Глава 11. Убийственный взгляд

О том, что случилось в доме архиепископа, я догадалась, едва начала спускаться по ведущей в сокровищницу лестнице. Нет, на саму территорию резиденции я прошла благополучно. Охранник у ворот приветствовал меня кивком головы, ни о чём не спрашивал и документов не требовал. К тому моменту меня хорошо знали: как-никак, в последние дни я проводила здесь немало времени. Однако, в силу случайности или закономерно, в моё присутствие Охотник не давал о себе знать.

Теперь же он сделал свой ход, в этом не оставалось ни малейших сомнений. Достаточно было взглянуть на встревоженных людей, сновавших вверх и вниз по ступенькам. На стражника, перекрывавшего вход в сокровищницу с грозным видом, призванным скрыть чувство растерянности. На мужчину в исподнем, остриженного, как монах, раскачивавшегося вперёд-назад и рыдавшего в углу. И наконец на Орвина, взъерошенного наподобие драчливого воробья и ожесточённо тёршего себе виски.

— Всё, ключа нет? — с места в карьер спросила я.

Не люблю терзаться сомнениями во время продолжительных предисловий.

— Угу, — подтвердил принц и лишь затем убрал руки от головы.

— Всё-таки нашёлся потайной ход?

Других предположений у меня, признаться, не было. Я не видела иных лазеек, с учётом всех принятых мер предосторожности. Нет, разумеется, если бы в распоряжении Охотника имелась целая армия, он мог бы взять резиденцию штурмом, но в этом случае представшая моим глазам картина была бы совершенно иной.

Однако Орвин отрицательно мотнул головой. Выглядело это как-то совершенно не по-королевски. Складывалось ощущение, что он не только растерян, как многие другие, но ещё и доведён до белого каления.

— Так что случилось-то?

Спокойствие изменило и мне.

— Именно это я и пытаюсь выяснить, — чуть ли не прорычал Орвин и повернулся ко второму стражнику, которого я поначалу в общей суете даже не заметила. В отличие от первого, дежурившего у двери, этот стоял в сторонке, сжавшись в комок.

— Ну-ка теперь то же самое сначала, чётко и ясно! — потребовал принц.

Охранник кивнул, сглотнул и принялся объяснять.

— Всё было как обычно. Потом пришёл брат Оноре. — Он бросил взгляд на мужчину, раскачивавшегося в углу на табурете. — Его проверили, ничего подозрительного не обнаружили. Он молился в сокровищнице, как и все, два часа. Потом ушёл. Ключ был на месте. Начал молиться другой монах, брат Симон. А дальше оказалось, что брат Оноре остался внутри, а ключ пропал.

— Стойте-стойте. — Я запустила руки в волосы и тряхнула головой. — То есть брат Оноре ушёл, но он же остался?

— Ушёл и остался, — с готовностью подтвердил стражник.

— Не вернулся назад, а именно остался? — уточнил принц.

Стражник кивнул.

— Выходит, было два брата Оноре?

— Выходит, что так.

— А когда первый брат Оноре пришёл, он был один или с кем-то ещё?

— Один.

— И ушёл тоже один?

— Истинно так.

— Точно ушёл?

— Точно.

— Но если он пришёл один и ушёл один, то никого другого в сокровищнице быть не могло. Кроме брата Симона, которого вы впустили отдельно?

— Не могло, — охотно согласился допрашиваемый.

— Тогда откуда в сокровищнице, кроме брата Симона, взялся брат Оноре? — рявкнул принц.

— Не знаю, ваше высочество, — аж затрясся стражник.

Я повернулась к раздетому мужчине на табурете. Рыдать он уже перестал, но трясся не то от холода, не то от нервов, и вид имел невероятно печальный.

— Это вы — брат Оноре?

— Да.

— Тот, который вошёл, или тот, который вышел?

— Я не уходил, — ответил он и почему-то снова зарыдал.

К счастью, в этот момент к нам спустился офицер Блим, бледный донельзя, но деловой и сосредоточенный, и картина довольно быстро прояснилась. Точнее, прояснилась последовательность событий, хотя объяснения некоторым из них по-прежнему не было.

Итак, монахи сменяли друг друга каждые два часа. Очередным из них стал брат Оноре. Его проверили на предмет оружия, зеркал и прочих запрещённых предметов. Прибегли для этой цели как к обыску, так и к магическим амулетам. Ничего не обнаружили и пропустили инока в сокровищницу. Час спустя туда заглянули, как полагалось. Всё было в порядке. Ещё через час брат Оноре вышел в коридор. Стражник убедился в том, что артефакты на месте, опять же, в соответствии с предписанием. Затем монах ушёл, а его место занял следующий, брат Симон, какового предварительно обыскали, как и прочих.

Непонятное началось полчаса спустя, когда вышеупомянутый Симон с воплями вылетел из сокровищницы и принялся жестами зазывать охранников внутрь, не в силах как следует что-либо объяснить от волнения. В углу комнатушки, за огромным старым сундуком, обнаружили полуодетого, связанного брата Оноре с кляпом во рту и огромной шишкой на голове. По-видимому, его ударили чем-то тяжёлым и оставили лежать без сознания. Когда же он пришёл в себя, брат Симон услышал подозрительные звуки и вскоре обнаружил своего собрата по вере. Внятно объяснить, что с ним случилось, пострадавший пока не мог из-за сильного потрясения.

Реликвии как будто бы не пострадали, но срочно вызванный на место офицер Блим в благополучный исход столь подозрительных событий не поверил. Он поспешил привлечь специалистов, и те без труда установили, что ключ, лежащий в стеклянном ларце, — не более чем искусная подделка. В какой именно момент была совершена подмена, определить пока не удалось, но весьма логичным представлялось, что артефакт унёс столь же фальшивый брат Оноре, давно покинувший сокровищницу.

Мы с принцем и офицером поднялись наверх, дабы устроить небольшой совет подальше от посторонних ушей. Кое-что прояснялось. К примеру, не было никаких сомнений в том, что злоумышленник принял облик брата Оноре, воспользовавшись зеркальной магией. Он вырубил настоящего монаха, надел его рясу и спрятал за сундуком бесчувственное тело. Потом заменил артефакт изготовленной заранее копией, в нужное время вышел за дверь и спокойно удалился. Конечно, существовал риск, что стражи обнаружат двойника, но вероятность была невысока: не стали бы они без особых причин проводить тщательный обыск. Впрочем, я подозревала, что преступник был готов и к такому сценарию. Причём весьма вероятно, что жертв при этом развитии событий оказалось бы куда больше.

В сущности, в данный момент нам не давал покоя один вопрос: каким образом Охотник (а это, скорее всего, был именно он) сумел проникнуть сокровищницу? Как он ушёл, мы приблизительно понимали, но, чёрт побери, сперва он должен был как-то туда пробраться! Вновь спустившись по лестнице, мы принялись проверять всевозможные гипотезы. Первым делом я прощупала магическую защиту, которую самолично поставила несколько дней назад. Следов взлома не было. Стало быть, преступник не мог проникнуть в комнатку через зеркало или другую отражающую поверхность вроде отполированной стены или даже пролитой на пол воды. Вариант потайного хода нельзя было отмести полностью, но он оставался маловероятным по прежним причинам. К ним добавлялась и ещё одна, не менее важная: если бы такой ход существовал, Охотник воспользовался бы им не только для того, чтобы войти в сокровищницу, но и для того, чтобы выбраться наружу. Стоило ли рисковать и устраивать маскарад, если у него имелась такая возможность?

Пока я разбиралась с комнатой, Орвин и Блим допрашивали стражников. Все ли монахи молились в одиночестве? Не покидала ли охрана свой пост, хотя бы даже на несколько секунд? Иными словами, мог ли некто неучтённый тайком проникнуть в сокровищницу, чтобы потом выйти оттуда под видом брата Оноре?

Если верить допрашиваемым, ответ на все эти вопросы был отрицательным. Дверь караулили двадцать четыре часа в сутки. Охранники сменяли друг друга, но минимум два человека бдели всегда. Монахи входили исключительно по одиночке, и никто не оставался внутри долее двух часов. Никто, кроме брата Оноре.

— Надо расспросить пострадавшего, — озвучил закономерный вывод Блим. — Он, похоже, уже лучше себя чувствует.

Дружно кивнув, мы приблизились к монаху, уже укутанному в одеяло. Вид он по-прежнему имел печальный, но взгляд действительно стал более осмысленным.

— Брат Оноре! — позвал офицер. — Вы можете рассказать, что с вами случилось?

Монах открыл было рот, чтобы ответить, но по прошествии пары секунд лишь растерянно развёл руками.

— Не знаете, с чего начать? — предположил Блим. И, дождавшись кивка, предложил: — Давайте начну я. Вы пришли сюда, чтобы прочитать соответствующие случаю молитвы. Вас пропустили, закрыли дверь. Вы опустились на колени.

Речь начальника охраны лилась успокаивающе, как журчащие воды ручья, и монах, похоже, немного расслабился. Вновь кивнул, теперь более охотно.

— Вы пробыли в сокровищнице довольно долго. Больше часа, быть может, ближе к двум. А потом появился второй человек. Откуда, каким образом? Вы успели его увидеть, прежде чем он вас ударил?

Брат Оноре сглотнул, облизнул пухлые пересохшие губы.

— Я видел, — заговорил он. Принц, Блим, собравшиеся в коридоре солдаты и монахи, мы все застыли, прислушиваясь, боясь даже громко дышать и из-за этого ненароком пропустить хоть одно слово. — Откуда появился… Из ниоткуда. Просто вдруг возник перед моим взором. Я увидел его ноги, спину… а потом он повернулся ко мне лицом и замахнулся мечом. Не острой стороной, рукоятью. Но я всё равно испугался, думал, он собирается меня убить, но не понимал, за что. А дальше пришла боль, и я потерял сознание.

Он непроизвольно схватился за голову, приложив руку к тому месту, где успела вырасти изрядная шишка.

— Спину? — Я так удивилась, что даже вмешалась в ход допроса, чего изначально делать не собиралась. — Святой отец, я поняла вас правильно? Сначала тот человек стоял к вам спиной, и лишь потом обернулся?

Монах энергично закивал.

— Сначала спина. Камзол. Зелёный, с тонкими золотистыми полосками. Прямо перед глазами.

Стало быть, человек небедный. Мужчина, либо переодетая в мужчину женщина.

— И он сразу развернулся к вам лицом? — продолжала допытываться я.

— Не совсем сразу. Он стоял слишком близко. Почти вплотную, я дышал ему в спину. Он бы не смог сразу развернуться. Сначала отошёл подальше, а уж потом посмотрел на меня, вытащил меч, и…то, что вы уже знаете.

— Спиной и почти вплотную.

Я даже не знала, переспрашиваю ли или просто повторяю вслух, чтобы лучше осмыслить услышанное. Так или иначе, рассказ монаха мне решительно, катастрофически не нравился.

— Вы встречались с этим человеком прежде? — предположила я под удивлёнными взглядами принца и офицера. — В том числе и незадолго до молитвы?

Брат Оноре испуганно моргнул, весь напрягся, втянул голову в плечи и слегка, едва заметно, наклонил голову. Это движение было призвано обозначать кивок.

— Это ваш давний, хороший знакомый? — Раз уж я перехватила инициативу в допросе, теперь останавливаться на полпути не имело смысла. — Вы можете его назвать?

— Я не знаю его имени. — Монах был порядком испуган, но говорил, насколько я могла судить, честно. — И его самого встретил только один раз. То есть до сокровищницы — один. Мы как раз тогда познакомились. — Вот тут он смутился. То ли солгал, то ли умолчал о чём-то важном. А может быть, испугался. — Поговорили…

— А как вы расстались?

— В общем-то никак. Он ушёл, и больше я его до сокровищницы не видел.

— Ушёл? — не унималась я. — Именно ушёл? Вы видели его спину, видели, как его ноги делают шаг за шагом? Может быть, он спустился по лестнице или открыл какую-то дверь… Или всё-таки… — Я сделала небольшую паузу, чтобы пострадавший проникся важностью вопроса, — он исчез?

Монах немного подумал, взгляд стал ещё более растерянным.

— Может быть, и исчез, — неуверенно проговорил он. — Я отчётливо не помню. Но так, чтобы прямо спину, дверь… Нет, не видел.

Я поднялась на ноги (расспрашивая пострадавшего, я успела присесть на корточки, поскольку он по-прежнему не слезал с табурета) и медленно, задумчиво закружила по незначительному свободному пространству. Потом, мало что видя перед собой, стала подниматься вверх по ступенькам. Наверху, возле самой лестницы, столкнулась нос к носу со священнослужителем, который несколько дней назад показывал нам с принцем сокровищницу.

— Скажите, вы знакомы с братом Оноре? — мгновенно вцепилась в него я, позабыв даже о таких глупостях, как приветствие.

Впрочем, с учётом ситуации, он не очень-то удивился. Утвердительно кивнул и устремил на меня выжидающий взгляд.

— Что вы можете о нём сказать? Он производит впечатление надёжного человека? Или наоборот? Или, может быть, у него есть какие-то странности?

По тому, как вздохнул и опустил глаза священник, я поняла: ему точно есть что сказать, вопрос лишь в одном: сочтёт ли он меня достойной откровенности. Счёл. А может быть, просто хотел поделиться с кем-нибудь слухами, а тут представился благовидный предлог.

— Насчёт ненадёжности не скажу, а вот про странности… Поговаривают, — он огляделся и понизил голос, — будто брат Оноре… — Брови собеседника пару раз многозначительно подпрыгнули на морщинистом лбу. — Словом, вроде бы как мужеложство ему не чуждо.

— Понятно. Благодарю вас.

Священник немного поколебался, но затем без лишних расспросов отправился вниз, я же вышла наружу, погрузившись в прежнее состояние полутранса. Вывел меня из него Орвин, внезапно возникший передо мной незнамо откуда, будто волшебный конь из сказки. На самом-то деле, конечно, известно откуда: просто, освободившись внизу, поднялся по ступенькам следом за мной, но я была так занята своими мыслями, что не замечала ничего вокруг. До тех пор, пока перед моим носом буквально не помахали рукой.

— Что? — спросила я, вновь не слишком тревожась о правилах вежливости.

— О чём ты так задумалась? Неужели о несовершенстве вселенной? — Принц саркастически усмехнулся, но сразу же посерьёзнел. — Или ты уже поняла, кто Охотник?

— Охотника я не вычислила, — покачала головой я, постепенно вырывая себя из мира размышлений в реальность. Рывком это сделать не получалось, слишком ошеломила меня подоплёка сегодняшнего происшествия. — Но поняла, как он провернул кражу ключа.

— Ух ты! Но это уже немало. Расскажешь?

Я прикусила губу, всё ещё реагируя слегка заторможенно. Потом кивнула и огляделась.

— Надо бы отойти подальше от посторонних ушей.

Так мы и поступили. Вышли из маленького, тесного дворика, миновали ещё более тесный проход между стенами двух зданий и расположились в тени одинокого, широко раскинувшего ветви клёна.

— Откуда появился Охотник? — начала я с вопроса, который, понятное дело, тревожил всех, кто пытался разобраться в этой истории. — Как он проник в сокровищницу? И вот ещё: почему он первым делом явил монаху свою… — я хотела помянуть несколько иную часть тела, но в последний момент исправилась и поднялась чуть выше: — …спину? Вот представь себе, что ты хочешь напасть на ничего не подозревающего человека и тюкнуть его рукоятью меча по башке.

Принц скептически ухмыльнулся.

— Ну допустим.

— Что ты станешь делать? — Я испытывающе заглянула ему в глаза. — Как к нему подойдёшь?

— Скорее всего, со спины, чтобы он не успел меня заметить.

— Вот! — Я вытянула вверх указующий перст. — Что и требовалось доказать. Но допустим, что ты по какой-то причине этого сделать не можешь. Всё равно ты повернёшься к жертве лицом. Зачем демонстрировать свой тыл? Тем более — становиться практически вплотную?

Орвин нахмурился.

— И какой из этого следует вывод?

— Он не подходил к монаху. Он прямо так, в той точке, появился в сокровищнице.

— Из зеркала?

— Из глаз.

— Что?

— Охотник прошёл в глаза брата Оноре, как в зеркало. Затаился, дождался, пока монах окажется в сокровищнице, и уже потом, в нужный момент, выбрался наружу тем же путём. Только так всё сходится. Тогда понятно, куда он исчез во время предыдущей встречи с братом. Понятно, как пронёс поддельный ключ и оружие мимо охраны. И как сам умудрился незаметно попасть в нужную комнату.

Орвин, хмуря брови, запустил руку в волосы.

— Но ты говорила, что через глаза можно установить только ментальную связь. Через них нельзя попасть в зазеркалье!

— Говорила, — без колебаний признала я. — А многие говорили, что отражение в зрачках вообще никак не соотносится с зеркальной магией. Но мой собственный опыт свидетельствует об обратном. А этот парень — он же гений! — Я усмехнулась. — Самородок, тут даже сомнений быть не может. Собственно, другому и незачем охотиться за ключами. Воспользоваться четвёртым уровнем, мягко говоря, не каждому дано. А тут… Понятия не имею, как он это сделал. Но сумел! Провернул то, что никому до сих пор не удавалось. И вышел победителем. Обвёл всех вокруг пальца.

— Ты его ловишь или дифирамбы поёшь? — с раздражением поинтересовался принц.

— Одно другому не мешает. Ты только вдумайся! — воодушевлённо воскликнула я. — Мы сбиваемся с ног, блокируем все отражающие поверхности, ставим на уши охрану, чтобы обыскивали всех на входе. А он использует то «зеркало», которое каждый постоянно носит при себе, и на которое никто не обращает внимания! Ведь не прикажешь же монахам сдавать на пороге глаза и забирать их только после молитвы! Я не имею не малейшего представления о технике, которую он использовал, но это только лишнее очко в его пользу.

— Помнится, ты сама говорила, что сможешь сбежать из тюрьмы, какую бы охрану там ни установили, — проворчал Орвин.

— Не рви волосы на голове: проплешина тебе не пойдёт, — посоветовала я. Принц застыл на пару мгновений, потом опустил руку и зачем-то принялся рассматривать ладонь, будто проверял, не застрял ли чёрный клок между пальцами. — Я своих слов назад не беру. Но сбежать — это одно, а проникнуть в защищённое помещение снаружи — совсем другое. Тем более, в тот самый момент, когда его особенно тщательно охраняют. И потом: я от короткого ментального контакта чуть не сошла с ума! А этот парень умудрился использовать глаза для полноценного физического перехода в другое пространство. И как-то сохранил после этого рассудок. Хотя… Тут гарантий нет. Вполне возможно, что он уже давно сумасшедший. Не факт, что в нормальной голове могла бы родиться вся эта афера…

— Почему он тогда не ушёл тем же путём? — оборвал мои психологические рассуждения Орвин. — Зачем рисковал с маскарадом?

— Он был вынужден выйти наружу, чтобы забрать ключ. А дальше оставлять монаха в сознании было рискованно. Тот мог поднять шум. Закричать или, чего доброго, рассказать стражам, что с ним приключилось. Да и не такой уж серьёзный был риск. Понятное дело, внешность Охотник подделал с помощью зеркала. Наверняка прихватил его с собой, как и фальшивый артефакт. А если бы у охраны возникли подозрения, то при помощи того же самого зеркала и сбежал бы. Как он вышел на брата Оноре и почему именно на него, тоже примерно понятно. Мне тут добрые люди шепнули, что наш монах неравнодушен к мужчинам. Стало быть, не слишком сложно было приблизиться к нему в достаточной мере, чтобы заглянуть в глаза где-нибудь наедине.

Принц скривил такую физиономию, что я рассмеялась. Саму меня вопрос сексуальной ориентации инока беспокоил мало, то ли дело личность преступника…

— Думаю, что и с мальчишкой он прибег к тому же методу, — продолжила развивать мысль я.

— С каким мальчишкой?

— Слугой, который пропал. Его так и не нашли, верно?

— Думаешь, он тоже предпочитал мужчин?

— Вряд ли. Но он был подростком, жаждущим доказать свою взрослость. Такому парню нетрудно заморочить голову. А дальше всё, что требовалось, — это завести его в какой-нибудь безлюдный переулок, посмотреть в глаза… И всё. Новый знакомый бесследно исчез. Парнишка возвращается в резиденцию. Охотник осматривается там — глазами мальчишки, — а в удобный момент выбирается наружу. Наш друг Блим считает, что парень не стал бы подмешивать яд, и я склонна положиться на его мнение. Думаю, Охотник, выйдя из подпространства, просто убрал ненужного свидетеля. А соус отравил сам. Возможно, просчитался. Думал, что блюдо подадут на ужин, и планировал тем же вечером завладеть ключом. Откуда ему знать в подробностях, какие на кухне планы? А может, он всё отлично понимал, подмешал отраву ночью, а дальше собирался действовать по обстоятельствам. Блим, конечно, чемпион по самобичеванию, но, на самом-то деле, охрана поставлена в резиденции прекрасно. Охотник, скорее всего, пришёл к выводу, что подобраться непосредственно к архиепископу ему не удастся, и решил хоть как-то форсировать события.

— Иными словами, предлагаешь поискать труп слуги, закопанный где-то на территории резиденции?

— В саду, я полагаю, — кивнула я. — Там такое провернуть удобнее всего. Пусть люди Блима поищут. Как раз и проверим, права я или нет.

Моё предположение подтвердилось. Но это выяснилось позднее. А между тем у нас обнаружился ещё один повод для беспокойства.

— И всё-таки это странное совпадение, — пробормотал Орвин. — По твоим словам, зрачки не принято использовать в зеркальной магии. Я тоже ни разу не читал о подобном. Стало быть, либо к этому методу не прибегают, либо, как минимум, о нём не распространяются. Несколько дней назад ты рассказываешь мне о том, как установила ментальный контакт при помощи отражения в глазах. И буквально пару суток спустя аналогичным образом действует преступник.

— А совпадение ли? — прищурилась я. Нехорошо так прищурилась.

Да, это неприятную тему я отложила на самый конец разговора. Но малодушничать и оттягивать до другого случая не стоило.

— Скажи-ка, Орвин, — я сложила руки на груди, — а не передавал ли ты кому-нибудь содержание нашего разговора? Хотя бы в общих чертах?

Настал черёд принца сощуриться. Сердито, пожалуй, даже зло.

— Передавал, конечно, — огрызнулся он. — Полдворца только об этом и болтает.

На такое я, конечно, не купилась.

— А если подумать? Как насчёт, например, его величества? Ему ведь ты обязан докладом?

— По делам службы, — прорычал Орвин. Сейчас мы стояли друг против друга, набычив головы, будто готовились к поединку. — А ты, значит, считаешь, что я личные разговоры пересказываю?

— А как же моя эмоциональная нестабильность? — напомнила я.

— Да плевать я хотел на твою эмоциональную нестабильность!

Он и вправду чуть не сплюнул в сердцах, но, видно, воспитание не позволило.

— Какая же ты… — Он резко махнул рукой, будто наотмашь ударил по воздуху, и отвернулся. — Мы с отцом до сих пор на ножах, — глухо сказал он, всё ещё стоя ко мне спиной. — Практически не разговариваем.

— Из-за меня? — поразилась я. — Так что же он меня до сих пор в темницу не кинул?

— Нужна ты ему, неужели непонятно? — отозвался Орвин, запрокинув голову и глубоко вдыхая свежий осенний воздух.

Я скупо улыбнулась: похоже, парень начинал правильно оценивать ситуацию. Рука сама собой легла на его предплечье. Он ощутимо напрягся, затем полуобернулся, с удивлением поглядел на мою ладонь.

— Помиритесь, — убеждённо заверила я.

— Вероятно. Но не раньше, чем он вернётся.

— Эдбальд отбыл?

— На южную границу. Государственные дела.

— Понимаю. Орвин, послушай: это важно. Я не пытаюсь тебя обидеть, но, может быть, ты говорил с кем-нибудь ещё? С братом?

Принц неприязненно скривил губы.

— Он мне не брат.

«Эдбальд тоже тебе не отец, однако же пару минут назад ты назвал его именно так», — подумала я, но мысли свои оставила при себе.

— Сестра? — вместо этого выдвинула новое предположение я.

Орвин глубоко вздохнул.

— Ты неисправима. Ладно, если это действительно так тебе необходимо, скажу чётко, но один раз: я никому не рассказывал о том нашем разговоре.

— Можешь формулировать ещё более чётко: это был не разговор, а мои пьяные излияния, — махнула рукой я.

Раз он принял мои подозрения так близко к сердцу, мне не жалко компенсировать моральный ущерб ударом по собственному самолюбию.

— Но тогда давай зайдём с другой стороны. Могли ли нас в тот вечер подслушать?

Орвин заложил руки за спину и прошёлся по кругу, задумчиво глядя на землю.

— Могли, — признал он, остановившись напротив меня. — Во дворце, конечно, хватает охраны, но спортивной слежке друг за другом это никогда не мешало. А мы с тобой были тогда далеко от личных покоев, где всё намного строже. Думаю, при определённой доле везения злоумышленник мог подобраться к какой-нибудь скважине, не с одной, так с другой стороны. Допустим, издалека, допустим, не всё бы расслышал. Но шанс есть.

Я задумчиво опустила голову. Что и требовалось доказать. Вернее, нет, не доказать, конечно. Пока не поймаем Охотника, всё, что я успела «разгадать» за сегодняшний день, так и останется гипотезой. Но она представлялась намного более вероятной, чем теория случайного совпадения. Кто-то следил за нами с принцем. Кто-то услышал мой рассказ о том, что зеркальную магию возможно применить к зрачкам. И это подало кому-то идею. Способ добраться до ключа, который охраняли особенно тщательно — невзирая даже на уверенность архиепископа в природе, которая якобы сама предотвратит катастрофу. Конечно, кому-то пришлось как следует напрячь мозг, чтобы доработать метод со зрачками. Но он сумел. И буквально через пару дней осуществил первую часть дерзкого плана.

Вот только кто это был? Допустим, преступник находился в тот вечер во дворце, но много ли даёт нам такое знание? Ведь бал, чёртов бал состоялся именно тогда. А, значит, подслушать наш с Орвином разговор могли слишком многие. Хоть кронпринц, хоть придворный маг, хоть вечно чем-нибудь недовольный декан факультета зеркальных глубин. А, может, Охотник всего лишь подкупил слугу, в то время как сам даже не приближался к королевской резиденции. Так много «может» и так мало фактов… Но я обязана была его разыскать. Это становилось всё важнее…и всё интереснее.