Глава 11

Провожаю взглядом разъяренную блондинку, которая с достоинством императрицы поднимается по лестнице. Попка в мокрых шортах гипнотически покачивается. Футболка прилипла к спине, подчеркивая каждый изгиб. Даже злая и мокрая она чертовски хороша.

Вася, ты поступил как последняя свинья. Это, если что, мой внутренний голос.

Да, поступил. Бросить девушку в сугроб в одних, можно сказать, трусах – это перебор даже для меня. Но она была готова размозжить мне череп сковородкой! Сковородкой! А я всего лишь сделал комплимент. Ну, может, не самым деликатным способом, но все же комплимент.

А потом… когда она размахивала этой чугунной дубиной, ее грудь колыхалась под тонкой футболкой, щеки пылали от гнева, глаза сверкали. Она выглядела так сексуально, что я просто не мог не прикоснуться к ней. Конечно, я мог заставить ее замолчать по-другому. Например, поцеловать. Прижать к стене и целовать до потери сознания.

Хорошая идея, Вася. Тогда она точно вызвала бы полицию и обвинила бы тебя в домогательствах. И тебя вышвырнули бы отсюда быстрее, чем ты успел бы сказать «извини».

А это не входило в мои планы. Совсем не входило. План был прост: забыть Аллу и этого придурка Игоряна. Отдохнуть. Расслабиться. Может, даже подумать о будущем без них. Закадрить как можно больше девчонок, оторваться.

И этот план начинает работать. С утра я не думал о своей несостоявшейся невесте и о бывшем друге. Я думаю о разгневанной кошечке наверху, которая сейчас, наверное, строит планы моего медленного и мучительного убийства.

Надо идти мириться.

Да. Определенно стоит. Иначе оставшиеся дни превратятся в войну на истощение, а мне это ни к чему. К тому же, если честно, мне любопытно узнать, как ее зовут. И посмотреть, какая она, когда не размахивает сковородкой.

Допиваю остатки кофе – действительно отличного кофе – и принимаюсь устранять последствия нашей утренней стычки.

Сначала убираю осколки разбитой чашки. Чашка была красивая, белая, с какой-то надписью. Жаль. Потом вытираю с пола лужу кофе. Как же далеко разлетелись эти осколки, один даже закатился под холодильник.

Во время уборки нахожу в одном из шкафчиков корзинку со всякими вкусностями. Наверное, подарок от курорта. Шоколадки, печенье, какие-то конфеты в красивых обертках, пакетики с чаем и кофе. Даже небольшая бутылка шампанского есть.

Отлично. Теперь у меня есть все необходимое для мирных переговоров.

Нахожу красивый деревянный поднос,  начинаю сооружать что-то приличное. Красиво раскладываю шоколадки и печенье. Варю новую порцию кофе, наливаю в две чашки. В последний момент добавляю пару салфеток и даже маленькую ложечку.

Василий, да ты просто мастер дипломатии.

Беру поднос и направляюсь на второй этаж, по дороге репетируя речь. «Извини, что бросил тебя в сугроб. Я принес мирные дары». Нет, звучит глупо. «Давай начнем сначала?» Тоже не то. «Привет, я Вася, а ты кто?» Примитивно, но честно.

Стучу в дверь спальни. Тишина. Стучу еще раз.

– Проваливай! – доносится из-за двери.

О, голос интересный. Хрипловатый, сексуальный. Даже когда она злится.

– Я с мирными переговорами, – говорю в дверь. – И с кофе, а еще с вкусняшками.

Пауза. Потом звук шагов. Дверь распахивается так резко, что я едва не роняю поднос.

И вот она. Уже переодетая в толстый серый свитер и темные джинсы. Волосы собраны в хвост, лицо без макияжа, но все равно красивое. Очень красивое. Особенно эти глаза – большие, выразительные, сейчас полные праведного гнева.

– Чего тебе? – холодно спрашивает.

Смотрю на нее, пытаясь включить все свое обаяние. У меня его много, так всегда говорили женщины. Ну, почти все. Алла в последнее время говорила другое, но Алла – исключение. К черту Аллу.

– Хочу познакомиться, – говорю с самой обаятельной улыбкой. – Меня зовут Василий. Вася. А тебя?

Она смотрит на меня так, будто я только что предложил ей заняться сексом прямо в коридоре.

– А тебя это не касается, – чеканит каждое слово.

– Касается, – возражаю. – Мы же соседи. По крайней мере, на ближайшие дни. И кофе остывает.

Протягиваю поднос. Она смотрит на него, потом на меня, потом снова на поднос. В глазах читается внутренняя борьба. Кофе против принципов. Кофе выигрывает.

– Аврора, – говорит наконец, но к чашке не притрагивается.

Аврора. Красивое имя. Необычное. Ей идет.

– Аврора, – повторяю, смакуя. – Как утренняя заря?

– Не философствуй, – отрезает она. – И убери свои вкусняшки. Я не покупаюсь на шоколадки, мне не пять лет.

– А на что покупаешься? – не могу удержаться от шутки.

Она снова смотрит на меня тем самым взглядом. Если бы взгляды убивали, я бы уже лежал в морге.

– Ни на что. Особенно от таких, как ты.

– Каких – таких?

– Наглых. Невоспитанных. Бесцеремонных козлов-алкашей, которые вламываются в чужие дома, подглядывают за женщинами и бросают их в сугробы.

Ого. Обширный список претензий. И все они, кстати, справедливы.

– Я не вламывался, – пытаюсь оправдаться. – Я просто… оказался здесь. По недоразумению.

– Какому еще недоразумению?

– Ну… – чешу затылок. – Честно говоря, сам не очень понимаю. Перед этим было много коньяка, много снега, мало ясности в голове. Проснулся – а я здесь.

– То есть ты алкоголик?

– Нет. Просто… на то были особые обстоятельства.

– Какие?

Рассказать ей про Аллу? Не хочется выглядеть жалким. Да и не ее это дело.

– Долгая история, – уклончиво отвечаю.

– Короче, – говорит Аврора, скрещивая руки на груди, – мне плевать на твои обстоятельства. Я иду в административный корпус, чтобы пожаловаться, и потребую, чтобы тебя выселили.

Блин. Вот этого я не хочу.

– Подожди, – быстро говорю. – Давай решим это по-человечески. Без администрации.

– По-человечески? – она смеется, но смех злой. – Ты бросил меня в сугроб в одном белье! Какое еще «по-человечески»?!

– А ты не хотела меня впускать в дом, а на улице, на минуточку, была адская метель, и это еще чудо, что я не подхватил воспаление легких.

– Надо же, маленького мальчика обидели. Алкаши не простывают.

– Черт, да не алкаш я… Я прошу за это прощения. Искренне прошу. Это было… импульсивно.

– Импульсивно? – голос становится еще выше. – Ты что, животное какое-то? У тебя совсем нет тормозов?

Есть. Обычно есть. Но с ней почему-то отключаются.

– Есть, – говорю. – Просто… ты меня провоцируешь.

– Я ТЕБЯ провоцирую?! – теперь она просто орет. – Я варила кофе на СВОЕЙ кухне! В СВОЕМ шале!

– В НАШЕМ, – автоматически поправляю.

Ошибка. Огромная ошибка. Если бы у нее снова была сковородка, я бы уже лежал без сознания.

– НАШЕМ?! – Аврора сейчас просто взорвется. – НАШЕМ?! Да кто ты вообще такой?!

И тут она делает шаг вперед, отталкивает меня в сторону и идет к лестнице. Быстро. Решительно.

– Аврора, подожди! – кричу ей вслед.

– Отвали! А то получишь оленем по голове.

Она уже спускается вниз. Я иду за ней, все еще с подносом в руках.

– Послушай, давай поговорим как цивилизованные люди!

– С тобой? – она даже не оборачивается. – Ты не цивилизованный человек. Ты первобытное существо.

Хватает куртку из шкафа в прихожей. Наматывает шарф на шею. Сует ноги в ботинки не глядя.

– Аврора, не делай глупостей!

– Глупостей? – девушка поворачивается ко мне, уже полностью одетая. – Глупость – это то, что я вчера не подала на тебя заявление в полицию! Было поздно, и была метель, и глупость еще в том, что я впустила тебя, надо было дать тебе замерзнуть.

И хлопает дверью так, что звенят стекла, а я стою в прихожей с подносом в руках и смотрю на закрытую дверь.

Отлично, Василий Васильевич. Дипломат из тебя просто офигенный, дед бы гордился.

Ставлю поднос на комод и смотрю в окно. Аврора быстрым шагом идет по заснеженной дорожке к главному корпусу. Джинсы подчеркивают длинные ноги и упругую попку. Даже со спины и в зимней одежде она выглядит потрясающе.

Вася, дружище, кажется, твои каникулы только начинаются, и мне это даже нравится. Алла была предсказуемой, да и скучной. А эта снежная фурия… интересная. Очень интересная. Возвращаюсь на кухню, пью свой кофе, сажусь за стол, смотрю в окно на горы.

Ну что, Аврора? Посмотрим, что ты там наговоришь администрации. А потом посмотрим, сможешь ли ты меня выселить.

Потому что у меня тоже есть документы на это шале, и я никуда не уйду. Даже если она будет каждый день устраивать мне сцены со сковородкой.

А может, особенно если будет.