Глава 16

Тишина в зале заседаний на М-83 давила на уши. Казалось, даже системы жизнеобеспечения работали вполсилы, боясь нарушить гнетущее безмолвие. Несколько минут назад пришло короткое, как выстрел, сообщение: операция по захвату Аски Редфорд провалилась. Девчонку отбили. Лорд Мориан, стоя спиной к своим советникам, неподвижно смотрел на голографическую карту галактики. Это молчание было страшнее любого крика, и никто не смел даже пошевелиться. Присутствующие — от адмиралов с безупречной выправкой до лощёных начальников отделов — застыли, словно статуи, боясь издать малейший звук. План, который казался безупречным, рассыпался в прах, и теперь кто-то должен был за это ответить.

— Значит, её спасли, — наконец произнёс Мориан. Его голос был обманчиво спокоен, но от этого ледяного тона у матёрых вояк по спинам пробежал холодок. — Капитан Кайден Вольф, как и ожидалось, не оставил свою новую игрушку без присмотра. А мои хвалёные наёмники, лучшие из лучших, не смогли удержать одну хрупкую девчонку.

Он медленно повернулся. Его лицо было похоже на маску из полированного льда — ни единой эмоции, только холодный, пронизывающий взгляд, от которого хотелось провалиться сквозь палубу.

— Я плачу вам огромные деньги, господа. Я обеспечиваю вас лучшими ресурсами, технологиями, кораблями. А вы не можете выполнить простейшую задачу. Кто-то хочет объяснить мне, как это произошло?

Один из адмиралов, седовласый и покрытый шрамами ветеран, набравшись смелости, робко кашлянул.

— Мой лорд, они… они оказались хитрее. Спецназ Каэлана использовал старый шахтёрский туннель, о котором не было данных в наших архивах. Мы не ожидали удара с той стороны, это была заброшенная ветка…

— Хитрее? — Мориан чуть склонил голову, и в его глазах мелькнул опасный огонёк, мгновенно заставивший адмирала замолчать. — Они не хитрее. Они просто лучше мотивированы. А вы, мои дорогие советники, стали слишком ленивы и самодовольны. Вы привыкли, что я думаю за вас.

Он сделал шаг к столу, и все инстинктивно вжались в кресла. Его тень легла на голографическую карту, поглотив несколько звёздных систем.

— План «Б» провалился. Это досадно, но не смертельно. Нам нужен новый подход. Наш дорогой Кайден слишком привязался к этой девчонке, и это делает его предсказуемым. Я жду предложений. Как нам использовать эту его слабость?

В зале снова воцарилась мёртвая тишина. Никто не хотел предлагать идею, которая могла бы показаться Мориану глупой. Цена ошибки была слишком высока. В этот момент из полумрака, где его почти не было видно, выступила тёмная фигура Лорика. Он двигался бесшумно, словно тень, отделившаяся от стены.

— Мой лорд, — его голос был тихим, почти шёпотом, но в абсолютной тишине он прозвучал как удар гонга. — Погоня за девчонкой отнимает слишком много ресурсов и времени. Она под защитой Люминаса, и лорд Каэлан не оставит её без охраны. Зачем гоняться за целью, если можно заставить её саму прийти к нам?

Мориан замер, не оборачиваясь. Он ждал, давая своему советнику высказать мысль до конца.

— У любой сильной личности есть слабость, — невозмутимо продолжал Лорик. — То, что она будет защищать даже ценой собственной жизни. И у Аски Редфорд такая слабость есть.

Он сделал едва заметный жест, и на голографическом экране в центре стола появилось досье. С фотографии смотрел уставший, измождённый мужчина с потухшим взглядом и глубокими морщинами вины на лице.

— Доктор Элиас Вейн. Бывший ведущий учёный Империи, гений в области терраформирования и ксенобиологии. Тридцать лет назад он инсценировал свою смерть и исчез. Сейчас живёт отшельником на захолустной аграрной планете Ксантос-Прайм. Один. В маленьком домике на окраине леса. Ни охраны, ни систем слежения. Для всей галактики он мёртв. И он — отец Аски Редфорд.

Лорик выдержал паузу, давая информации осесть в сознании присутствующих.

— Проще быть не может. Никаких люминианских оперативников, никаких боёв в космосе. Группа тихо высаживается, заходит в дом, оглушает цель и выносит тело. Всё.

Мориан медленно развернулся. Его взгляд скользнул по фотографии, и уголки его губ медленно поползли вверх, складываясь в хищную, довольную усмешку.

— Лорик… — выдохнул он с неподдельным восхищением. — Иногда твой ум меня почти пугает. Это… это изящно.

Он обвёл взглядом застывших от ужаса советников, которые теперь смотрели на Лорика с суеверным страхом.

— Вы понимаете? Мы не просто берём в заложники её отца. Мы ставим нашего благородного капитана Вольфа перед невозможным выбором. Что он будет делать? Спасать старика, отца девушки, к которой он так неосмотрительно привязался? Или лететь за очередным артефактом, который нужен ему, чтобы вернуть честь своему павшему Дому? А может, он понадеется на имперский флот и бросится крушить наши корабли, теряя драгоценное время?

Он тихо рассмеялся — сухим, лишённым веселья смехом, от которого у всех похолодело внутри.

— Любой его выбор — наша победа. Если он полетит за стариком — он упустит артефакт. Если он проигнорирует её мольбы о помощи — он потеряет девчонку, и она станет нашей. Это безупречно.

Мориан резко оборвал смех, и его лицо снова стало холодным и непроницаемым. Он впился взглядом в Лорика.

— Готовь группу захвата. Самых лучших. Мне нужен доктор Вейн живым и невредимым. Никакого шума, никаких свидетелей. Тихо пришли, тихо взяли, тихо ушли. Пусть галактика и дальше думает, что старик мирно скончался в своей глуши от одиночества.

Лорик молча склонил голову, принимая приказ.

— И, Лорик…

— Да, мой лорд?

— Когда доставите его, подготовь ему лучшую камеру. И принеси мне всё, что найдёте в его доме. Дневники, записи, личные вещи, голо-фотографии. Я хочу лично изучить страхи гения, который когда-то посмел отвернуться от Империи. Хочу понять, что сломало его тридцать лет назад.

Мориан снова повернулся к карте. План был запущен. И он был воистину жесток и безупречен.

***

Ксантос-Прайм сонная, почти забытая планета на самых дальних рубежах Империи. Мир бескрайних золотых полей, лениво текущих рек и крошечных городков, где жизнь текла так медленно, что, казалось, застыла в янтаре. Здесь никогда не случалось ничего важного, и именно поэтому Элиас Вейн выбрал это место для своего добровольного изгнания. Тридцать долгих лет он прятался от своего прошлого, от гениального учёного, которым когда-то был, и от вины, что неустанно грызла его изнутри.

Каждый вечер Элиас садился в старое, потёртое кресло и смотрел, как два солнца медленно опускаются за горизонт. Сегодняшний вечер не стал исключением. В его руке слабо светилась голографическая фотография — единственное сокровище, что у него осталось. С неё ему улыбалась маленькая рыжеволосая девочка с невероятно яркими голубыми глазами. Аска. Воспоминания о ней были одновременно и самым большим счастьем, и самой мучительной болью. Он скучал по ней. Жизнь, которая сначала отняла у него дочь, а потом, волшебным образом вернула, казалась Элиасу самой злой шутницей, не лишённой нотками «чёрного юмора». Вечер доктор Вейн планировал провести, смакуя тёплые воспоминая, он не знал, что за ним уже пришли.

Они двигались не как люди, а как тени, рождённые сгустившимся сумраком. Пятеро бойцов в матово-чёрной стелс-броне, которая, казалось, впитывала в себя свет. Их композитные доспехи не отражали даже сияние уличных фанарей, а шлемы с тёмными, непроницаемыми визорами скрывали любые намёки на личность. Это был элитный отряд лорда Мориана — призраки, которых посылали тогда, когда цель нужно было забрать тихо, быстро и не оставив никаких следов.

Ни одна система безопасности не издала ни звука. Их ботинки не оставляли отпечатков на влажной от вечерней росы траве, а движения были настолько синхронными и выверенными, словно они были частями единого, смертоносного механизма. Они общались без слов, одними лишь едва заметными жестами. Один указал на входную дверь, двое других бесшумно заняли позиции у окон.

На борту корабля, застывшего на низкой орбите, за операцией бесстрастно наблюдал Лорик. На главном экране его аскетичной каюты транслировалось изображение с нашлемных камер бойцов. Он видел всё: тихий, уединённый дом, мирный пейзаж и ничего не подозревающую цель.

— Приступайте, — произнёс он в пустоту, и его голос был таким же холодным и безжизненным, как космос за иллюминатором.

Один из бойцов опустился на колено у двери. Он не доставал отмычек или взрывчатки. Вместо этого он приложил к замку небольшое устройство, похожее на гладкий чёрный диск. Раздался едва слышный щелчок, и замок, который Элиас считал верхом надёжности, беззвучно поддался.

Дверь плавно и без единого скрипа пошла внутрь. В ту же секунду второй боец лёгким движением закатил внутрь небольшой серебристый шар. Элиас, оторвавшись от фотографии, успел лишь поднять голову. Он увидел, как что-то маленькое и блестящее катится по полу, и непонимающе нахмурился.

Вспышка.

Вспышка, что сопровождаемая оглушительным грохотом, ударила по глазам, мгновенно и безжалостно ослепляя. Одновременно с ней по комнате прошёл низкочастотный гул, который, казалось, проникал прямо в мозг, вызывая приступ тошноты и полную дезориентацию. Элиас инстинктивно зажмурился и схватился за голову, его мир в одно мгновение превратился в хаос белого шума и пульсирующей боли.

Он не успел даже вскрикнуть.

Две тени метнулись к нему с разных сторон. Одна рука в тактической перчатке мёртвой хваткой зажала ему рот, другая с брутальной силой завела его собственную руку за спину. Он почувствовал резкий, холодный укол в шею — и мир начал стремительно темнеть. Последнее, что он увидел расплывающимся зрением, был тёмный визор шлема, в котором не отражалось ничего, кроме его собственного угасающего страха. Его тело обмякло, как тряпичная кукла.

Вся операция с момента открытия двери заняла не больше двадцати секунд.

Не найдя ни одного документа и записей из прошлой жизни доктора Вейна, группа поспешно сворачивалась операцию. Двое подхватили безвольное тело учёного. Третий быстро прошёлся по комнате, его визор сканировал пространство в поисках любых аномалий. Он поднял с пола голографическую фотографию, деактивировал её и аккуратно положил на стол, ровно на то место, где она лежала до этого. Четвёртый проверил показания датчиков снаружи. Чисто. Пятый закрыл за ними дверь. Замок снова щёлкнул, надёжно запирая теперь уже пустой дом.

Они растворились в ночи так же беззвучно, как и появились, унося с собой человека, чьё существование было тайной для всей галактики.

Единственным безмолвным свидетелем похищения была старая, заляпанная грязью камера наблюдения, установленная на столбе в полукилометре от дома. Она принадлежала местной аграрной службе и работала с перебоями уже лет десять. В момент, когда группа захвата приближалась к дому, их стелс-поля вызвали короткое замыкание в древней электронике. Позже, когда местные следователи, поднятые на ноги отчаянным мэром поселения, доберутся до этих записей, они увидят лишь умиротворяющий пейзаж. В 21:34 по местному времени изображение на секунду подёрнется рябью, сменившись на экран помех, а в 21:35 снова покажет ту же самую мирную картину. Тихий дом, поля и ни единой души вокруг. Словно ничего и не было.

А пока дом Элиаса Вейна стоял под холодным светом далёких звёзд. Внутри горел свет, на столе лежала погашенная фотография, а в кресле ещё хранилось тепло человека, который только что исчез без следа. Ветер Ксантос-Прайма продолжал шелестеть в золотых полях, храня вечную и равнодушную тишину.