Глава 7. Ритуал бессмертия

Улица, на которой расположен дом Даньи, была совершенно пустынной, словно сейчас глубокая ночь. Даже ветер, казалось, боялся шевелить листья гладкоствольного дерева, которое так понравилось Забаве. Проскочив мимо открытых ворот, я метнулась прямиком к входной двери и, распахнув её, быстро осмотрела пустынную комнату. Обернулась и крикнула:

— Где же он?

Данья не ответила: ведьма торопливо тянула на себя второю створку ворот, и когда раздался лязг железа, поспешно повесила большой амбарный замок. «Невесты», словно неприкаянные, топтались вокруг дерева. Данья, откинув с лица мокрые от пота рыжие волосы, посмотрела на меня, и насмешка, таившаяся в её зелёных глазах, мне совсем не понравилась.

— Он под деревом, — заявила Данья, и в голосе ведьмы я не уловила и тени того беспокойства, которое она изо всех сил демонстрировала в гостинице.

Тут я услышала звук упавшей капли, и живот скрутило от дурного предчувствия. Медленно, на негнущихся ногах, спустилась с крыльца. Кап! Бульканье доносилось со стороны дерева, и я, дрожа, посмотрела на блестящий ствол, покрытый различными буквами и знаками. В глаза бросилась свежая вырубка на коре: «С+П-М». Взгляд мой скользнул ниже, и я невольно отметила схожесть с другими надписями. Только в тех, где были три, а не две, буквы, присутствовал знак «минус», и различались между собой они лишь последней буквой… Почему я этого раньше не видела? Ведь что-то меня беспокоило! Но я не стала вникать, а теперь, похоже, поздно.

«Невесты» расступились, и я увидела стоящего на коленях смертельно бледного Лежку. Руки его, увитые живыми корнями, — словно мы вдруг оказались в Дубовой роще, — были разведены в стороны, а тело слегка наклонено вперёд, и из открытой раны медленно сочилась тёмная кровь. Редкие капли падали в широкую чашу. От этой кровавой капели мне стало дурно, аптечка выпала из ослабевшей руки, ноги подкосились, и я рухнула на колени.

— Вот твоё зелье, ведьма, — равнодушно проговорила Данья, и лицо ведьмы в этот момент показалось мне совершенно незнакомым. — Ещё тёпленькое!

— Не могу поверить, — прошептала я, по щекам покатились слёзы. — Почему ты это делаешь?

— Потому что ты глупа и сентиментальна! — самодовольно заявила Данья.

Она коротко постучала по дереву, и кожу на голове стянуло от ужаса: именно так постучали и в дверь нашего номера. Так это была она? Убила собаку?.. Но зачем?

В ответ на стук, корни дерева зашевелились, отпуская моего несчастного брата, и Лежик безвольно свалился на землю. Данья равнодушно переступила через инкуба и склонилась над чашей.

Я же метнулась к Лежику и с замиранием сердца прижала ладони к его шее: пульс есть! Слабенький… но инкуб жив. Ресницы Лежки задрожали, губы шевельнулись, произнося безмолвное «Мара». Я потянулась было за аптечкой, чтобы заново наложить повязку, но брат вцепился в подол моей футболки, другая рука его исчезла в кармане брюк, но так и не сумев вытащить что-то, Лежка безвольно обмяк.

Поспешно потянула его руку, тонкая кисть выскользнула из кармана, и я увидела сжатый в пальцах инкуба сотовый. Покосилась на Данью, — та, не обращая на меня внимания, осторожно, стараясь не расплескать кровь инкуба, поднимала сосуд, — и приблизила экран к глазам.

«Готов пожертвовать пару литров крови ради сестры? — прочитала я сообщение Генриха, и шея похолодела от страха. — Проводи Данью до её дома и постарайся удержать как можно дольше».

Рука безвольно опустилась: Генрих всё это спланировал? И запретил мне выходить из номера. Но как я могла оставаться там, когда брат в опасности? Сердце заколотилось так сильно, что стало трудно дышать. Я сжала зубы и с ненавистью покосилась на Данью.

— Так ты на самом деле зверун?! — зло проговорила я. — А притворялась ведьмой… Тварь! Генрих сожжёт тебя!

Данья равнодушно покосилась на меня и едва заметно пожала плечами:

— Не думаю. Ты сама убедила инститора, что я простая ведьма. Сейчас он героически сражается с некромагом…

Я хотела выпалить, что инститор не так-то прост, но прикусила губу: лучше промолчать, ведь понятия не имею, что происходит. Похоже, Генрих лишь сделал вид, что поверил Данье. Но для чего?

Покосилась на брата: инкуб прерывисто дышал, бледные губы приоткрыты. В горле защипало, в носу стало мокро: Лежка ради меня добровольно пошёл со зверуном! Я погладила брата по плечу, — держись! — и, подтянув аптечку, вытряхнула содержимое на землю. Прикрепив на рану инкуба повязку, судорожно размышляла, зачем Лежик показал мне сообщение. Может, пытался намекнуть, чтобы я потянула время? Оказав брату первую помощь, решительно выпрямилась.

— Что ты задумала? — спросила я, наблюдая за тем, как Данья осторожно поливает кровью ствол дерева. Добавила как можно громче: — Я знаю, что та пятнистая кошка — это ты! Что? Уже бросила своего хозяина или ещё прислуживаешь ему?

Данья замерла, — кровь перестала литься на ствол, — и метнула на меня злой взгляд:

— Я никому не прислуживаю! Ещё чего! Лишь подыграла… Меня нагло призвали, чтобы провернуть фокус с воскрешением дохлой подружки. — Она обвела жёстким взглядом «невест» и самодовольно ухмыльнулась: — Слепая любовь! Но некромага ждёт разочарование. Посмертно! А я получу, что хочу. Не зря же я рискнула сунуться в столицу за инкубом. А его сестричка оказалась ведьмой, которая прекрасно подошла на роль седьмой «невесты» некромага. Вот только не учла, что ты такая бестолковая. Едва не убила меня! — Она протянула мне чашу и приказала: — Пей!

Я, сжав зубы, помотала головой. Данья коротко усмехнулась и протянула чашу одной из «невест», та послушно склонилась к сосуду и отхлебнула. Тело нежити мелко затряслось, или у меня зарябило в глазах, но через несколько секунд вместо полуразложившегося трупа перед нами стояла красивая девушка в белоснежном платье. Она медленно поднесла к своим глазам дрожащие руки и нервно рассмеялась, а я недоумевающе посмотрела на Данью.

— Кровь инкуба, — снисходительно пояснила та. — Не знала? А я вот, после того, как попала под воздействие твоей силы и едва унесла лапы, первым делом направилась в гостиницу именно для того, чтобы исцелиться. Лёгкий надрез, и несколько капель полностью излечили меня…

Я зарычала и, сжав кулаки, вскочила на ноги, а Данья обронила, словно невзначай:

— Если уроню это, твой брат точно умрёт. — Я замерла, а Данья протянула сосуд следующей «невесте», и через пару мгновений та превратилась в юную деву. — Когда завершу ритуал, дам ему выпить собственной крови, и инкуб быстро пойдёт на поправку.

— Чушь какая-то, — растерянно пробормотала я. — Да Лежка в обморок падал от одной мысли, что нужно сдать кровь.

— Значит, был в курсе, — фыркнула Данья. — Вот и боялся, что о его тайне станет известно. В своё время инкубы хорошо постарались, чтобы о целительной силе их крови знало как можно меньше людей, иначе их извели бы на лекарства… Или держали в клетках, как доноров.

Я внимательно посмотрела на девушек, которые перестали быть нежитью: те, словно не веря в происходящее, трогали себя, озирались и как-то странно посмеивались. От их улыбок даже меня бросало в дрожь. Данья напоила шестую «невесту» и приблизилась ко мне.

— Теперь ты веришь, что это и есть зелье, которое спасёт тебя от яда некромага? — спокойно спросила она.

Я с трудом подавила желание выцарапать её зелёные глаза и пожала плечами:

— Да не особо. — Данья приподняла рыжие брови, а я усмехнулась и кивнула на девушек: — Эти были нежитью! А я нет. Вдруг ты снова меня обманешь? Их превратила в людей, а из меня сделаешь чучело костистое! Может, инкубы так охраняют свою кровь, потому что она ядовитая?

— Вот же! — раздражённо проговорила Данья. — Ну хочешь, я сама отхлебну? Увидишь, что я ни в кого не превращусь…

— Ага! — воскликнула я. — Ты же зверун! На вас даже «Последний вдох» не действует. Может, и кровь инкуба тоже.

— И как тебе доказать? — деловито спросила Данья.

Я кивнула на Лежку:

— Напои его!

— Я же сказала, что исцелю твоего брата после того, как завершится ритуал.

— Или исцелишь сейчас, — упрямо заявила я. — Или никакого ритуала не свершится. Ты столько сил потратила, заманивая меня сюда! Значит, выпить это я должна добровольно…

Данья осторожно опустила сосуд на землю и, исподлобья поглядев на меня, поднялась и медленно вытащила из-за пояса небольшой кинжал.

— Будешь пререкаться, ведьма, — прорычала она, — и я прикончу твоего братца!

Она замахнулась, а я, готовясь к прыжку, напрягла всё тело: нужно перехватить Данью так, чтобы закрыть ей веки и откачать столько воспоминаний, сколько успею. Лишь бы не напороться на лезвие. И не рухнуть на едва живого Лежку…

Вдруг что-то чёрное пролетело быстрой тенью, Данья с криком упала на землю, а девчонки слаженно завизжали и сбились в кучу. Я оцепенело наблюдала, как Данья размахивает кинжалом, а рядом с её лицом клацает зубами небольшой чёрный волк.

— Багира?! — воскликнула я.

Зверь на миг отвлёкся от битвы и глянул на меня сверкающими от ярости глазами. Данья, воспользовавшись моментом, вонзила в шею волка кинжал. Багира, заскулив, бросилась ко мне. Я мгновенно схватилась за рукоять и одним рывком вытащила оружие из раны. Надеясь, что не причинила стражу сильной боли, направила острие в сторону Даньи.

— Ты навредила моему брату и моей подруге, — прошипела я. — Не советую приближаться… Даже если ты не зверун, я убью тебя!

Данья замерла на месте, а я мельком посмотрела на поскуливающую волчицу и прошептала:

— Ты-то откуда взялась? Сильно ранена?

Багира мотнула мордой и, с трудом поднявшись, коротко встряхнулась. Злобно рыкнув в сторону Даньи, она подлезла носом под безвольную руку Лежки, и тот слабо пошевелился. Я быстро посмотрела в сторону запертых ворот: может, Багира приехала с Олдриком и красной птичкой? Значит, помощь на подходе. Постараюсь задержать зверуна как можно дольше…

Не опуская кинжала, попятилась к дереву, осторожно присела и, протянув свободную руку, нашарила сосуд.

— Лежик, — позвала я. Веки брата дрогнули: — Тебе нужно это выпить. Надеюсь, кровь инкуба действительно целебна, и тебе станет лучше…

Протянула сосуд инкубу, и тот, поддерживаемый Багирой, слегка приподнялся и приник бледными губами к краю чаши: по щекам Лежки медленно покатились струйки багровой крови, и я слегка опустила чашу так, чтобы не потерять ни единой драгоценной капли.

Слева что-то шевельнулось, но слишком поздно поняла, что это значит. Когда ощутила, как щиколотки сжали корни, волшебное дерево уже крепко держало меня, а Данья, выхватив сосуд из моих рук, грубо оттолкнула Лежика.

— Пей, ведьма! — приказала она и ткнула чашей мне в лицо.

Я отвернулась и, заметив, как на щеках брата стал проявляться румянец, облегчённо выдохнула: кровь инкуба действительно исцеляет! Посмотрела на Данью и упрямо проговорила:

— Ты не заставишь меня! — И хитро сощурилась: — Но… попробуй переубедить. Расскажи, зачем это нужно, и, возможно, я сделаю, как хочешь.

Поймав себя на том, что копирую манеру речи Генриха, невольно улыбнулась, а Данья нервно передёрнула плечами и зло посмотрела на меня:

— Играешь со мной? Если ждёшь помощи от своего инститора, то зря теряешь время! Он и не догадывается, что я задумала. — Она самодовольно улыбнулась и гордо добавила: — Я обвела вокруг пальца даже некромага! Знаешь, что это?

Она покрутила перед моим носом кинжалом, и по шее побежали мурашки при виде кровавого камня в навершии.

— Так это кинжал некромага! — изумилась я и настороженно посмотрела на Данью: — Ты украла его?

Она улыбнулась и кивнула на сосуд с остатками крови:

— Ты хотела знать, зачем тебе это пить. Обещай, что выпьешь, если я расскажу.

— Обещаю, — серьёзно кивнула я, втайне надеясь, что помощь подоспеет, и мне не придётся пробовать кровь собственного брата.

— Обманешь — зарежу инкуба, — беззлобно предупредила Данья, но мне показалось, что она и сама рада поделиться планами… точнее, похвастаться, как обманула мага. — Как думаешь, зачем некромагу семь невест? Он ведь и не думал жениться ни на одной из вас!

— Это я знаю, — с показным безразличием отмахнулась я. — Он сам сказал.

— Да? — удивилась Данья. — И даже то, что невесты должны были пожертвовать собой ради воскрешения его подружки? — Я промолчала, поскольку о ритуале рассказал мне вовсе не Севир. Данья решила, что я впечатлена новостью и, помахав кинжалом, хитро покосилась на меня: — С помощью вот этого и силы семи ведьм некромаг планировал вернуть к жизни некромагиню… Которую, между прочим, убила я!

Вот тут у меня брови поползли на лоб:

— Убила?! Но зачем?

Данья, довольная произведённым эффектом, кивнула и показала рукой с кинжалом на дерево:

— Как раз для этого. Некромаг убил бы невест одну за другой, чтобы воскресить свою мёртвую любовь, а я воскресила вас одну за другой, чтобы… — Она сделала драматическую паузу и, не отрывая пристального взгляда от моего лица, проникновенно завершила: — Чтобы обрести бессмертие!

Я фыркнула:

— Что за чушь? Бессмертия не существует! Если бы существовала такая полезная вещь, некромаги не умерщвляли бы себя, а жили вечно.

Данья протянула мне чашу и приподняла брови:

— Спорим? Я покажу. Сначала пей, как обещала!

Я тоскливо покосилась в сторону ворот, но ожидаемая помощь так не появилась. Вздохнув, кивнула, и Данья постучала кинжалом по дереву: корни освободили мои запястья, и я приняла из рук зверуна тёплый сосуд. Снова вздохнула, посмотрела на брата, да едва не выронила чашу: ни Лежки, ни Багиры у дерева не было! Быстро перевела взгляд на кровь и пробормотала, чтобы Данья ничего не заподозрила:

— Никогда не пробовала… Мутит от одного запаха! Как это можно пить?

— Не тяни! — нетерпеливо рявкнула Данья. — Выпей и замкни круг семи ведьм.

Я поднесла сосуд к губам, как ощутила лёгкое дуновение и услышала тихий шёпот:

— Не бойся… пей…

Волосы на голове встали дыбом, руки затряслись. Данья зло сверкнула глазами, а я торопливо произнесла:

— Сейчас-сейчас! Подожди, меня тошнит… Если вырвет, это же испортит ритуал, да? Потерпи, пожалуйста!

Данья нервно топнула ногой, а я осторожно осмотрелась, но кроме испуганных до нервного тика ведьм, во дворе никого не было.

— Придётся прирезать инкуба, — проворчала Данья.

Я поспешно, чтобы она не успела обернуться, крикнула:

— Мне уже лучше! — Спешно соображая, чем же ещё отвлечь зверуна, кивнула на дерево: — Кстати, а зачем все эти знаки? Я всю голову изломала, но никак в толк не возьму… плюсы-минусы, что это значит?

— Так надо, — раздражённо отозвалась Данья. — Пей уже!

Я вздохнула и, поднеся сосуд к губам, сделала вид, что глотаю. Данья шагнула ко мне и, схватив за край сосуда, наклонила так, кровь попала мне в рот. Я едва не захлебнулась от неожиданности и, откашливаясь, да отплёвываясь, прохрипела:

— Ну и гадость! — Вытерла рот и хмуро посмотрела на Данью: — Что дальше?

Данья развернулась и, не отрывая пристального взгляда от ведьм, прерывисто проговорила:

— Всё должно свершиться, когда замкнётся круг семи. — Она раздосадовано топнула ногой: — Почему же ничего не происходит?!

Я пожала плечами:

— Может, ты неправильно что-то сделала. — И кивнула на кинжал: — Кстати, ножичек-то зачем?

Данья вдруг просияла и, хлопнув себя по лбу, торопливо подошла к дереву. Размахнувшись, она вонзила кинжал в кору и с силой провела лезвием по первой надписи с минусом, зачёркивая её. Одна из шести ведьм вдруг вскрикнула и, выгнувшись так, словно через неё пропустили эклектический ток, рухнула на землю. Кожа лица, казалось, омертвела, когда я увидела голубоватое свечение, которое отделилось от тела девушки и медленно поползло в сторону дерева.

Данья размахнулась второй раз и снова вонзила кинжал в кору, раздался второй вскрик, и другая девушка замертво упала на землю. Я бросилась к зверуну, чтобы остановить это безумие, как вдруг ощутила, что не могу сдвинуться с места, словно меня что-то удерживает. Оглянулась, но за спиной ничего не увидела.

— Что за чертовщина! — рыкнула я и, дёрнувшись изо всех сил, услышала треск ткани. С удивлением посмотрела, как обрывки ткани спланировали на землю, и, покосившись на оголённое плечо, вновь нервно огляделась. — Что же это?!

Тут раздался третий крик, и я вновь бросилась останавливать зверуна, но теперь натянулся подол футболки. Со всей силы ударила в то место, где на ткани образовались странные сборки. С ужасом осознав, что в том месте, где ничего не было, кулак на что-то наткнулся, отшатнулась и, запнувшись за корень, упала, больно ударившись локтем. Не медля, отползла к стайке напуганных до смерти ведьм: в этот момент я ничем от них не отличалась. Когда Данья замахнулась в четвёртый раз, задрожала от ужаса и случайно оперлась ладонью на одну из жертв, — девушка застонала, а я встрепенулась: так она жива! Быстро подползла к другой и похлопала по щекам: веки ведьмы задрожали. Они не погибли! Но что это за голубоватое свечение? От догадки по спине прокатилась волна холода: это же сила ведьмы! Зверун превращает нас, одну за другой, в обычных людей… И в этот момент страх растаял без следа, я медленно поднялась на ноги и крикнула:

— Идиотка! — Посмотрев на зверуна, тихо добавила: — Что же ты молчала? Я бы с удовольствием помогла… Во всём, кроме обескровливания Лежки! Знала бы ты, как я мечтала избавиться от своей чудовищной сущности! Так что… режь!

Воодушевлённая скорой победой Данья, не обращая на меня внимания, замахнулась в пятый раз, а я задумчиво проследила за голубоватым свечением, плывущим к дереву, ветви которого уже напоминали неоновые трубки, — похожими украшают город в праздники, — по стволу сползли волны силы, по виду напоминающие синее пламя. Интересно… Если предположить, что магический огонь — это концентрированная сила, то, значит, инститоры где-то её хранят. Уж не в мече ли? Тогда становится понятно, почему Генрих так дорожит своим клинком. Я с любопытством покосилась на кинжал некромага: а что же хранится в красном навершии?

Раздался шестой крик, я поспешно прикрыла веки, не желая видеть, как Данья будет резать последнюю надпись. Ясно, что это моя! Вдруг стало страшно, что могу увидеть силу даймонии, плывущую к дереву… И одновременно было чертовски любопытно, что почувствую, когда сила покинет меня. Будет ли больно?

— Мара…

Тихий голос заставил вздрогнуть, и я распахнула глаза. При виде огромного белого волка, который стоял рядом, оцепенела. Не в силах отвести взгляд от его разноцветных, постоянно меняющихся глаз, изумлённо прошептала:

— Вукула?

Волк, не отрываясь, смотрел на меня, словно боялся пропустить малейшее движение. Я быстро повернулась к дереву: кинжал чиркнул по коре, и в груди моей развернулся вихрь, а боль пронзила всё тело. Казалось, я ощутила даже кончики волос! Мир вокруг заколыхался, будто воздух вокруг внезапно накалился.

— Нет!

От яростного крика вздрогнула, что-то сияющее подлетело к дереву, и я с недоумением уставилась на меч инститора, пригвоздивший ладонь Даньи к коре. Кинжал некромага упал на землю, но седьмая надпись уже была перечеркнута. Я вымученно улыбнулась инститору, который замер в дверях дома Даньи и, не в силах более терпеть боль, пронзающую меня, упала на колени. Хотелось сказать, что сама хотела этого, но губы не слушались.

Генрих, перепрыгивая ступеньки, бросился ко мне и обнял. Я протянула руку и легонько прикоснулась к кровоподтёку на его левом виске, заметила кровь на разбитых губах. Хотела спросить, что случилось, и снова не смогла выдавить ни звука. Дрожащий туман, который клубился вокруг нас, медленно пополз к дереву, в подножии которого от ужаса и боли поскуливала Данья.

— Мара, — прошептал Генрих и, прижимаясь губами к моему виску, горько добавил: — Ну почему ты никогда не слушаешься?!

Я хотела улыбнуться, сказать, что всё в порядке. Что, несмотря на жуткую боль, испытываю облегчение. Сила даймонии покинула меня, и теперь могу не быть великой и ужасной… Могу стать обычной. Могу просто любить его…

Увидела, как со ступенек, не торопясь, спустился некромаг, и застонала от бессилия, спина вмиг покрылась холодным потом: Генрих в опасности, а я даже предупредить его не в силах!

Некромаг же подошёл к дереву и, склонившись, лениво подхватил с земли свой кинжал. Холодно посмотрев на истекающую кровью Данью, он, поигрывая клинком, приблизился к инститору. Я с мольбой посмотрела на Генриха, но тот словно не ощущал опасности. Вукула! В отчаянии мысленно молила волка, чтобы помог инститору, но волколака рядом не было. Скорее всего, тот мне лишь примерещился…

— Ты был прав, инститор, — глухо проговорил Севир. — Зверун предал меня!

— Выполни свою часть сделки, — прорычал Генрих. Не отрывая от моего лица пристального взгляда, добавил: — Захлопни волчий капкан!

Севир ухмыльнулся и, вытянув руку, большим пальцем нажал на алое навершие кинжала, и воздух заискрился так, словно некто распылил мельчайшие багровые блёстки. Я зачарованно смотрела, как красное сияние окутывает бывших ведьм, зверуна и светящееся синим пламенем дерево. А потом заметила, как в паре шагов от нас возник кровавый фантом огромного волка, и волоски на моих руках встали дыбом.

Вукула, поняв, что его обнаружили, бросился к воротам и мощным рывком перескочил через них… но был тут же отброшен на землю, столкнувшись с чёрной тенью. Сердце замерло: это же Багира! Страж отчаянно вцепился в воздух, и вокруг дерущихся волков взметнулись алые вихри некромагии. На чёрной шкуре Багиры один за другим появлялись раны, и вскоре волк обмяк и, отброшенный волколаком, замер у стены кроваво-чёрной массой.

Вукула, освободившись, вновь бросился к забору, но тут раздался оглушительный взрыв, и сворки ворот распахнулись, словно картонные. Я увидела человека в развевающихся красных одеждах: хранитель взмахнул руками, и волк отлетел на несколько шагов. Я изумлённо смотрела, как вздымается сверкающей пылью магия Севира над невидимым зверем.

— Олдрик, — крикнул Генрих. — Сеть!

Седой хранитель крутанулся на месте, разворачивая широкую серебристую сетку, та взлетела в воздух, и поблёскивающие сталью нити, сталкиваясь с красными искрами, шипели, словно капли воды, соприкасаясь с огнём. Сеть накрыла невидимого волка, вздымаясь над телом Вукулы, а Олдрик бросился к нам:

— Мара! — Он схватил меня за плечи, быстро осмотрел: — Что с тобой? Ты ранена? — Хранитель обернулся к воротам и рявкнул: — Аноли! Противоядие!

— Не нужно, — прошептала я, пытаясь оттолкнуть Олдрика: — Я уже приняла противоядие…

— Интересно какое?

От холодного тона некромага я вздрогнула и, с неприязнью покосившись на Севира, прошипела:

— Кровь инкуба…

Некромаг расхохотался, а Генрих быстро посмотрел на Олдрика:

— Поторопи Аноли!

— Да где же она? — нетерпеливо проговорил хранитель.

Он погладил меня по голове и быстро направился к воротам, а я хмуро посмотрела на инститора:

— Зачем нам Красная птица иллюзий? Вижу, ты подружился с некромагом… — Оттолкнула Генриха и, пытаясь на дрожащих ногах шагнуть к Севиру, зло добавила: — Так попроси противоядие у него! Ты тоже отравлен…

Генрих обнял меня со спины и, прижимаясь ко мне небритой колючей щекой, простонал:

— Я уже принял его, Мара! И передал в гостиницу… где попросил находиться и тебя! Ох, Мара, Мара! Горе моё луковое… Ну почему ты всё время влипаешь в неприятности? — Он обернулся к воротам и скрипнул зубами: — Чёрт побери, Олдрик! Где Аноли?!

Я вырвалась из объятий инститора и, развернувшись, со злостью стукнула его кулаками в грудь:

— Сказала же, что не нужна мне злая птичка! Тем более, если ты уже принял противоядие. Я выпила кровь Лежки! Данья сказала, что кровь инкуба универсальное целительное средство…

Генрих схватил меня за руки и порывисто прижался горячими губами к запястьям.

— Что за чушь?! — высокомерно фыркнул Севир. Он насмешливо покосился на поскуливающего зверуна, пришпиленного к светящемуся неоновым светом дереву, и проговорил сквозь зубы: — С чего она взяла?

Направился к дереву, а я, заметив яркий фингал под правым глазом некромага, перевела взгляд на кровоподтёк на скуле инститора и приподняла брови:

— А что с вашими лицами?

Генрих мрачно ухмыльнулся и, прижав меня к себе, проговорил:

— Так… Мужской разговор. Ты как? Голова кружится? Слабость чувствуешь?

— Есть немного, — кивнула я. — Только не знаю, от яда ли… или от потери силы даймонии. — Я подняла лицо и, всматриваясь в изумрудные глаза Генриха, сурово спросила: — Как ты мог послать моего брата на смерть? Почему это Лежка должен был потерять пару литров крови ради моего спасения?

Генрих подозрительно быстро отвёл взгляд и, делая вид, что заинтересован происходящим у дерева, крикнул:

— Не трогай меч, иначе синий огонь сожжёт и Данью, и тебя. Зверун нужен живым, помнишь?

— А я не нужен? — хмыкнул Севир и холодно добавил: — Делать мне нечего, как железо инститоров тягать.

Я ошарашенно смотрела на Генриха: так он действительно никогда не переставал подозревать Данью? Возникло чувство, что меня водили за нос, и я, вырвавшись из объятий инститора, слабо покачнулась. Генрих протянул руки, чтобы не дать мне упасть, но я лишь отпрянула.

— Не прикасайся ко мне! — резко приказала я. — Что ты за человек такой? Ты вообще, меня ставишь хоть во что-нибудь? Конечно, я всего лишь ведьма… — Я мрачно расхохоталась и поправилась: — А теперь и вовсе никто! Но, если ты знал, что Данья действительно зверун, зачем сделал вид, что поверил мне?

— Прости, — сдержанно ответил Генрих, и по спине моей поползли мурашки, а во рту стало горько. — Так было нужно по делу Комитета…

— Рассказывай! — выкрикнула я. — Что за дело такое?! Выкладывай немедленно!

Инститор сжал челюсти так, что по бледным щекам его скользнули желваки. Я яростно сжала кулаки: так и будет молчать?! Услышав шум, бросила короткий взгляд в сторону ворот и оцепенела. При виде едва живого брата всё вылетело из головы. Бросилась к Лежке, которого под руки вели Аноли и Олдрик. Перед глазами всё поплыло от слёз.

— Лежка, — простонала я и, ревниво оттолкнув злобную красную птичку, обняла брата, но, не удержавшись, упала вместе с инкубом.

Аноли выругалась и, присев на корточки, столкнула меня с тела Лежки.

— Ты его добить решила? — грозно спросила она. Порылась в карманах и нехотя протянула мне небольшую колбу: — Пей скорее! А то, судя по синюшным подглазинам и проступившим жилкам, уже вторая стадия отравления. Не умрёшь, но голова будет болеть неделю, не меньше… И это для меня как бальзам на душу!

— Злая ты, — пробурчала я, принимая пузырёк из её тонких пальцев.

— А ты добренькая! — оскалилась Аноли: — Собственного брата едва не убила.

— Да это всё твой драгоценный Генрих! — прошипела я, сжимая противоядие в кулаке. — Век ему не прощу!

Аноли подозрительно довольно улыбнулась и, отвернувшись, быстрым шагом направилась к девушкам. Видимо, Генрих заранее предупредил хранительницу, что сколько бутылочек зелья потребуется. Олдрик положил мне на плечо тёплую ладонь:

— Инкуба не так-то просто убить, Мара… Уж поверь!

— То-то их так мало осталось, — едва переведя дыхание, прохрипела я. — Наверняка перевели из-за целебной кровушки! Не зря Лежка боялся даже анализов!

Олдрик присел рядом со мной и посмотрел на бледного инкуба, на лице хранителя заиграла насмешливая улыбка:

— Это лишь инстинкт, не более… — Он перевёл взгляд на меня и подмигнул: — Скажи, много среди твоих племянников инкубов? — Я открыла рот, чтобы ответить, но передумала, понимая, что все дети — обычные люди, а Олдрик кивнул: — Именно! Не так-то просто родиться инкубом. Отсюда и немногочисленность… Кстати, кровь инкуба целебна не для всех. Она действует лишь на звероподобных… волколаков, например. Об этом узнал Канила, когда загрыз отца Лежки. — Он посмотрел в сторону пошевеливающейся сети: — И рассказал своему сыну…

Я обернулась и при виде алой пыли, очерчивающей контуры крупного животного, нервно сглотнула:

— Я думала, Вукула мне примерещился… Всё это кажется очень странным! — Посмотрела на Олдрика и, сжимая в руке зелье, переспросила: — Так что, кровь Лежки для меня никакое не противоядие?

Хранитель молча выудил из моей руки пузырёк и, откупорив его, приподнял мой подбородок и аккуратно вылил противоядие мне в рот. Проглотив противное зелье, я сплюнула, пытаясь избавиться от горького послевкусия. Олдрик помог мне подняться и, придерживая за плечи, повлёк в сторону дерева. Я с волнением оглянулась, но хранитель мягко проговорил:

— Доверь инкуба заботе Аноли. Она всю дорогу очень переживала … Поверь, Красная птица иллюзий сделает всё, что в её силах, чтобы поставить Лежика на ноги в кратчайшие сроки.

— Это и настораживает, — неохотно буркнула я. — Боюсь, Лежка снова в обморок грохнется, когда увидит её физиономию…

— Не преувеличивай, дочка, — мягко усмехнулся Олдрик. Я вздрогнула и нервно стряхнула руку хранителя со своих плеч. Вздохнув, Олдрик тихо проговорил: — Не злись на Генриха, он не может рассказывать о делах Комитета… даже тебе. Но если бы ты стала его женой…

— Нет уж! — нервно взвилась я. — Ни за что!

— А вот я могу, — тут же отозвался Олдрик, — рассказать своей дочери. Тем более что миссия наша завершена.

Я скрипнула зубами и, едва сдерживая рвущиеся с губ слова, коротко кивнула: желание узнать о загадочном деле Комитета пересилило намерение высказать папочке всё, что я думаю о нашем родстве.

— Прости, что держали тебя в неведении, — тихо проговорил Олдрик: — Мы были вынуждены. По решению Главы, да и Комитет поддержал единогласно… Генрих был против, но он пока не имеет права голоса, поскольку отдал его исполняющему обязанности.

Я поспешно повернулась к светящемуся дереву, у которого в задумчивых позах застыли инститор и некромаг. Изредка они перебрасывались короткими фразами, смысл которых ускользал от меня, да с интересом разглядывали полуобморочную Данью. От мысли, что Генрих хотел рассказать мне, но не мог, стало тоскливо.

— Джерт! — сердито прошипела я. — Так и норовит пырнуть исподтишка…

Олдрик опустил глаза и, вежливо подхватив меня под локоть, подвёл к волчице, окровавленное тело которой застыло на холодной земле. Сердце невольно сжалось при виде остекленевших глаз зверя.

— Багира, — опускаясь на колени, прошептала я. Протянув дрожащие руки, осторожно прикоснулась к жёсткой шерсти и бросила взволнованный взгляд на Олдрика: — Она же мертва!

— Увы, — вздохнул хранитель. — Это цена предательства. Сработало проклятие стражей. Багира знала, что ей грозит. — Он уселся на землю и положил локти на колени. — Но она всё равно пришла в Комитет, когда Вукула закрыл Дубовую рощу для посещения. Тайком от стаи она снабжала хранителей информацией. Так мы узнали, что Вукула задумал развалить Комитет. Сначала думали, что он хочет объединиться с некромагами, но план волколака оказался гораздо более изощрённым. Он попытался лишить Комитет поддержки последней из даймоний… — Перед глазами поплыли радужные круги. Олдрик сухо кивнул и посмотрел в сторону сияющего силой дерева. — И это у Вукулы почти получилось.

Я потёрла немеющие щёки и пролепетала:

— Почему же почти? Сила покинула меня… Я больше не даймония.

Олдрик покачал головой и грустно улыбнулся, а над нами послышался голос Генриха:

— Последнее — не факт. — Я вздрогнула и вскинула голову: инститор, скрестив руки на груди, мрачно смотрел на тело волчицы. — Вот если бы я опоздал на пару секунд, из дерева вырвался бы синий огонь, зверун сгорел бы без следа, и все усилия пошли бы прахом. Не стало бы ни силы даймонии, ни единственного свидетеля заговора Дубовой рощи! И всё это из-за одной непослушной ведьмы, которой, чёрт побери, не сиделось в номере гостиницы!

Он бросил на меня такой взгляд, внутри всё невольно сжалась, но тут же злость взяла верх, и я, вскочив, упёрла руки в бока.

— Да кто бы смог усидеть на месте, окажись он на моём месте? — саркастично спросила я. — Это ты во всём виноват! Отправил Лежку на верную смерть…

Генрих побледнел, глаза его сверкнули.

— Мы все ходили по грани, Мара, — тихо проговорил он и посмотрел на меня с такой болью, что по спине побежали мурашки: — Но ты и так зашла дальше всех! Я не мог позволить тебе рисковать ещё больше. Как и твой брат!

Я бессильно сжимала и разжимала кулаки, а в голове звенела пустота. Генрих вновь посмотрел на Багиру, злость его мгновенно улетучилась, и инститор грустно улыбнулся:

— А вот насчёт стража я ошибся. Мне казалось, что Багира была верна тебе и Лежику, поэтому я и оставил её охранять гостиницу от зверуна.

— В смысле? — изумилась я. — Разве Багира не с Олдриком приехала?

— Нет, — покачал головой хранитель. — Она увязалась за Вукулой, и мы получили её сообщение о действиях Вукулы в Тремдише. Волколак заманил в ловушку некромагиню и призвал зверуна убить её…

Я невольно оглянулась на Севира: некромаг, не отрывая мрачного взгляда от пошевеливающейся сети, поджал губы.

— Но я просчитался, — продолжил Генрих, и я вновь посмотрела на инститора: — То ли она испугалась проклятия стражей, то ли увязалась за инкубом, к которому питала страсть, но страж покинул пост.

— Нет!

Мы повернулись к Аноли, которая поддерживала покачивающегося Лежика. Инкуб что-то шептал на ухо хранительнице, и она задумчиво кивала в ответ.

— Багира убила зверуна, — наконец произнесла Аноли. — И только после этого покинула пост. Зверун принял вид собаки.

— Данья всегда принимала образ кошки, — ровно прокомментировал Севир. — Возможно, в Тремдише был ещё один зверун… Если вы говорите, что Данью призвал волколак, значит мой призыв не подействовал на неё. Но, возможно, на него откликнулся другой зверь.

Я прижала ладони ко рту, словно воочию наблюдая кровавую сцену в гостинице, когда на нашем пороге обнаружила останки мелкой шавки хозяйки. То короткое воспоминание собаки, которое изъяла перед её смертью… Теперь стали понятны чувства животного: этот зверун отчаянно защищал меня по приказу Севира! Два охранника подрались между собой и открыли путь реальному врагу! Руки задрожали: я совершенно запуталась, решая, кто же истинный враг!

— Придётся прочесать весь городок, вдруг в Тремдише прячутся и другие зверуны, — ровно проговорил Олдрик. Он с кряхтением поднялся, повернулся к Генриху и уточнил: — Я так понял, ты здесь пробудешь ещё несколько часов? Могу ли я взять с собой Мару и инкуба, чтобы они отдохнули перед обратной дорогой?

Генрих кивнул, а я недоумевающе посмотрела на инститора:

— Несколько часов? Зачем?.. Или это опять великая тайна Комитета?

Олдрик погладил меня по голове, словно котёнка, и я недовольно выскользнула из-под его руки, а хранитель пояснил:

— Генрих аккумулирует силу ведьм и даймонии в свой меч. Во-первых, это нужно, чтобы освободить зверуна, не уничтожив его, а во-вторых… В Краморе мы постараемся найти выход и вернуть тебе и тем девочкам силу…

— Не надо, — поспешно отступила я. — я теперь обычный человек, и могу жить, как захочу: без лицензий, без интриг инститоров! Так что, меня всё устраивает! Я немедленно забираю брата и Забаву, да возвращаюсь в столицу.

— Я с тобой, — неожиданно проговорил Севир.

Генрих развернулся к нему так резко, что я подумала, что инститор набросится на некромага, но тот остался на месте.

— Это зачем? — вызывающе спросила я.

Севир, недобро улыбаясь, приблизился, и мои плечи невольно напряглись: ничего хорошего от некромага ждать не приходилось.

— Во-первых, — нежно проговорил он, — ты — моя невеста! Печать поцелуя смерти признает даже Комитет…

— Устаревшее правило, — недовольно проворчал Олдрик. — Пора внести изменения!

— Но пока это правило действует, — удовлетворённо подытожил Севир. — Даже противоядие не снимает печать! Я же не оставлю невесту одну в большом городе.

— Так вот эти тоже, — кивнула я на испуганных девиц, которые цеплялись друг за друга, — твои невесты. Но все они в машину не поместятся! Так что, оставайся-ка, женишок, в Тремдише, я тебе лучше письмо напишу, да вложу решение Комитета об отмене поцелуя смерти…

— А во-вторых, — нетерпеливо перебил меня Севир, — ты обещала познакомить меня с другими ведьмами.

— Что? — опешила я. — Когда это? Да и с чего бы мне это делать?

— Ну, — некромаг обвёл ироничным взглядом разгромленный двор, — тут меня постигла неудача. А значит, нужны новые невесты… Ты говорила, что есть сайты знакомств и всё такое. К тому же, зная, как неспешно действует Комитет, в твоих интересах помочь мне: когда я найду семь ведьм, которые помогут мне воскресить мою любовь, ты перестанешь быть моей невестой…

— Мечтай! — вскинулась я. — Во-первых, у меня не брачное агентство! А во-вторых, я не позволю тебе убивать ведьм!

— С чего ты взяла, что я их убью? — удивился Севир.

— Она сказала, — кивнула я на Данью.

Некромаг лишь саркастично покачал головой, а Генрих передёрнул плечами и отрывисто произнёс:

— На том и порешим! Вы выезжаете сейчас: Аноли, вызови машину! Вы с Олдриком отвезёте обвиняемого в Крамор, а я привезу свидетеля сразу, как перекачаю силу из дерева в меч…

— А пострадавшие? — деловито уточнила Аноли, в руке её заблестел сотовый: — Ведьмы останутся с тобой?

— Ну уж нет! — взвилась я и хмуро покосилась на Генриха: — Знаю я! Стоит отвернуться, инститор их всех сожжёт! Мол, они без лицензии…

— Скорее всего, — кивнул Олдрик, но, поймав мой яростный взгляд, поперхнулся и поправился: — Скорее всего, они действительно без лицензии. Но сжигать их никто не будет. Мара, ты преувеличиваешь…

— Преуменьшаю, — топнула я ногой. При мысли, что Генрих останется в компании шести симпатичных девчонок, мне стало очень некомфортно. — Он точно не сдержится! Уж я его знаю…

— Синий огонь не подействует на них, — резко отозвался Генрих. Окинул меня колючим взглядом и добавил: — Как и на тебя. Сейчас вы — обычные люди. Поезжай с некромагом…

— Как тебе не терпится от бывшей невесты избавиться! — крикнула я и, подхватив ухмыляющегося Севира под руку, заявила: — И правильно! Как наживка я уже не нужна, как даймония тоже… Обычные люди?! Да я просто счастлива стать обычной. — Я нетерпеливо потянула некромага за руку: — Идём!

— А инкуб сам доползёт? — иронично уточнил Севир

Щёки опалило жаром: Лежик! За неожиданным приступом ревности я совершенно забыла о брате. Стало так стыдно, что уронила руки. Севир подошёл к трупу стража и вопросительно посмотрел на Генриха:

— Зверь вам не нужен?

Инститор покачал головой. Некромаг вытащил свой кинжал и склонился над Багирой. Я вытянула шею, пытаясь разглядеть, что Севир делает, но подойти ближе не решилась. Через несколько минут волчица шевельнулась, и я невольно отшатнулась, едва не отдавив ногу Олдрику. Багира медленно поднялась и встряхнулась, словно живая, но стеклянные глаза Багиры оставались мертвы. Севир подвёл нежить к Лежику и помог инкубу усесться на зверя верхом. Аноли наблюдала за ними со смесью брезгливости и тревоги на красивом лице.

Севир повернулся ко мне и предложил руку:

— Дорогая?

Я вздрогнула от такого обращения, но, покосившись на каменное выражение лица Генриха, широко улыбнулась и, приблизившись к некромагу, ухватилась за его руку:

— Дорогой?

Не оборачиваясь, последовала в сторону раскуроченных ворот. Справа от меня вышагивал Севир, а слева семенил лапами мёртвый волк, на спине которого покачивался бледный Лежик. На лице брата я с изумлением заметила лукавую улыбку. Инкуб хитро покосился на меня и подмигнул. Щёки мои ожгло, и даже кончики ушей опалило жаром. Я выдернула руку и, на шаг отстав от Севира, с вызовом спросила:

— Что?

— Да вот, — ехидно проговорил Лежик и кивнул в сторону некромага: — Есть кое-какие мысли насчёт него…

Я скрипнула зубами, сдерживаясь, чтобы не отвесить подзатыльник и так едва живому инкубу, как Лежик примирительно добавил:

— Раз ты перестала быть ведьмой, может, нам брачное агентство открыть? Забаве тоже должно понравиться…

— И не мечтай! — погрозила я инкубу. — Вижу насквозь твою ненасытную сущность! Помни, что кредит на дом не погашен, а я практически лишилась работы…

— Так я и предлагаю выход! — Лежик невинно похлопал длинными густыми ресницами. — И денег заработаем, и от этого быстрее избавимся…

— Этот всё слышит, — холодно заметил Севир.

— Ой-ой, — вальяжно отозвался Лежик, а я лишь покачала головой: видимо, прав Олдрик — инкуба не так-то просто убить. — Не хотел тебя обидеть…

— Потому всё ещё едешь, — бесстрастно кивнул Севир.

— Понял, — просто кивнул Лежик. Он погладил чёрную шерсть волчицы и прошептал: — Прости меня…

Севир удовлетворённо кивнул, но я-то знала, что брат и не думал извиняться перед заносчивым некромагом: Лежик попрощался с Багирой. Эта женщина ворвалась в размеренную жизнь инкуба, перевернула его дом вверх дном, оказалась отвергнутой, но всё равно пожертвовала своей жизнью ради моего брата. По щеке скользнула слеза, и я быстро вытерла её.