Глава 11

Капитан Валериус швырнул планшет на стол и включил голограмму. Перед нами развернулась жуткая картина: имперские крейсеры, гордость флота, отчаянно палили по нескольким чёрным, угловатым кораблям, похожим на осколки застывшей ночи. Но всё было тщетно. Плазменные заряды и лазерные лучи просто таяли в воздухе, не долетая до цели. Они врезались в невидимые щиты, которые на мгновение вспыхивали тусклым багровым светом и тут же гасли, не получив ни царапины. Записи речи с капитанских мостиков, имперских кораблей, указывали на то, что команда не понимала, с каким уровнем защиты столкнулась и как её пробить. Попытки отразить атаку противника не давали никаких результатов. Имперский флот, до сегодняшнего дня считавшийся самым продвинутым в Галактике, выглядел как слёт ученических корпусов, в первый день учений. Корабли хаотично маневрировали, создавая помеху своим же, не имея никакой тактики защиты. Чёрные корабли, взяв в кольцо имперский флот, отрезали их от возможности совершить гиперпрыжок, никого шанса на спасение. Противник определённо понимал, что делал и добился блестящих результатов. Это говорит о том, что на стороне самопровозглашенного лорда Мариана сражались весьма подготовленные вояки.

— Их энергетические щиты абсолютно непробиваемы для нашего стандартного вооружения, — с холодной яростью процедил Валериус. — Мы несём катастрофические потери. Если мы немедленно не придумаем, как пробить эту защиту, Мориан сожрёт всё Внешнее кольцо, пока мы тут рассуждаем о высоких материях и обиженных аристократах.

Лорд Каэлан нахмурился, его сапфировые веснушки тревожно замерцали, последнее выражение, брошенное капитаном в сердцах, явно не понравилось лорду. Кайден, стоявший в углу, с холодом наблюдал за всем происходящим, ему объяснять не надо, что и как он должен делать. План действий родился еще на этапе обсуждения расстановок сил и планирования будущего союза.

А я… я подалась вперёд. Грамм отправил меня обратно в зал, так как посчитал, что тут мне есть чем заниматься, и не ошибся. Я смотрела на голограмму, но видела не хаос боя, а элегантную физическую задачу. Я видела, как энергия наших орудий растекается по поверхности вражеского щита, как вода по стеклу — идеально и равномерно. Слишком идеально.

— Капитан, — неожиданно для самой себя сказала я, и мой голос прозвучал на удивление громко. Все головы, как по команде, повернулись ко мне.

— А что, если не пытаться их пробить? — я почувствовала, как щёки заливает румянец, но отступать было поздно. — Что, если… заставить их самих себя поджарить?

Валериус вскинул седую бровь.

— Продолжайте, инженер.

— Эти щиты, — я ткнула пальцем в голограмму, — они работают по принципу рассеивания. Любой входящий урон распределяется по всей площади. Но любая система, абсолютно любая, имеет свою резонансную частоту. Помните старый трюк с бокалом, который можно разбить голосом, если найти правильную ноту? Резонансные кристаллы, которые так нужны вашим друзьям-люминианам, работают по тому же принципу — они усиливают и передают энергию на строго определённой волне.

Я быстро вызвала на своём датападе несколько формул и схем, которые набрасывала от скуки ещё пару дней назад, на «Стриже», когда изучала технологии работы с кристаллами, люминиан.

— Если мы сможем модифицировать главный калибр «Неукротимого», используя принципы работы этих кристаллов… мы сможем создать выстрел с резонансным импульсом. Настроить его точно на частоту их щитов. Эта волна не пробьёт их. Она войдёт с ними в резонанс. Щит начнёт вибрировать, усиливая нашу волну, и эта обратная связь вызовет чудовищную перегрузку их эмиттеров. Проще говоря, мы заставим их щиты сгореть изнутри.

— Теоретическая вероятность создания функционального резонансного каскадного орудия на основе неполных данных Предтеч и ваших, откровенно говоря, любительских набросков составляет семь целых и три десятых процента, — монотонно пробубнил Майзер, материализовавшись у меня за плечом. — Однако вероятность того, что имперский флот будет полностью уничтожен с использованием текущей тактики «стреляй и надейся», составляет девяносто восемь целых и шесть десятых процента. Выбор статистически очевиден. Спасибо за внимание.

Валериус долго смотрел на меня, потом на мои расчёты, потом снова на меня. В его глазах не было ни капли снисхождения к моему возрасту или званию. Образ зазнайки-революционера ходил за мной попятам еще в студенчестве. Во взгляде капитана читался холодный блеск стратега, который в моей безумной идее увидел единственный шанс.

— Инженер Редфорд, — отчеканил он так, что я чуть не подпрыгнула. — Вы получаете полный доступ к главному калибру «Неукротимого», инженерной палубе и всем необходимым ресурсам. Грамм в вашем распоряжении. С этой секунды вы — ключевой технический стратег этой операции. И если ваша теория сработает, я лично прослежу, чтобы вся Империя выучила ваше имя. А теперь — за работу!

***

Несколько часов спустя на борту «Неукротимого» царила суматоха. А в душе лейтенанта Макса Веста царил холод. Его вызвали в каюту капитана. Он шёл по тихому коридору, отчаянно пытаясь унять нервную дрожь в руках и вернуть лицу надменное выражение. По пути Макс перебирал знакомые ему имена, которые могли спасти его от трибунала. Те, кого он мог бы упомянуть как авторов секретной миссии, якобы которую он «ведёт». Но увы, кроме жены адмирала, которую он когда радовал своими визитами, уж точно не авторитет. Пора принять факты, хотя бы на время, пока он не придумает выход. Выход в «окно» его не устраивал. Максимилиана Веста отстранили, изолировали, но теперь сам капитан требовал его к себе. Может, пронесло? Может, это была просто дурацкая проверка на лояльность?

Дверь бесшумно открылась. За столом сидел капитан Валериус, непроницаемый как скала. А рядом, скрестив на груди свои огромные медвежьи лапы, стоял Грамм. В каюте капитана. Этот факт ударил Макса под дых сильнее любого кулака. Что-то было очень, очень не так.

— Лейтенант Вест, — ледяным тоном начал Валериус, даже не предложив сесть. — Ваша маленькая игра окончена.

Грамм молча положил на стол датапад и нажал кнопку. Из динамиков раздался до боли знакомый голос Макса, его собственный голос, обсуждающий детали сделки с таинственным нанимателем, передачу данных, суммы…

Мир Макса не просто рухнул и рассыпался в пыль. Он побледнел, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Попался. Как последний идиот.

— У вас есть ровно один шанс избежать военного трибунала и смертного приговора за государственную измену, ну или смягчить удар по вам, это уже не в моей компетенции, — продолжал капитан, не давая ему и секунды на то, чтобы прийти в себя. — Вы станете нашим ручным пёсиком внутри коалиции «Тени». Продолжите свои переговоры, будете исправно получать от них приказы и деньги. Но каждый ваш шаг, каждое полученное слово, каждый вздох вы немедленно обязаны доложить мне. Вы станете двойным агентом, лейтенант. И это не просьба. Это ваш единственный способ дожить до следующей недели.

Макс, раздавленный, униженный и размазанный по палубе, мог лишь молча кивнуть. У него не было выбора. Он был в капкане. Надо хотя бы сохранить лицо.

— Вот и славно, — на губах Валериуса промелькнула тень жестокой усмешки. — И ещё кое-что. Наши планы изменились. «Неукротимый» больше не гоняется за артефактами. Мы присоединяемся к сводной флотилии на Внешнем кольце для решающего удара в назревшем конфликте. И у этой флотилии новый командующий.

Капитан сделал паузу, явно наслаждаясь каждым словом.

— Его зовут Лорд Кайден Викант. Вам он, кажется, более известен под пиратской кличкой «Рейвен».

Макс застыл, перестав дышать. Кайден. Рейвен. Пират, которого он пытался убить, которого презирал всей душой, жив. Так он еще и лорд. Выходит, слухи не врали. Но самое ужасное — он его командир. Унижение было настолько полным, настолько всепоглощающим, что Макс почувствовал во рту привкус крови. Он ничего не сказал. Лишь стоял, бледный от ярости, и в его глазах, устремлённых в пустоту, плескалась чистая, дистиллированная ненависть, обещавшая страшную месть всей Вселенной.

***

Ночь на Люминосе казалась подделкой. Слишком идеальной и выверенной, чтобы быть настоящей. Но в этом крылось её великолепие. Мы стояли на просторном балконе наших апартаментов, и под нами, до самого горизонта, переливался город, будто сотканный из жидкого света и хрусталя. Исполинские деревья, в ветвях которых парили целые кварталы, мягко сияли изнутри, а между ними, словно крошечные кометы, бесшумно скользили грави-кары. Пахло экзотическими цветами и вечерней свежестью. Эта оглушающая, стерильная красота давила на нервы. Она казалась хрупкой, как тончайшее стекло, и я боялась, что она вот-вот разобьётся от одного неосторожного слова или слишком громкого вздоха. Но не это тяготило меня, в этом прекрасном пейзаже.

Кайден стоял у перил, заложив руки за спину, и вглядывался в этот сияющий мир. Лёгкий ветерок трепал его светлые, почти белые волосы, а отблески далёких огней играли на его лице, делая его похожим на древнего бога из забытых космических саг. Завтра на рассвете он улетал на Криос, ледяную луну, чтобы своим прикосновением — буквально — разбудить армию и флот своего павшего Дома. Звучало как завязка какой-то очень опасной сказки. И мне это совершенно не нравилось.

— Знаешь, я тут провела небольшой анализ рисков, — тихо начала я, подходя к нему и осторожно обнимая со спины. Я прижалась щекой к его твёрдой, напряжённой спине, ощущая под тонкой тканью рубашки стальные мышцы. — Ты летишь на замёрзший спутник, чтобы открыть волшебный сундук своей королевской кровью, а охраняет этот сундук гениальное творение моего сумасшедшего папаши, словно он злой персонаж из легенд. Слишком много совпадений. Обычно в таких историях главный герой в конце либо героически погибает, либо женится на какой-нибудь ледяной принцессе. Меня, если честно, оба варианта не устраивают.

Он коротко усмехнулся, но я почувствовала, как дрогнул под моей щекой напряжённый мускул. Он накрыл мои руки своей широкой тёплой ладонью и нежно выводил невидимый рисунок на моей руке, большим пальцем.

— Не волнуйся, рыжая. Ледяные принцессы не в моём вкусе. Слишком холодные, скучные и капризные. Да и корона им жмёт, наверное.

— Дело не в принцессах, Кай, — я обошла его и встала прямо перед ним, заглядывая в глаза. В них, как в зеркалах, отражались тысячи огней этого чужого, сияющего города. — Это чистое безумие. Ты летишь туда один, с горсткой имперских штурмовиков, которых видишь впервые в жизни. А если там ловушка? Если генетический замок моего отца очередная хитроумная бомба? В свете последних новостей, я уже и не знаю, на что способен мой отец. Поэтому я должна лететь с тобой. Я инженер, чёрт возьми! Если там что-то пойдёт не так с системами жизнеобеспечения или с самим «саркофагом», кто будет разбираться? Эти твои «курсанты» в блестящих белых касках?

— Аска…

— Нет, ты просто послушай! — я вцепилась в отвороты его тёмной рубашки, и мой голос предательски дрогнул от подступившего страха, который я так старательно прятала за слоем сарказма. — Я не могу просто сидеть здесь и ждать новостей! Я не могу… я не могу снова тебя отпустить в неизвестность и с таской смотреть на звёзды, прислушиваясь ко всем кораблям, ожидая милого сердцу звука двигателя. Я этого просто не переживу.

Слова вырвались сами, срываясь с губ, и вместе с ними на волю вырвалось то, что я так долго и упрямо держала в себе, боясь признаться даже самой себе. Я уткнулась лбом в его грудь и сделала глубокий вдох, набираясь смелости, и посмотрела ему прямо в глаза, в самую душу.

— Я люблю тебя, Кай. Слышишь? Люблю, идиот ты упрямый. И если ты думаешь, что я спокойно отпущу тебя в пасть к каким-то ледяным монстрам или древним технологиям, то ты меня совсем не знаешь.

Он замер, и на его лице промелькнуло такое странное выражение, будто я не призналась в любви, а влепила ему звонкую пощёчину. А потом его глаза, эти невероятные небесно-голубые глаза, в которых я так боялась утонуть с нашей первой встречи, потеплели, и он мягко, но настойчиво привлёк меня к себе, заключая в объятия.

— Глупая моя, отважная девочка, — прошептал он, утыкаясь носом в мои волосы и вдыхая их запах. — Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете. И именно поэтому ты не полетишь со мной.

— Но…

— Тш-ш, — он прижал тёплый палец к моим губам, заставляя замолчать. — Ты нужна мне здесь, Аска. Под тенью Каэлана ты будешь моей поддержкой в тылу и моим голосом. Моей правой рукой. Капитан Валериус, Лорд Каэлан — они уважают тебя. Они прислушиваются к твоему мнению. Пока я буду на Криосе, кто-то должен говорить от имени Викант. Координировать действия, следить за подготовкой, быть моими глазами и ушами здесь. Я не могу доверить это никому, кроме тебя. Понимаешь? Это не ссылка, это моя самая важная просьба.

Он говорил тихо, почти шёпотом, но каждое его слово было наполнено такой непоколебимой уверенностью, что все мои протесты и аргументы рассыпались в пыль. Он был прав, во всём. Боль предстоящей разлуки разъедала меня изнутри, но я не могла ему отказать, как бы мне не хотелось. Он доверял мне самое ценное, что у него было, — честь и будущее своего Дома. Если в прошлый раз он улетел, как «шкодливый кот», то теперь я видела грозного союзника Империи, который выполнял данное им слово.

— Командуйте, мой генерал, — сказала я, прижавшись к нему еще сильнее.

Не говоря больше ни слова, он молча подхватил меня на руки, словно я была легче пушинки, и понёс с балкона в спальню. Я обвила его шею руками, уткнувшись лицом ему в грудь и вдыхая его родной, успокаивающий запах. Он медленно опустил меня на огромную, парящую в воздухе кровать, которая мягко качнулась под нашим общим весом. Потолок над нами был точной копией звёздного неба, и на мгновение показалось, что мы лежим посреди открытого космоса, в самом сердце галактики.

Кай навис надо мной, и в его глазах больше не было ни тени пиратской жёсткости или аристократической надменности. В них была только бесконечная, всепоглощающая нежность.

— Я обещаю, что вернусь, — прошептал он, его губы были в миллиметре от моих, обжигая дыханием. — Закончу подготовку на Криосе и сразу за тобой. И когда я вернусь, мы всё обсудим. Наше будущее. В котором будет гораздо меньше взрывающихся станций и гораздо больше вот таких тихих ночей. Я тебе это обещаю, моя рыжая и чертовски упрямая, моя Аска.

Его пальцы, нежно скользнувшие по моей шее, заставили отдаться ощущениям. Он поцеловал меня, и это был долгий, нежный поцелуй, в котором смешались горечь предстоящей разлуки, сладкое послевкусие нашего первого настоящего признания и твёрдое, нерушимое обещание будущего. Его губы оторвались от моих лишь для того, чтобы проложить влажную дорожку к шее, а руки уверенно нашли застёжку на моей одежде.

— Ты свела меня с ума с первой нашей встречи, спасла меня из бездны, — выдохнул он мне в ключицу, и тихий щелчок замка прозвучал в ночной тишине оглушительно громко. — Такая дерзкая, невозможная… и такая прекрасная. Я никому тебя не отдам.

Ткань соскользнула с моих плеч, и прохладный воздух коснулся кожи, но тут же сменился жаром его ладоней. Он целовал мои плечи, руки, каждый сантиметр, к которому мог прикоснуться, и с каждым его прикосновением я чувствовала, как рушатся последние остатки брони моего упрямства. Поцелуй, который он подарил мне следом, был уже другим — требовательным и глубоким. Это была немая попытка запомнить друг друга, стать единым целым перед лицом неизвестности. И в эту ночь, под искусственными звёздами сияющего мира, мы не были лордом и инженером, пиратом и беглянкой. Мы были просто мужчиной и женщиной, которые нашли друг друга посреди галактической войны и отчаянно пытались урвать у судьбы хотя бы крошечный кусочек своего личного, хрупкого счастья, растворяясь в объятиях до самого рассвета.