Глава 8. Сила семи ведьм

Улицы Тремдиша, заполненные людьми, напоминали волнующийся океан: казалось, все жители покинули свои дома, чтобы насладиться невероятным зрелищем — прогулкой некромага с рыжей невестой в драной футболке, да инкубом верхом на нежити… В руках у каждого или сотовый, или фотоаппарат, со всех сторон сверкали вспышки. Я невольно поморщилась… Впрочем, их можно понять: в глубинке нечасто что-то происходит, а тут зрелище, которое и в столице не каждый день увидишь!

Опустила глаза, попыталась отряхнуться от кладбищенской грязи, да привести в порядок растрёпанные волосы: даже страшно представить, как я сейчас выгляжу… Наверняка, после этого жители Тремдиша и внукам будут рассказывать, какими страшными бывают настоящие столичные ведьмы! Впрочем, я уже не ведьма. Сердце ёкнуло, и я прислушалась к себе: неужели, мне грустно, что сила даймонии покинула меня? Да ни капли! Почему же так неспокойно? И это странное ощущение дискомфорта усиливается с каждым мгновением. Я замерла, Севир обернулся и спросил:

— Что такое?

— Мара! — ахнул Лежик. — Ты так побледнела… Вдруг зелье Аноли не сработало? — Он злобно глянул на некромага: — Ты опять что-то сделал с моей сестрой?

— Нет же, — отмахнулся Севир. — Но я тоже не уверен в зелье хранителя. Думаю, стоит принять то противоядие, которое инститор послал в гостиницу…

— Тихо! — вскрикнула я, ощущая, как кожа на голове оледенела. — Это не яд! Это что-то другое… будто дурное предчувствие!

И тут раздался волчий вой: сильный, надрывный, жуткий… Он, казалось, раздавался со всех сторон. Люди в панике бросились кто куда, послышались крики, испуганный визг нарастал, заглушая детский плач. Сердце забилось так быстро, что дыхание перехватило, а тело бросило в жар. Я прошептала:

— Ох, нет…

И бросилась назад. Чтобы там ни было, это не к добру…

— Мара, стой!

Я проигнорировала крик Лежика, сердце колотилось всё быстрее, а перед глазами вспыхивали кровавые пятна. Вот что это было за чувство — Генрих в опасности! Волки… Откуда бы они ни появились, их много, очень много! Что могут противопоставить инститор, женщина и старик целой стае? Я всхлипнула и постаралась бежать ещё быстрее…

Воздух впереди словно всколыхнулся, и я инстинктивно бросилась в сторону, и только потом поняла, что это магия Севира, которая помогала инститорам увидеть невидимого Вукулу. Алые искры вновь обрисовали очертания волка, а в призрачной пасти я заметила сникшую тушку разноцветной кошки. Ощутила удар, упала, больно удавившись подбородком, а сверху меня что-то придавило так, что из груди вышибло воздух и, казалось, даже захрустели кости. Я попыталась столкнуть тело, прижимающее меня к асфальту, но услышала шипение Севира:

— Лежи тихо! Ты лишена силы и совершенно беспомощна…

Некромаг вскочил и бросился к волку, в руке Севира сверкнуло лезвие кинжала. Я осталась лежать, но не потому, что так приказал некромаг, а просто потому, что не могла и пошевелиться от страха… От страха за Генриха. Вукула освободился, и Данья тоже. Что же там произошло?

Некромаг отлетел к стене здания, алое марево магии всколыхнулось, тушка кошки безжизненно шмякнулась на асфальт, в паре шагов показался оскал белоснежного волколака. Понимая, что теперь я слабый человек и не смогу противопоставить ничего жестокому зверю, обречённо замерла. Вукула же, словно наслаждаясь беспомощностью жертвы, нападать не спешил. Между нами пролетело что-то чёрное, и мёртвая волчица вцепилась в невидимое горло волколака.

Я кинула короткий взгляд на некромага: тот, воткнув кинжал в землю, стоял на одном колене и, протягивая руку, направлял указательный палец в сторону Вукулы. Севир управляет трупом Багиры, как ранее Жорой? Воспользовавшись тем, что Вукула отвлёкся, я вскочила на ноги и, обогнув дерущихся зверей, бросилась к дому Даньи.

— Мара!

Слабый крик Лежки растаял позади, а я неслась, не чуя ног, ветер срывал со щёк слёзы. Только бы Генрих остался жив! Не смогу жить дальше, зная, что наговорила ему глупостей перед смертью… Да кого я обманываю?! В любом случае не смогу без него жить!

При виде раскуроченных ворот перестала дышать, врезалась в стену, и, пытаясь унять бешено-бьющееся сердце, привалилась к каменной кладке. Возня, звуки и крики, доносившиеся со стороны двора, словно пробудили второе дыхание, и я вбежала в ворота. Первое, что бросилось в глаза — развевающиеся, словно живое пламя, одежды хранителя. Олдрик отчаянно размахивал палкой, сдерживая напор сразу трёх волков, а за его спиной сжались испуганной кучкой лишившиеся силы ведьмы. Аноли, оседлав одного из волков, яростно кричала, а сумасшедший взгляд зверя, который бросался на своих же сородичей, доказывал, что женщина не зря считается сильнейший гипнотизёром Крамора. Но где же Генрих?

В поисках инститора бросилась к дереву, но бешеный волк, на спине которого восседала наездница с развевающимися чёрными волосами, сбил меня с ног. Ударилась о корень дерева и застонала. В дверях розового дома показался инститор: в руках его сверкали два окровавленных ножа. Заметив меня, он закричал:

— Мара, берегись!

Я обернулась и при виде огромной серой туши, несущейся на меня, дыхание остановилось. Инститор испустил вопль и метнул один из ножей, пытаясь привлечь внимание зверя, но нож пролетел мимо, а волк всё неумолимо приближался ко мне. Я испуганно прижалась к стволу дерева и, перебирая руками, поднялась, пальцы нащупали что-то прохладное.

— Мара, нет!

Но я уже обхватила рукоять меча и, выдернув клинок, выставила его перед собой. В это же мгновение серая туша налетела на меня, лезвие пронзило плоть волка, раздался хлюпающий звук, рукам стало тепло и мокро. Меч опустился под действием тяжести, и мёртвый зверь соскользнул с острия, да замер неподвижной серой кучей у моих ног. Я подняла глаза на инститора: лицо Генриха было белым, изумрудные глаза расширены.

— Мара, — с отчаянием простонал он.

Кончики моих пальцев словно пронзило током, я вскрикнула от боли и попыталась выбросить меч, но не смогла двинуть и мизинцем. Ужас сковал плечи, ноги стали ватными. Я медленно опустила взгляд на светящийся синим пламенем клинок и ахнула: мои руки стали полупрозрачными! Я видела сквозь свои пальцы узоры на рукояти меча так ясно, словно мои руки внезапно стали стеклянными. И самое ужасное, что эта жуткая прозрачность завладевала уже и запястьями!

— Что со мной? — вскрикнула я.

Олдрик оглянулся, и даже Аноли притормозила своего чудовищного «коня», Генрих же не сдвинулся с места, окровавленный нож выпал из его руки и воткнулся в дерево крыльца. Волки вдруг заскулили, словно побитые собаки и, поджав хвосты, бросились наутёк. Все, кроме загипнотизированного. Красная птица иллюзий соскочила на землю и, держась от меня на безопасном расстоянии, стремительно подошла к инститору.

— Ты знаешь, что происходит? — деловито спросила она, но Генрих покачал головой. Аноли нахмурилась и посмотрела на Олдрика: — А ты?

— Даже не читал о таком, — растерянно проговорил хранитель. — Мара, что ты чувствуешь?

Я обречённо смотрела, как прозрачность медленно ползёт к локтям.

— Пальцы я чувствую, — звенящим голосом ответила я, — но разжать их не получается. Может, синий огонь сжигает меня изнутри?

— Ты не ведьма, — покачала головой Аноли. — И синее пламя не навредит тебе. Оно выжигает силу, а ты лишена её…

— Может, сила даймонии возвращается ко мне? — встрепенулась я.

— Вряд ли, — глухо сказал Генрих. — Сила не воспоминания, так просто не перемещается.

Я с тоской посмотрела на него: инститор бессильно сжимал и разжимал кулаки. Я даже не могла обнять его, порадоваться, что он жив и в безопасности. А вдруг я вся стану прозрачной? А вдруг совсем исчезну, так и не сказав самого главного? По спине прокатилась волна жара, и я поспешно произнесла:

— Генрих, прости мне те гадости, которые я тебе наговорила…

Инститор шагнул вперёд и вытянул руку:

— Мара…

— Стой! — взвизгнула я, и инститор замер. Облегчённо выдохнула и продолжила: — И за то, что не слушалась… и перечила… — Ощутила в горле ком, на глаза навернулись слёзы. Генрих снова шагнул, но я быстро помотала головой: — Не подходи! Не сей прикасаться ко мне! Я рада, что ты жив! Даже, если твоё спасение будет ценой моей жизни, я согласна.

— Ты не умрёшь! — рявкнул Генрих. — Я говорил, что не позволю. — Он резко обернулся к Красной птице иллюзий: — Аноли?

— Не думаю, что смогу помочь, — пожала та плечами. — Сила, которая перетекла из дерева в меч, ведёт себя непредсказуемо… словно живая. Конечно, всё живое можно подвергнуть гипнозу, но я никогда в жизни не пыталась воздействовать на источник магии. И кажется мне, что это бессмысленно…

— Да ты хоть попытайся! — яростно потребовал Генрих.

Я посмотрела на полупрозрачные локти и грустно улыбнулась:

— Во всяком случае, это не больно. Я так боялась синего пламени! Не хотелось бы корчиться в муках. А так я останусь в твоей памяти красивой, и ты… — Я снова всхлипнула и, стараясь сдержать слёзы, с трудом продолжила: — Помни меня!

Одна из девушек вцепилась в рукав Олдрика и потрясла руку хранителя:

— Что вы стоите? Спасите её!

Я покосилась на отца и горько усмехнулась:

— Он только пакости строить умеет. Ненавижу!

— Мара… — Олдрик побледнел.

— Умирая, жалею лишь о том, что так и не смогла провести ночь с Генрихом! — зло крикнула я и наградила родителя таким взглядом, что Олдрик невольно отступил. Ярость слегка притупила страх перед близкой смертью, и я распалилась ещё сильнее: — Нашёлся папочка и сразу права качать! Как смел ты связать Генриха своим дурацким договором? Видел бы ты, как он страдал от боли, когда целовал меня на кладбище! Ты — мерзкий садист, а не отец! У мужика член стоит, а воспользоваться он им не может…

Аноли прижала ладонь к губам и странно покосилась на застывшего Генриха, а девица, которая держала Олдрика за рукав, густо покраснела и спряталась за хранителем.

— Мара, ты не понимаешь, — пролепетал он.

— И не хочу понимать! — перебила я и прорычала: — Повезло тебе, что сила ушла от меня, иначе ты бы уже был бы мёртв! Ты хоть понимаешь, что лишил счастья собственную дочь? Свадьбу ему подавай!.. — Я осеклась и виновато посмотрела на бледного Генриха: — Знала бы, что так получится, не стала бы сопротивляться этим вашим традициям… Прости! Я люблю тебя.

Девушка за спиной поникшего Олдрика разрыдалась, другие захлюпали носами.

— Страсти какие! — уважительно отозвался невесть откуда взявшийся Севир.

Некромаг с силой ударил меня по запястьям, и меч выпал и воткнулся в землю рядом с трупом волка. Я удивлённо подняла полупрозрачные руки и покрутила ими перед собой:

— Так просто?

— Только не прикасайся к волшебным вещичкам, иначе снова прилепишься, — предупредил некромаг.

— Мара! — Генрих бросился ко мне и, распахнув объятия, нерешительно замер. Покосился на Севира и недовольно спросил: — А её можно трогать?

— Нельзя! — отрезал некромаг и тут же хитро улыбнулся: — Нельзя обнимать чужих невест. — Инститор опустил руки и исподлобья посмотрел на Севира. Тот поспешно добавил: — Да можно трогать, можно! Уж и пошутить нельзя…

Я, не выдержав, сама бросилась к Генриху и, обняв его, уткнулась заплаканным лицом в его безрукавку. Генрих крепко прижал меня к себе и, зарывшись лицом в мои волосы, медленно выдохнул: я ощутила, как дрожат его руки. Аноли осторожно прикоснулась к моему полупрозрачному локтю и изумлённо покачала головой.

— Жуть какая…

К нам подошёл Олдрик.

— Некромаг, ты что-нибудь об этом знаешь? — избегая смотреть в мою сторону, спросил он. — Мы не успели запереть силу ведьм в дереве. Возможно ли, чтобы она так преобразилась?

— Сила семи, — кисло улыбнулся Севир. — Магическое число… Я планировал использовать его для обряда, а тот волколак, похоже, надоумил зверуна как извлечь силу из ведьм. Интересно, откуда у него такие знания? Но ещё интереснее, зачем Данья собрала магию в это дерево…

Я отстранилась от Генриха и посмотрела на Севира:

— Она же хотела стать бессмертной! Хвасталась, что как только завершит ритуал, будет жить вечно…

— В истории, — саркастично хмыкнул Генрих, но улыбка тут же сползла с его губ. — Вукула всё рассчитал! Стоило Данье оторваться от последней записи, как сила вырвалось бы, да сожгла синим пламенем самоуверенного зверуна. — Инститор помрачнел ещё больше: — Я успел в последний момент, но всё оказалось напрасно: я потерял и свидетеля, и обвиняемого. Доказать незаконные действия Вукулы будет теперь практически невозможно…

— Но сила-то не сгорела, — подал голос хранитель. — Значит, мы ещё не проиграли.

— А что собственно тут произошло? — лениво полюбопытствовал Севир. — Я видел твоего полумёртвого волка и тушку зверуна, да слышал вой… Эта сумасшедшая девчонка, — он иронично кивнул на меня, — едва не бросилась в пасть зверю, едва оттащил!

— Спасибо, — сухо кивнул Генрих и прижал меня к себе так сильно, что я крякнула от боли в рёбрах. — Мара мастерски притягивает неприятности!

— Поэтому решил добить, чтобы не мучилась? — усмехнулся Севир.

Генрих нехотя разжал руки, и я судорожно вдохнула. Потёрла ноющий бок и зло посмотрела на инститора: лучше бы поцеловал! Я тут в любви прилюдно призналась, а он ёрничает… Но инститор не обратил внимания на моё обиженное пыхтение. Скрестив руки на груди, он не отрывал задумчивого взгляда от некромага.

— Волки напали неожиданно, и Вукула сумел освободиться, — тихо проговорил он. — Он сразу бросился к зверуну и отгрыз Данье пронзённую мечом руку. Стоило ей оторваться от дерева, как Данья превратилась в безлапую кошку, а кисть, пригвождённая к стволу, мгновенно сгорела. Скорее всего, усилия Вукулы бесполезны, и зверун уже мёртв. К сожалению…

Меня замутило при попытке представить себе процесс отгрызания, и я, чтобы не опозориться, присела на корточки, да сделала вид, что рассматриваю мёртвого волка.

— Действительно, к сожалению, — горько повторил Севир. — Хотелось бы удавить тварь собственными руками. И всё же, план волколака удался не полностью, твой меч удержал основную часть силы в дереве. А если бы седьмая невеста не схватилась за клинок, я, возможно, со временем сумел бы придумать, как обратить процесс, чтобы вернуть даймонии хоть часть сил.

Я сжалась под ироничным взглядом некромага и, опустив глаза, провела полупрозрачной рукой по жёсткой серой шерсти. Неужели, Вукула ненавидит меня настолько, что не поленился призвать зверуна и, погубив с его помощью некромагиню, подстроить в Тремдише такую хитроумную ловушку? И всё из-за того, что я отказалась выходить за него замуж? Я помотала головой: нет! Волколак стремился не убить меня, — это легко можно было сделать и в столице, Вукула же невидим! — а именно лишить силы. И хотел видеть, как это случится! И чтобы я видела…

Тяжело вздохнула и покосилась на мрачного Генриха: если верить инститору, Вукула стремится развалить Комитет. И, хотя я всеми фибрами души ненавидела Крамор, всё равно не могла не признать, что без некоторых ограничений в мире может наступить хаос. С другой стороны, как раз ограничения мешают сейчас Генриху. Инститор имеет право уничтожить на месте ведьму или зверуна, но волколака без лицензии убить не может. Сначала должен доказать вину Вукулы, но тот сбежал, и даже труп Даньи с собой прихватил…

Я снова провела ладонью по жёсткой серой шерсти мёртвого волка: а этих вот оставил. Почему волки послушно пришли на зов волколака? И что меня так настораживает в звере?

— А он не слишком крупный для обычного волка? — осенило меня. — Если бы я встретила его в столице, скорее бы приняла за сородича Вукулы. Жаль, мёртвого волколака не отличить от мёртвого волка…

— Не думаю, что это волколак, — отозвался Олдрик. — Не дотягивает по реакциям и силе. Но и на обычного волка тоже не сильно похож!

Аноли потрепала загипнотизированное животное по холке и подмигнула мне:

— Потому-то я не убила этого красавчика, а загипнотизировала…

— Молодец, Аноли, — сдержанно улыбнулся Генрих, и у меня на душе заскреблись кошки: да как он смеет так мило улыбаться другой?! Инститор посмотрел на хранителя и тихо произнёс: — Нам ещё придётся изучить, во что превратился Вукула. Похоже, он может не только менять облик без ножа или меча, но и каким-то образом влияет на зверей.

— Возможно, — кивнул Олдрик. — Судя по информации от Багиры, Вукулу она сопровождала одна. А, значит, подкрепление волколак собрал уже на месте…

Я поднялась и нервно оглядела двор:

— Кстати, а где сама Багира? И Лежик?

Аноли вздрогнула и вцепилась в волка, а Севир пожал плечами:

— Возможно там, где ты их бросила…

— Я бросила?! — взвилась я и исподлобья посмотрела на некромага: — Страж теперь твоя нежить!

— Но инкуб пока ещё жив, — ухмыльнулся Севир. — Не понимаю, чем ты недовольна, моя дорогая невеста.

Я содрогнулась и виновато покосилась на мрачное лицо Генриха: тот рассматривал собственный меч, торчащий из земли. Рядом с инститором присел Олдрик, он протянул руку, указывая на что-то, но лезвия касаться избегал.

— Не слушается? — тихо спросил хранитель, и инститор поджал губы. — Это плохо…

Некромаг скрестил руки на груди и, словно сова, слегка склонил голову набок:

— Если ты думаешь, что я оставил твоего брата на растерзание волколаку, то ошибаешься. Зверь не рискнул вступать со мной в личную схватку. Подхватив мёртвого зверуна, Вукула трусливо сбежал.

— Вукула не трус! — вырвалось у меня.

Севир приблизился ко мне вплотную и внимательно посмотрел в глаза:

— Защищаешь волколака? Похоже, Генрих кое о чём умолчал во время нашей битвы… то есть, беседы. Так всё это из-за тебя? Любопытно… Чем же ты так довела этого волка, что он затеял такую сложную игру? И даже не побоялся вовлечь в неё не только непредсказуемого зверуна, но и некромагов?

Я стушевалась, щёки опалило жаром.

— Он мой бывший…

Севир коротко хмыкнул и кивнул на Генриха, всё ещё разглядывающего меч:

— Инститор отбил ведьму у волколака?! Забавно… А сейчас твой жених — некромаг. Собираешь коллекцию? И кто будет следующим? Инкуб?

Я поперхнулась и закашлялась, а некромаг тихо рассмеялся.

— Помолчал бы! — оттолкнув Севира, прорычала я. — Твоя персона, между прочим, в этом списке совершенно лишняя! Это магическая помолвка и, даже если она считается официальной, для меня это ничего не значит…

— Как и для меня, — с безразличием пожал плечами Севир. — Ведьмы мне нужны только для того, чтобы воскресить истинную любовь. Ничего личного…

Олдрик поднялся и быстро осмотрел двор.

— А где Аноли? — спросил он.

— Та брюнетка? — уточнил некромаг и пожал плечами: — Вскочила на волка и испарилась…

— Понеслась спасать инкуба, — покачал головой хранитель. — Неисправима!

— Кстати, она замужем? — заинтересовался Севир.

— Кстати, нет! — с воодушевлением отозвалась я.

— Она не подойдёт, — поспешно проговорил Генрих и хитро покосился на меня: — Аноли не ведьма. И, хотя в реестре записи ещё нет, по законам Крамора она жена инкуба.

Я сжала челюсти так, что заныли зубы. С одной стороны, меня обрадовало то, что Генрих считает Аноли замужней женщиной, а другой — я бы не пожелала брату такого «счастья»!

— Нам пора выдвигаться, — заявил Олдрик, он поманил сжавшихся за деревом девчат и добавил: — Представим Комитету пострадавших и некромага. Возможно, нам удастся выбить лицензию.

— Некромаг! — позвал Генрих, и Севир неохотно обернулся: — Посоветуй, как быть с мечом. Я не могу прикоснуться к нему, Олдрик тоже… Но и оставлять клинок здесь нельзя.

Некромаг понимающе кивнул:

— Разумеется! — Севир посмотрел на меня и хитро сощурился: — Есть у меня одна мыслишка.

Я с подозрением покосилась на некромага, — что ещё задумал? — а Севир выудил из кармана чёрные перчатки и протянул мне:

— Выглядят ужасно, но сейчас не до эстетики. Надень и попробуй взять меч.

Я невольно отступила:

— Уже бегу! — Вытянула полупрозрачную руку и сложила из пальцев едва заметную фигу: — Я понимаю, что плохо видно, но поверь, что ответ мой отнюдь не положительный! Я не хочу становиться ведьмой-невидимкой!

— Так ты и не ведьма, — холодно проговорил Севир. Некромаг отвёл мою руку и недовольно покосился на Генриха: — Кажется, я кое-что начинаю понимать! — Он обернулся к инститору: — и как с таким характером её до сих пор никто не придушил?

— Не так-то это просто, — весело рассмеялся Генрих.

От злости я топнула ногой и вырвала из рук некромага перчатки. Рывками натянув их, быстро подошла к мечу и схватилась за рукоять.

— Если я стану невидимой, — в упор глядя на инститора, прошипела я, — то обещаю, что стану твоим личным привидением!

Но меч оказался в руках, а со мной ничего не произошло. Я подождала с минуту и, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, виновато проговорила:

— Кажется, всё в порядке…

— Жаль, — приподнял брови Генрих. — Обломилось мне личное привидение!

Я беспомощно заскрипела зубами, а Севир ехидно усмехнулся:

— Может, стоит начать доверять людям?

— Людям — да, — недовольно буркнула я. — Некромагам — нет! — Вытянула руку и, направив острие меча в сторону груди Севира, сурово добавила: — Ты меня заманил в ловушку, отравил… два раза! Угрожал моим друзьям и напал на моего парня! Доверять тебе смертельно опасно.

— Я бы поспорил, — хмыкнул Севир и прикоснулся к синяку на скуле, — кто на кого напал. Но не будем терять время: дорога дальняя, а дела в столице ожидают до неприятного скучные… Одна мысль о Краморе вызывает тоску!

Я невольно улыбнулась и тепло посмотрела на Севира:

— Сейчас ты вдруг стал не таким уж и противным…

Генрих подхватил меня под локоть и повлёк к воротам.

— У тебя опять галлюцинации, Мара, — недовольно проворчал он. Обернулся к Олдрику и крикнул: — Жди, я пришлю за вами машину!

Хранитель кивнул и помахал нам, а Генрих нетерпеливо потащил меня к алой машине, — наверняка, тачка Аноли! — да усадил на заднее сидение. Некромаг расположился на переднем, а сам инститор уселся за руль. Я выдохнула и медленно положила меч на сидение рядом с собой: не прилип!

— Генрих, дай сотовый! — попросила я. — Мой в гостинице остался…

— И тебе бы не помешало оставаться там же, — проворчал инститор и, передавая мне телефон, спросил: — Посмотри, не разряжен?

Зубами стянув перчатку, я схватила сотовый и буркнула:

— Почти… Надеюсь, на один звонок хватит, — набрала Забаву: — Ты как?

— Мара, рыжая твоя башка, — заорала взбешённая русалка, — куда ты провалилась?! Как Лежка? Жив? Я уже вся извелась! И уйти не могу, и остаться не в силах. Думала, с ума сойду! Час назад народ куда-то побежал, вся гостиница опустела… А недавно такая паника началась: постояльцы вернулись и спешно собирают вещи, хозяйка сумасшедшей белкой носится по номерам и лопочет о конце света… Может, нам пора рвать когти из этого чокнутого городка?

— Пора, — согласилась я и быстро проговорила: — Сотовый почти разряжен. Собирай вещи, мы скоро за тобой заедем. Лежка жив, он с Аноли… Что бы ни случилось, злая птичка инкуба в обиду не даст! Всё… Скоро увидимся!

Отключилась и посмотрела, сколько зарядки осталось. При виде мигающего значка молнии, брови мои поползли на лоб.

— Генрих, — сипло проговорила я, — ты не поверишь!

— Что ещё? — обеспокоенно обернулся инститор, быстро осмотрел меня и нетерпеливо рявкнул: — Мара, не тяни! Говори, что случилось.

Я нервно рассмеялась и протянула ему сотовый:

— Кажется, я превратилась во внешний аккумулятор! Сотовый заряжается…

— Реально? — с интересом обернулся Севир. Он покопался в карманах и протянул мне свой смартфон: — И мой заряди, пожалуйста!

— Издеваешься? — вспылила я.

— Дорога дальняя, — пожал плечами некромаг. — Тебе жалко, что ли?

Генрих изумлённо покачал головой, а я цапнула телефон некромага и хмуро покосилась на его затылок. Сумасшедшая мысль пришла мне в голову и я, хихикнув, положила телефоны на колени и, вытянув указательный палец, легонько прикоснулась кончиком ногтя к шее Севира. Ощутив прикосновение, некромаг обернулся:

— Что?

— Не прокатило, — огорчённо выдохнула я и откинулась спиной на сидение. Взяла сотовые и хмуро посмотрела на значки зарядки: — Лучше бы появилась способность поражать током противника!

— Кровожадная какая, — саркастично отозвался Севир. — Сразу попыталась вырубить меня… Забыла, что я не жив?

— Как раз поэтому и поэкспериментировала, — вызывающе ответила я. — Что тебе терять?

Севир провёл ладонью по волосам:

— Мою идеальную причёску!

Я заметила впереди пару волков и воскликнула:

— Смотрите! Это Лежка… и Аноли.

— Кажется, у них всё в порядке, — весело проговорил Генрих и, быстро оглянувшись, напряжённо добавил: — Не переживай, я заранее попросил Аноли привезти восстановительные зелья для инкуба… — Я хмуро посмотрела на инститора, и он поспешно добавил: — Прости, что подверг твоего брата опасности, но мне было необходимо поймать Данью на месте преступления.

Отвернулась к окну и, сжав челюсти, смотрела, как мягко бегут по улице загипнотизированный волк и мёртвая волчица. Если я сейчас хоть что-то отвечу инститору, мы снова поругаемся.

— Если бы ты оставалась в гостинице, как я и просил, — не унимался Генрих, — Данья от бессилия кусала бы локти в своём поросячьем домике, а Вукула заявился бы на кладбище, где мы с некромагом подготовили для волколака ловушку…

Я опустила голову и всхлипнула: если бы я послушалась Генриха, может, Багира осталась бы жива?

— Но Генрих, — неожиданно вступился за меня Севир, — вины Мары в провале не так уж и много. От ведьмы не зависело появление случайных факторов… — Я удивлённо вскинула голову: от некромага поддержки я ожидала в последнюю очередь. Севир загибал белоснежные пальцы: — Второй неизвестный зверун, уловивший мой призыв. И то, что страж убил собаку, считая её Даньей, на самом деле удача… Иначе ты бы лишился важного свидетеля ещё раньше, к тому же не смог доказать мне, что зверун — предатель и вор. — Он криво усмехнулся: — И тогда я бы не упустил возможности использовать силу ведьм для воскрешения истинной любви…

— А почему не стал этого делать? — сорвалось у меня с языка, но некромаг проигнорировал вопрос.

С подозрением покосилась на затылок Севира. В шаге от исполнения своего плана, некромаг вдруг отступил. Не странно ли это? Или инститор пообещал что-то значительное, или перед Севиром открылась возможность получить нечто большее. По спине поползли мурашки при мысли, что придётся какое-то время провести рядом с этим опасным человеком… нечеловеком… некромагом!

Генрих притормозил, когда машина поравнялась с парочкой. Аноли остановила своего волка. Инститор вышел из машины и, приблизившись к Красной птице иллюзий, коротко кивнул. Аноли соскользнула с волка, губы её зашевелились, но о чём они говорили, расслышать никак не удавалось. Я распахнула дверь и вылезла из автомобиля, твердя, что хочу лишь убедиться, что брат в порядке. Покосилась на неподвижную волчицу, поспешно отвела взгляд от её стеклянных глаз и натянуто улыбнулась Лежке:

— Ты как?

— Гораздо лучше, — кивнул инкуб.

Я обошла Багиру и, осторожно прикасаясь к чёрной шерсти, на которой ещё остались алые искры, напряжённо прислушалась, но Аноли говорила слишком уж тихо. Брат ехидно проговорил:

— Так приятна забота сестрички!

Я вздрогнула и недовольно посмотрела на инкуба:

— Генрих сказал, что тебя не так просто убить, и я ему верю.

— Я тоже, — невесело усмехнулся Лежик. — Только поэтому и согласился на кровопускание. Ох, Эрос! И как же мне теперь жить? Благословенное неведение в прошлом, и теперь в каждом волке, в каждой кошке я буду видеть потенциальную угрозу…

Я внимательно посмотрела в тёмные глаза брата и тихо спросила:

— Так ты действительно не знал?

Лежик скривился, и мне стало неловко за своё недоверие. Я похлопала инкуба по плечу и, виновато улыбнувшись, вновь посмотрела на инститоров.

— Интересно, о чём они говорят? — понимающе спросил Лежик. Я ощутила, как заалели щёки, но упрямо помотала головой. Инкуб ухмыльнулся: — Знаю, что интересно! Аноли рассказала мне. Не понимаю, почему Генрих от тебя скрывает, что…

Подалась вперёд, чтобы не пропустить ни слова, как на плечо легла рука Севира, и я вздрогнула от неожиданности.

— Не стоит совать нос не в свои тайны, — холодно проговорил некромаг, и я зло заскрежетала зубами: сам бы он не лез! Севир погладил загривок Багиры и, вытащив кинжал, прикоснулся алым навершием ко лбу волчицы: — Скорее всего, вы с брюнеткой отправитесь верхом. Чтобы нежить не пострадала в дороге, не давай ей пить.

Лежик кивнул, а я невольно проследила, как из кровавого камня вылетело облако красных искр и, окутав волчицу, осело на чёрной шерсти. Вспомнила, как в воздухе проявились очертания волколака, и сердце замерло.

— Это действует только на нежить? — напряжённо уточнила я.

— Разумеется, — высокомерно отозвался Севир. — Ты же видела, что магическая пыль не задела никого из живых…

— Но Вукулу оно окутало! — воскликнула я. — Почему? Волколак… умер?

При мысли, что Вукула стал нежитью, мне стало дурно. А вдруг он умер ещё тогда, когда я пыталась спасти его с помощью меча инститора? Волколак мёртв, а то, что продолжает ходить в его теле, пытается разрушить систему контроля магии. Кожу на голове стянуло от ужаса…

— Он не жив, — равнодушно ответил Севир. — И не мёртв. Такова участь стражей. Каждый из них умирает, как только прикасается к оружию, в котором заключена душа волколака. Стражи становятся пленниками мёртвой стаи… Всё это очень похоже на то, как появляются некромаги.

От неожиданного откровения некромага я затаила дыхание, и даже разговор Аноли с Генрихом перестал меня волновать, но Севир смолк и понимающе улыбнулся:

— Я не стану раскрывать тайн, Мара… Во всяком случае, сейчас.

— Не больно-то и интересно, — разочарованно фыркнула я, и некромаг иронично покачал головой.

К нам подошёл Генрих:

— Аноли и Лежик отправятся в столицу на волках. — Я покосилась на некромага, но его бледное лицо казалось бесстрастным. Такое ощущение, что Севир легко просчитывает каждый наш шаг, и это настораживало. Генрих продолжал: — Мы забираем Забаву и выезжаем, а Олдрик привезёт ведьм в Крамор…

— Нет! — воскликнула я.

Инститор нахмурился:

— Мара, не сейчас…

— Именно сейчас! — горячо возразила я. — Я не дам ведьм в обиду! Только не в Крамор!

— И куда прикажешь их вести? — раздражённо спросил Генрих. — В гостиницу? Это небезопасно.

— А давайте ко мне! — с придыханием предложил Лежик.

— Нет! — рявкнули мы одновременно с Аноли, и инкуб виновато сжался. А я добавила: — Если ты привезёшь в свой дом сразу шестерых девушек, с меня твои жёны скальп снимут! Пусть Олдрик везёт их ко мне…

— В однушку? — хмыкнул Генрих. — Где кухонька с пятачок, и всего полторы тарелки?

— Ничего не полторы, — пробормотала я.

— Добила уже и эти? — иронично уточнил инститор, и я обиженно насупилась.

— Тогда, может, ко мне? — спокойно предложил Севир, и у меня отвисла челюсть.

— А у тебя есть квартира в столице? — заинтересовался Генрих.

— Дом, — скромно ответил некромаг.

— А почему тогда живёшь на кладбище? — полюбопытствовала я.

— Там гораздо комфортнее, — хищно улыбнулся некромаг. — Ближе к земле, к праху…

— Там может, навеки останешься там? — с надеждой спросила я и покосилась на меч, лежащий в машине: — Мы, так уж и быть, поможем… Прах к праху!

Севир широко улыбнулся и подмигнул:

— Если только с тобой… и силой семи ведьм, заключённой в этих прелестных ручках!

Он подхватил мою ладонь и, стянув перчатку, поднёс к своим губам с намерением поцеловать, но Генрих резко хлопнул меня по руке.

— Ай! — Я недовольно потёрла ноющую кисть, но непослушные губы расплывались в улыбке: видеть ревность инститора было чертовски приятно. — Больно же!

— Не позволяй никому трогать тебя за руки, — напряжённо приказал Генрих и, опустив взгляд на мои полупрозрачные ладони, задумчиво добавил: — Неизвестно, как поведёт себя сила…

Улыбка сползла с моих губ: так он не приревновал, а лишь побеспокоился о силе ведьм?

— Если бы я мог испить эту силу, — понимающе проговорил некромаг, — я бы не стал тянуть. — Он протянул мне перчатку и насмешливо покосился на инститора: — Так вы принимаете моё приглашение?

Генрих сухо ответил:

— Нет! Чем скорее мы попадём в Крамор, тем будет лучше для всех.

— Встретимся там, — отрывисто проговорила Аноли. Она посмотрела на Генриха и многозначительно добавила: — Я позвоню Олдрику, предупрежу его…

— Главное, не отступай от плана, — оборвал её Генрих. — И постарайтесь наследить побольше.

Аноли, криво ухмыльнувшись, запрыгнула на волка, и направила его по дороге, а Лежик послушно двинулся следом. Волки ускорили шаг и быстро удалялись, а я не могла понять, что же меня так тревожит: то, что инкуб беспрекословно отправился с женщиной, которую боится до чёртиков, или то, что Аноли потащила с собой возлюбленного, который только что потерял так много крови? Или то, что я сама так легко отпустила брата? Генрих нетерпеливо потянул меня за локоть:

— Садись!

Я быстро глянула на него и вновь обернулась на слегка сгорбленную спину Лежика: может, остановить его?

— Мара! — рявкнул инститор: он уже уселся на водительское сидение и недовольно поглядывал на меня: — Может, решила пробежаться? — Он протянул руку, повернул ключ, взревел мотор. — Тогда до встречи в гостинице!

— Стой! — вскрикнула я и торопливо распахнула дверцу. Усевшись, немного отодвинула меч и спросила: — Что значит «побольше наследить»? Ты что, дал им задание? Опасное? Лежка же едва жив…

Инститор не ответил, и я обиженно поджала губы. Севир обернулся ко мне и, внимательно посмотрев мне в глаза, задумчиво проговорил:

— И как тебя угораздило влюбиться в инститора, ведьма?

Генрих искоса глянул на него и молча нажал на газ, а я невесело усмехнулась:

— Дня не проходит, чтобы я не задавала себе этот вопрос. Злой рок, не иначе!

Севир тихо рассмеялся и подмигнул:

— Тогда тебе очень повезло стать моей невестой. Есть шанс разорвать мучительные отношения…

Генрих круто повернул руль, направляя автомобиль к серому зданию гостиницы. Казалось, ему не было дела до нашего разговора. Я недовольно посмотрела на его профиль и громко спросила:

— И как же? Я так поняла, что помолвка с некромагом — лишь способ умыкнуть мои силы.

— Конечно, — не стал отпираться Севир и хитро покосился на мрачного, как туча, инститора. — Но есть множество других преимуществ от нашего союза…

— Похоже, стоит оставить вас наедине, — сквозь зубы процедил Генрих, он с силой нажал на тормоз, и машина остановилась так резко, что я едва не разбила себе лоб о спинку переднего сидения. — Я схожу за Забавой, а вы продолжайте вашу увлекательную беседу.

Он рванул ручник с такой яростью, что раздался жалобный скрежет, распахнул дверцу и торопливо, словно из огня, выскочил из машины. Севир внимательно проследил, как инститор широкими шагами приблизился к входу в гостиницу, и задумчиво проговорил:

— Судьба жестоко подшутила, соединив такие противоречивые натуры. — Он обернулся и, наблюдая, как я потираю растущую шишку на лбу, добавил: — Никто из вас не уступит другому. Это похоже на полёт связанных птиц, каждая из которых пытается лететь в свою сторону…

— Чушь! — фыркнула я. — Как могут лететь связанные птицы? Они же разобьются!

— Вот именно, — лукаво улыбнулся Севир, и у меня засосало под ложечкой от дурного предчувствия.

— Что же ты задумал? — звенящим голосом спросила я и, схватившись за меч, сурово предупредила: — Настраиваешь меня против Генриха? Или пытаешься подлизываться? Говори честно, некромаг! У меня был жуткий день, и я на взводе…

— Не веришь мне? — в фальшивом удивлении Севир приподнял чёрные брови. — После всего, что между нами было?

— Ни на минуту не поверю тебе, — прорычала я, — именно потому, что между нами произошло! Не понимаю, почему Генрих не сжёг тебя на месте. Что ты пообещал ему? Предупреждаю, если ты задумал гадость, я тебе уши отрежу!

— Гадость? — рассмеялся Севир. Утирая слёзы, выступившие от смеха, некромаг тихо простонал: — Уши-то мои тебе зачем? Уверяю, это не та часть некромага, которую можно использовать в зельях…

— А какие-то части можно? — тут же заинтересовалась я и, сплюнув от злости, рявкнула: — Не уходи от ответа! Что тебе надо?

— Хочу помочь этим несчастным птицам, — мягко ответил Севир. Я нервно сглотнула, а некромаг подался вперёд и быстро прошептал: — Я наблюдал за вами, Мара! Это не любовь… Уж поверь мне, я знаю. Истинная любовь объединяет, мужчина и женщина дополняют друг друга и словно становятся единым целым… Как две связанные птицы с единой целью, они будут быстро лететь в одном направлении. Как моя любимая и я… Мы могли общаться без слов, и у нас не было секретов друг от друга. Всё, что мы делали вместе — удавалось!

От неприятного чувства защемило сердце, а на глаза навернулись слёзы. Я быстро опустила глаза и глубоко вдохнула. Горько признавать, но некромаг абсолютно прав. У Генриха от меня ворох секретов, да и не верит он мне… Да и я отвечаю полной взаимностью!

— Это не любовь, — снова проговорил некромаг, и я сжала кулаки так, что кожа перчаток сморщилась. — Больше похоже на болезненную одержимость. Тебе больно… Позволь мне помочь.

Я исподлобья посмотрела на Севира и упрямо проговорила:

— Ты действительно думаешь, что я поверю тебе, маг? Ты пытался меня соблазнить, отравить, украсть силу…

Севир поднял руки и, выставив перед собой раскрытые ладони, быстро проговорил:

— Не пытался я тебя соблазнить! Подумаешь, поцеловал… А отравил лишь для того, чтобы не сбежала. Если бы вернулась — получила бы противоядие. Что до силы, так мне кажется, ты больше всех выиграла.

— Чем это? — возмущённо воскликнула я, демонстрируя полупрозрачные руки. — Разве что могу бумажники воровать, да впечатлительных девиц в обморок укладывать!

Севир осторожно провёл указательным пальцем по моему запястью и медленно ответил:

— Это и собирается выяснить инститор, потому и тащит всех в Крамор. Уверен, что Комитет очень заинтересуется твоим случаем…

— Это вряд ли, — не сдержавшись, саркастично хмыкнула я. — Комитет и так мной болезненно озабочен, сильнее заинтересоваться просто нереально! Так и вижу, как Джерт хлопает по жуткому зеркальному столу правой ладонью и под радостный крик комитетчиков приказывает сжечь меня!

Я сжалась на заднем сидении и, пытаясь унять дрожь, обхватила себя руками. Генрих не допустит этого! Но что, если Севир прав, и чувства инститора ко мне — лишь временное помешательство? И в тот момент, когда он поймёт это, то без сомнений сожжёт ведьму? Я помотала головой и произнесла:

— Нет! У меня же лицензия…

Спина похолодела: так она же недействительна! Я утратила способность изымать и внедрять воспоминания, — а именно на это Комитет выдал разрешение! — но в то же время осталась ведьмой: с ненавистью покосилась на свои едва видимые руки. Вот она сила! Неизвестная, а, значит, опасная…

— А если это вырвется и навредит кому-либо? — испуганно прошептала я. — Суда мне не избежать… и синего огня!

— И сбежать ты не успеешь, — поддакнул Севир, и я вскинула на него испуганный взгляд. Некромаг посмотрел мне в глаза и многозначительно добавил: — Позволь мне помочь. Когда связь между вами прервётся, тебе будет проще понять и обуздать свою новую силу… — Он покосился на распахнувшуюся дверь, — появился Генрих, который нёс наши вещи, а следом за инститором вылетела радостная русалка, — и тихо проговорил: — Подумай над моими словами.

Забава мчалась к машине так быстро, что её светлые волосы развевались золотым пламенем. Она подбежала, торопливо распахнула дверцу автомобиля и практически вытащила меня.

— Ты в порядке! — радовалась подруга, обнимая меня так крепко, что я серьёзно забеспокоилась о сохранности рёбер.

— Это ненадолго, — просипела я, — если ты будешь меня так тискать…

— Ой, прости! — Забава отпустила меня и быстро окинула беспокойным взглядом. Заметив полупрозрачные предплечья, она вытаращила глаза: — Что это?!

Испуганно прижала руки к груди и невольно отшатнулась, а я лишь скрипнула зубами: если бы я знала! Но при виде побелевшего лица подруги, обречённо вздохнула:

— Это временно, Забава. Не бери в голову…

Русалка с ненавистью покосилась на Севира:

— Это всё от яда? Тебе больно? Или из-за того, что ты вовремя не приняла противоядие? А как же зелье Аноли? Не подействовало? Ой, у меня же та бутылочка, которую передал тебе Генрих… Да где же она? Ох! Вот, пей!

Когда она сунула мне в руки противоядие, к машине приблизился Генрих.

— Бесполезно, — буркнул он и, не глядя на меня, прошёл мимо, открыл багажник и бросил внутрь сумки.

Забава не сдавалась.

— Пей скорее! — дёргала она меня за плечо, не решаясь прикоснуться к полупрозрачной части руки. — Не слушай его…

— Она и не слушает, — холодно сказал Генрих. Захлопнув крышку багажника, иронично хмыкнул: — Назло всё наоборот делает…

— Потому что хочу помочь! — не сдержавшись, крикнула я.

— А только мешаешь, — пробурчал Генрих.

— Мешаюсь под ногами инститоров? Так больше не буду! — решилась я. Обернулась к Севиру и нарочито-спокойным тоном проговорила: — Я согласна.

Лицо некромага оставалось спокойным, но глаза его сузились, как у довольного кота. Генрих вздрогнул и схватил меня за предплечье:

— На что согласна?

Я вырвала руку и, окинув инститора ледяным взглядом, выпалила:

— Не понимаю, каким боком это касается тебя! — Генрих опёрся руками о крышу автомобиля по обе стороны от моего тела, и я ощутила себя в ловушке, но лишь вздёрнула подбородок. — Ты же не говоришь мне, что тебя связывает с некромагом, так почему я должна?

— У нас с ним сделка, — прошипел он, не отрывая от меня пристального взгляда.

— У нас… тоже, — пробормотала я.

По спине побежали мурашки: как же Генрих хорош, когда разъярён! Он всегда красив, но в такие моменты сексуален настолько, что у меня невольно дрожат колени. Я, кусая губы, едва сдерживалась, чтобы не прижаться к его губам. Уверенность в том, что некромаг прав, таяла быстрее, чем моё самообладание. И вот, когда я уже вытянула губы трубочкой, Генрих резко оттолкнулся и процедил:

— Делай, что хочешь!

Быстро обогнул автомобиль и сел на водительское сидение. Забава осторожно, пододвинув меч, расположилась на заднем. Я же на ватных ногах с трудом забралась в машину: голова кружилась, а в сердце поселилась тоска. Да, надо разорвать эту болезненную связь!