Глава 25

Следующие три дня превратились в изощрённую пытку тишиной. Наш «Стриж», который ещё совсем недавно казался мне верхом уюта и надёжности, вдруг стал тесной, холодной клеткой. Мы с Каем оказались в ней двумя чужими, едва знакомыми существами, которые старательно делали вид, что не замечают друг друга. Он не то чтобы избегал меня, нет. Он просто… перестал меня видеть.

Он двигался по кораблю, как безупречно отлаженный робот или призрак. Его присутствие было ощутимым, но абсолютно отстранённым. Вся та хрупкая, едва зародившаяся близость, что согревала нас в убогом мотеле и в тесном техническом отсеке, испарилась без следа. Я снова стала для него просто «Редфорд», а он для меня — капитаном Викантом, далёким и непостижимым, как чёрная дыра.

Я честно пыталась. На второй день я подкараулила его у приборной панели, где он часами рассиживал в кресле пилота и уставившись на звёздную карту прокручивал маршруты и какие-то пути, хотя мы никуда не летели.

— Кай, может, поговорим? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.

— Не о чем говорить, — ровным, безжизненным тоном ответил он, не оборачиваясь. — Все системы в норме.

— Я не о системах! Я о нас! Что происходит? Это из-за моего отца?

Он медленно повернулся. На одно короткое, почти неуловимое мгновение мне показалось, что я вижу в его глазах отблеск той самой бури, того хаоса, который он так старательно прятал. Но вспышка погасла, не успев разгореться. Маска безупречного лорда вернулась на место.

— Рассказ твоего отца ничего не изменил. Он лишь добавил несколько деталей в общую картину. Не бери в голову, Редфорд.

И он снова отвернулся, впечатав мне в лоб жирную точку. Разговор окончен. Я осталась стоять за его спиной, чувствуя себя полной идиоткой. Потом развернулась и демонстративно ушла прочь, может хоть так в душе этого "снежного принца" что-то шелохнётся, увы, меня никто не бросился догонять.

— Вероятность того, что капитан страдает от посттравматического стрессового расстройства, вызванного получением новой, критически важной информации, составляет девяносто две целых и шесть десятых процента, — бесстрастно прожужжал Майзер у меня в ухе. — Мои алгоритмы предполагают, что попытки вербального контакта в данный момент неэффективны. Рекомендую тактику выжидательного наблюдения.

— Угу, — буркнула я, не сбавляя решительного хода, прочь от корабля.

— Также, согласно исследованиям, употребление шоколада повышает уровень серотонина и может способствовать улучшению настроения у человеческих особей, — не унимался дрон, поспевая за мной. — Вероятность успеха — тридцать четыре процента. Могу синтезировать плитку с орехами.

— Майзер, — прошипела я, не оборачиваясь, — если ты сейчас же не заткнёшься, я найду способ встроить тебя в систему смыва в гальюне. Вероятность успеха — сто процентов.

Дрон обиженно пискнул и отстал.

На третью ночь я почти не спала. Ночь я решила провести в доме, папа только обрадовался, он снова кружил вокруг меня, приставая с расспросами где я буду спать и что мне приготовить. Я ворочалась в своей кровати, слушала звуки за окном, где-то в далеке ровным тоном гудел наш "Стриж" и я чувствовала себя самой одинокой во всей галактике. Я злилась. На него — за это ледяное молчание. На себя — за то, что не могу найти нужных слов. На отца — за то, что его прошлое оказалось таким чудовищным. На всю эту проклятую вселенную с её дурацкими артефактами и тайнами. Под утро я всё-таки провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.

Проснулась я от резко подкатившего ощущения, что что-то не так. Резко села на кровати и сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Я выскочила из дома, даже не накинув комбинезон, прямо в тонкой майке и шортах для сна. Поле на окраине участка отца было пустым. "Стриж" исчез.

Паника ледяными пальцами сжала горло. Он ушёл. Просто ушёл, оставив меня здесь, в этом лесу, на этой планете, одну. Мысли метались в голове, одна страшнее другой. Он бросил меня. Он решил, что я — дочь предателя, и не хочет иметь со мной ничего общего. Он полетел мстить в одиночку и героически погибнуть!

Я начала мерить шагами веранду, хватаясь за голову. И тут мой взгляд упал в сторону кухни, и я увидела его. Маленький, тонкий инфо-планшет, одиноко лежащий на кухонном столе. Я подбежала к нему, и мои дрожащие пальцы едва смогли нажать на кнопку активации. На экране высветился короткий текстовый файл.

«Аска. Мне нужно улететь на несколько дней. Это моё личное дело, и тебе там не место. Это не связано с рассказом твоего отца. Ты по-прежнему мне дорога, и я не отказываюсь от своих слов. Но я должен поставить жирную точку в своём пиратском прошлом.

Жди меня. Я вернусь.

Кайден.»

Я перечитала записку. Потом ещё раз. И ещё. Слёзы, которые уже готовы были хлынуть из глаз, застыли. Паника отступила, уступив место целой буре других, не менее сильных эмоций.

Облегчение. Он не бросил меня. Он вернётся. Эта мысль тёплой волной прокатилась по телу.

А следом пришла злость. «Тебе там не место»? Он смеет решать за меня, где мне место, а где нет?! После всего, что мы прошли!

И тут же — беспокойство. Что ещё за «пиратское прошлое»? Что за «жирная точка»? Звучало это так, будто он собрался не на деловую встречу, а на собственную казнь.

И где-то на самом дне, под всеми этими слоями, копошилась тихая, ноющая обида. Он не смог сказать мне это в лицо. Просто сбежал, как трус, оставив после себя лишь несколько строчек на холодном экране.

Я стояла посреди кухни, в этом глухом лесу и смотрела на эту дурацкую записку. Кай прекрасно понимал, если он скажет мне это в лицо, то меня ничего не остановит, Эти мысли всплывали в голове и тут же тонули в океане злости.

Ждать? Серьёзно? Он действительно думает, что Аска Редфорд, будет тихо-мирно сидеть и ждать, пока её капитан в одиночку разбирается со своими демонами?

Что ж, надо успокоится и хорошенько подумать. Во-первых, на чём я смогу удрать с этой планеты?

***

Я замерла посреди кухни, и тишина, густая и вязкая, как патока, начала давить на уши. Это была неправильная, неживая тишина. За последние дни я привыкла к тихому, ровному гулу силовых установок «Стрижа» — он стал фоновым шумом, колыбельной, обещанием безопасности. Теперь его не было. Корабль ушёл. А вместе с ним испарился и его капитан, оставив после себя лишь пару холодных строчек на экране планшета и оглушительную пустоту в моей душе.

— Ждать? — я прошептала это слово, и оно повисло в воздухе, глупое и нелепое. — Серьёзно? Ждать?!

И тут меня накрыло. Не тихой, благородной грустью, не женской обидой, а самой настоящей, испепеляющей яростью. Я сорвалась с места и начала метаться по тесной кухне, как запертый в клетке зверь, едва не сшибая стулья.

— Да как он посмел?! — я размахивала руками, словно спорила с невидимым оппонентом. — Этот… этот пират с замашками принца! Этот Снежный король на каникулах! — в сердцах я пнула ножку кухонного стола, тут же зашипев от боли и запрыгав на одной ноге. — Ай! Чёрт! Улетел! На нашем корабле! Который, между прочим, я выиграла, рискуя своей драгоценной рыжей шкурой на какой-то подпольной арене! Который я потом по винтику перебирала, пока его высочество томно взирал на звёзды в иллюминатор!

Из комнаты, привлечённый шумом, вышел отец. Он выглядел немного отдохнувшим, но в его глазах всё ещё пряталась застарелая тоска. Увидев моё перекошенное от гнева лицо, он обеспокоенно нахмурился.

— Аска, дочка, что стряслось?

— Что стряслось?! — взвилась я, тыча ему под нос планшетом с проклятым сообщением. — А то, что наш доблестный капитан решил, что у него появилось «личное дело»! И что мне, видите ли, в этом деле «не место»! И он просто взял и свалил в закат на нашем единственном средстве передвижения, оставив меня здесь! В этой глуши! Любоваться на местные пейзажи и нюхать ромашки!

— Анализ эмоционального состояния: уровень агрессии превышает норму на двести сорок процентов, — раздался из моего браслета до тошноты монотонный голос Майзера. — Зафиксировано повышение кровяного давления и учащённое сердцебиение. Рекомендую дыхательную гимнастику и счёт до десяти. Вероятность того, что это поможет… ноль целых, одна десятая процента. Но протокол обязывает предложить.

— Майзер, если ты сейчас же не заткнёшься, я найду способ встроить твой голосовой модуль в систему смыва в гальюне! — прорычала я, потрясая кулаком в сторону собственного запястья. — Вероятность успеха — сто процентов!

Дрон обиженно пискнул и замолчал, но я знала, что он продолжает педантично записывать все мои угрозы в свой лог-файл.

Отец взял у меня из рук планшет. Надел очки, которые я не видела на нём уже много лет, и медленно, вслух прочитал короткое послание.

— «Аска, прости. Возникло неотложное личное дело. Тебе там не место. Я вернусь. Ты мне дорога. Жди».

Он поднял на меня глаза.

— Дочка, но он же написал, что вернётся, — мягко попытался он меня успокоить. — Написал, что ты ему дорога.

— Дорога?! — я истерически рассмеялась, и смех этот был похож на скрип несмазанных петель. — Пап, это же классика жанра! Стандартная пиратская отмазка! «Ты мне дорога, детка, но я должен в одиночку ограбить вон тот транспортник, это очень личное!» Он даже не смог сказать мне это в лицо! Сбежал, как последний трус, пока я спала! Оставил записочку! Какая прелесть! Не хватает только чёрной метки и бутылки дешёвого рома!

Я снова начала нарезать круги по кухне, чувствуя, как внутри всё клокочет.

— И что мне теперь прикажешь делать? Сидеть на веранде в кресле-качалке, вышивать крестиком и ждать, пока его высочество соизволит вернуться? Если его вообще не пристрелят где-нибудь в тёмном астероидном поле! А если он не вернётся? Что тогда? Мне тут до конца жизни куковать? Ждать, пока имперский крейсер раз в месяц заглянет в наш порт за очередной партией синтетической пшеницы, чтобы улететь от сюда?

Отец тяжело вздохнул и положил планшет на стол. Он подошёл ко мне и положил свои тяжёлые, тёплые ладони мне на плечи, заставляя остановиться и посмотреть на него.

— Аска, послушай меня. Пожалуйста, — его голос был тихим, но в нём звучала такая усталая мудрость, что я против воли замолчала. — Да, он поступил как мальчишка. Глупо, эгоистично и самонадеянно. Но он прав в одном. Тебе действительно лучше было остаться здесь.

— Что?! — я не верила своим ушам. — И ты туда же? Ты на его стороне?

— Дочка, включи свой знаменитый аналитический ум, ты же у меня умница, — он заглянул мне в глаза, и в его взгляде была мольба. — Как ты отсюда улетишь? На чём? В нашем космопорту нет ни одного частного корабля, способного на гиперпрыжок. Только старые грузовые баржи типа «Плутон-3», которые летают до соседней луны за удобрениями и обратно. Единственный реальный способ покинуть Ксантос-Прайм — это имперский пассажирский лайнер «Звёздный странник». И он, как ты сама правильно сказала, заходит сюда раз в месяц. Следующий будет только через три недели. И билет на него не купить за кредиты. Нужны имперские документы и полная биометрическая проверка. А ты, я тебе напомню, для всей Империи — героически погибший при исполнении инженер Аска Редфорд.

Каждое его слово было как удар под дых. Я открыла рот, чтобы возразить, чтобы придумать какой-то гениальный план, но не нашла ни одного, даже самого захудалого аргумента. Он был прав. Абсолютно, убийственно прав. Я застряла. Я в ловушке на своей собственной родной планете, которая внезапно превратилась в самую уютную, зелёную и невыносимо мирную тюрьму во вселенной.

— Наберись терпения, Аска, — тихо закончил отец, видя, как мой гнев медленно сменяется холодным отчаянием. — Просто подожди. Он вернётся. Я почему-то в этом уверен. Мне, конечно же не нравится, что ты связалась с ним, но я вижу, как ты сотрёшь на него.

Я молча высвободилась из его рук и подошла к окну. Ярость никуда не делась, она просто сжалась в тугой, раскалённый комок где-то в районе солнечного сплетения. Я смотрела на бескрайний зелёный лес, на мирное голубое небо, и ненавидела их за это умиротворяющее спокойствие.

Ждать. Какое же отвратительное, мерзкое слово.

Хорошо, Кайден Викант. Снежный принц с пиратскими замашками. Ждать, так ждать. Но когда ты вернёшься, у нас с тобой состоится очень, ОЧЕНЬ серьёзный разговор. И я очень надеюсь, что к тому моменту я не успею собрать из старого зерноуборочного комбайна моего отца какой-нибудь летающий таран на антигравитационной подушке. Потому что, клянусь всеми звёздами, я очень, очень постараюсь это сделать.