Глава 9. Новые возможности

Рывок, и я, испуганно сжавшись, распахнула глаза. И тут же зажмурилась от яркого солнца. Забава потянула меня за руку:

— Мара, просыпайся! Приехали.

Я недовольно вырвалась: и откуда в ней столько энергии? Русалка всю дорогу теребила меня, вытаскивая всё новые и новые подробности жуткого приключения в доме зверуна. Мне даже в какой-то момент показалось, что она испытывает от моего рассказа удовольствие едва ли не большее, чем от ночных посиделок на дереве в местном парке. И это пугало сильнее, чем необходимость топать в Крамор и показывать свои странные руки Джерту.

При воспоминании о сероглазом братце Генриха в животе похолодело. Я подняла голову и с изумлением узнала здание, рядом с которым мы остановились. Торопливо толкнула дверцу и, выскочив из автомобиля, обогнула его. Генрих вытаскивал из багажника наши вещи, а Севир равнодушно наблюдал за процессом: похоже, у некромага не возникало и мысли помочь инститору.

Я дёрнула Генриха за край жилетки:

— А почему мы у офиса? Разве ты не хотел отвезти меня в Крамор?

Инститор с силой захлопнул багажник и, едва удостоив меня взглядом, склонился над сумками:

— Не понимаю, чем ты недовольна. Ты же была против визита в Крамор! — В голосе Генриха послышались саркастичные нотки: — Или хотела представить некромагу ещё одного своего бывшего жениха?

Я разозлилась:

— Хорошая мысль! — Покосилась на равнодушного Севира и иронично добавила: — Надо бы список написать, а то начинаю забывать очерёдность…

— Не волнуйся, — рванув сумки, натужно проговорил Генрих. Водрузив ношу на плечо, холодно посмотрел на меня: — Я напомню!

И пошёл к входу, а я лишь зло топнула и повернулась к русалке:

— Жаль, что я лишилась возможности отобрать эти воспоминания!

— Так всё равно с Генрихом бы не получилось, — пожала плечами Забава. — Сама знаешь…

— Почему? — оживился Севир. — На инститора не действует сила ведьм?

— Так он утверждает, — скривилась я и тут же горделиво выпрямилась: — Но иногда, когда он терял контроль, я могла воздействовать и на Генриха…

— Ага, — хихикнула Забава. — В первом Мара уникальный специалист! Только она способна доводить Генриха до белого каления.

Севир внимательно посмотрел на меня: глаза его сузились, губы сжались. Казалось, он что-то обдумывает. Я пожалела, что не сдержалась и рассказала об этом. Нельзя забывать, что некромаг опасный и непредсказуемый тип, который ещё недавно едва не угробил меня.

— Идём, — весело улыбнулась Забава. Она потащила Севира за рукав, и у меня от удивления пропал дар речи. — Я тебе покажу наш офис! Я секретарь Мары и Генриха, но это так — хобби! А так я…

Они исчезли за дверью, и я уже не могла разобрать слов русалки. Когда это они успели подружиться? Забава что, забыла, что этот гад её в колодец засунул? И почему она стремится наладить отношения с каждой сволочью, которая появляется в нашей жизни? Я подтянула отвисшую челюсть и передёрнула плечами: возможно, пока я спала, Севир сумел найти ключик и к русалке. Что у некромага не отнять — так это способность заключать сделки. Надо бы уточнить у подруги, какую её слабость он использовал.

Уныло потопала по лестнице и, прислушиваясь к голосам, которые доносились сверху, подумала о Генрихе. Возможно, освободившись от мучительного чувства к инститору, я вновь обрету спокойствие. А вдруг, после того, как наши отношения закончатся, в сердце останется лишь пустота? Словно пепелище после синего огня… Я упрямо помотала головой: нет, я же пыталась понять Генриха, но достучаться до инститора сложнее, чем проникнуть в Дубовую рощу! Казалось, чем дольше мы с ним вместе, тем сложнее наши отношения. То он холоден и даже немного жесток, то вдруг говорит такие слова, от которых кружится голова, а сердце трепещет от нежной боли! Я остановилась и, застонав, прижалась разгорячённым лбом к прохладной стене: как же глупо было так сильно влюбиться! Болезненная привязанность…

Совладав с собой, мрачно посмотрела вверх: сейчас-то я полна уверенности, что эти отношения нужно разорвать, но знала, что стоит посмотреть на инститора, как задрожат колени, тело охватит жар, и я снова засомневаюсь. Поднялась на площадку и замерла у двери, касаясь ручки дрожащими пальцами. Интересно, если Генрих поднялся в офис только для того, чтобы отнести вещи, почему до сих пор не вышел? Может, он ждёт меня? Сердце дрогнуло, и я отдёрнула руку. Вот бы заглянуть в его голову!

Посмотрела в большое зеркало, которое Забава, обрадовавшись моему исцелению от спектрофобии, не так давно повесила в коридоре, и, заметив, насколько жутко выглядит моя одежда, недовольно нахмурилась. Стянула перчатки, попыталась отряхнуться, поскребла полупрозрачными пальцами кожу на шее, стирая грязь, — оказалось удобно видеть сквозь них! — и, подняв лицо, посмотрела в глаза своему отражению. Спина мгновенно похолодела, а сердце пропустило удар. Руки мои словно сами собой потянулись вперёд, кончики пальцев ощутили прохладу стекла, и мир вокруг будто сковало льдом, — всё вдруг стало ослепительно-белоснежным. Я с ужасом смотрела в зеркало, но себя не видела.

Передо мной стояла Багира в своей второй ипостаси, и глаза чёрной волчицы мерцали огоньком. Неужели она жива?! Но как? Почему?.. Я хотела броситься к ней, сжать мохнатую морду в своих объятиях, но не смогла и с места сдвинуться. В груди растекалось болезненное чувство, и я вдруг услышала голос Генриха:

— Так Вукула сейчас в Тремдише? Ты уверена, что с ним зверун?

Сердце заколотилось так, что стало трудно дышать, но одновременно с этим я легко сделала вдох и выдох так, словно я вдруг стала ощущать сразу два тела. Ноги стали ватными… и в то же время напряглись так, будто я сейчас рвану с места. Ощущения были настолько жуткими и противоречивыми, что мозги просто взрывались. Я бы с удовольствием упала в обморок… если бы смогла. Боль, горечь, страх сжали горло… Генриха?! Я в теле инститора?

Пока я пыталась совладать с собой, Багира сменила ипостась и приблизилась в инститору вплотную.

— Да! И этот зверун завлёк некромагиню в ловушку, не думаю, что это было просто. Говорят, некромаги умны и осторожны! Вукула же убил женщину лишь для того, чтобы некромаг решился на ритуал семи невест. То, что Мара поехала в Тремдиш именно сейчас, нельзя назвать простым совпадением…

Сердце Генриха заныло, он сглотнул и, коротко кивнув, схватился за меч:

— Выезжаю немедленно!

— Один?! — ахнула Багира и помотала головой: — Как ты собираешься одолеть некромага, волколака и зверуна в одиночестве? Комитет…

— В Комитет сообщать нельзя! — сурово произнёс Генрих и горько улыбнулся: — Вукула расставил красивые сети, но если в Тремдиш приедет десяток инститоров, он может махнуть рукой на все приготовления, и попросту убить Мару! И даже если я успею спасти её… думаешь, Вукула остановится на этом? Следующая ловушка может оказаться коварнее! Нет, я постараюсь воспользоваться ситуацией, чтобы всё прекратить.

— Но как? — взволнованно спросила Багира.

Генрих медленно выдохнул и, успокоив тревожно бьющееся сердце, быстро произнёс:

— Проще всего поймать охотящегося зверя. Когда всё его внимание сосредоточено на жертве, он не заметит, что сам угодил в ловушку.

— А как же Мара? — недовольно уточнила Багира. — Неужели ты позволишь ей стать жертвой? Мне казалось, ты неравнодушен к ведьме…

Генрих судорожно вдохнул, и сердце его защемило так, что у меня на глазах выступили слёзы.

— Тебе не казалось, — глухо ответил инститор. Сжал пальцы в кулаки и с трудом улыбнулся. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить её… — Он иронично хмыкнул: — Если понадобится, конечно. Ты же знаешь Мару! Вукула не мог предусмотреть абсолютно всё. Никто не способен предугадать, что ведьма выкинет в следующий момент. К тому же, она невероятно удачлива…

— На неприятности, — упрямо перебила его Багира. — Она может смешать и твои планы.

Генрих вдруг улыбнулся и кивнул, а я ощутила, как сердце его дрогнуло от нежности.

— Уверен, так и будет, — тихо произнёс он. — Такова Мара… хаос во плоти! Она с лёгкостью разрушит стены, но умудрится запутаться в лёгкой паутине. Вукуле придётся импровизировать, и каждая ошибка волколака будет моим шансом уничтожить его. А для начала я постараюсь договориться с некромагом.

— Что?! — взвилась Багира. — Ты доверишься нежити?

Генрих покачнул головой:

— Некромаги не нежить. По природе своей он, кстати, ближе к стражам. То, что Вукула убил его женщину, первая ошибка волколака, и я не упущу возможность заручиться поддержкой некромага. Не беспокойся, Багира, я знаю его слабое место и у меня есть, что ему предложить.

— А если ты ошибаешься? — звенящим голосом уточнила Багира. — Что, если он не согласится? — Генрих опустил ладонь на рукоять меча, и это движение не укрылось от внимательного взгляда Багиры. — Убьёшь его без лицензии? Тогда Джерт получит шанс раздавить тебя и навсегда завладеть местом Главы.

— Я готов потерять место Главы и даже свою жизнь, — прошептал Генрих, — но только не Мару…

Я ощутила, что задыхаюсь, а по щекам градом покатились слёзы. Белоснежное марево застилало глаза, и я зажмурилась от нестерпимой рези, а когда подняла взгляд, Багиры перед собой уже не видела, лишь полутёмный коридор и слабо мерцающее зеркало на стене. Тело пробила дрожь, ладони, упирающиеся в пол, вспотели. Когда я упала?

— Что это было? — одними губами прошептала я. Волосы на голове стянуло от холода, я не могла оторвать зачарованного взгляда от гладкой поверхности зеркала. — Я что… увидела воспоминание, даже не вытягивая его?! Генрих…

— Что? — От неожиданности я сжалась и посмотрела снизу вверх на инститора: тот прикрыл дверь и, окинув меня колким взглядом, присел на корточки. — Что с тобой? Тебе нехорошо? У тебя лицо белее бумаги. Укачало? Или настолько тошно меня видеть?

Я посмотрела в его изумрудные глаза, и сердце стало биться в два раза быстрее. Он готов отказаться от всего, лишь бы оградить меня от опасности! Готов расстаться с жизнью. А я? Лишь злюсь и делаю его жизнь невыносимой! Не слушаю, огрызаюсь, поступаю наперекор… По щекам вновь покатились крупные слёзы, и я застонала.

— Мара, почему ты не отвечаешь? — Генрих положил тёплые ладони мне на плечи и пытливо заглянул в глаза: — Ты странно ведёшь себя… даже для тебя это странно! Заболела? Скажи, где болит?

Я подняла руку и прижала ладонь к груди.

— Здесь, — с трудом прошептала я. — Здесь болит… Мне стыдно! Ненавижу себя!

— Это что-то новенькое, — растерянно хмыкнул Генрих. — Ну-ка, поднимайся! — Он помог мне встать на ноги, оглядел с ног до головы, пощупал пульс, легко тронул лоб. — Мара, мне срочно нужно в Крамор. Прошу тебя, постарайся дождаться меня в офисе… Я понимаю, что бесполезно тебя просить, ты всё равно сделаешь по-своему. — Он искоса посмотрел на меня и вдруг улыбнулся: — Эх, надо было приказать тебе сбежать! Тогда бы ты точно осталась тут…

Я порывисто прижалась к его груди и всхлипнула:

— Я буду здесь! Обещаю…

Генрих с силой отстранил меня и, с беспокойством заглянув в глаза, пробормотал:

— Точно заболела! Может, это побочный эффект от яда? Попрошу Аноли сделать ещё зелья.

Я уронила руки и слабо улыбнулась:

— Иди же. Ты говорил, что это срочно…

Генрих коротко кивнул, отпустил меня и, торопливо спускаясь по лестнице, иногда поглядывал в мою сторону. Каждый раз, ловя его пытливый недоверчивый взгляд, я отвечала нежной улыбкой. Когда шаги затихли, я поспешно распахнула дверь и, влетев в офис, быстро огляделась в поисках Забавы.

— Закажи пиццу! — приказала я русалке. — И, пока не попрошу, никого не впускай в мой кабинет! — Присела перед столом секретарши на корточки и, выдвигая один за другим ящики, быстро нашла настольное зеркало. Посмотрела на озадаченную Забаву снизу вверх и улыбнулась: — И сама не входи.

Не удостоив и взгляда застывшего у окна некромага, бегом направилась в свой кабинет. Заперев дверь, быстро подошла к своему столу, аккуратно водрузила на него свою ношу и плюхнулась на стул. Положив руки по обе стороны от зеркала, прикрыла глаза и медленно выдохнула. Если моя догадка верна, то теперь я могу заглядывать в головы людей, не вытягивая воспоминания… Всего лишь нужно коснуться пальцами зеркала!

Сердце колотилось, как бешеное, в горле пощипывало от напряжения, а пальцы дрожали. Я нервно скинула вторую перчатку, посмотрела на свои полупрозрачные руки, грудь сдавило от сомнения: а что, если это не так? Что, если видение, которое меня посетило, лишь плод воображения? Раньше я пропускала воспоминания через себя, но при этом меня почти не оставалось, словно ныряла в чужую жизнь, на время теряя собственную. В этот раз всё было по-другому: я оставалась собой и одновременно была сразу кем-то ещё. Ощущения очень разные, первое — словно сон, второе — жуткое ощущение раздвоения личности.

Я сжала зубы и решительно посмотрела на зеркало, пока избегая встречаться взглядом со своим отражением: ну что же, есть только один способ проверить!

Больше всего меня сейчас интересовало, какую сделку заключил инститор с некромагом. Почему тот согласился отступить от вожделенного воскрешения своей подруги и поехал в столицу, которую так ненавидел? В видении Багира сказала, что некромаги умны и осторожны, а значит, Генрих предложил Севиру нечто особенное. Что же это? Что может для некромага важнее истинной любви?

Сердце билось так быстро, что шумело в ушах, дыхание стало прерывистым, а щёки начали гореть. Я медленно протянула руку к зеркалу и, мягко прикоснувшись к стеклу кончиками пальцев, встретилась взглядом со своим отражением:

— Хочу заглянуть в воспоминания некромага…

Уже знакомое белоснежное марево заволокло мир вокруг так, словно я внезапно оказалась в центре снежной бури, глаза пронзала колючая боль, будто ледяные крошки действительно летели мне в лицо. Дыхание остановилось, тело похолодело, я умерла на миг, но тут же осознала, что это иное тело. Меня окутали ощущения Севира. Так вот, что значит «ни жив, ни мёртв»! Жуть какая…

Я подняла лицо и уставилась на Генриха: инститор тяжело дышит, тело его напряжено, руки выставлены вперёд, кулаки сжаты. Миг, и он, словно кобра, совершил рывок. Сердце ёкнуло, я замерла в ожидании сокрушительного удара. Но Севир, в теле которого я находилась, успел поднырнуть под руку инститора и, резко выбросив кулак, ударил Генриха по лицу. Тот отшатнулся и, вытерев кровь с губ тыльной стороной руки, криво ухмыльнулся:

— Один-один.

Севир отступил на шаг и покосился на меч, который холодно сверкал на одной из могил:

— Не понимаю, к чему эти танцы, инститор. Ты мог просто убить меня…

Генрих осторожно шагнул в сторону и оказался между некромагом и своим мечом, чтобы не дать Севиру шанса завладеть оружием.

— Знаешь же, что у меня нет на это лицензии, — неприветливо проговорил он. — К тому же, у меня к тебе деловое предложение. Поговорим?

Севир с деланным равнодушием отвернулся от меча и, присев на соседнюю могилу, осторожно прикоснулся к ноющему виску, посмотрел на свои окровавленные пальцы и усмехнулся:

— Так мы уже беседуем… с полчаса уже.

Генрих, вытерев пот со лба, тоже присел на могилу и, посмотрев на собеседника, приподнял правую бровь:

— Данья предала тебя.

Сердце Севира замерло на миг, и он отрицательно покачнул головой:

— Невозможно! Зверуны инстинктивно подчиняются некромагам…

Генрих, сузив глаза, холодно улыбнулся.

— Потому что признают их мёртвую силу. Но что, если найдётся тот, чья сила превзойдёт твою, и он призовёт Данью? Думаешь, зверун останется верен?

Севир сжал края могильной плиты так, что на землю посыпалась каменная крошка.

— И кто же у нас такой сильный? — насмешливо уточнил он. — Инститоры не обладают магией, а та столичная ведьма уже доказала свою бестолковость…

— Это она умеет, — не сдержался Генрих, и я с замиранием сердца заметила, как его лицо озарила нежная, так редко появляющаяся, улыбка. Но в следующий миг инститор уже твёрдо смотрел в глаза некромагу: — Что, если эта тварь тебе неизвестна? В прошлом волколак, он подвергся жестокому гипнозу и, потеряв в этом мире всё, что было ему дорого, прошёл обряд стражей, но возродился кем-то иным: могущественным, опасным, сильным и… мёртвым. Ничего не напоминает?

Севир вздрогнул и поспешно скрестил руки на груди, чтобы скрыть тревогу. Обряд посвящения некромага, жестокий и кровавый, промелькнул перед его внутренним взором, и я ощутила, как зашевелились волосы на голове, а сердце замерло. Ещё никогда, даже пропуская через себя воспоминания самых жутких убийств, я не испытывала такого всепоглощающего ужаса. Не в силах выдержать даже миг, я отпрянула… и упала на пол. Дрожащими руками обхватила голову и сквозь мутную пелену увидела очертания своего кабинета. С усилием отогнала страшное воспоминание и откинулась на спину. Уставившись в белый потолок, попыталась взять себя в руки. Голова гудела так, словно превратилась в улей, а зубы стучали, будто я решила немного посидеть в холодильнике.

С трудом приподнялась и ухватилась за край стола. Избегая смотреть в сторону зеркала, поднялась на ноги и, тяжело опираясь о стену, с усилием вдохнула: лёгкие разрывались от боли, словно я нахлебалась воды. Откашливаясь, двинулась к выходу, замерла у двери, — слабые пальцы никак не могли совладать с ключом, — и медленно открыла её.

— Мара! — воскликнула Забава. — Что случилось? Ты выглядишь хуже нежити…

— Спасибо за комплимент, — скривилась я и повернулась к окну.

Севир до сих пор стоял там. Скрестив руки на груди, он с интересом рассматривал меня, словно желая вынести свой вердикт о верности высказывания русалки. Забава подлетела ко мне и, схватив за руки, взволнованно произнесла:

— Да у тебя руки как лёд! — Она резко повернулась к некромагу: — Это могут быть последствия от яда?

Тот задумчиво покачал головой:

— Раньше подобного не было. — Приподнял брови и медленно проговорил: — Очевидно, что Мара преобразилась… даже взгляд другой. Не скажу, что мне это нравится. Может, из-за силы семи ведьм?

Он кивнул на мои полупрозрачные руки, а я посмотрела на Севира и, вспомнив жуткую картину посвящения, неосознанно содрогнулась. Взглянув мне в глаза, некромаг вдруг изменился в лице и рявкнул:

— Кем ты себя возомнила, ведьма?

Забава изумлённо обернулась, а Севир едва ли не бегом приблизился ко мне: глаза его горели яростью, а рот перекосился. Некромаг толкнул меня, припечатывая к стене, и прошипел:

— Не смей жалеть меня!

Я смотрела на него снизу вверх и понимала, что жизнь моя висит на волоске, но в сердце не было ни тени страха. Так, будто его воспоминание о ритуале посвящения выжгло из меня это чувство. С помощью Севира я на миг заглянула за таинственный порог и теперь не боялась смерти. Казалось, некромаг ощущает моё состояние кожей, и это бесит его с каждым мгновением всё больше.

На шее сомкнулись холодные жёсткие пальцы, и Забава испуганно вцепилась в руки Севира.

— Пусти её!

Она пыталась оттащить от меня некромага, но тот словно и не заметил её усилий. Приблизившись нос к носу, он прорычал:

— Кто дал тебе право так смотреть на некромага?!

Ощущая, как растёт боль в горле, как разрываются в спазме лёгкие, я умудрялась оставаться спокойной. Но, понимая, что некромаг действительно может придушить меня сейчас, я прохрипела:

— Виски…

От изумления пальцы Севира слегка расслабились, и я повторила уже громче:

— Виски! Забава, тащи скорее виски… И стаканы.

Ярость начала угасать во взоре некромага, Севир усмехнулся и отпустил меня. Забава, убедившись, что я свободна, побежала в мой кабинет, и тут раздался стук в дверь.

— Доставка пиццы!

— А вот и закусь, — нарочито весело добавила я и, желая оказаться как можно дальше от некромага, пошатываясь, направилась к выходу.

На пороге стоял улыбающийся розовощёкий юноша, но при виде меня лицо его вытянулось. Я вспомнила о сомнительном комплименте Забавы, что выгляжу как нежить, и хлопнула ладонью по лбу: надо было подождать русалку! Взгляд курьера остановился на моей руке, сквозь которую он мог видеть и лоб, и рыжую чёлку, и щёки его побелели, а объёмная сумка выпала из ослабевших рук. Я поспешно завела руки за спину и спросила:

— Сколько с меня?

Парень вздрогнул, втянул голову в плечи и, медленно пятясь, промычал нечто невразумительное. К нам подошёл Севир и, положив руку на рукоять кинжала, мрачно посмотрел на курьера:

— Что ты застыл, как нежить?

При виде некромага парень побелел ещё больше и, наткнувшись бедром на перила, взвизгнул и опрометью бросился вниз по лестнице. Я печально покачала головой и недовольно покосилась на Севира:

— Ну и зачем было так пугать мальчика? Я даже не успела ему заплатить.

— И что? — безразлично пожал плечами маг. — Какие проблемы?

— Ну, конечно! — саркастично хмыкнула я. — Ты же на кладбище жил! Откуда тебе знать, что за доставку платить надо?

Севир повернулся и с улыбкой посмотрел на меня.

— Какие проблемы? — иронично повторил он и слегка приподнял брови: — Оплати онлайн. Картой!

Я недовольно поджала губы и, втянув сумку с пиццей в офис, с силой хлопнула дверью.

— Интересно, — проворчала я себе под нос, — как часто он себе пиццу на кладбище заказывал…

Из моего кабинета выглянула Забава: в руках она держала две початые бутылки, а в зубах пластиковые стаканчики. Не обращая внимания на моё ворчание, она оперативно расставила всё это на своём столе и, сдвинув в сторону бумаги, вырвала из моих рук сумку. Когда русалка открыла её, светлые брови девушки сошлись на переносице:

— Я заказывала три… А тут шесть! И почему курьер оставил свою сумку?

— Сказал, чтобы сами потом привезли, — криво усмехнулась я, — вместе с деньгами.

— У тебя налички нет? — без особого интереса уточнила девушка и, принюхиваясь, добавила: — Разумеется, чего спрашивать! Когда она у тебя была-то?

Я недовольно цокнула языком и, схватив бутылку, быстро разлила остаток спиртного по стаканам. Подняв свой «бокал», торжественно произнесла:

— За полный провал нашего дела!

— Ты не права, — улыбнулась Забава, разрезая пиццу канцелярским ножом.

— Не права? — фыркнула я. — Денег так и не получили, командировочных потратили кучу! Вернулись с новым гаремом и… — я хмуро покосилась на некромага: — Одним весьма странным субъектом!

— Мы же выжили! — пожала плечами русалка.

— Ага, — я мрачно посмотрела на стаканчик сквозь свои пальцы: — Местами…

Севир, не обращая на нас внимания, тем временем выпил виски одним глотком. Поморщился:

— Ну и гадость!

Подхватил вторую бутылку и, вылив все остатки, вновь наполнил свой стакан, да тут же опрокинул содержимое себе в рот. Смятый пластик захрустел в его длинных пальцах, и Севир скривился:

— Ещё хуже. Чем можно запить эту низкопробную мерзость?

— Закуси лучше, — кивнула я на пиццу и сама сделала большой глоток: да нормальный вискарь.

Забава медленно, мелкими глоточками, отпила из своего стакана и проговорила:

— Десятилетка же… А он нос воротит. Что же обычно пьют некромаги?

— Яд, — саркастично хмыкнула я и покосилась на Севира, который, вытянув шею, высматривал что-то в отодвинутых ящиках секретарского стола.

— Да уж лучше яд, — проворчал он и, выуживая из ящика небольшую бутылочку, добавил: — Привкус такой противный, что едой не перебьёшь, нужно смыть… Думаю, это подойдёт!

Откупорив, он сделал несколько торопливых глотков. Я внимательно посмотрела на бутылочку и спросила русалку:

— Не просроченная водичка? Хотя, какая разница тому, кто живёт на кладбище…

Забава обернулась и, заметив в руках Севира бутылочку, вздрогнула и выронила пластиковый стаканчик.

— Не пей! — крикнула она.

— А что? — ощущая, как от виски, выпитого на голодный желудок, уже зашумело в голове, я хихикнула: — Козлёночком станет?

Но Севир опустил уже опустошённую бутылку, и Забава мрачно ответила:

— Примерно. — Она многозначительно посмотрела на меня и добавила: — Это то самое зелье, которым я по просьбе Аноли пыталась напоить Лежика…

Я вздрогнула и резко повернулась к некромагу:

— О, нет! — С ужасом отмечая, что взгляд Севира слегка изменился, с надеждой произнесла: — Надеюсь, на некромагов любовное зелье не действует.

Я искренне полагала, что это так, ведь Севир спокойно пил яд и без последствий вдыхал дурманящий аромат тех жёлтых цветов, но некромаг шумно застонал и потёр грудь.

— Какое-то странное ощущение… — пробормотал он. — Тепло и тревожно.

— Не надейся, — нервно хохотнула Забава. — Кажется, у Аноли новый поклонник! Жаль… А я уже размечталась о жутком свидании с некромагом!

Севир развернулся, зачем-то подбежал к окну, развернулся, посмотрел на нас, и я изумлённо покачала головой, наблюдая на его бледном красивом лице мягкую улыбку. По спине поползли мурашки:

— Он меня пугает…

Некромаг схватился за голову и с шумом вдохнул. Мы с Забавой встревоженно смотрели, как он мечется по приёмной. Севир резко остановился посреди комнаты и, вытаращив глаза, громко застонал. Забава задумчиво покрутила пустую бутылочку:

— Может, у него передоз? Мне рекомендовали добавлять чайную ложку на стакан воды…

Севир подпрыгнул на месте и, страшно закричав, бросился к выходу, по пути едва не столкнув русалку: та едва успела отпрыгнуть в сторону. Бутылка покатилась по полу, распахнутая дверь брякнулась о стену и, заскрипев, тоскливо повисла на одной петле. Некромага же и след простыл. Я, резко протрезвев, присела на корточки и задумчиво посмотрела на пустую бутылочку:

— Интересно, а Вукулу таким приёмом можно вырубить? — Криво усмехнулась и добавила: — Всех послать к Аноли, и пусть злая птичка сама разбирается…

Забава потянула меня за руку:

— Мара, что же нам делать? Может, стоит его догнать? Кто знает, что некромаг натворит с передоза-то…

Я окинула секретаршу рассеянным взглядом и пожала плечами:

— Можешь попробовать, конечно, но он умчался так, словно у него выросли крылья… Можно сказать, некромаг улетел на крыльях любви!

— Ты ещё смеёшься? — взволнованно воскликнула Забава.

— Плакать начнём, когда вернётся Генрих, — мрачно хмыкнула я. И тяжело вздохнула: — Эх, я так и не смогла понять, что же за сделка между ними, но ясно одно: некромаг нужен Комитету, и инститор каким-то образом убедил его сотрудничать. Как бы из-за этого треклятого любовного зелья не рухнули планы Генриха…

— А с каких пор тебя стали заботить планы инститоров? — удивлённо отозвалась Забава: — С чего вдруг такая перемена?

Я, ощутив прилив энтузиазма, схватила листы бумаги и, разложив их на полу, уселась, скрестив ноги. На одном написала своё имя.

— Мара, — прочитала заинтригованная Забава и, присев напротив, с любопытством спросила: — И что?

Я разместила листок между нами и задумчиво проговорила:

— Как бы то ни было, я эпицентр всего этого безумия. — Написав на другом листе имя волколака, сдвинула бумагу влево: — Вукула был моим парнем, а теперь стал тем, кто хочет лишить меня силы… ну или жизни.

Лицо русалки побелело:

— Думаешь? Но он же не убил тебя в Тремдише, хотя не раз мог это сделать.

Я неприязненно поёжилась:

— Возможно, он хотел сначала меня унизить. Но этот изощрённый план, чтобы лишить меня силы, не сработал… — Я осеклась и, поглядев на свои руки, поправилась: — Частично сработал.

— Нет! — уверенно махнула рукой Забава: — Ты же не считаешь, что Вукула мог тебя убить? Мара, он любит тебя!

— Любил, — раздражённо отмахнулась я. — Ты и сама знаешь, что от любви до ненависти один шаг, а у Вукулы их было множество. Я много чего натворила, часто делала ему больно, так что не удивительно, что он жаждет самой изощрённой мести. Он сам в нашу последнюю встречу сказал, что стал моим врагом. Но я не поверила… А зря! — Я горько усмехнулась и, схватив ещё один листок, вывела имя погибшего стража. — Багира осталась в Дубовой роще, но только для того, чтобы шпионить за Вукулой. Обо всём она докладывала Генриху…

— Откуда ты знаешь? — ахнула Забава, русалка склонилась ко мне и прошептала: — Генрих раскололся?

— Дождёшься от него! — фыркнула я и тут же прикусила язык: пока я сама не разобралась со своей новой способностью, о ней нельзя говорить даже Забаве! — Э… Кое-кто другой мне рассказал. Не важно! — Я положила лист между своим именем и волколаком. — Главное, инститор узнал, что Вукула готовит мне ловушку в Тремдише, и бросился меня спасать. — Ощутив прилив нежности, я невольно вздохнула: — Эх, если бы он сразу рассказал мне обо всём, то я…

— Не поверила бы ни единому слову, — авторитетно заявила Забава. Она окинула меня насмешливым взглядом и покачала головой: — Мара, ты сама только что сказала, что признала в Вукуле врага лишь после случая в Тремдише. Увидев, так сказать, всё собственными глазами. Ты бы стала обвинять Генриха в том, что он наговаривает на твоего бывшего, вывалила бы на инститора тысячу обвинений и наломала бы дров!

— Будто я и без этого не наломала, — мрачно буркнула я и, помотав головой, продолжила: — Итак, Генрих приехал в Тремдиш, но вёл себя тихо и аккуратно вызнавал обо всём, а Багира прикрывала меня. — Я вывела на новом листе имя зверуна и, держа его в руках, помрачнела: — Данья… Зверун предал некромага потому, что Вукула превратился в нечто посильнее мёртвого мага. Но Вукуле Данья была не нужна. Её миссия была лишь в том, чтобы заманить меня в ловушку, заставить отдать силу, и сгореть в синем пламени, спрятав все концы в воду…

Я рассеянно улыбнулась и положила листок в сторону.

— Вукула убил её, да?

— Возможно, — я пожала плечами. — Я видела лишь тушку кошки в пасти волка. Мертва ли она? А может, без чувств или притворялась, — не могу утверждать. Ясно только, что у неё теперь нет руки. — Я положила новый лист и вывела имя брата Генриха. — Джерт спит и видит, как остаться на месте Главы навсегда. Он так рвался занять то чудовищное зеркальное кресло, и, оказавшись в нём, стремится оставить всё, как есть… Раньше разглагольствовал о прогнившей системе, а теперь яростно поддерживает её.

Забава поджала губы и осуждающе покачала головой, а я двинула листок в правую сторону и вздохнула. Разглядывая эту «схему», думала о том, насколько же непросто Генриху вертеться в этом аду… особенно, если учесть, что я тоже добавляю масла в огонь.

— Так что всё это значит? — нетерпеливо спросила русалка. Она провела рукой над листами и пытливо посмотрела на меня: — Вукула жаждет мести, а Джерт закрывает глаза на нарушения?

— Думаю, всё сложнее, — медленно проговорила я. — Вукула лишил меня силы, а не жизни. И, если предположить, что он и не собирался меня убивать, а лишь хотел уничтожить последнюю из даймоний, то… — Я встрепенулась: — Знаешь, у меня в голове постоянно крутится одна фраза. «Комитет — это лишь организация. И, как любую организацию, её можно изменить». Сказал ли её Вукула? Не могу точно вспомнить. Но если это его слова, то… — Я, покусывая нижнюю губу, ещё раз пробежалась взглядом по именам и, подхватив последний, написала на нём имя некромага. Положив лист на пол между именами Главы Комитета и его брата, закончила свою мысль: — То он вознамерился разрушить Комитет! Первая часть — лишить инститоров такого козыря, как даймония, и для этого использовал некромага…

— Не знал, что у ведьмы ещё и мозги есть!

Услышав насмешливый голос Генриха, я вздрогнула и хмуро посмотрела на стоящего в дверях инститора. Хотела ответить на его издёвку привычной колкостью, но, вспомнив то, что прочувствовала не так давно через зеркало, сдержалась. Генрих не стремился меня унизить или оскорбить, теперь я понимала это. Сказанное — своеобразный корявый комплимент. Увы, для моего сурового избранника даже это требовало немалых усилий, ведь наши отношения, по сути, его первые.

— Ты ещё многого обо мне не знаешь, инститор! — буркнула я.

— Уверен в этом, — искренне ответил Генрих, выразительно посмотрел на болтающуюся на одной петле дверь и спросил: — Но сейчас мне хотелось бы узнать, кто взял штурмом наш офис…

— Скорее, вырвался на свободу, — невольно рассмеялась я и, ощущая волнение, переспросила: — Так мои размышления верны?

Генрих подошёл к нам и, присев на корточки, с удовольствием рассмотрел разложенные листы с именами. Протянул руку и ткнул пальцем в один из них: прямоугольный ноготь Генриха царапнул имя Джерта.

— Точнее, чем у него, — вздохнул инститор и хитро покосился на меня: — И когда ты успела поумнеть? Похоже, что вместе с силой тремдишевских ведьм, к тебе перешли и их мозги…

Я возмущённо вскрикнула и ткнула его кулаком в бок так, что инститор, не удержавшись, уселся на пол и рассмеялся. Забава, не обращая внимания на наши выкрутасы, подхватила листок, который я положила последним.

— А это кто? Э… о… — Она щурилась и моргала, словно из тёмного помещения вышла на залитую солнечными лучами улицу. — Вроде понимаю, что буквы знакомые, но в слово они не складываются, словно абракадабра какая-то!

— Это истинное имя некромага, — ответила я. — После того, как стала его невестой, оно возникло в голове, но произнести его так ни разу и не смогла. Написать получилось, но, похоже, никто, кроме меня, не может это прочесть… То есть, меня и ещё шести невезучих девчат из Тремдиша. — Обернулась к Генриху и спросила: — Кстати, как они? И где?..

— Они с Олдриком, — отстранённо ответил инститор. Я заметила, что его взгляд его прикован к листу в руках Забавы. Он требовательно протянул руку, и русалка отдала Генриху бумагу, которую тот спешно сложил несколько раз и сунул в карман. — В городском доме Аноли.

Я удивлённо воззрилась на инститора:

— Ты же торопился отвезти их в Крамор! Почему передумал?

— Пришлось на ходу менять план, — хмуро ответил он.

Подхватил ручку и нарисовал на листе со своим именем ещё несколько, среди которых я увидела Аноли, Олдрика и Ханка.

— Те, кому ты можешь доверять, — прокомментировал Генрих, и, когда я недовольно скривилась, внимательно посмотрел на меня: — Какие бы отношения не связывали тебя с этими людьми, они никогда не пойдут против Комитета. Но многие инститоры, и даже некоторые хранители, как попугайчики повторяют каждое слово Джерта. Ужесточают получение лицензий, увеличивают взносы… А потом искренне удивляются, почему нелегальных ведьм становится всё больше, как и работы у инститоров. Им уже некогда заниматься порядком применения магической силы. Расследовать крупные преступления попросту некому: инститоры в мыле гоняются за слабенькими, но юркими знахарками!

Генрих написал на листе с именем Джерта несколько имён и вздохнул:

— Самые ярые и непробиваемые! Чтобы показать им последствия, я хотел предоставить доказательства неправильной политики Комитета…

— В смысле? — я растерянно моргнула: — Что может доказать этим индюкам кучка перепуганных бывших ведьм?

Инститор ткнул пальцем в имя Вукулы и мрачно произнёс:

— То, что в столице растёт оппозиция, и чем больше будет недовольных, тем быстрее Комитет прекратит своё существование.

— Не понимаю! — раздражённо воскликнула я.

— Я поспешил с выводом о твоих умственных способностях, — саркастично ухмыльнулся Генрих, и я едва сдержалась, чтобы не запустить в него бутылочкой из-под любовного зелья. Но улыбка быстро исчезла с его лица, и инститор сурово спросил: — Как ты думаешь, к кому идут те, кто не смог получить лицензию и вынужден ежедневно рисковать своей жизнью?

Спина похолодела: до меня, наконец, дошло, что Генрих имеет в виду.

— Всего лишь организация, — прошептала я и быстро посмотрела на инститора. — Пришло время перемен! Это точно слова Вукулы. Стражи охраняли чужие тайны, а теперь они охраняют тех, кто остался без лицензии.

— Хотите сказать, — пролепетала бледная Забава, — что в Дубовой роще собирается армия недовольных Комитетом ведьм?

— Не только ведьм, — серьёзно кивнул Генрих. Он пристально посмотрел на меня и проговорил: — Я получил сообщение от Ханка, что уже прошёл слух об исчезновении силы у последней из даймоний. Сначала, я хотел отвезти тебя и девушек в Крамор, собрать Комитет и, предоставив доказательства, раскрыть хранителям коварный план Вукулы, но потом передумал.

— Почему? — опередила меня Забава.

— Потому что это длинный путь, который может как укрепить Комитет, так и окончательно его развалить. Я подумал, что проще и быстрее дать Вукуле надавить на хранителей и, когда он будет уверен, что победа за ним, поймать волколака!

— Проще всего поймать охотящегося зверя, когда всё его внимание сосредоточено на жертве, — хитро проговорила я, и у Генриха на лице появилось растерянное выражение: — Он не заметит, что сам угодил в ловушку. — Невинно похлопала ресницами и мягко спросила: — Правильно поняла?

Инститор коротко кивнул, но взгляд его стал колючим, и я, поёжившись, пожалела о своей выходке.

— Раз слух распространился в Краморе, — задумчиво проговорила Забава, — значит, кто-то из инститоров уже на стороне Вукулы. Привези ты Мару, это сразу стало бы известно в Дубовой роще, так?

Генрих сухо кивнул, а я потёрла гудящие виски и уточнила:

— Так значит, нам остаётся только ждать, что произойдёт? Но если Вукула действительно рискнёт напасть на Крамор? Он ведь может потребовать голосования за новый Комитет и, некоторые инститоры поддержат волколака. Он даже может стать новым Главой!

— Скорее, он попытается стереть Крамор с лица земли, — усмехнулся Генрих. — Уничтожить всю систему лицензирования.

— Полное отсутствие контроля, — пробормотала я. — С одной стороны — мечта! С другой — беспредел и хаос… — Я подняла глаза и, с надеждой взирая на инститора, спросила: — Ты же не допустишь этого?

— Разумеется, — мягко улыбнулся Генрих и серьёзно добавил: — Главное заманить Вукулу на территорию Крамора, и там убить.

— Но у тебя нет лицензии, — воскликнула я и вновь прижала руки к губам, проклиная свою несдержанность: Генрих может догадаться о моих новых способностях, и тогда не смогу помочь, поскольку инститор не допустит, чтобы я использовала свою силу без лицензии. — Так ведь? Ты говорил, Джерт почти перестал их выдавать.

— Правильно, — отозвался Генрих, и я облегчённо выдохнула: кажется, на этот раз он ничего не заметил. — В этот момент в игру вступит наш некромаг! Я обещал, что он собственноручно прикончит Вукулу. — Инститор жёстко ухмыльнулся: — Некромагу не требуется лицензии. Он утолит свою жажду мести и заодно спасёт Комитет…

— Идеальный план! — восхищённо выдохнула Забава.

Генрих огляделся:

— А где наш будущий герой?

— Э, — протянула я, ощущая, как вспыхнули щёки.

— Улетел! — Ответила за меня русалка, и брови Генриха поползли на лоб, а Забава торжественно добавила: — На крыльях любви!

Генрих оглянулся на дверь и понимающе усмехнулся:

— Что ещё ожидать от ведьмы? — Генрих перевёл взгляд на меня, и улыбка его стала натянутой, а взгляд колючим: — Чем же ты его так напугала? Потребовала немедленного исполнения обязанностей жениха?

— Генрих! — возмущённо воскликнула Забава.

Инститор перевёл взгляд на русалку, и она сжалась и побледнела так, словно тот окатил её холодной водой.

— Я прекрасно знаю, какая Мара невоздержанная. Раз не удалось оседлать меня, так переключилась на некромага. Он же идеальный вариант! Жених без права жениться.

Едва сдерживая ярость, я изо всех сил сжала зубы. О! Как хотелось всё высказать Генриху! А лучше, — огреть бы чем-нибудь потяжелее… Если бы не горечь в его словах. Сердце дрогнуло, и я спрятала горящее лицо в ладонях. Похоже, отказом выйти замуж обидела его сильнее, чем могла представить. Эти пропахшие нафталином ритуалы казались совершенно излишними, но для инститоров, которым с детства прививались подобные ценности, они были необходимостью. Отказ же был сродни разрыву отношений. Да ещё этот треклятый договор с Олдриком! Как же Генриху было больно и горько…

От осознания вины на глазах выступили слёзы. И в то же время я была зла на себя и свою новую возможность: если бы не эти проклятые руки, никогда бы не ощутила то, что испытывает инститор! Оставалась бы в беззаботном неведении и творила бы что хотела…

Не поднимая лица, невесело усмехнулась: похоже, с этого момента нам обоим придётся учиться отношениям заново. Мне стоит больше доверять Генриху, чтобы он, ощутив это, перестал осыпать меня словесными колючками, а ему, похоже, предстоит понять, что со своей любимой девушкой надо общаться нежнее… и вообще, надо общаться! Делиться планами, чувствами, — даже страхами! — а не пытаться оградить от всего на свете, выдавая колючую проволоку ограничений за искреннюю заботу.

Молчание затянулось, и Забава осторожно притронулась к моему плечу:

— Мара? — Голос русалки стал сварливым, когда она проговорила: — Генрих, зачем ты так? Доволен? Довёл-таки Мару до слёз…

— До слёз? — растерянно отозвался инститор. — Разве Мара умеет плакать?

— Она что, по-твоему, железная? — взвилась Забава. — А ну, извиняйся!

Ощутив лёгкое прикосновение к макушке, я медленно подняла глаза на инститора, осторожно отвела его руку и тепло улыбнулась:

— Ух ты! Даже не за шиворот… Не ожидала, Генрих, что ты можешь быть настолько ласковым. Постарайся запомнить это: девушкам гораздо больше нравится, когда их гладят, нежели когда пытаются придушить.

— Ах, актриса! — расхохоталась Забава, а Генрих отдёрнул руку и нахмурился.

— Я не плакала, а думала, — серьёзно проговорила я. — Мне кажется, в словах Генриха есть смысл.

— Да ладно? — фыркнула русалка и ревниво покосилась на меня: — Хочешь сказать, что заинтересовалась некромагом? Мало того, что этот идиот выдул любовное зелье, втюрился в Аноли, а теперь ещё и ты, подруга? Добить меня хочешь?

— Если продолжишь мечтать о свидании с некромагом, он справится и без меня, — иронично усмехнулась я.

Генрих схватил меня за запястье:

— Некромаг выпил любовное зелье?! Как такое могло случиться?

— Это, — я пыталась сдерживаться, но, глянув на обеспокоенное лицо инститора, невольно задрожала: — Понимаешь, твоя бывшая пыталась опоить Лежку, но на него такие штуки не действуют. Одна из бутылочек, которые передала Аноли, всё ещё осталась в офисе, и некромаг решил запить вискарик…

— Аноли?! — расхохотался Генрих, и я нервно дёрнулась, ожидая чего угодно, но инститор вдруг весело добавил: — Так это же замечательно!

— Да неужели? — растерянно спросила я. — И чем это?

Генрих скрестил ноги и, положив локти на колени, слегка наклонился в мою сторону: изумрудные глаза его сияли, а губы то и дело подрагивали в довольной улыбке.

— Я никак не мог придумать, как же мне провести некромага в Крамор. После того, как Джерт наотрез отказался собрать Комитет, это стало… затруднительно. Но теперь проблема решена! Главное, чтобы Аноли оказалась в Краморе, а уж очарованный некромаг наверняка проберётся к ней. Но нужно поспешить. — Он достал сотовый и прижал к уху. — На некромагов зелья действуют иначе… если вообще действуют! Неизвестно, как быстро он освободиться от любовных чар…

— Освободится? — хмыкнула Забава. — Судя по дозе, это ему не грозит… Во всяком случае, быстро.

— И с каких пор ты стала экспертом по некромагам? — холодно спросил Генрих, и русалка снова стушевалась. Ещё раз набрал номер и прижал телефон к уху: — Почему она не отвечает?

Я же ощутила себя немного «экспертом», потому как недавно удалось краем глаза заглянуть в тёмное нечто, которое пропитывает этих не живых и не мёртвых существ.

— Ты сказал, — громко произнесла я, — что некромаг — жених без права жениться. Меня тревожит эта фраза…

— А что? — тут же съязвил Генрих, отключил вызов на сотовом и скривился: — Замуж вдруг захотелось?

— Захотелось, — не отрывая от него хитрого взгляда, отозвалась я, и, когда лицо Генриха помрачнело, мягко добавила: — За одного не в меру колючего инститора… если не прибью его до свадьбы, конечно!

Забава, прижав руки ко рту, хихикнула, а Генрих напрягся и, не сводя с меня застывшего взгляда, прошептал:

— Что?..

Щёки мои ожгло, и я, смущённо потупившись, упрямо продолжила:

— Что-что? Говори, почему некромаг «жених без права жениться»? Я нервничаю, думая об этом. А как же «истинная любовь»? Та некромагиня тоже была лишь невестой?

Генрих сунул сотовый в карман и, избегая смотреть на меня, резко поднялся. Подошёл столу Забавы и, с силой задвинув один за другим все ящики, проговорил:

— Вот у своего жениха и спроси.

Я осторожно встала, посмотрела на его хмурые брови и легонько прикоснулась к руке инститора.

— Так я и спрашиваю…

Генрих стряхнул мою руку и, отвернувшись, проворчал:

— Хватит шуток, Мара! Аноли не отвечает, нам нужно немедленно найти её… Нельзя упускать неожиданный шанс.

Я покосилась на его широкую спину и подумала, что, наверное, даже прикосновения причиняют ему боль. Поклявшись себе в том, что сегодня же уничтожу проклятый договор с Олдриком, — а если понадобится, то и самого Олдрика, — подхватила свою сумку и весело проговорила:

— Я готова! А ты будешь брать с собой свои жуткие приспособления?

Генрих на мгновение замер, размышляя, а в офис ворвался инкуб.

— Мара! Аноли похитили!

Я растерянно посмотрела на бледное лицо брата, его расширенные глаза, дрожащие руки и растерянно спросила:

— Что?

Лежик, не в силах говорить, лишь махнул рукой. Покачиваясь, он прошёл к стулу Забавы и устало рухнул на него. Генрих быстро приблизился к инкубу и потряс за плечо:

— Как это произошло? Когда?

— Час назад, — с трудом проговорил Лежка. — Мы только успели добраться до столицы, как он напал на меня. Когда я очнулся, волки были мертвы… — Он подумал и мрачно усмехнулся: — Окончательно мертвы. А Аноли исчезла!

— Кто же сумел похитить хранителя? — высоким голосом спросила Забава.

Мы с Генрихом переглянулись:

— Некромаг!