Глава 13

Люминос неизменно сверкал, словно искусное ювелирное украшение, которое какой-то рассеянный бог обронил в бархатную шкатулку космоса. А обсерватория Лорда Каэлана, без сомнения, была самым дорогим бриллиантом в этой диадеме. Огромный купол, выточенный из цельного, идеально прозрачного кристалла, открывал захватывающий вид на бездну, щедро усыпанную россыпью далёких звёзд и туманностей, похожих на мазки небесного художника. Внутри царила стерильная, выверенная до последнего децибела тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом систем жизнеобеспечения. Чистый воздух казался искусственным, и я ловила себя на мысли, что мои простые человеческие лёгкие могут не выдержать такой роскоши.

Я чувствовала себя здесь до смешного неуместно — как ржавый гаечный ключ на полке с хрустальной посудой. Утопая в дизайнерском кресле, которое, по моим прикидкам, стоило больше, чем весь студенческий кампус вместе с общежитием, я с трудом подавляла острое желание постучать по подлокотнику костяшками пальцев. Просто чтобы проверить материал на прочность. Или убедиться, что это всё не высокотехнологичная голограмма.

Напротив меня, у панорамной стены, заложив руки за спину, стоял хозяин этого великолепия — Лорд Каэлан.

— Ваша возможная победа над Морианом будет… несомненно восхитительной, дитя, — произнёс наконец Каэлан. Его голос был таким же гладким и холодным, как поверхность его обсерватории. — Я предвкушаю триумф тандема нестандартного мышления и грубой силы, в лице Кайдена и тебя. Вы заставили капитана Валериуса понервничать и принять ваши условия. Браво.

Я чуть прищурилась, анализируя фразу. Сложно было понять, комплемент это был или сарказм.

— Рада, что вам понравилось, лорд Каэлан, — ответила я с лёгкой, но вполне ощутимой иронией. — Билеты в первый ряд, правда, были чертовски дорогими. Стоили мне пары нервных клеток и да, ещё моего мужчину отправили на войну. Чтобы он отобрал палки с рогатками и наказал задиру.

Веснушки на скулах люминианина на мгновение вспыхнули чуть ярче — явный признак лёгкого раздражения, которое он, впрочем, тут же виртуозно подавил. Он медленно повернулся ко мне, и его взгляд был точь-в-точь как у коллекционера, оценивающего любопытный, но не слишком ценный экспонат своей коллекции.

— Теперь, когда первый акт этой драмы сыгран, наступает время для настоящей политики. Лорд Викант, благодаря вам, вернёт себе имя, планету и флот. Дом Викант возрождается из пепла, что кардинально меняет расстановку сил в галактике. Подобные тектонические сдвиги требуют не только военных побед, но и… прагматичных союзов.

Он сделал выверенную паузу, давая своим словам повиснуть в кристально чистом воздухе. Я молчала, с весёлым любопытством ожидая продолжения. Я уже прекрасно поняла, куда он клонит, и это откровенно забавляло.

— Будущее Дома Викант, его легитимность в глазах прочих Великих Домов, требует прочного фундамента, — продолжил Каэлан, начав медленно обходить её кресло. — Ему нужна партия, равная по статусу. Союз, скреплённый кровью. Моя дочь, Лиандра, как раз достигла совершеннолетия. Она умна, красива и, что самое главное, она — из Дома Верус. Такой союз сделал бы возрождённый Дом Викант неприкосновенным.

Он остановился прямо перед мной, глядя на меня сверху вниз со снисходительной, самодовольной улыбкой. Шах и мат, казалось, говорил весь его безупречный вид.

Я откинулась на спинку кресла и медленно, с демонстративным интересом, оглядела его с ног до головы, словно прицениваясь.

— Погодите-ка, дайте я уточню, — произнесла я нарочито простонародным, грубоватым тоном. — Вы сейчас на полном серьёзе предлагаете мне сделку? Продать собственную дочь, как какой-нибудь навороченный гипердвигатель последней модели, в обмен на политическое влияние? Упаковать в красивую коробку, перевязать блестящей ленточкой и отправить курьерской службой на Эргенту с пометкой «Сделано на Люминосе, гарантия качества»? А что по техническим характеристикам? Инструкция по эксплуатации прилагается? Пробег?

Веснушки Каэлана вспыхнули так ярко, что на миг залили его идеальное лицо холодным синим светом. Маска вежливого аристократа треснула, обнажив сталь.

— Вы намеренно всё упрощаете, дитя. Это называется династический брак. Основа стабильности и процветания на протяжении тысячелетий. Кайдену будет не легко возводить статус своего дома, ему нужны сильные союзники. Что вы будете делать, когда вся знать поднимется, ключи подавать?

— Ах, ну да, простите мою серость, — я картинно хлопнула себя по лбу. — Вечно я путаю эти сложные термины. «Династический брак», «политическая проституция», «выгодная инвестиция»… столько нюансов, голова кругом. Скажите, а Кайдену вы уже сделали своё коммерческое предложение? Или решили сначала устранить потенциального конкурента в моём лице?

Это был удар ниже пояса, и он достиг цели. Лорд Каэлан выпрямился, и в его глазах появился холодный блеск. Снисходительность испарилась без следа, сменившись неприкрытым, чистым презрением. Он наконец-то понял, что эта рыжая девчонка-механик не собирается играть по его правилам.

— Ваша дерзость утомляет, — ледяным тоном отрезал он. — Очевидно, вы не способны оценить тонкости большой игры. Что ж, возможно, вам действительно будет комфортнее в более привычной для вас среде.

Он изящно коснулся сенсорной панели на своём запястье.

— Я распоряжусь, чтобы вас проводили в наши инженерные ангары. Уверен, вам, как… «механику», будет крайне любопытно посмотреть, как работают настоящие профессионалы. Развлекитесь. Пока роетесь в проводах, подумайте, я беспокоюсь о его будущем. А ваша главная задача — осознать, принять и отправится домой. Когда он был на дне жизни, возможно тогда вы ему и подходили, но сейчас вы маленькая, хамовитая рыжая мышь

Последнее слово он произнёс с таким ядом, будто отправлял меня не на экскурсию, а в мусоросжигатель. Это было изгнание и унизительная, жалкая попытка поставить меня на место.

Но я, к полному изумлению лорда Каэлана, лишь широко и до неприличия искренне улыбнулась. Я встала, с наслаждением потянулась, словно после долгого и невероятно скучного совещания, и направилась к выходу.

— О, спасибо, лорд Каэлан! Какое облегчение! — бросила я через плечо, и в моём голосе звенела неподдельная радость. — С огромным удовольствием! Я уж было думала, что умру здесь от скуки и стерильности. Разговоры с настоящими инженерами о плазменных инжекторах куда интереснее, чем выслушивать, как аристократы торгуют своими детьми, словно скотом на ярмарке! Наплодите потомков, а потом голова болит куда их пристроить.

Дверь за мной бесшумно закрылась, оставив Лорда Каэлана наедине с далёкими, холодными звёздами и собственным уязвлённым высокомерием. Его сапфировые веснушки яростно полыхали, как сигнальные огни терпящего бедствие флагманского крейсера.

***

Ангары Люминоса не имели ничего общего с теми пропахшими сваркой и машинным маслом доками, которые я считала своим вторым домом. Здесь царила такая выверенная чистота, что хотелось немедленно что-нибудь сломать или хотя бы пролить кофе. Не было ни единой капли мазута на полу, ни одного сиротливо забытого инструмента, ни весёлой, забористой ругани техников, до хрипоты спорящих о том, как надо работать, и кто куда должен пойти, после своих советов. Это место больше походило на зал музея будущего или дорогую операционную, чем на ангар для космических кораблей.

Пол, отполированный до зеркального блеска, отражал холодный, рассеянный свет, что лился с высоких потолков, не создавая ни единой тени. Воздух был настолько отфильтрован, что казался мёртвым и пустым — ни пылинки, ни запаха перегретой проводки или остывающего металла. Десятки изящных челноков, похожих на отполированных хитиновых насекомых, застыли в идеальном порядке, каждый в своей безупречно очерченной зоне. В этой тишине мои шаги отдавались гулким, одиноким эхом, которое, казалось, насмехалось над её чужеродным присутствием в этом царстве порядка.

Я остановилась посреди всего этого стерильного великолепия, засунув руки в карманы рабочего комбинезона, и ощутила, как внутри поднимается волна острой тоски. Я тосковала по дому. По моему потрёпанному, такому живому и родному «Стрижу». По его вечно барахлящему левому стабилизатору, который слушался только ласкового слова и хорошего пинка. По вмятине на корпусе, оставшейся после памятного ухода от астероидного поля, когда Кай смеялся так, что, казалось, вот-вот проглотит собственный язык. По запаху крепкого кофе, который я вечно проливала на приборную панель во время очередной турбулентности.

А ещё я до боли, до ломоты в костях скучала по самому Кайдену. По его едким шуточкам, которые всегда били точно в цель. По тому, как он украдкой смотрел на меня, когда думал, что я не замечаю. По ощущению тепла его рук и бессовестным бликам, в его небесно-голубых глазах. Здесь, в этой сверкающей позолоченной клетке, он казался бесконечно далёким, словно персонаж из старой сказки, затерянный в другой галактике.

— Атмосферное давление в норме. Содержание кислорода — двадцать один процент. Гравитация соответствует стандарту. Анализ показывает, что данное помещение является оптимальным для хранения транспортных средств высокого класса, — раздался из её комлинка бесстрастный голос Майзера, безжалостно разорвав гнетущую тишину.

Я устало вздохнула, потерев переносицу.

— Да чтоб вас всех, с вашей чистотой! — выдала я в пустоту. — Спасибо, Майзер. Ценнейшая информация. Я как раз умирала от любопытства, не задохнусь ли я от избытка этой роскоши.

— Ваши биометрические показатели указывают на снижение уровня серотонина на двенадцать процентов и замедление сердечного ритма, — невозмутимо продолжил робот. — Вероятность развития депрессивного состояния в текущей обстановке составляет сорок семь целых и две десятых процента. Рекомендую немедленную когнитивную стимуляцию для предотвращения дальнейшего ухудшения психоэмоционального фона.

— Проще говоря, я раскисла, консервная банка, — пробормотала я, пнув носком ботинка абсолютно чистое пространство перед собой. — Я просто… скучаю по дому.

— Уточните запрос. Под термином «дом» вы подразумеваете стационарное жилое помещение на планете Ксантос-Прайм, мобильную боевую единицу «Стриж» или нечто иное?

Я криво усмехнулась, в моих глазах блеснула непрошеная влага.

— И по тому, и по-другому. А ещё по одному несносному пирату с замашками свергнутого лорда, который сейчас где-то рискует своей белобрысой головой ради очередной безумной идеи.

В комлинке на секунду повисла тишина. Майзер, очевидно, пытался каталогизировать этот совершенно нелогичный поток данных, не поддающийся его алгоритмам.

— Анализ завершён, — наконец произнёс он. — Для повышения вашего морального духа предлагаю воспроизвести аудиовизуальные записи из бортового архива «Стрижа». Согласно статистике, повторное переживание положительных эмоций способно повысить уровень эндорфинов на восемнадцать процентов. Предлагаю файл «N-3_Побег_Пустыня_01». Уровень адреналина и успешного взаимодействия с капитаном Вольфом в данном эпизоде классифицирован как максимальный.

Я замерла. Воспоминание вспыхнуло в памяти так ярко и осязаемо, словно это было вчера: палящий жар двух солнц на коже, фиолетовый песок, забивающийся в ботинки, оглушительный грохот взорванного генератора и раскатистый смех Кая, перекрывающий свист ветра, когда они чудом ушли от погони. Это было опасно, глупо и совершенно безрассудно. И это был один из самых счастливых моментов в моей жизни.

На моих губах появилась грустная, но тёплая улыбка. Я провела рукой по идеально гладкому, холодному борту ближайшего люминианского челнока. Металл не ответил мне ничем, он был мёртв, как и всё вокруг.

— Давай, всезнайка, — тихо сказала она. — Включай.

Я без сил опустилась прямо на стерильный пол, прислонившись спиной к бездушному корпусу корабля, и обняла колени, пряча лицо. Воздух замерцал, готовясь соткать из света и памяти живую голограмму.

— Просто… — добавила она почти шёпотом, когда первые звуки — свист ветра и знакомый смех — коснулись её слуха. — Просто покажи мне его.