Глава 4. Мой верный отвергнутый рыцарь

Я судорожно размышляла, как мне выпутаться из паутины страха, которой окутал меня некромаг, но на ум совершенно ничего не приходило. Что я могла сделать, когда Забава в такой опасной близости от колодца, а раненый брат истекает кровью в гостинице?..

Вздрогнула и, пряча робкую надежду, боязливо покосилась за спину некромага. На экране ноута было видно, что в комнате был только Лежик! Вечный спальник инститора валялся на полу… пустой! А на столе не было сотового инкуба. Ага! Я же послала брату смс перед тем, как нырнула в темноту за проклятой кошкой, и, скорее всего, Генрих прочитал сообщение и бросился в дом Даньи. Сердце забилось чаще, а дыхание участилось, и я в отчаянии кусала губы, пытаясь скрыть своё возбуждение. О, могильный извращенец, у меня ещё есть, чем тебя удивить! Я попыталась дышать ровнее, но это удавалось с трудом. Генрих спасёт меня! Только нужно потянуть время…

Некромаг выпрямился и, взглянув на меня, напряжённо замер:

— Что?

Я нервно улыбалась, пытаясь придумать разумное объяснение. Генрих часто говорил, что у меня всё на лице написано. Увы, врушка из меня так себе…

— Э, — неопределённо протянула я и, решив подыграть магу, пробормотала: — Странное ощущение… Ещё минуту назад я готова была разорвать тебя голыми руками, а сейчас ты… — Я запнулась и с трудом продолжила: — А сейчас ты… ничего так… Даже кажешься милым. Что со мной?

Некромаг расслабленно улыбнулся и шагнул ко мне, а я едва сдержала торжество, которое охватило меня после удачной лжи.

— Не волнуйся, — произнёс маг и протянул букет: — Это тебе!

— С-спасибо, — нервно икнула я и торопливо оскалилась: — Очень приятно получить шикарный букет от… — И с трудом выдавила: — Красивого мужчины.

А про себя застонала, проклиная все упрёки в адрес Генриха, что тот не дарил мне цветов. Клянусь, если выберусь из этой передряги живой, я ни словечка не вякну о розах… и вообще попрошу инститора даже кактусов мне не дарить. Представила ироничную физиономию Генриха и нервно хихикнула. Он наверняка ответит, что и не собирался!

— Что смешного? — растерянно спросил некромаг, глаза его подозрительно сузились.

Я поспешно выпрямилась и твёрдо посмотрела на мага:

— Я радуюсь! Ха! Ха-ха! Я так всегда радуюсь. Тебя что-то не устраивает? Раздражает смех?

— Да мне всё равно, — пожал маг плечами.

Я покрутила букет и, стараясь не сильно поддаваться дурманящему аромату, восторженно возопила:

— Они такие клёвые! И яркие! А как пахнут! Как я рада, что ты пригласил меня на романтическую прогулку под луной! О, какой замечательный сюрприз, — кхе! — мой дорогой…

И осеклась, догадавшись по расширившимся глазам некромага, что перестаралась с восторгами.

— Ты так воодушевлена, — осторожно проговорил он. Я ощутила, как скользнула по спине холодная ладонь некромага, и постаралась не вздрогнуть. Некромаг прижал меня к себе и ласково проговорил: — Я уже понял, как сильно ты отличаешься от остальных. В нашу первую встречу я немного растерялся: ни с того, ни с сего ты начала говорить о другом мужчине. — Он отпустил меня и, выдернув из букета розу, покрутил цветок в пальцах: — Я засомневался — может, ты тоже некромаг? Лишь на нас не действуют цветы «последнего вздоха». Ещё на зверунов, но их почти не осталось…

Он провёл цветком по моей щеке, и я, ощутив, как по коже скользнула змеиная прохлада лепестка, затаила дыхание и постаралась не отшатнуться, хотя внутри всё переворачивалось от омерзения.

— Даймония, — нежно проговорил некромаг и, отбросив цветок, холодно усмехнулся: — Тоже весьма редкая тварь! Но раз ты считаешь меня милым, значит, «Последний вдох» действует и на тебя.

Я же едва могла сопротивляться тошнотворному запаху, и лишь мысли о раненом брате, едва живой подруге, да Генрихе удерживали на грани погружения в вязкое облако дурмана. После того, как маг практически ткнул мне цветком в нос, во рту поселился вязкий горьковатый привкус, а глаза защипало. Я невольно зажмурилась, по щекам скользнули две капли. Но главное — маг верит мне! Надо дожать! Решительно выдохнула и, прижавшись к груди мага, рявкнула:

— Любимый! — Скрипнув зубами, мысленно попросила прощения у Генриха и резко добавила: — Хочу остаться с тобой… навеки!

Грудь некромага вздыбилась, и я услышала облегчённый выдох.

— Вот и хорошо, — буднично проговорил он и, схватив меня за плечо, отстранил от себя. Глядя мне в глаза, он практически приказал: — Будешь моей невестой.

— Нет!

Я испуганно прижала ладони к губам, но слово уже вылетело! Я произнесла его быстрее, чем успела подумать. Лицо некромага удивлённо вытянулось, и я нервно покосилась на его пальцы, сжавшиеся на рукояти кинжала. Проклятые рефлексы! Как теперь выкручиваться?

— Нет? — маг приподнял брови и укоризненно покачал головой: — Ты не забыла об инкубе и русалке? Они всё ещё в смертельной опасности. Своим отказом ты выносишь им приговор.

Голова кружилась всё сильнее, сладость магических цветов всё чаще накрывала волнами ватного безразличия, мысли текли тягучей патокой, веки отяжелели, и я никак не могла сосредоточиться. Как жаль, что я не могу сопротивляться «последнему вздоху»! Конечно, маг на это и рассчитывал, притащив меня сюда. Я горько усмехнулась:

— Почти забыла, да ты напомнил. Но дело не в этом!

Беспомощно уронила руки, да медленно подняла глаза на бледное лицо некромага. И, — о, ужас! — оно действительно показалось мне вполне привлекательным. Сладкий туман постепенно уносил в небытие воспоминания о подруге, брате, и даже лицо Генриха я могла вспомнить с трудом. Ироничный блеск его изумрудных глаз, словно хрупкая соломинка, едва удерживал меня на грани сознания, но я понимала, что чёрная магия кладбищенских роз оборвёт и эту призрачную связь…

Уже сейчас синие глаза некромага казались мне самыми прекрасными на земле, и я невольно подняла отяжелевшую руку, да нежно провела пальцами по его бледной щеке.

— Просто я не хочу замуж, — осоловело пробормотала я и виновато улыбнулась: — Даже за такого красавчика, как ты… Может быть у ведьмы один маленький недостаток? И чего вам всем закольцевать меня нужно, а?

— Пусть будет недостаток, — нетерпеливо улыбнулся некромаг, и его паучьи пальцы обхватили моё лицо. — Мне и не нужна жена! И закольцовывать никого не собираюсь. Прошу быть невестой, лишь невестой! Но ты должна добровольно поцеловать меня. Тогда отпущу твоих друзей…

Колени задрожали, и я, чтобы устоять на слабых ногах, обняла некромага за талию.

— Я даже имени твоего не знаю, — прошептала я. — Как можно быть невестой неизвестно кого?

Маг склонился ко мне, его синие глаза засветились нестерпимо ярко, и я невольно опустила взгляд к его приоткрытым губам.

— Моё имя не называют вслух. — Услышала я тихий голос некромага. — Но после поцелуя ты будешь знать его, как моя невеста…

Он приблизил своё лицо так, что мне оставалось лишь чуть податься вперёд, чтобы наши губы соприкоснулись, и в груди сладко замерло от предвкушения. Образ некогда значимого человека ещё раз кольнул моё сердце, но я уже не смогла вспомнить, кому же принадлежат глаза изумрудного цвета. И почему так ждала его… Всё прошлое растворилось в сладком дурмане, и я послушно коснулась холодных губ некромага, а маг жадно впился в мой рот, словно пытаясь выпить через поцелуй мою жизнь.

Звуки перестали существовать, я уже не ощущала ни земли под ногами, ни тела мага под пальцами. Казалось, во мне замерла каждая клеточка, а по жилам растёкся ледяной мрак. Я смотрела на закрытые веки мужчины, который с упоением целовал меня, и хмель могильных цветов медленно уступал место безразличной ясности, что маг жадно пьёт силу даймонии. «Севир», — зазвенело в прозрачной пустоте, и я понимала, что это и есть истинное имя некромага. Когда моя сила перельётся в Севира, от меня останется лишь пустая оболочка, ничем не отличающаяся от сосуда для воспоминаний, который висит на моей груди…

Маг резко отпрянул от меня, словно его дёрнули за шиворот, и я покачнулась, да, лишившись опоры, мешком осела на холодную могильную плиту. Ноги не слушались, а руки дрожали, и тело двигалось, словно в киселе, но голова оставалась ясной. В ватной тишине прорезались звуки, они становились громче, далёкий звон словно надвигался на меня, и я с трудом повернула голову.

В паре шагов сражались двое мужчин. Один, в кожаной безрукавке, нападал с мечом в руках, и я невольно залюбовалась синими искрами, которые сверкали на лезвии клинка, а его противник в тёмном плаще умудрялся отражать удары небольшим кинжалом. Инститор не сдавался, нападая с яростью берсеркера, и выбритые виски его уже блестели от пота.

— Генрих, — шепнула я, и сердце сжалось от сладкой боли, а дыхание перехватило от счастья: — Ты нашёл меня!

Некромаг, словно услышав мой голос, обернулся, и я содрогнулась от ярости, которой полыхнули его синие глаза, а Генрих, воспользовавшись тем, что противник отвлёкся, резко выкинул клинок вверх, и с лезвия дождём посыпались искры: они вмиг окутали мага, и тот засиял, словно новогодняя ёлка. Но некромаг крутанулся на месте, тлеющий плащ его взметнулся, стряхивая магическое пламя.

Я проследила за полётом искр, — некоторые падали в опасной близости от меня, — но ничего не смогла сделать. Даже если попытаюсь отползти, всё равно не успею избежать смерти, и я лишь обречённо наблюдала за голубоватыми змейками, скользящими по чёрному мрамору могильной плиты. Генрих встревоженно обернулся и, кинув меч, бросился ко мне. В последнее мгновение он подхватил меня на руки и вытащил из сужающегося круга магического огня.

Я обняла инститора за шею и прижалась к его груди, горло сжалось в спазме, по щекам заскользили слёзы. Генрих осторожно опустил меня на другую плиту и бросился к мечу, но некромаг успел исчезнуть, и инститор, сжимая рукоять, лишь яростно озирался в поисках противника. Затем сплюнул, плавным движением ладони погасил синее пламя, охватывающее клинок, и угрожающе навис надо мной.

— Какого чёрта ты делаешь?!

Я сжалась и, виновато поглядывая на Генриха снизу вверх, попыталась улыбнуться. Инститор заявился именно в тот проклятый момент, когда я целовалась с некромагом! Стыд-то какой!

— Прости, — пискнула я.

— И где ты только откопала эту тварь? — Генрих зло воткнул меч в землю и, схватив меня за плечи, быстро осмотрел с головы до ног: — Ты в порядке? Не ранена?

Не в силах больше вымолвить ни слова, я помотала головой, а по щекам всё катились слёзы радости и вины. Генрих резко прижал меня к себе, и я едва не захлебнулась от острого чувства облегчения и нежности.

— И как тебе удаётся попадать в такие передряги? — простонал Генрих, он поцеловал меня в висок и недовольно проворчал: — Талант, не иначе!

Попытался подняться, но я вцепилась в инститора и изо всех сил прижалась к его груди зарёванным лицом:

— Ты спас меня! Ты успел! Ещё немного и…

Генрих встряхнул меня за плечи и прошипел:

— Спас только затем, чтобы прикончить самому! — Я сдавленно хихикнула и обхватила инститора за шею, а Генрих только вздохнул: — Ещё раз увижу, как ты целуешь кого-то другого, — клянусь! — запру в подвалах Крамора!

— Согласна, — шепнула я, прижимаясь губами к солёной шее инститора. — Если ты будешь моим вечным стражем!

Вдохнула терпкий мужской запах, и голова закружилась ещё сильнее, а внизу живота словно разгорелось пламя. Дыхание перехватило от острого желания. Я провела губами вверх по шее инститора, нежно прикусила мочку уха, а руки мои скользнули под кожаную безрукавку, и пальцы провели по тёплой коже. Я ощутила, как напряглись мышцы на животе Генриха, и, дрожа от возбуждения, приникла губами к его рту, но инститор резко отстранился.

— Мара, что ты делаешь?

Не в силах более терпеть, я выкрутила запястья из его хватки и изо всех сил бросилась на Генриха, опрокинула на спину и уселась верхом, прижимая его к плите. Прижавшись к инститору, прошептала:

— А ты как думаешь? Я хочу тебя!

Брови Генриха поползли вверх:

— Здесь? На кладбище?!

Я нетерпеливо отмахнулась:

— Какая разница? Хватит варить лягушку в холодной воде. Я так сильно хочу тебя, милый! Иди же ко мне…

Попыталась снова поцеловать его, но Генрих, схватив меня за шею, вытянул руку:

— Интересно, с чего ты такая ласковая? Любовного зелья выпила? — Быстрым взглядом окинул могилы, и при виде жёлтых роз лицо его словно окаменело. — Последний вдох? Всё понятно. Надышалась это дрянью!

Отпустил мою шею, и я упала на колени. Генрих же быстро поднялся, резким движением оторвал левый рукав от своего лонгслива, да склонился надо мной. Я попыталась сопротивляться, но инститор силой завязал рукав на моей голове так, что трикотажная ткань закрывала лицо от подбородка до самых глаз. Затем Генрих, содрав второй рукав, соорудил повязку себе. Я же едва сдерживала слёзы обиды и разочарования, а тело пронзали стрелы неудовлетворённого желания.

— Ты опять меня отталкиваешь! — глухо, сквозь повязку, пробурчала я. — Вот зачем тогда признавался в чувствах, а? Я тебя не понимаю! Что, прошла любовь? — Распаляясь, я перешла на крик. — Или же и не было её никогда?! Решил держать при себе глупую доверчивую даймонию… Как там? Не помучил ведьму — день прошёл зря! Так вот в чём дело! Я каждый день мучаюсь рядом с тобой, и жизнь инститора удалась?

Генрих схватил меня за плечи и легонько встряхнул, и я с яростью посмотрела в его изумрудные глаза над самодельной повязкой.

— Думаешь, я тебя не хочу? — прорычал он. — Что я, по-твоему, по уши деревянный?!

— Не знаю, как по уши, — обиженно крикнула я, — а по пояс — точно!

Генрих вдруг приник ко мне всем телом и когда его жёсткие пальцы сомкнулись на моём запястье, он прижал мою ладонь к своему естеству, и у меня перехватило дыхание от неожиданной твёрдости. Я порывисто приникла к Генриху, но инститор резким движением отвёл мою руку и отстранился.

— Но почему же тогда? — обескураженно простонала я.

Генрих отпустил мою руку и наклонился за мечом, до меня донеслось:

— Не хочу быть твоей очередной игрушкой.

Я вспыхнула до корней волос:

— Что это значит? Какая ещё игрушка?!

Генрих выпрямился и, намеренно избегая смотреть на меня, пристроил меч к поясу.

— У меня есть принципы, Мара, — едва слышно проговорил он. — Либо всё будет по правилам, либо ничего не случится. — Он поднял на меня свои ясные глаза цвета изумруда и саркастично добавил: — А если уж и случится, то точно не на кладбище под воздействием могильных цветов! Ты вообще, понимаешь, что происходит? Ты надышалась этой отравы, вот и бросаешься на мужиков, как кошка по весне. Я на этом месте, или тот мертвяк, какая разница? Тебе главное утолить свою похоть…

У меня от возмущения перехватило дыхание.

— Что?! — взвыла я и, с кулаками бросаясь на инститора, возмущённо крикнула: — Да ты хоть знаешь, как я сопротивлялась?..

— Видел, — ухмыльнулся Генрих и, схватив мои запястья, приблизился к самому лицу: — Изо всех сил… прижималась!

Щёки опалило жаром, на глаза от обиды навернулись слёзы. Я всхлипнула:

— Но это же всё внешне! Я думала о тебе…

Глаза Генриха сузились, в голосе зазвучали едкие нотки:

— Ага! Значит, если я буду целовать другую женщину, но думать о тебе, то изменой это считаться не будет?

Я стряхнула его руки с запястий и в отчаянии закричала:

— Да если бы не Забава, я бы и не подумала его целовать!

Брови Генриха практически поползли на лоб:

— А при чём тут русалка?

Я вздрогнула и прижала ладони ко рту. Забава у колодца, Лежик истекает кровью, а я тут отношения выясняю? Ну и подруга! Схватила растерянного инститора за руку и потянула в сторону домика:

— Скорее! Надо спасать Забаву!

Брови Генриха сошлись на переносице, взгляд настороженно скользнул по тёмным могилам. Ни слова не говоря, он побежал рядом со мной… и мы вдвоём врезались в невидимую стену. Я опять ушибла многострадальное колено, да со стоном уселась на землю, Генрих же умудрился устоять. Инститор сосредоточенно потыкал в защиту острием клинка, а я заныла:

— Вот незадача! А я подумала, что моя сила разрушила и эту стену. Но видимо некромаг провёл меня через неё…

Генрих вдруг замер, и я восхищённо покосилась на его напряжённые бицепсы, а инститор медленно развернулся, и взгляд его неприятно царапнул меня.

— Некромаг?! — грозно уточнил он. — Так это был не просто оживший мертвец, а сам некромаг? — Руки его опустились, и меч со скрежетом царапнул мрамор ближайшей плиты: — И как же я сразу не распознал?

Я, опираясь на крест, поднялась и, невольно морщась от боли в колене, полюбопытствовала:

— А его можно распознать? По каким признакам?

Генрих посмотрел на меня так, что я съёжилась:

— А ты молчи, ведьма! Это надо же придумать — целоваться с некромагом! Ты вообще понимаешь, что чудом жива осталась?

Я попыталась улыбнуться, но губы мои задрожали:

— Но ты же меня спас!

— И пожалею об этом ещё не раз, — недовольно буркнул Генрих.

— А теперь нам надо спасти Забаву, — пропустив мимо ушей его ворчание, настойчиво проговорила я. — Ты же инститор! Знаешь, как снимать магическую защиту?

— Разумеется, — мрачно хмыкнул Генрих. Он хитро покосился на меня и добавил: — Но дело это небыстрое. Пока я работаю — развлекай меня!

— В смысле? — насторожилась я.

— Рассказывай всё, без утайки! — крутанув меч, рявкнул Генрих. Он вонзил клинок в землю и достал из кармана небольшой круглый предмет, похожий на компас. Я приблизилась и с интересом заглянула за плечо инститора, рассматривая множество дрожащих стрелочек, а Генрих недовольно покосился на меня: — Зачем рванула в Тремдиш, как столкнулась с некромагом и во что вляпалась Забава.

— Помнишь ту ведьму, которой ты чуть шею не свернул? — начала я, наблюдая, как инститор, сверяясь с магическим компасом, медленно поворачивает клинок в земле.

— Угу, — отозвался Генрих. — До сих пор жалею, что не свернул…

Я нервно усмехнулась:

— А уж как я жалею!

Генрих исподлобья глянул на меня:

— А что случилось с ведьминской солидарностью?

— Когда попадаешься в ловушку, она как-то быстро улетучивается, — недовольно буркнула я. — А эта девчонка и Забаву подставила, и меня. Опоила чем-то так, что я умудрилась попасть на это кладбище прямо из её жуткого поросячьего дома! Хвала небу, что не ногами вперёд. За кошкой побежала… у меня даже мелькнула сумасшедшая мысль, что это Данья и есть… Ты случаем не знаешь, могут ли ведьмы превращаться в кошек?

— Случаем, знаю, — усмехнулся Генрих, нажимая на рукоять: по воздуху, словно по водной глади, пробежалась рябь, сияющая всеми оттенками от сиреневого до фиолетового. — Ведьмы не могут… — Я, заметив алую прорезь в волнующемся магическом поле, восхищённо присвистнула: вот это спецэффекты! Генрих с силой провернул клинок в земле, раздался громкий хлопок, и на землю посыпались зеленоватые искры. Инститор вытащил меч и с напряжённой улыбкой повернулся ко мне: — А вот зверуны могут. И в кошек превращаться, и даже ведьмой притвориться.

По спине моей пробежались мурашки, а память услужливо подсказала слова некромага о том, что на зверунов не действует «последнее дыхание», или как там называются эти жуткие цветочки…

Генрих тем временем медленно продвигался вдоль магической стены, а острие его меча чертило в земле линию от того места, где прямо в воздухе мерцала алая трещина. В разные стороны, словно от неисправного электроприбора, сыпались ядовито-зелёные искры. Я поспешила за инститором:

— То есть, Данья и не ведьма вовсе? Она… этот, как его? Зверун? Некромаг тоже о них говорил…

Генрих замер на месте, словно нащупав что-то клинком. Он слегка повернулся в мою сторону, и на лице инститора я заметила недовольную гримасу.

— И что же он говорил?

Я пожала плечами:

— Что их почти не осталось.

— Жаль, что почти, — крякнул Генрих и, с силой вгоняя меч в землю, добавил: — Комитет считал, что стёр этих тварей с лица земли!

Он ещё сильнее надавил на рукоять, и по фиолетовой ряби магического поля прокатилась целая волна зеленоватых искр, а алая прорезь расползалась, словно дыра на натянутой ткани, даже показалось, что я слышу треск рвущихся нитей. Когда «дыра» достигла земли, снова что-то щёлкнуло, и алый свет померк, но остатки поля справа и слева от нас продолжали отсвечивать фиолетовым, да ронять на землю снопы искр. Инститор резким движением вытащил меч и схватил меня за руку:

— Идём!

Я послушно потопала за Генрихом, невольно прижимаясь к нему, чтобы клочья магического поля не задели меня. Не знаю, что произошло бы, коснись я колыхающейся фиолетовой полупрозрачности, но испытывать это на себе абсолютно не хотелось! Шагая рядом с охотником, я покосилась на него и осторожно спросила:

— А ты? — Генрих, сдёрнув повязку к шее, повернулся ко мне: левая бровь его чуть приподнялась, и я продолжила ещё тише: — Если честно… Зачем ты приехал в Тремдиш?

Голос задрожал, сердце в страхе замерло. Так хотелось услышать, что он отправился сюда, чтобы помочь мне! Но, зная инститора, я могла и не рассчитывать на подобный ответ.

— Я уже говорил, что по делам Комитета, — сухо ответил он, и в груди моей разлился холод разочарования. Да, я знала, что Генрих ответит что-то подобное, но всё равно надеялась на другие слова. А инститор нетерпеливо добавил: — Так что дальше? Ты последовала за кошкой и оказалась в этом месте…

— Да, — я кивнула, при воспоминании о жуткой встрече пальцы мои судорожно впились в локоть Генриха. — Некромаг уже ждал меня. Он засунул русалку в колодец и угрожал её жизнью, чтобы я… — Я покосилась на напряжённый профиль инститора и, ощущая, как ожгло щёки, порадовалась, что на лице повязка: — Чтобы я стала его невестой. А для этого нужно было поцеловать его…

К моему удивлению, за моим признанием не последовало ни упрёков, ни обвинений.

— Угу, — коротко кивнул Генрих. Не глядя на меня, он сухо добавил: — То есть, ты теперь невеста некромага.

Дыхание перехватило, грудь резанула острая боль так, что выступили слёзы на глазах. Лучше бы отругал меня, упрекнул. Холодная реакция Генриха практически лишила меня сил, и я, уронив руки, уселась на ближайшую могилу.

— А что я могла? — тихо проговорила я, и слёзы покатились ещё быстрее. Повязка неприятно намокла, я рывком сдёрнула её. — Я лишь тянула время, надеясь, что ты спасёшь меня. На некромага не действует моя сила! Кажется, он даже питается ею. Данья уверяла, что это она седьмая жертва, но, оказалось, последний гроб был предназначен для меня…

Генрих нетерпеливо потянул меня за плечо:

— Мара, не время раскисать! Сама же говорила, что Забава в опасности. Где этот чёртов колодец?

Я растерянно огляделась и махнула рукой:

— Там… Да вон он, уже виден! Похож на склеп, обвитый виноградом…

Генрих отпустил мою руку и бегом направился в сторону колодца, а я лишь слабо покачнулась. Генрих прав, что холоден со мной. После того, что учудила, сама себя не простила бы. Но, с другой стороны, я не подписывала никаких бумаг, да и свидетелей нашей помолвки с Севиром нет. Это не кафе «Согласна!», и не магический обряд соединения сердец… Подумаешь, поцеловала! Когда-то волколака целовала, и ничего…

Силы вернулись, и я решительно поднялась. Просто всё забыть! Буду хорошей ведьмой, и рано или поздно Генрих простит. Забудем неприятный случай в Тремдише, как противный сон. Девушек нашла, некромаг сбежал! Даже если Данья действительно окажется зверуном и не заплатит больше ни рубля, всё равно я в выигрыше. К тому же, можно потребовать дополнительную оплату с освобождённых девиц. Интересно, во сколько ведьмы оценят свою свободу? Даже если взять по десять тысяч с носа, уже будет очень даже неплохо…

С этими приятными мыслями я приблизилась к колодцу, как сердце замерло, а тело покрыл холодный пот при виде сверкнувшего синим меча инститора. Миг, и клинок вонзится в грудь ожившего мертвеца, в руках которого белело тело бесчувственной русалки.

— Нет! — заорала я и что есть мочи, бросилась к Генриху: — Не убивай Жору! — Инститор замер на миг, а потом медленно опустил руки. Я, тяжело дыша, подбежала к нему и повисла на локте охотника. — Иначе Лежик умрёт!

Лицо Генриха удивлённо вытянулось. Мазнув по неподвижному телу мертвяка недоверчивым взглядом, инститор протянул:

— Это Лежик? Неужели, некромаг инкуба обратил… в нежить? Ты сама видела? Лично я с таким ещё не сталкивался… — Иронично покачал головой: — Боюсь, с этого момента быть Лежке холостяком! Все жёны вмиг разбегутся от такого чудовища.

Я отмахнулась:

— Да нет же! Это Жора, обычный оживший мертвец…

Генрих нахмурился и приподнял меч:

— Тогда сжечь!

— Ты опять за старое? — взвизгнула я и снова повиснула на его локте. — Чуть что, сразу жечь! — Когда Генрих зарычал, торопливо добавила: — Некромаг создал связь между ним и Лежиком! Всё, что достаётся нежити, получает и инкуб! Маг уже проткнул Жору своим кинжалом, и мой брат сейчас истекает кровью в номере гостиницы…

Генрих нехотя отступил.

— Это тебе твой женишок сказал? — с сомнением спросил он, и я невольно скривилась от тона, каким он произнёс слово «женишок». А инститор назидательно добавил: — Словам некромага верить нельзя.

Я махнула рукой на тёмный дом:

— Но это правда! Я видела рану брата… В нашем номере есть камера, а сигнал идёт на ноутбук некромага. А, заметив пустой спальник, поняла, что ты спешишь ко мне на помощь. — Жалобно посмотрела на Генриха и виновато добавила: — Вот и тянула время, целуясь с этим мерзким типом…

— Мара, — резко перебил меня Генрих, и я невольно сжалась под его холодным взглядом. — Если Лежик пострадал, то тебе не стоило терять время, пытаясь соблазнить меня на кладбище! Забирай этих, — он кивнул на нежить и Забаву, — и немедленно отправляйся в гостиницу! А я здесь закончу…

Он крутанул меч и решительно направился в сторону домика, но я судорожно вцепилась в его кожаную безрукавку:

— Нет!

От догадки, что инститор приехал в Тремдиш как раз по душам шести невест некромага, мне стало дурно. Срочное дело Комитета? Сожжёт ведь и не поморщится! И плакали мои уже подсчитанные денежки… не говоря уже о том, что тремдишевские ведьмы закончат своё существование.

Генрих обернулся и вопросительно посмотрел на меня:

— Что с тобой? — иронично скривился он. — Волнуешься за меня или переживаешь, что я найду и прикончу твоего очередного жениха? Некромаг, в отличие от меня, сразу понял, с кем имеет дело, вот и убрался подобру-поздорову… Скорее всего, он уже очень далеко, так что не переживай!

— Вот ещё! — я отдёрнула руки и с деланным равнодушием пожала плечами: — Я просто не знаю, куда идти.

— Вон туда! — Генрих коротко махнул рукой. — Там ворота и широкая дорога. Прикажи этому пугалу следовать за тобой, он донесёт русалку. И через полчаса будете в Тремдише…

— Одна?! — перебила я, снова хватая руку инститора. — То есть, с русалкой в обмороке и в компании с живым трупом? Боюсь, я снова попаду в неприятности. Тебе же потом меня спасать!

Генрих поднял глаза к небу и тяжело вздохнул. Затем жалостливо посмотрел на меня и погладил по голове:

— Ну что за ведьма? Как за зверуном прыгать в магический тоннель, который ведёт на кладбище, так мы не боимся, а как по нормальной дороге пройтись, так поджилки трясутся?

— Ты же знаешь мои способности… Я же заблужусь, и брат погибнет от потери крови! — артистично простонала я и, умоляюще сложив руки, попросила: — Не оставляй меня!

Генрих вздохнул и, вытащив сотовый, проворчал:

— Никогда не слушается! — набрал номер и прижал трубку к уху: — Это Генрих… Да, постоялец из Комитета. Извините, что разбудил, но моему другу срочно требуется медицинская помощь… Да, на него напали в номере, и он истекает кровью… Нет! Я сам преследую преступника. Спасибо! — Он сунул сотовый в карман и, шагнув к неподвижной фигуре нежити, внимательно осмотрел Жору. — Надо разорвать связь. Чтобы провернуть подобный фокус, некромаг должен использовать кусочек твоего брата…

У меня волосы на голове шевельнулись:

— Кусочек?!

Генрих саркастично фыркнул и продолжил:

— Не кусок плоти, разумеется! Ноготь, волос, каплю крови… — Он осторожно высвободил бесчувственную Забаву из рук Жоры и аккуратно положил русалку на землю. — Но это должно быть помещено в какой-то сосуд. Обыщи его! Кулон, кольцо, или что-то в этом роде…

Я покосилась на нежить и гадливо поморщилась: обыскивать это чудовище не хотелось. Я до сих пор содрогалась при воспоминании о первом нечаянном прикосновении к его ледяной коже. Тогда Севир приказал Жоре подняться… Невольно вздрогнула, а Генрих вопросительно посмотрел на меня снизу вверх.

— Некромаг руководил нежитью с помощью своего кинжала, — послушно ответила я на его невысказанный вопрос. — Рукоять светилась ярко-алым цветом… Словно веяло смертью!

— Как поэтично, — хмыкнул Генрих и, обхватив запястье русалки, покачал головой: — Это некромаг, Мара. От них ничем иным не веет. Не отвлекайся! Раз не хочешь возвращаться в Тремдиш, то помоги мне разорвать связь, чтобы твой брат больше не пострадал. А я пока постараюсь привести Забаву в чувство.

Я нехотя, бочком, приблизилась к Жоре и, зажмурившись, протянула руки, ощущая кончиками пальцев жёсткие хлопья одежды и вялую холодность трупа. Сглотнув, постаралась отогнать дурноту, и быстро провела ладонями по груди Жоры. Ощутив резкую колющую боль, вскрикнула и отдёрнула руки, подула на палец, по которому быстро стекала багровая капля крови.

— Что там? — не оборачиваясь, сердито спросил Генрих.

Я посмотрела на его спину и протянула руку, обиженно демонстрируя порез:

— Я укололась!

Инститор положил ладони Забаве на виски и мягко помассировал неизвестные мне точки, русалка застонала, лицо её скривилось от боли, глаза распахнулись. Заметив огромные, почти скрывающие радужку, зрачки подруги, я невольно отступила. Наткнулась на неподвижного, как скала, Жору, и наступила нежити на ногу. Тот, разумеется, не отреагировал, а вот я взвыла от неожиданной боли в собственной ноге…

— Что там ещё? — недовольно рявкнул Генрих, осторожно опуская голову русалки на плиту. — Опять укололась? Это вроде труп человека, а не ежа…

— Генрих! — ахнула я, потирая ноющую стопу. — Я наступила Жоре на ногу, но почему-то ощутила, что кто-то оттоптал ноги мне! — Инститор положил руки Забаве на грудь, и я мгновенно забыла о ноющей ноге. — Ты что это делаешь?!

Генрих не удостоил меня даже взглядом, а я тревожно наблюдала, как инститор массирует точки на грудине русалки. А когда он провёл ладонями по её небольшим острым грудям, мне захотелось помассировать инститору мозг чем-нибудь тяжёлым.

— Привожу русалку в чувство, — флегматично отозвался Генрих. Затем хитро покосился на меня и подмигнул: — Ревнуешь?

— Ещё чего! — гордо выпрямилась я. А потом покрутила окровавленным пальцем перед его носом: — Я, между прочим, тоже пострадала! Вот порезалась и нога болит! Меня когда лечить будешь?

— Вставай в очередь, — подозрительно довольным тоном прошептала Забава.

Я зло скрипнула зубами и пробормотала:

— Надо бы тебя вернуть в колодец… остудить немного! — Когда руки Генриха опустились на талию Забавы, я не выдержала и потянула инститора за шиворот: — Да она давно уже в порядке, не видишь что ли? Лежит, притворяется умирающей, а сама тащится от твоего массажа!

Генрих раздражённо передёрнул плечами:

— Мара, не мешай! От того, насколько правильно я завершу цикл, зависит, сможет ли Забава идти на своих двоих, или придётся её тащить. Предупреждаю сразу: я её нести не буду! — Я снова услышала скрип собственных зубов, а Генрих тихо рассмеялся и едко добавил: — Я всё жду, когда же ты догадаешься. Но похоже, зря надеюсь на чудо…

Ладони инститора скользнули по стройным бёдрам русалки, и я услышала, как Забава тихонечко застонала, но, заметив мой взгляд, поперхнулась и закашлялась. А я, не в силах больше терпеть это издевательство, досадливо развернулась, зло двинула Жору кулаком в живот и тут же согнулась от резкой боли в желудке.

— Ай! — просипела я. — Кажется, у меня проблемы… То ли язва, то ли аппендицит. Генрих, помоги! Я умираю…

Инститор тихо выругался и, наградив меня уничтожающим взглядом исподлобья, резко поднялся.

— Один поцелуй некромага лишил тебя остатков разума? — сжимая кулаки, прорычал он.

Я испуганно отшатнулась, Забава настороженно замерла: глаза её заинтересованно расширились, рот приоткрылся в предвкушении интересной истории об отношениях ведьмы, некромага и инститора…

— Думаешь, я прибедняюсь, чтобы отвлечь тебя от русалки? — обиженно спросила я. — Мне действительно плохо!

— Верю! — неожиданно рассмеялся Генрих и, широко замахнувшись, звучно хлопнул Жору по мягкому месту. Я взвыла и прижала руки к горящим ягодицам, а инститор хитро усмехнулся: — Ну что, мозги включились?

Я перевела взгляд на нежить и зло прошипела:

— Теперь и я с ним связана?! Но как это произошло? — Посмотрела на окровавленный палец и ахнула, а Генрих возвёл руки к небу в благодарственном жесте. Я простонала: — Вот оно что!

Яростно рванула тряпьё на груди нежити и грозно уставилась на деревянный кулон, похожий на миниатюрное веретено, — светлое дерево местами потемнело от крови, — на конце которого сверкала острая игла. Генрих подошёл к нежити, аккуратно отодвинул меня и, сорвав с Жоры кулон, внимательно осмотрел его. Я же ошарашенно наблюдала, как нежить медленно оседает на землю, разваливаясь прямо на глазах. Через несколько секунд передо мной осталась лишь куча костей и полуистлевшего тряпья.

— Применяли не раз, — пробормотал инститор, покручивая в пальцах кулон. — Даже можно использовать, как улику против некромага. — Генрих посмотрел на меня и нехорошо улыбнулся: — Через пару дней за твоим женихом будет охотиться пол-Крамора!

Забава подпрыгнула на плите:

— Что? Жениха?! Мара, так ты снова обручилась?

Я зарычала и бросила на ухмыляющегося Генриха такой взгляд, что даже удивилась, что инститор не задымился. Впрочем, жечь — это его конёк. А мой… Кстати, а почему бы и не попробовать? Столько проблем сразу исчезнет! Я нежно покосилась на охотника и, приблизившись вплотную, томно проговорила:

— Ой, у тебя к волосам что-то прицепилось… дай, уберу!

И, протянув руку, резко прижала ладонь к его глазам, с силой втягивая воспоминания. Но, разумеется, ничего не произошло, и я неохотно отняла руку от лица Генриха. Тот приподнял брови и понимающе ухмыльнулся, а я лишь тихо буркнула:

— Не прокатило… — Чтобы избежать насмешливого взгляда инститора, я опустилась на корточки и, помогая русалке подняться, вздохнула: — Ладно, давайте убираться отсюда…

— А как же девушки? — торопливо уточнила Забава.

Я, испуганно прижав ладонь к её рту, бросила тревожный взгляд на Генриха.

— Девушка? — громко переспросила я. — Ты о Данье? Генрих сказал, что она и не ведьма вовсе, а этот… как его? Зверун!

— Это лишь подозрение, — неохотно подал голос Генрих.

Он внимательно посмотрел в сторону дома, и сердце забилось чаще: вдруг, он решит всё же обыскать его, да обнаружит гробы и очарованных ведьм? Я многозначительно посмотрела на русалку и прижала палец к своим губам, Забава едва заметно кивнула. Если мои подозрения верны, охотник попытается сжечь девушек, и я ничем не смогу им помочь. Моя сила лишь убьёт ведьм быстрее… и болезненнее. По спине прокатился холодок: чёрный камень гробов защищает их и от инститора, и от меня. Пусть пока всё так и остаётся, а завтра я придумаю, как тихонечко вызволить несчастных. Сейчас же нужно отвлечь Генриха и увести его подальше от «невест». Я умоляюще посмотрела на инститора и попросила:

— Позвони в гостиницу! — Голос мой подрагивал. — Как там Лежка?

— А что с ним? — взволнованно уточнила Забава. Опираясь на моё плечо, она тревожно посмотрела на Генриха: — Некромаг уже и до него добрался?

Инститор промолчал. Он выудил из кармана телефон и, дожидаясь ответа, прижал к уху.

— Некромаг ранил брата через это, — я гадливо скривилась и кивнула на гору костей, некогда составляющих тело Жоры. Забава с ужасом покосилась на останки нежити, а я тихо спросила: — А ты как здесь оказалась? Тоже пошла за кошкой?

— За кошкой? — удивлённо переспросила русалка и помотала головой: — Не видела никаких кошек. Кажется, я задремала на том роскошном дереве, что растёт в саду Даньи, а проснулась уже на кладбище. Это чудище, — она снова покосилась на гору костей, — тащило меня!..

— А некромаг? — нетерпеливо перебила я подругу. — Ты видела его? — Забава отрицательно покачала головой, а я прижалась губами к самому уху подруги и едва слышно прошептала: — А откуда ты знаешь про девушек?

Русалка посмотрела на меня: глаза её стали почти круглыми, а лицо побелело.

— Я слышала их крики, — деревянным голосом проговорила она, и по спине моей поползли мурашки. — Они молили о смерти…

— Лежик в порядке. — От голоса Генриха я, едва сдержав крик, нервно подпрыгнула на месте, а Забава закрыла рот так поспешно, что у неё клацнули зубы. Инститор внимательно посмотрел на наши испуганные лица и ухмыльнулся: — Что, это плохая новость? Хотели под шумок избавиться от излишне затратного инкуба?

Я смотрела на инститора, сомнение грызло душу: вдруг Комитет прислал Генриха спасти этих несчастных? Может, рассказать? Но почему тогда Генрих не знал о некромаге? Нет! Лучше промолчать. Я не могу рисковать шестью оставшимися потомками тремдишевских ведьм.

— Раскусил тебя? — ехидно улыбнулся Генрих. — А ещё минуту назад изображала заботливую сестру… Кстати, это не единственная неприятная новость. Данья сейчас в номере инкуба, и врач сказал мне, что девушка при смерти. Если хочешь узнать правду о работодателе зверуна, то стоит поспешить.

Поддерживая Забаву, я последовала за Генрихом и, недоверчиво поглядывая на его широкую спину, мучилась сомнениями.

— Кстати, — решилась спросить я. — А как ты нашёл меня? Как узнал, что я на этом кладбище?

— Я не знал, — не оборачиваясь, ответил Генрих. — Я шёл по следу нежити. Если хочешь, потом покажу, как это делается.

— Договорились! — я постаралась придать своему голосу как можно больше энтузиазма.

До этого «урока» нужно успеть решить проблему с «невестами».