Глава 21

Инженерный отсек «Неукротимого» встретил меня родным, низким гулом, словно я вошла в грудную клетку спящего металлического гиганта. Тут и там мелькали вспышки сварочных искр, слышались далёкие удары пневматических молотов и шипение паровых магистралей. После холодной, сияющей красоты Люминоса и натянутых улыбок его обитателей, это место, полное шума и запаха машинного масла, казалось настоящим домом, где можно быть собой, не притворяясь вежливой дурочкой.

Я спрыгнула с трапа курьерского шаттла и, не теряя ни секунды, бодро зашагала в сторону главного калибра. Шаги отдавались лёгкой вибрацией по металлическому полу, и я чувствовала, как энергия этого места проникает в меня. Там, скрестив на могучей груди руки, меня уже ждал Грамм. Он всегда напоминал мне древнего, мудрого медведя, который, кажется, видел все тайны вселенной и просто ждал, когда остальные до них додумаются.

Огромный урсид, похожий на скалу в инженерном комбинезоне, стоял у разобранного эмиттера главного орудия. Рядом с ним детали пушки, каждая размером с небольшой глайдер, выглядели детскими игрушками, ожидающими сборки. Его седая шерсть на висках слегка взъерошилась, а маленькие, но необыкновенно умные глаза внимательно изучали парящую в воздухе голографическую схему.

— Прогулка затянулась, Редфорд, — пророкотал он, не отрывая взгляда от чертежей, словно каждая линия была личной обидой. — Я уж думал, ты там на Люминосе затерялась среди их светящихся веснушек и бесконечных чаепитий.

— Была занята спасением извиняй Грамм, — бросила я на ходу, скидывая дорожную куртку на ближайший ящик с инструментами. Она упала с глухим стуком, подняв облачко пыли. — Убеждала одного надменного типа с жидким серебром в волосах и сапфировыми веснушками, что мы справимся без его ценных советов, и что его наниты — не панацея от всех бед, а всего лишь очень дорогие жужжащие пылинки. Пришлось даже изобразить обморок от его высокомерия, чтобы он наконец отстал. А теперь к делу. Кажется, я придумала кое-что интересное.

Я подошла к схеме и быстрыми, уверенными движениями пальцев изменила конфигурацию, выводя на передний план фокусирующую систему. Интерфейс послушно изменился, проецируя новые расчёты и линии поля. Грамм недовольно хмыкнул, наблюдая за моими манипуляциями, его губы растянулись в характерной "медвежьей" гримасе.

— Придумала она… Тут и без тебя всё придумано, Редфорд. Наша задача проста: увеличить мощность конденсаторов на пятнадцать процентов, перенастроить систему охлаждения, чтобы не расплавить весь отсек, и ударить по врагу. Просто, надёжно и эффективно. Как хороший силовой молот по наковальне, — он сделал акцент на слове «просто», будто это было самым очевидным решением во вселенной.

— Это скучно, — картинно вздохнула я, чувствуя, как в глазах загорается знакомый азартный огонь. Мои пальцы непроизвольно барабанили по краю голографической панели. — Бить сильнее — это для громил вроде вышибал в баре. А мы инженеры, Грамм, мы должны бить умнее и изящнее! Смотри!

Я указала на защищённый контейнер, в котором переливались всеми цветами радуги резонансные кристаллы, добытые нами на Грейвмайре. Их внутреннее свечение пульсировало, словно они дышали.

— Все смотрят на них и видят просто большую батарейку. Мощный источник энергии, который можно подключить и жахнуть посильнее. А что, если это не так? Что, если это не аккумулятор, а… камертон? Мы не будем запитывать от них орудие напрямую. Мы пропустим стандартный лазерный луч «сквозь» них. Они станут самой совершенной фокусирующей линзой во вселенной!

Грамм медленно повернул ко мне свою огромную медвежью голову. В его взгляде читалось откровенное недоумение, смешанное с лёгким раздражением и едва заметной тенью любопытства.

— Редфорд, ты хочешь взять вершину имперской инженерной мысли, орудие, способное пробить кору небольшой луны, и превратить его в какую-то шаманскую погремушку? Ты часом не надышалась пыльцой на Люминосе? Или, может, их хвалёные наниты тебе что-то в мозг подселили?

— Это не погремушка, Грамм! Это музыка! — страстно возразила я, жестикулируя так, словно дирижировала невидимым оркестром, а каждый мой жест создавал симфонию. — Пойми, мы не будем пробивать их щиты! Мы заставим их спеть реквием по самим себе! Красиво, элегантно и очень поучительно!

Рядом со мной бесшумно зависла белая металлическая капля. Оптический сенсор Майзера сфокусировался на мне, мигая красным индикатором. Его голос, монотонный и бесстрастный, прозвучал как холодный душ для моего энтузиазма.

— Вероятность успеха данного плана, основанного на недоказанной гипотезе и поэтической метафоре, составляет ноль целых три сотых процента, — монотонно сообщил робот. — Это статистически незначимая величина, граничащая с абсурдом. Рекомендую придерживаться стандартного протокола, описанного старшим механиком Граммом, который является наиболее эффективным при восьмидесяти семи процентах известных боевых сценариев.

— Заткнись, старая консервная банка, — отмахнулась я от него, не теряя запала. — Твои проценты годятся только для скучных отчётов! Представь: наш луч, настроенный кристаллами, как струна, попадает в силовой щит корабля Мориана. И он не взрывается сразу. Он входит с ним в резонанс! Помнишь, как оперные певицы разбивали бокалы голосом, попадая в нужную частоту? Вот тут то же самое, только вместо бокала — вражеский крейсер! Только представь, как это будет выглядеть!

Я сделала шаг ближе к Грамму, мой голос звенел от возбуждения, а глаза горели, отражая свет голографической схемы.

— Мы подберём частоту так, чтобы заставить вибрировать каждую молекулу их эмиттеров, каждый структурный элемент на обшивки. Сначала пойдёт лёгкий гул, который они спишут на помехи в своих датчиках. Потом он будет нарастать, превращаясь в чудовищный вой, от которого у них будут лопаться барабанные перепонки и вылетать предохранители! Резонансный каскад вызовет цепную реакцию, перегрузку всех систем, дестабилизацию энергетического ядра и… ба-бах!

Я театрально развела руки в стороны, изображая не просто взрыв, а что-то грандиозное, словно фейерверк галактического масштаба.

— Корабль лопнет, как перезрелый фрукт! Не от дыры в корпусе, а от внутреннего напряжения! От того, что его собственные молекулы восстанут против него! Это будет не бой, а казнь. Идеальная, чистая и очень, очень громкая. И самое главное — они даже не поймут, что произошло, пока их крейсер не разнесёт на атомы!

Я замолчала, тяжело дыша и глядя на урсида с вызовом, ожидая его вердикта. Грамм долго молчал, задумчиво почёсывая седую шерсть на подбородке, его маленькие глазки бегали между моими горящими энтузиазмом глазами, голографической схемой и переливающимися кристаллами. Я почти видела, как в его огромной, но мудрой голове старого, консервативного инженера боролись десятилетия опыта, вера в надёжность проверенных решений и эта моя безумная, но до дьявола изящная идея. Он был приверженцем старой школы, но в то же время ценил настоящую изобретательность.

Наконец, на его суровом медвежьем лице медленно расплылась кривая усмешка, обнажившая острые клыки. В его низком голосе прозвучали нотки неподдельного восхищения.

— Хм… «Музыка», — пророкотал он, и его взгляд задержался на мерцающих кристаллах. — А мне нравится. Звучит как что-то, что я бы с удовольствием послушал. Идея, конечно, безумная, Редфорд. Но в этом что-то есть… Что-то очень… твоё. Продолжай, Редфорд. Рассказывай своему старому учителю, как мы будем настраивать эту адскую скрипку. И не дай бог, чтобы у нас получилось что-то скучное.

***

Безмолвный, вечно спокойный космос за панорамным экраном мостика «Неукротимого» вдруг сошёл с ума, превратившись в пылающий ад. Далёкие огоньки звёзд утонули в яростных росчерках плазменных зарядов и ослепительных вспышках разрывающихся торпед. Ну вот и началось.

Тишины больше не было — эфир трещал от команд, докладов и предупреждений, сливаясь в какофонию, от которой звенело в ушах. Мостик наполнился гулом приглушённых криков техников, вцепившихся в свои консоли.

Флот Мориана, бесчисленный и хищный, как рой космической саранчи, вывалился из гиперпространства точно там, где мы и ждали. Глупо и предсказуемо, будто он совсем не изучил своих противников, или, что вернее, считал нас слишком ничтожными, чтобы вообще утруждаться. Теперь две армады неслись навстречу друг другу, готовые вцепиться в стальные глотки, словно два исполинских зверя, сошедшихся в смертельной схватке. С каждой секундой они приближались, и на тактической карте наши корабли сливались с вражескими в одно огненное пятно.

— Они идут в лоб, — раздался в моём персональном комме спокойный, как штиль перед бурей, голос Кайдена. Его интонации не выдавали ни капли волнения, будто он не вступал в одну из самых масштабных битв последнего десятилетия, а просто заказывал кофе. На главном тактическом экране его флагман, «Луч Сверхновой», был остриём нашего копья, врезающегося в строй противника. — Хочет задавить нас массой.

— Надеюсь, твой хвалёный «Железный кулак» не окажется кулаком из папье-маше, — не удержалась я от шпильки, не отрывая взгляда от своей консоли, на которой мелькали сотни индикаторов. Мои пальцы, казалось, жили своей жизнью, пробегая по голографическим панелям, выхватывая нужные данные из общего потока.

В ответ я услышала тихий, низкий смешок, который, наверное, только я и могла различить сквозь шум битвы.

— Не волнуйся, рыжая. Этот кулак сделан из чистой ярости и первоклассной стали. Просто подготовь для них свой маленький сюрприз.

— Вероятность успеха лобовой атаки с применением формации «Железный кулак» против превосходящих сил противника составляет сорок два целых и семь десятых процента, — монотонно пропищал Майзер, зависнув у моего плеча, его оптический сенсор мигал красным, словно он лично подсчитывал каждый шанс. Он всегда появлялся в самый неподходящий момент, чтобы подбросить дровишек в костёр тревоги.

— Спасибо, Майзер, очень вовремя, — пробормотала я, закатывая глаза. — Передай эти данные врагу, может, они испугаются и развернутся? Или, может быть, у них есть свой Майзер, который им скажет, что у них шансы выше, и они поспорят?

— Запрос отклонён. Передача тактических данных противнику противоречит пятнадцатому параграфу устава Имперского флота. Кроме того, вероятность наличия у противника аналогичного аналитического модуля с функцией прямого взаимодействия с экипажем составляет одиннадцать целых и две десятых процента, а вероятность его участия в споре — ноль целых и ноль одна сотая процента, — невозмутимо добавил он, будто я и правда ожидала от него такой бестактности.

Я лишь тяжело вздохнула, понимая, что с Майзером спорить бесполезно. Его логика была безупречна, но абсолютно лишена здравого смысла в критических ситуациях. Я сосредоточилась на работе. Пока Кайден командовал общим танцем смерти, превращая десятки кораблей в единый смертоносный механизм, у меня была своя, особая задача. На капитанском мостике «Неукротимого» царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь гулом систем, щелчками консолей и редкими, отрывистыми докладами. Капитан Валериус, стоя рядом, напоминал ледяную статую, его взгляд был прикован к главному экрану, но я чувствовала его незримое присутствие и полное доверие. Он не вмешивался, полностью доверив мне мой участок работы, зная, что я не подведу.

Я не видела хаоса битвы в том смысле, в каком его видели остальные. Для меня это была симфония, где каждый выстрел, всплеск энергии и каждый маневр были нотой. И я искала в этой музыке фальшь, тонкую трещину, через которую можно было бы прорваться. Мои пальцы скользили по сенсорам, а взгляд метался по схемам, графиками и потокам данных, которые обычного человека свели бы с ума.

— Капитан, щиты флагмана Мориана пульсируют с частотой ноль-семь-три, — доложила я, и мои пальцы запорхали над сенсорной панелью, внося корректировки в расчёты. — Стандартная имперская настройка. Самоуверенный идиот, он даже не потрудился сменить заводские параметры после покупки крейсера на чёрном рынке. Наверное, решил, что его деньги могут купить не только корабль, но и неуязвимость.

— Можете нанести удар, Редфорд? — ровным, но в то же время напряжённым голосом спросил Валериус, его взгляд был прикован к главному экрану, где разворачивался огненный шторм. Я чувствовала, что даже его стальные нервы были на пределе.

— Пока нет, — пробормотала я, чувствуя, как по венам разливается азарт. Это было похоже на карточную игру, где я видела карты соперника, но не могла сделать ход. — Мне нужен чистый вектор, без помех от их эсминцев прикрытия. Давай же, толстопузый флагман… Покажи мне свои эмиттеры щита… Ну же, повернись ко мне своим жирным боком… Неужели ты настолько уверен в своей безнаказанности, что даже не прячешься?

В этот момент я заметила на тактической карте, как от борта «Луча Сверхновой» отделилась крошечная, едва заметная точка. Малый штурмовой челнок, лишённый опознавательных знаков, сливающийся с космическим мусором и обломками. Мой взгляд задержался на нём, и я сразу поняла, о чём идёт речь.

— Кайден, твои ребята пошли в гости? — тихо спросила я по закрытому каналу, стараясь, чтобы мой голос не выдал ни малейшей эмоции.

Кай решил перестраховаться и отправил группу штурмовиков на М-83, по крайней мере так он мне сказал, не вдаваясь в подробности. Если у не от меня какие-то тайны, я это обязательно выясню. Но не сейчас. Способов разговорить его у меня предостаточно.

— Пора навестить мышиную нору, — подтвердил он, и в его голосе проскользнула едва уловимая хищная нотка. — Главное — не наследить.

Я усмехнулась, представив себе команду отбитых на всю голову пиратов и суровых имперских коммандос, запертых в одной консервной банке. Наверняка тот громила Тесак уже начищал свой любимый дробовик, предвкушая веселье. Полагаю, он уже предвкушал, как будет «аккуратно» открывать двери. Челнок, словно призрак, скользил между сражающимися гигантами, используя вспышки взрывов как прикрытие, просачиваясь сквозь самый ад. Ни один сканер, сходивший с ума от перегрузки, не обратил на него внимания, занятый подсчётом потерь и отслеживанием основных целей. Это был идеальный камуфляж — хаос.

— Внимание всем кораблям! — вновь прогремел в общем эфире голос Кайдена, и его командный тон прорезал грохот битвы, заставляя всех собраться. — Залп по моей команде! Три… два… один… Огонь!

Сотни орудий изрыгнули потоки смертоносной энергии. Космос на мгновение ослепительно побелел, будто кто-то включил гигантскую лампу в кромешной тьме. И в этот самый момент, в этой вспышке, поглотившей все сенсоры, крошечная иконка челнока на моей карте исчезла. Нырнул в гиперпространство. Точно по расписанию.

— Вероятность успешного гиперпрыжка в условиях активного боя и мощных электромагнитных помех составляет семьдесят восемь целых и три десятых процента, — проинформировал Майзер, словно я могла что-то сделать с этой информацией. — Однако, вероятность обнаружения челнока в течение последующих трёх минут после выхода из гиперпространства при отсутствии дальнейших тактических помех увеличивается до девяноста девяти целых и девяти десятых процента.

— Отлично, Майзер, — ответила я, не отрываясь от экрана. — Значит, у них есть три минуты, чтобы произвести впечатление. И одна минута, чтобы я открыла дверь.

Первая часть плана сработала. Теперь всё зависело от того, успеют ли они вернуться до того, как эта космическая мясорубка перемелет одну из сторон в пыль. И от того, смогу ли я вовремя вскрыть эту консервную банку Мориана, пока Кайден не проделал в ней слишком много дырок. Моя очередь начиналась. Я вновь погрузилась в потоки данных, ища ту самую фальшивую ноту в симфонии разрушения.