеглась, оставив после себя лишь холодную, звенящую пустоту и абсолютную, пугающую ясность. Отец Аски был прав. Это не артефакт. Это живое существо. И оно только что говорило с ним.

Кайден Викант, последний лорд Дома Викант, больше не гнался за легендой. Он решил ответить на зов.