Глава 14. Преступление и наказание

Мы сидели в преподавательской, и каждый занимался своим делом. Кейл проверял семинарские работы, то и дело ругаясь и разражаясь тирадами в духе «Мы же двадцать раз это проходили!». Мне в этом отношении было легче: я письменных заданий не получала. Тем не менее, оценивать успеваемость студентов требовалось, а потому я вела своего рода дневник, записывая, как проявили себя на занятии ученики. На какой уровень прошли, что создали, насколько задумка соответствовала реализации. И даже произнесённые слова или подмеченное мною поведение, если это казалось важным.

Разумеется, и у Кейла, и у меня имелся собственный кабинет, и работать мы вполне могли бы каждый на своей территории. Но преподаватели — тоже люди. Иногда им хочется тишины и спокойствия, а иногда — простого человеческого общения. Хороший вариант — когда можно совместить первое со вторым: расположиться по соседству, но при этом не слишком отвлекать друг друга разговорами. У нас с деканом факультета стихий такое сочетание общения и сохранения друг за другом личного пространства получалось отлично. Поэтому мы нередко сидели именно так, в общей комнате, каждый за своим столом и своими бумагами.

Сперва я не обратила особого внимания шум из коридора: мало ли кто заходит в кабинет или, наоборот, направляется к лестнице, тем более во время перерыва? Но вот постучались непосредственно в нашу дверь (исключительно из соображений приличия, ведь она и без того была распахнута), и на пороге появился человек, в котором я легко дворцового слугу. Мне доводилось видеть его прежде, да и характéрная красная ливрея не оставляла места для сомнения. Не гонец, рангом повыше, но и сообщение, с которым он прибыл, не было обычным.

— Магистр Блэр, — он поклонился, прижав руки к бокам, — вас срочно вызывают во дворец. Произошло ещё одно убийство, — добавил он, покосившись на Кейла и ощутимо понизив голос.

— Придворный маг? — спросила я, чувствуя, как мурашки пробегают по спине.

— Я не уполномочен говорить об этом, — покачал головой посланник, и я так и не поняла, знал ли он ответ или попросту важничал. — Если желаете, я могу вас сопроводить: его величество распорядился прислать карету. Но он сказал, что, быть может, вы предпочтёте отправиться другим путём, в этом случае, не смею вас задерживать. Мне лишь приказано попросить вас прибыть как можно быстрее.

— Хорошо, — кивнула я. — Я поеду с вами. Подождите несколько минут. Я соберусь и спущусь.

Посланник поклонился и покинул преподавательскую. Я принялась аккуратно складывать свои записи. Мысли мои были значительно менее упорядочены.

Я выбрала неверный путь. Сосредоточилась на поиске Охотника в институте, чтении литературы об использовании зрачков в зеркальной магии и ловле на живца — каковым я, будучи одной из хранительниц, естественным образом являлась. Судьба двух оставшихся ключей была понятна: один принадлежал сейчас члену королевской семьи, другой — придворному магу. Личность хранителей уже не представляла для меня загадки. И я была уверена, что безопасность обоих обеспечена идеально. Или, во всяком случае, настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Потому и сочла, что в данном направлении моя помощь не требуется, и в институте я буду полезнее, чем во дворце. Похоже, я ошибалась.

— Я могу поехать с тобой, — предложил Кейл, прерывая поток моего самобичевания.

— У тебя через семь минут лекция, — напомнила я, покосившись на круглые настенные часы.

— Ну, знаешь ли, на фоне таких событий отмена лекции — сущий пустяк.

— Я понимаю. Но всё равно не стоит. Вряд ли ты сможешь помочь: тут всё-таки дело зеркальных магов. А, главное, без специального разрешения тебя во дворец не пропустят, а на то, чтобы его получить, даже по ускоренной схеме, уйдёт куча времени. — Я коснулась руки Кейла, прося таким образом прощения за отказ. — Лучше я съезжу одна и расскажу тебе, что к чему, когда вернусь.

— Ладно, — неохотно согласился декан. — Только будь осторожна. У меня какое-то нехорошее чувство.

Я кивнула и, запихнув листы в сумку, поспешила во двор, где меня дожидалась карета.

До дворца добрались быстро: тут и пешком-то совсем недалеко. Стражники пропустили нас без всяких расспросов, просто развели в стороны традиционные копья и вновь скрестили их за нашими спинами.

— Куда? — спросила я у своего провожатого.

Он обозначил рукой направление и пошёл впереди, показывая путь. Наконец, мы дошли до нужной комнаты, и он с поклоном распахнул передо мной дверь.

Когда воздух перестаёт попадать в лёгкие, трудно мыслить здраво. В голове лишь успела пронестись мысль, что я в очередной раз глупо попалась. Но неизвестный стихийный маг сделал своё дело профессионально. Я упала на колени, пытаясь втянуть хоть самую капельку вожделенного кислорода, и провалилась в небытие.

…Сперва я подумала, что не до конца очнулась, поскольку перед глазами была темнота, почему-то с лёгким красноватым отливом и с редкими, незначительными вкраплениями светящихся точек где-то наверху. Но я моргнула раз, другой, и наконец осознала, что у меня банальнейшим образом завязаны глаза. Широкая лента сидела не настолько плотно, чтобы давить на веки, но и не позволяла ничего разглядеть, кроме, вероятнее всего, отблеска свечей в люстре. Первым побуждением было сдёрнуть ткань с лица, но, увы, не вышло. Оказалось, что мои руки, вытянутые назад и вверх, привязаны к каким-то тонким металлическим предметам. Судя по тому, что спине и ногам было мягко, я лежала на кровати, а запястья, стало быть, прикрутили к прутьям изголовья.

Складывалось впечатление, будто я оказалась в одном из тех дурацких лже-исторических романов, где герой похищает героиню, долго издевается над ней всеми возможными способами, затем она, вопреки всему, в него влюбляется, и они живут долго и счастливо. Я столь плохо подходила на данную роль, что невольно рассмеялась от одной только мысли.

— Странная реакция, — произнёс знакомый голос. Послышались шаги: видимо, его обладатель находился в другом конце комнаты, а теперь, поняв, что я очнулась, приближался к кровати. — Признаюсь, я ожидал несколько другого. Но это тоже меня устраивает.

— Рада, что вы довольны, ваше высочество, — откликнулась я. — Однако не соблаговолите ли объяснить, к чему весь этот фарс?

— Ты так скоро меня узнала? — Теперь голос прозвучал значительно ближе. — Жаль. Я надеялся, мы сможем некоторое время поиграть в угадайку.

— Терпеть не могу игры.

— Зато я весьма их люблю. Теперь ты, наверное, это понимаешь.

Я мысленно потянулась к зеркалу, для начала, тому, что всегда носила с собой в сумке. Не преуспев, стала нащупывать другое, какое угодно, но, увы, тоже безрезультатно. В нашем виде магии очень важен визуальный контакт. Работать, не видя отражений, чрезвычайно сложно. Но «сложно» и «невозможно» — вещи разные, и я продолжала пытаться.

— Молчишь? — прошептали мне в самое ухо.

Чужой палец медленно очертил линию моих губ. Стоило ему отдалиться самую малость, как я плюнула. Наугад, но, судя по последовавшему за этим шипению, попала.

— Ах ты, маленькая шлюшка! — с омерзением выругался принц.

Я почувствовала, как простыня натянулась до предела; видимо, похититель использовал её, чтобы вытереть палец.

— Совсем не знаешь хороших манер! — процедил он.

— А ты что же, хочешь меня им обучить таким своеобразным способом? — полюбопытствовала я, переходя на неформальное обращение. После плевка это казалось естественным.

— Именно это я и собираюсь сделать, — жёстко пообещал принц. — Мне надоело твоё поведение. Мнишь из себя бог знает что. С самим королём разговариваешь так, будто не обязана целовать ему сапоги. Мало того, что вечно лезешь не в своё дело, так ещё и с таким высокомерием и снобизмом, какое нечасто бывает присуще дворянам из знатнейших семей. Давно пора указать тебе, где твое место, и сегодня я этим займусь.

— Ну, про снобизм я примерно поняла, а вот насчёт не своего дела… Вроде бы это именно твой отец призвал меня сюда. Неужто ты запамятовал?

Зеркало! Я обязана до него дотянуться. Использовать все силы, все методики, но достать, ухватить, установить контакт хотя бы на секунду. Этого будет достаточно. Дальше я справлюсь.

— Как не помнить, ведь он даже потащил меня с собой, хотя я не имел ни малейшего желания ехать в эдакую глушь… Поначалу не имел. Затем я понял, какие возможности открывает эта поездка. Если бы не твоё вмешательство, — он ухватил меня за подбородок, да так крепко, что, мотнув головой, освободиться не удалось, — Орвин давно был бы мёртв.

— Ах вот оно что, — бодро отозвалась я, когда Ансель отцепился наконец от моего лица. — Стало быть, то нападение в ущелье подстроил ты, а целью был Орвин?

— Твоя жизнь не играла для меня роли, — подтвердил кронпринц. — А вот братец порядочно мешал.

— Борьба за престол? — предположила я.

— А как же. Орвин хоть и не родной сын, но гадина та ещё. Сумет юркнуть в заветную щель, дай ему только волю. Род-то его тоже, мягко скажем, не из последних будет. А отцу вздумалось в своё время не просто взять в дом пасынка, но и усыновить его по всем правилам. Так что его шансы на престол не так мизерны, как он любит говорить.

— Может, и не мизерны, но первый на очереди всё равно ты.

— Не люблю, когда мне в спину дышат вторые. Далее, ты помешала мне разобраться с ним во второй раз, когда отец столь удачно уехал из столицы. Словом, тебе не повредит хороший урок, и я его предоставлю.

На сей раз палец Анселя заскользил вниз по моей шее и добрался до верхней пуговицы белой рубашки.

— Дурацкая мужская одежда, — презрительно процедил он и, без особого труда, оторвал пуговицу.

И сразу же небрежно отбросил её в сторону, если судить по тому, как она звонко покатилась по полу.

— Ансель, ты же понимаешь, с кем имеешь дело? — почти ласково уточнила я. — Я же тебя на куски порву.

— Видишь ли, красавица, какая штука. — Красавицей меня, кажется, ещё не называли, но что-то подсказывало: радоваться комплименту не стоит. — Прежде, чем предпринять этот шаг, я подробно кое с кем проконсультировался. И меня просветили, что зеркальный маг становится безобиден, как младенец, если ему завязать глаза. В придачу я распорядился убрать из этой комнаты все зеркала. И даже то, мелкое, что у тебя в сумке, уже не здесь. Помню-помню, — продолжил он, видя, что я собираюсь высказаться. — Ты говорила, что надолго тебя никакие средства не удержат. Но даже если предположить, что то была не пустая бравада, ты ведь сама признала, что на освобождение тебе потребуется время. А я создал все условия для того, чтобы его потребовалось много. К тому же времени, как ты найдёшь лазейку, я успею преподать тебе урок. И после этого ты у меня будешь как шёлковая.

Его палец вновь проник в разрез рубашки, на этот раз спустившись до второй пуговицы. Ансель покрутил её, не торопясь отрывать. Я отчаянно потянулась к зеркалам. Не в этой комнате — да, это намного, намного тяжелее. Рано или поздно я справлюсь, но этот ублюдок прав: скорее поздно, чем рано. Где же Хаш? Почему он не вмешивается? Сегодня-то я была одета как обычно, так что и фляга с портвейном на поясе имелась. Правда, не сейчас. Трудно было сказать наверняка, но, по ощущениям, пояс с меня всё-таки сняли.

— Лучше передумай, пока не поздно, — процедила я, выворачиваясь. — Ты очень сильно пожалеешь. Я слов на ветер не бросаю.

— Представь себе: я тоже! — гоготнул Ансель. — Видишь, хорошая моя, как у нас много общего? Не стоит тебе брыкаться. Что, если я окажусь лучше мальчишки Орвина? Он ведь действительно всего лишь мальчишка, однако, гляди ж ты, чем-то тебя привлёк!

— Мальчишка станет мужчиной. Такая мразь, как ты, — никогда.

— А вот это ты зря. — Вторая пуговица полетела на пол следом за первой. — Ну вот, наконец-то. Если бы на тебе было нормальное женское платье, я бы сразу смог добраться до этой очаровательной ложбинки. — Его пальцы пробрались под одежду, между грудями, насколько того позволял корсет. Затем он склонился ко мне, оказавшись настолько близко, что меня замутило от неприятного дыхания. — Сегодня я буду учить тебя до глубокой ночи, — пообещал он, и я не знаю, чего в его интонациях было больше — предвкушения или агрессивности.

— До глубокой ночи? — фыркнула я. — Да вы о себе хорошего мнения, ваше высочество!

— О, я всё продумал, — заверил он. — Конечно, в первый раз всё закончится быстро: я очень возбуждён. Но дальше в ход вступит твой очаровательный ротик. И, поверь, я восстановлюсь быстро.

— Я тебе откушу твоё хозяйство, Ансель, — совершенно серьёзно пообещала я. — Знаешь, есть такие породы собак: если вцепятся намертво, челюсти уже не разомкнуть, даже отрубив животному голову. Со мной будет так же, учти.

— Я и это предусмотрел, — самодовольно заявил ублюдок. — Так что у меня есть… Ах, да, ты не видишь, какая жалость! В общем, это что-то вроде специального кляпа. Он надёжно оградит меня от твоих зубок. Так мы и будем чередовать. Чтобы ты как следует поняла, где твоё место и для чего ты годишься.

Корсет пока оставался на месте, но гад всё равно умудрился ущипнуть меня за грудь. Паника. Нельзя поддаваться панике. Иначе — пиши пропало. Только спокойствие, сосредоточенность и спокойствие, позволят мне, раньше или позже, добраться до зеркал. Раньше или позже…

Раздался шум, топот сапог и скрежет выскальзывающей из ножен стали. Мужские руки наконец-то отцепились от моего тела.

— Какого дьявола! — проревел Ансель. — Я ведь приказал никого не впускать!

— Твои люди так мне и объяснили. — Этот голос, вне всяких сомнений, принадлежал Орвину. — А я сказал, что не подчиняюсь никому, за исключением короля Эдбальда Четвёртого.

— Слушай, я понимаю, что тебе по нраву эта красотка, — с раздражением произнёс Ансель. — Но придётся подождать. Я не жадный, готов поделиться, но позже.

— Какой же ты убогий ублюдок!

— Ублюдок из нас двоих — это ты!

Дальше я слышала уже не слова, скорее звериное рычание, потом шум и звук падающих предметов. Рука задёргалась, когда лезвие перепиливало верёвку. Пару секунд спустя освободилась и вторая. Я ожесточённым движением сдёрнула с глаз повязку. Орвин почти что силой сдёрнул меня с кровати.

— Беги! — рявкнул он, указывая на дверь в соседнюю комнату. — Там есть зеркало. И твои вещи там же, я видел! Уходи отсюда подальше!

Последние слова он произносил, уже не глядя в мою сторону: Ансель поднялся на ноги и рывком обнажил собственный меч.

— Сейчас от тебя мокрого места не останется, — процедил он.

В ответ Орвин лишь призывно улыбнулся, принимая боевую стойку.

А я, недолго думая, метнулась к двери. Здесь действительно имелось зеркало: настенное, удобное, большое, а мои вещи — пояс с клинком, сумка и — почему-то отдельно — фляга валялись на низком столике. Похватав всё это, я метнулась к стеклу. Уже по дороге почувствовала: с флягой не всё ладно, а, остановившись по ту сторону, поняла, что именно. Благодаря воздействию стихийной магии воздух держал флягу запечатанной, не позволяя открыть пробку. Впрочем, сейчас, в подпространстве, это перестало иметь значение: тут Хаш мог просочиться даже сквозь стекло.

— Из-з-звини, — прошипел он, зависнув передо мной в воздухе. — Гадос-с-сть.

Он намекал на колдовство, превратившее его в узника, и я кивнула, полностью разделяя его мнение.

Не дожидаясь действий с моей стороны, змий передвинул картинку, позволяя мне видеть то, что происходило в соседней комнате. Там царил разгром и звенела сталь. Оба принца дрались ожесточённо, оба успели получить свою дозу царапин, но ни один не одерживал пока верх. Орвин имел больше воинского опыта, но и Ансель не напрасно тратил время на обязательные для любого аристократа занятия.

Недолго думая, я поставила кронпринцу подножку. Он полетел носом в пол, даже не имея представления, обо что споткнулся. Орвин, конечно же, воспользовался моментом. Метнулся к сводному брату, наступил на правую руку обутой в тяжёлый сапог ногой, а когда Ансель со стоном расцепил пальцы, подхватил с пола меч. Склонился к поверженному противнику и схватил его за грудки.

— Я бы с радостью закончил начатое, — процедил он. — Но не хочу огорчать человека, которого называю отцом.

— Он тебе не отец, — гневно выдохнул кронпринц.

Это была уже лирика, и продолжение не слишком меня интересовало. Перестав прислушиваться, я извлекла из ножен кинжал.

— Хочеш-ш-шь его убить? — полюбопытствовал Хаш.

Я неопределённо мотнула головой.

— Отцовские чувства Эдбальда меня точно не беспокоят. Но ты отлично знаешь, что через первый и второй уровень убить человека нельзя. Слишком сильное воздействие на энергетику. Да и через третий надо как следует постараться: уж очень нетривиально.

Поигрывая кинжалом, я перевела выразительный взгляд на брюки Анселя. Говоря точнее, в район той части его тела, которую с некоторых пор считала определённо лишней. Хаш по-своему, шипяще, захихикал.

Однако же нанести телесные повреждения принцу крови, так сказать, нарушить его физиологическую целостность, — подсудное дело, на этот счёт существует совершенно конкретный закон. Не так чтобы нарушение законов сильно меня пугало, но, если существует другой вариант, почему бы нет. Отвернувшись, я стала продвигаться вглубь зазеркального мира. Всё дальше и ниже. Сперва на второй уровень, затем на третий. Добравшись до места, я остановилась и снова призвала отражение.

Видимо, братьев уже развели по разным комнатам, поскольку Орвина я не обнаружила. Впрочем, сейчас он был мне ни к чему. Зато Ансель нашёлся сразу: он возлежал на той самой кровати, к изголовью которой совсем недавно были привязаны мои руки. Запястья сразу же заныли. Опустив глаза, я разглядела красные следы от верёвок. Надо же, раньше я даже внимания не обратила на этот нюанс. Но так и быть, подпорченную кожу кронпринцу прощу. Регенерирует. А вот остальное… Я ведь предупреждала, ваше высочество. Со мной лучше не связываться. Может, закон и относится к попытке преступления мягче, чем к преступлению свершившемуся, но я-то — не закон. И, как по мне, то, что вы не сумели достигнуть цели, — не ваша заслуга.

В комнате суетились несколько человек: лекарь обрабатывал раны пациента (на мой непрофессиональный и предвзятый взгляд, настолько лёгкие, что там и смотреть-то было не на что), лакей торопливо опускал чистые тряпки в таз с водой, один охранник что-то объяснял другому, активно жестикулируя.

Я покрепче обхватила рукоять кинжала. Подошла вплотную к отражению Анселя. Одним резким движением рассекла спереди его брюки. Другим как следует рубанула, отсекая раздражавший меня орган. После чего развернулась и, не оглядываясь, отправилась восвояси.

Во дворец я следующие несколько дней не возвращалась: к чему бы? Орвин тоже не спешил меня навестить. Тем не менее, новости достигли моих ушей. В виде рыночных сплетен, институтских перешёптываний и даже газетных статей, хотя в последних сенсация светской хроники описывалась в весьма завуалированной форме. По всему выходило, что внезапно и по доселе непонятным причинам мужское достоинство старшего принца многократно увеличилось в размерах. Сперва это пытались скрыть всевозможными способами. Принца одевали в штаны на несколько размеров больше, чем прежде, запахивали длинный камзол, добавляли не менее длинный жилет… Но ничего не помогало. Выдающуюся часть тела невозможно было спрятать. Отныне при виде его высочества чувствительные барышни падали в обморок, вежливые отводили глаза, а бесчувственные хихикали, прикрываясь веерами.

Об интимной жизни для кронпринца теперь не шло и речи. Из-за своих небывалых размеров он не мог иметь дела ни с одной женщиной. А это, в свою очередь, означало, что у Анселя не будет детей. Поскольку прежде он не успел таковыми обзавестись, это означало, что у его высочества никогда уже не будет прямых наследников. Что понижало его собственные шансы наследовать престол у Эдбальда.

Принца осматривали и врачи, и маги, но ни один из них не смог исцелить наследника от внезапно настигшего его недуга.

Третий уровень глубины плохо подходит для убийства. Убийства и не было. Как не было ранения или нарушения физиологической целостности. И не существовало в законе статьи, которая предусматривала бы то, что случилось.

Орвин всё-таки явился, спустя примерно неделю после описанных выше событий.

— Тебя хочет видеть отец, — долго не затягивая, сообщил он.

Что ж, раньше или позже это должно было случиться. Не торопясь, я пристегнула к ремню флягу с Хашем, убедилась в том, что в сумке лежит зеркальце, и прошла к полке, на которой стояла шкатулка.

— В кандалах или сразу на виселице? — небрежно полюбопытствовала я, выдвигая верхний ящичек и извлекая оттуда крупный перстень.

— Он хочет поговорить, — поморщился Орвин.

Я приподняла брови, выражая тем самым некоторые сомнения, и надела кольцо на средний палец.

Слишком массивное, слишком тяжёлое. Зато при желании очень легко задействовать пружину и откинуть крышку, под которой скрывается маленькое круглое зеркальце. Весьма полезная штука в некоторых обстоятельствах.

— Увидишься с Кейлом Грантом — передай ему от меня спасибо, — обронил принц по дороге.

— За что? — удивилась я.

Нет, конечно, Орвину было за что благодарить декана факультета стихий: как-никак тот предоставил ему убежище в сложный момент. Но о том случае всё давно было сказано, и в истории, как мне представлялось, давно поставили жирную точку.

— Как? Ты разве не знаешь?

Орвин замедлил шаг. Его прежнее, серьёзно-сосредоточенное настроение, сменилось искренним удивлением.

— О чём? — нахмурилась я.

Полагаю, это был тот случай, когда встречный вопрос можно считать исчерпывающим ответом.

— О письме. — Принц поколебался, как видно, засомневавшись, стоит ли просвещать меня на этот счёт. Но затем решил, что, сказав «а», негоже не говорить «б», и пояснил: — Это ведь Кейл известил меня, что ты поехала из института во дворец. Он отправил мне записку с посыльным. Написал, что беспокоится, поскольку тебя вызвали уж очень внезапно, и попросил проследить. Поэтому я тогда тебя и искал.

Мне оставалось лишь приподнять брови и издать некое изумлённое «хм». О роли Кейла в своевременном появлении Орвина я даже не подозревала: сам декан ни разу на это не намекнул. Погружённая в размышления, я и не заметила, как мы добрались до дворца.

Удивительно, но в этот раз я оказалась неправа: меня действительно вызвали исключительно для разговора. Эдбальд нервозно походил туда-сюда по комнате, затем уселся в кресло и знаком предложил нам с Орвином поступить так же.

— Я не стану расспрашивать тебя о том, что произошло во дворце неделю назад, — приступил он, сцепив пальцы. — Общее представление имею, детали меня не интересуют. Не стану также интересоваться, обусловлен ли твой поступок самозащитой. Мне хорошо известно, что нет. К моменту, когда ты применила магию, тебе ничто не угрожало.

— Это ещё надо доказать, — спокойно заметила я, имея в виду скорее факт применения магии, чем сопутствующие обстоятельства.

— Мне ничего не надо доказывать. — Эдбальд отмахнулся от моего протеста, как от назойливой мухи. В общем, правильно сделал. Он — король, что ему какие-то там доказательства? — Обвинять тебя я тоже не собираюсь, — продолжал он. — Мой старший сын…вырос не совсем тем человеком, каким следовало. Но речь сейчас не моих семейных разочарованиях, не о твоих проступках и даже не о соблюдении закона. Мы говорим о будущем Эльмиррского государства. И потому я спрашиваю: реально ли дать обратный ход твоему заклинанию?

Предметного разговора я не ожидала, поэтому вопрос Эдбальда застал меня врасплох. Впрочем, всё логично. На протяжении минувших дней они наверняка перепробовали все возможности — лекарей, магов (включая и зеркальных), бабок-знахарок… В итоге решили вернуться к той, с кого всё началось. Вот только она, наподобие злой ведьмы из сказки, совершенно не собиралась отменять назначенное обидчику наказание. Впрочем, дело было не только в этом…

— Обратный ход дать нельзя, — призналась я. — Это ведь не заклинание. Зеркальная магия не имеет обратной силы. Если сорвать цветок, можно сколько угодно прикладывать его к стеблю, не прирастёт. Так и тут. Попробовать заново применить магию, чтобы воссоздать цветок — дело другое… — Я поморщилась, сообразив, что использованное сравнение в данном контексте вышло не слишком уместным. — Но, если вдуматься, я бы рисковать не стала. Физиология уже изменилась. Попытаться уменьшить…орган, конечно, реально. Через первый уровень, стерев его часть, или через третий, так сказать, нарастив. Но есть высокий шанс, что такая магия только навредит, заденет что-нибудь жизненно важное… — Оба слушателя заметно содрогнулись, и я деликатно отвела взгляд, делая вид, будто не заметила их реакции. — Одним словом, не советую: вполне возможен летальный исход.

Эдбальд немного подумал, откинув голову назад. Будто что-то мысленно говорил самому себе, едва шевеля губами.

— Мне всё ясно, — хрипло произнёс он наконец. — Можешь идти. Ты тоже свободен, — бросил он Орвину.

Последние слова несказанно меня порадовали, ибо из них следовало, что я не только «могу идти», но и свободна, понятия, скажем прямо, далеко не идентичные.

— Он переживает за сына, — озвучила своё наблюдение я, когда мы отошли достаточно далеко.

— Несомненно, — откликнулся Орвин. — За сына и государство.

— А ты?

— Что я?

— Переживаешь за Анселя?

Да, я уже говорила, что меня не беспокоили родственные чувства Эдбальда. Но вот реакция Орвина была отчего-то небезразлична. В меру, разумеется. Никто из этих людей, как бы ни любил он кронпринца, не заставил бы меня отказаться от мести. Однако же и вопрос мой не ограничивался пустой данью вежливости.

Его высочество поднял на меня вызывающий взгляд.

— Я не пылаю любовью к своему сводному брату, и тебе отлично это известно. Желаю ли я ему смерти? Нет. Всё-таки он — сын Эдбальда. Испытываю ли к нему жалость? Наверное, тоже нет. Всё, что он получил, заслуженно.

— Это правда, — кивнула я, подходя к арочному окну, чтобы выглянуть на миг в дворцовый сад. Там, за линией клумб, миниатюрный мостик перекидывался через крохотный ручеёк. Эта пасторальная и одновременно кукольная картина наводила на мысль о сказке, и я припомнила свои недавние мысли. — К сожалению, помочь твоему отцу нельзя. Думаю, он уже это знал, и пригласил меня лишь для того, чтобы поставить в вопросе точку. Это в сказках злая ведьма наказывает героя лишь для того, чтобы его затем освободила какая-нибудь глупенькая красавица. В жизни ведьмы значительно более предусмотрительны. И уж если бьют, то наверняка.

— Значит, себе ты отвела роль злой ведьмы?

Орвин лишь мимолётно покосился в мою сторону, но в его глазах мне почудилась насмешка.

— Ну не доброй же, — пожала плечами я, отходя от окна. — Двое мужчин пытались взять меня силой. Обоим теперь не позавидуешь. Ещё один пристроил меня в тюрьму. Он умер, так и не добившись того, ради чего пошёл на преступление. Умер, напомню, от угрызений совести. Кто, как не злая ведьма, станет пробуждать их в негодяе?

— Но остаётся кое-кто ещё, — напомнил Орвин.

— Охотник, — кивнула я, думая, что поняла, куда он клонит. — Этим ещё предстоит заняться.

— А как же Итан? — полюбопытствовал принц.

— Да сдался тебе Итан, — поморщилась я. — В этой сказке он даже не персонаж второго плана. Так, мальчишка. Разве можно ожидать от него героизма и самопожертвования?

— Вообще-то он офицер, — не сдавался Орвин.

— Ну и что? — фыркнула я. — Офицеров много. Большинство никогда не нюхало крови. Для них это просто игра в куклы с переодеванием, не более того. И они всю свою жизнь гордятся, что им выдали настоящий маскарадный костюм.

— Такого ты мнения и обо мне, верно? — склонил голову набок принц. — Ты как-то говорила обо мне как о мальчишке. Ты считаешь, что я, как и Итан, неспособен на поступок, на самопожертвование, на преданность, которая выше личных интересов?

— Способен, — возразила я. — Теперь я знаю, что способен. И зря ты так болезненно воспринимаешь слово «мальчишка». Годы, опыт, горечь утрат — всё это приходит раньше или позже, хотим мы того или нет. И мальчики становятся мужчинами, разве не так? Вот только не все. Такие, как Итан, не становятся. Скорее всего. Впрочем, возможно, мне всё-таки стоило бы с ним поговорить. Чтобы расставить все точки над «i».

— Это будет трудно сделать.

Удивившись, я вопросительно уставилась на Орвина.

— Я отослал его из дворца, — хладнокровно объяснил принц. — В один из приграничных гарнизонов. Ничего страшного ему там не угрожает, — поспешил добавить он. — Война не ожидается, стычки с разбойниками — редкость. Но — да, жизнь, конечно, не будет такой красивой, как в столице. Там нет балов, выставок живописи и красочных магических представлений. Могут, правда, иногда заехать странствующие циркачи. Какой проступок, такое и наказание. Как видишь, я тоже немного злая ведьма, — заключил он.

Не то что бы просил прощения, скорее предлагал принять его таким, какой он есть.

— Значит, с добрыми нынче дефицит, — подытожила я, беря его под руку.

Прежде чем покинуть дворец, я заглянула в располагавшиеся здесь же покои Крона. Меня пропустили, однако назвать оказанную встречу радушной я не могу даже с натяжкой.

— Я сейчас занят, — проворчал маг с неудовольствием. — У тебя настолько срочное дело?

Он действительно был занят. Переходил с места на место, открывал ящики, извлекал оттуда и надевал всевозможные артефакты, заодно прихватил из шкафа камзол и шейный платок. В подобных вещах маги более самостоятельны, чем вельможи, и с лёгкостью обходятся без помощи камердинеров.

— Куда-то собираетесь? — осведомилась я, с любопытством наблюдая за процессом.

— Это моё дело, — отрезал он.

Грубовато, но у каждого своя манера поведения.

— Постараюсь быть краткой. Знаю, вы меня недолюбливаете, и я тоже не питаю к вам особенно добрых чувств. Но нам с вами и не нужна любовь, верно? А вот сотрудничество не помешает.

— Возможно. — Он наконец оторвался от сборов и посмотрел на меня повнимательнее. — С чем конкретно ты пришла?

— Я знаю, что вы — хранитель ключа, того, что предназначается придворному магу. Других кандидатур попросту не осталось. Вывод: на вас ведётся охота. Прямо сейчас. Удар могут нанести в любую секунду. Возможно, преступник уже пытался, но вам удалось отбиться, а сообщить об этом мне вы просто не считаете нужным. Я нисколько не умаляю ваших достоинств, напротив, очень уважаю вас как профессионала. Но согласитесь: два зеркальных мага сильнее, чем один. Если мы будем действовать сообща, наши шансы повысятся. А на кону, как-никак, стоят немаловажные вещи, ведь верно? Возможно, судьба страны. А может, и больше.

— А тебя волнует судьбы Эльмирры? — полюбопытствовал он. Острый, колючий взгляд скользнул к моей шее и снова нацелился прямо в глаза.

Я нарочито небрежно пожала плечами.

— Может, и да. Как знать. Я сама пока ещё не определилась. Но это не мешает мне заниматься делом.

— Не мешает, но помогает ли? — проворчал Крон. — Ладно, по большому счёту ты права. И сотрудничество может оказаться нелишним. Но для этого я должен тебе доверять.

— А вы не доверяете?

Я склонила голову набок. И снова оценивающий взгляд со стороны Крона.

— Пока нет. Признаться, я никак не могу принять решение по этому вопросу. Но в самое ближайшее время его приму. И, если оно окажется в твою пользу, извещу тебя.

— Могу я что-нибудь сделать, чтобы помочь вам решить эту нетривиальную задачу?

— За тебя всё сделает другой человек, — качнул головой Крон.

— Вот как? — оживилась я. — И чем же он поможет?

— Информацией.

— Уж не к нему ли на встречу вы собираетесь в данный момент?

По лицу мага я поняла, что попала в точку; впрочем, он быстро нацепил прежнюю маску бесстрастия.

— Разговор окончен, Йоланда. Продолжим в другой раз. Возможно, уже завтра.

Завтра наступило для меня, но не для Крона. Его нашли поутру на окраине, в одном из ничем не примечательных переулков. Голова мага была аккуратно отделена от туловища. Эксперты определили, что при убийстве была задействована зеркальная технология. Ключа при жертве, понятное дело, не обнаружили.

Три магических ключа

Вознесёт молва.

Хранитель клюнул на крючок —

И их осталось два.