Глава 24

Космос за иллюминаторами мостика превратился в бурлящий суп из огня и металла. Лазерные лучи, похожие на ядовито-зелёные иглы, прошивали пустоту, оставляя за собой мерцающие следы, а взрывы вражеских истребителей расцветали беззвучными, но ослепительными хризантемами, окрашивая черноту космоса в жутковатые оттенки. Каждый раз, когда очередной заряд врезался в наши щиты, палуба под ногами содрогалась так сильно, что зубы стучали, а аварийные лампы на мгновение заливали всё тревожным красным светом, словно предупреждая о неминуемой катастрофе. Запах горелого металла витал в воздухе, смешиваясь с едва уловимым ароматом страха и пота.

— Эффективность фронтальных щитов снизилась на семнадцать целых и восемь десятых процента, — монотонно пропищал Майзер, зависшая у плеча, словно назойливый комар. Его оптический сенсор мигал красным, оценивая ситуацию. — Вероятность пробития корпуса в следующем цикле атаки составляет тридцать два целых и четыре десятых процента. Вероятность успешного завершения миссии без использования основного калибра падает с каждой секундой на ноль целых и семь десятых процента. Прекрасный день для геройской гибели, если вы цените драматический финал.

— Заткнись ты уже, я пытаюсь сосредоточиться! — прошипела я, не отрывая взгляда от консоли, пальцы лихорадочно бегали по сенсорным панелям. Моё сердце колотилось, как загнанный зверь. Я чувствовала, как адреналин бурлит в венах, обостряя все чувства.

Мой мир сузился до голографической модели вражеского флагмана «Абсолют». Этот неповоротливый, самодовольный бегемот, бронированный по последнему слову техники, вёл себя так, будто участвовал не в битве, а в параде, медленно проплывая мимо, демонстрируя свою мощь. Но я знала, что даже у самых больших и грозных бегемотов есть мягкое брюшко. И вот, наконец, он его показал. Мой острый глаз, натренированный на поиске уязвимостей в любом механизме, мгновенно выхватил его.

— Есть! — выкрикнула я, и мой голос треснул от напряжения и внезапного прилива ликования.

Флагман Мориана начал медленный, ленивый разворот, чтобы ввести в бой свои мощные бортовые орудия, которые могли бы разорвать наш флот на части. И в этот момент, всего на несколько драгоценных секунд, он подставил нам под удар свой почти незащищённый бок — именно там, где располагались внешние генераторы щита. Идеальная мишень, словно специально для меня нарисованная. Моя «музыка» была готова, главный калибр «Неукротимого» был заряжен и ждал лишь моего прикосновения к панели, чтобы обрушить на врага всю свою неистовую мощь.

— Кай! — я врубила прямой канал связи, не в силах сдержать ликующее нетерпение, которое жгло меня изнутри. — Слышишь меня? У меня есть окно! Идеальное! Флагман Мориана разворачивается, подставляя брюхо, как дохлая рыба, плавающая на поверхности! Его генераторы щита у меня как на ладони! Что, чёрт возьми, мы ждём? Приглашения, написанного каллиграфическим почерком от самого Мориана, или личного разрешения от Императора?!

На том конце провода повисла мучительная, тягучая пауза, нарушаемая лишь треском помех и далёкими взрывами. На тактическом экране я видела, как флагман Кайдена, «Луч Сверхновой», продолжает вести сдерживающий огонь, отстреливаясь от мелочи, но не используя свой главный козырь. Мои пальцы нервно сжимали подлокотник кресла. Его бездействие выводило меня из себя.

— Окно для выстрела сократится до неоптимального через семнадцать секунд, — услужливо подсказал Майзер, словно я сама не видела таймер на экране. — Затем оптимальные условия для поражения цели исчезнут, и вероятность успеха снизится до уровня, не превышающего случайного попадания метеорита в астероид.

— Держись, Аска, — наконец донёсся голос Кайдена, натянутый, как струна, скрипящая от напряжения. Он явно говорил сквозь зубы, и я почти физически ощущала его внутреннюю борьбу. — Просто держись. Ещё немного.

— «Немного»?! — взвилась я, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а в глазах начинает рябить от ярости. — Кайден, у нас тут не светский раут с черепашьими гонками и чаепитием! Ещё «немного», и от нашего флота останутся только красивые обломки для заставки в новостях, которые будут показывать с траурной музыкой! У меня стопроцентный шанс вынести их флагман одним выстрелом! Ты что, хочешь, чтобы мы все тут превратились в космическое конфетти?!

Но он уже отключился. Наверняка снова любуется своим героическим профилем в отражении какой-нибудь отполированной панели, думая, что он самый хладнокровный парень в галактике. Я в бессильной ярости стукнула кулаком по подлокотнику кресла, отчего Майзер слегка подпрыгнул. Рядом со мной капитан Валериус, чьё лицо, казалось, превратилось в гранитную скалу, лишь тяжело вздохнул, его глаза были прикованы к тактической карте, где красные вспышки становились всё чаще.

— Сэр, фрегат «Отважный»… больше не отвечает, — с мертвенно-спокойной, почти безжизненной интонацией доложил связист, его голос был глухим, как звук похоронного колокола. — Сигнатуры жизни… исчезли.

Валериус даже не повернул головы. Его взгляд был прикован к тактической карте, где только что погасла ещё одна дружественная иконка, превратившись в безмолвное напоминание о растущих потерях. Его челюсти были крепко сжаты, а на висках пульсировали вены. Он активировал свой собственный канал связи с Кайденом, его пальцы слегка дрожали.

— Сынок, — его голос был тихим, но в нём слышался рокот надвигающейся лавины, готовой смести всё на своём пути. — Я, конечно, ценю твои драматические паузы и умение держать интригу, но если ты прождёшь слишком долго, стрелять будет уже нечем. И некому. Мои ребята заканчиваются быстрее, чем дешёвое пиво в портовом баре после зарплаты. Каков бы ни был твой план, самое время его исполнить. Или мы все тут превратимся в очень дорогую космическую пыль, и даже Майзер не сможет высчитать вероятность нашего воскрешения.

На мостике «Луча Сверхновой» Кайден смотрел на два индикатора на своей панели. Один, ярко-красный, манил, как песнь сирены, показывая идеальную позицию для выстрела по «Абсолюту», обещая быструю и решительную победу. Другой, рядом с ним, зиял предательской пустотой. Индикатор связи с группой «Призраков». Они всё ещё не вышли на связь, застряв где-то в недрах планеты М-83, пытаясь вытащить Элиаса Вейна. Он не мог отдать приказ, пока не был уверен, что они в безопасности. Выстрел из резонансного орудия не просто привлёк бы к «Неукротимому» всё внимание Мориана. Он заставил бы его немедленно проверить все свои активы и секреты. Включая тюремный блок на планете М-83, откуда его люди должны были вытащить одного очень важного пленника. Мориан не мог знать, что кто-то вообще способен подобраться к его тюремным комплексам, тем более использовать резонансное оружие. Это был бы слишком очевидный след.

Кайден снова посмотрел на тактическую карту, где ещё одна синяя точка его эскадрильи превратилась в облако обломков. Цена ожидания росла с каждой прожитой секундой, и он чувствовал её тяжесть на своих плечах. Он был между молотом и наковальней, и оба варианта были смертельно опасны.

***

На мостике «Луча Сверхновой» воздух звенел от невысказанного напряжения, тяжёлого, как свинец. Каждый вдох давался с трудом, а пульс стучал в висках, отбивая ритм катастрофы. Кайден стоял, словно статуя, высеченная из серого астероида, его длинные светлые волосы падали на плечи, но не скрывали каменного лица. Он молча наблюдал, как на огромной тактической карте, парящей в центре мостика, один за другим гаснут синие огоньки его кораблей. Каждый погасший сигнал был глухим ударом молота по сердцу, но его лицо оставалось непроницаемым, а оптический имплант в левом глазу тускло светился красным, анализируя каждое, даже самое незначительное изменение. Он ждал. Его взгляд был прикован к маленькому, предательски пустому индикатору в углу экрана — каналу связи с диверсионной группой.

— Ещё один фрегат, кэп, — сдавленно доложил его первый помощник, молоденький парень с бледным лицом, сжимая до белых костяшек край своей консоли. Его голос дрожал от ужаса. — «Ярость»… они больше не отвечают. Мы не можем так больше! Мы несём большие потери!

Кайден не ответил, лишь плотнее сжал челюсти, а его небесно-голубые глаза на мгновение потемнели. Он физически ощущал на себе взгляды всей команды мостика — растерянные, умоляющие, полные отчаяния. Они несли чудовищные потери, они истекали кровью, а их командир, казалось, медлил, упуская идеальный шанс нанести ответный удар. Навигатор тихо всхлипнул, а оружейник в отчаянии ударил кулаком по панели, но никто не смел нарушить гробовое молчание, пока капитан не примет решение.

И тут, в самый тёмный и безнадёжный момент, когда ожидание стало невыносимой пыткой пустой индикатор мигнул. Один раз. Второй. Затем третий, словно сердце, которое вновь начало биться. А потом вспыхнул ровным, уверенным зелёным светом.

На тактической карте, в секторе планеты М-83, появилась крошечная точка, стремительно удаляющаяся от планеты. Она словно испарилась в ослепительной вспышке гиперпрыжка. Одновременно с этим на личный комлинк Кайдена, встроенный в его тактический жилет, пришло короткое, зашифрованное сообщение из трёх слов: «Посылка на борту».

Всё. Операция завершена.

Ледяная маска на лице Кайдена треснула. Уголки его губ медленно, почти незаметно поползли вверх, складываясь в хищную, безжалостную усмешку, от которой у его помощника по спине пробежал холодок. Это была улыбка волка, который наконец-то дождался свою добычу, заманив её в идеальную ловушку. Он наблюдал, как его враг, лорд Мориан, упивается своей мнимой победой, не подозревая, что сам стал частью чужого, куда более изощрённого плана.

Он не сказал ни слова. Просто одним резким, отточенным движением активировал общий канал связи, соединяющий все флагманы союзной эскадры. Его голос, усиленный динамиками, прогремел на каждом мостике, как долгожданный приговор, разносясь по всему боевому пространству.

— Аска! Залп! Уничтожить флагман!

***

На мостике «Неукротимого» мои нервы были натянуты до предела, подпрыгнула от его голоса. Я уже была готова взорваться от ярости и бессилия, наблюдая, как флот Мориана кромсает наших союзников. Сердце колотилось в груди, отбивая бешеный ритм, а в жилах клокотала смесь адреналина и праведного гнева. Мои яркие голубые глаза с сияющей радужкой сверкали решимостью, а рыжие волосы, выбившиеся из хвоста, так и норовили упасть на лицо.

— Вероятность успешного исхода операции снижается на три целых две десятых процента с каждой минутой промедления, — монотонно прокомментировал Майзер, зависший у неё над плечом, его оптический сенсор равнодушно мигал. — Следующее снижение произойдёт через двадцать одну секунду. И, кстати, ваше давление слегка повышено. Возможно, стоит рассмотреть дыхательные упражнения?

— Сейчас самое то, для гимнастики, — прошипела я, не сводя глаз с тактической карты, где союзные корабли отчаянно дрались, окружённые превосходящими силами противника. — И не смей мне указывать, что дышать!

Я уже чувствовала себя на грани. Ещё немного, и пришлось бы самой ринуться в бой, наплевав на приказы, лишь бы остановить сражение. Но Кайден, этот хитрый лис, всегда знал, когда нанести удар. И тут раздался его приказ. Вся накопленная ярость, всё отчаяние мгновенно сменились одним всепоглощающим чувством — диким, первобытным восторгом. Именно этого она ждала.

— С удовольствием! — выкрикнула я в ответ, и мой голос звенел от предвкушения, а пальцы, не колеблясь ни секунды, обрушились на панель запуска, словно хищница, настигшая свою жертву.

Я нажала на кнопку, и по всему мостику «Неукротимого» пробежал едва уловимый гул, словно корабль глубоко вздохнул. Не было ни рёва орудий, ни ослепительно яркого луча, разрывающего тьму космоса. С носа «Неукротимого», словно выдох гигантского невидимого существа, сорвалась волна искажённого пространства, она была почти невидима лишь лёгкое, едва заметное мерцание, заставившее обломки кораблей на её пути на мгновение дрогнуть и расплыться, словно отражение в воде. Эта волна не несла в себе кинетической энергии или плазменного заряда; она несла чистый, концентрированный резонанс.

— Цель захвачена, — буднично доложил Майзер, но даже в его бесстрастном голосе промелькнула едва уловимая нотка удовлетворения. — Резонансные эмиттеры активированы. Расчётное время до столкновения — две целых четыре десятых секунды.

— Отлично, Майзер, — улыбнулась я, чувствуя, как по всему телу разливается приятное тепло. — Думаю, лорд Мориан будет в восторге от нашего подарка.

***

На мостике «Абсолюта» лорд Мориан с ленивой усмешкой наблюдал за битвой на голографической карте. Его флот теснил противника, а значит план работал безупречно. Он потягивал из тонкого бокала какой-то янтарный напиток, наслаждаясь звуками победы и криками отчаяния своих врагов, доносившимися из динамиков. Его офицеры, привыкшие к такому поведению, старались не смотреть на него. Он заметил странную рябь, идущую от «Неукротимого», и лениво махнул рукой.

— Что это? — брезгливо спросил он у своего офицера по вооружению, даже не повернув головы. — У них что, конденсаторы перегорели? Какая жалкая, отчаянная попытка. Они пытаются повредить нам своей бесполезной энергией?

Но офицер не ответил. Он с ужасом смотрел на свою консоль, где все индикаторы щитов внезапно сошли с ума, заплясав в агонии. Его пальцы дрожали, пытаясь ввести команды, но система не реагировала. Запах горелых проводов резко усилился.

Волна достигла флагмана.

Щиты «Абсолюта», до этого незыблемые, как скала, вдруг вспыхнули неестественно ярким светом. Они не отразили удар. Они его впитали, словно гигантская губка. И начали вибрировать. Сначала это был низкий, едва уловимый гул, который почувствовали все на борту, как вибрацию в костях. Затем гул стал нарастать, превращаясь в чудовищный, разрывающий уши вой, который заставил персонал мостика хвататься за головы. Синий цвет щитов начал стремительно меняться, переходя в тревожный фиолетовый, а затем в кроваво-багровый, словно раскалённый металл.

— Что происходит?! — заорал Мориан, вскакивая с капитанского кресла, его бокал с напитком с грохотом упал на пол, разлетевшись на осколки. Его лицо, ещё минуту назад самодовольное, теперь было искажено непониманием. — Почему щиты не держат?!

— Они не пробиты, мой лорд! — в панике кричал главный техник, его глаза были полны ужаса. — Они… получили резонансный каскад! Эмиттеры перегружены на тысячу процентов! Мы… мы разваливаемся изнутри!

По всему гигантскому кораблю, от носа до кормы, побежали трещины. Но не по броне. По самому пространству, которое он занимал. Металл начал деформироваться, изгибаться под немыслимым внутренним напряжением, будто его скручивала невидимая рука гиганта. Скрип металла превратился в душераздирающий скрежет, а воздух наполнился запахом расплавленной электроники и страха.

Мориан смотрел, как на его мостике лопаются бронированные стёкла, как с потолка сыплются искры, а переборки выгибаются дугой, словно картонные. Его лицо исказилось. Уверенность сменилась недоумением, затем шоком, а потом — всепоглощающей, бессильной яростью. Он всё понял. Его переиграли. Эта рыжая девчонка, этот пират-выскочка… они использовали его же силу против него, обратив энергию его собственных щитов в оружие.

С оглушительным, скрежещущим треском, который был слышен даже сквозь вой сирен и крики обречённых, щиты «Абсолюта» схлопнулись внутрь. Они не исчезли — они втянули в себя корабль, который должны были защищать, словно чёрная дыра, поглощающая свет.

Для наблюдателей снаружи это было жуткое и величественное зрелище. Гигантский крейсер, гордость флота Мориана, всем своим видом с мощью обещавший сеять смерть и разрушения в галактике на мгновение сжался, словно невидимая рука смяла его, как бумажный стаканчик. Все его огни погасли, а затем последовал взрыв.

Он был абсолютно беззвучным.

В точке, где только что находился «Абсолют», расцвела новая, ослепительно-белая звезда. Её свет был настолько ярок, что на мгновение затмил всю битву, заставив все сенсоры и камеры ослепнуть, а пилотов — зажмуриться. А затем, так же внезапно, она погасла, оставив после себя лишь расширяющееся облако перегретого газа и искорёженных обломков, медленно дрейфующих в пустоте.

В эфире на несколько долгих секунд воцарилась абсолютная тишина. Корабли Мориана замерли, их пилоты в ужасе наблюдали за гибелью своего флагмана, их боевой дух был сломлен в одно мгновение. Союзный флот тоже замолчал, пытаясь осознать то, что они только что увидели, и поверить в свою невероятную удачу.

И эту тишину разорвал один-единственный голос, принадлежавший неизвестному пилоту истребителя, который, казалось, забыл обо всём на свете.

— Святые астероиды… — выдохнул он в общий канал, его голос был полон благоговейного ужаса. — Что это, чёрт возьми, было?!

А затем тишина взорвалась. Она взорвалась тысячеголосым, триумфальным рёвом. Это был крик победы, облегчения и благоговейного ужаса перед мощью, которая только что изменила правила этой войны. Битва ещё не была окончена, но её исход был предрешён. Король был снят с доски, а его армия осталась без предводителя, потерянная и деморализованная.

Я с ликованием смотрела на тактическую карту. Это была моя личная победа.