Глава 28

Поцелуй на кухне был похож на падение с большой высоты. Сначала захватывает дух, потом уже не страшно, только очень не хочется быстро встретиться с землей.

Чувствую, как ладонь мужчины скользит под свитер, горячая, чуть шершавая, и от этого простого касания по позвоночнику разливается длинная дрожь. Он целует меня так, будто уже несколько суток умирал от жажды, а я его единственный источник влаги на многие километры вокруг.

И я отвечаю. Не красиво, не нежно, не «как положено». А жадно впиваясь зубами и ногтями. Всем тем, что копилось внутри с того момента, как я поняла, что двадцать один год ждала не того человека.

– Вася… – выдыхаю прямо в рот, – наверх.

Он замирает на полсекунды. В глазах вопрос, почти паника, но такой голод, от которого у меня подкашиваются ноги.

– Аврора… ты… ты уверена?

– Если ты сейчас остановишься, я тебя убью, клянусь.

– Тогда держись, – уголки его губ дергаются в нервной, почти мальчишеской улыбке.

Подхватывает меня под бедра одним движением, легко, как будто я ничего не вешу. Обхватываю его ногами, руками цепляюсь за шею. Мы оба смеемся – коротко, хрипло, на выдохе, потому что смешно и страшно одновременно.

Лестница кажется бесконечной. Каждый шаг отдается где-то глубоко внутри, между бедер, там, где уже все горит и пульсирует. Я чувствую его возбуждение через ткань джинсов – твердое, настойчивое, и от этого осознания у меня кружится голова сильнее, чем от вина когда-либо.

Вася заносит меня в свою спальню – не в мою, а в свою. Дверь ударяется о стену, потом захлопывается от толчка ноги. За окном яркий зимний день, снег отражает солнце так сильно, что в комнате стоит молочно-голубое сияние. Он опускает меня на кровать, но я не даю ему отстраниться, тяну за свитер.

– Снимай. Все, – требую, сама начинаю раздевать его.

Он выдыхает сквозь зубы. Пальцы дрожат, я вижу это, и от этой дрожи внутри меня становится еще горячее. Значит, он тоже на грани. Значит, это не игра в благородство.

Сама стягиваю с него черный свитер через голову. Под ним голая кожа, теплая, пахнущая кедром и чем-то терпко-мужским. Провожу ладонями по груди, по ребрам, вниз, к прессу. Он напрягается под моими пальцами, втягивает живот.

– Аврора… медленно можно? – голос хриплый, от него моя кожа покрывается мурашками.

– Нет, – отвечаю, тянусь к ширинке джинсов. – Не хочу медленно. Хочу сейчас.

Он ловит мои запястья, но не сильно – скорее пытается удержать равновесие.

– Подожди… хотя бы…

– Нет.

Выворачиваюсь, расстегивая его джинсы, стягиваю их вместе с боксерами вниз одним рывком. Он шипит сквозь зубы. Член высвобождается, тяжелый, напряженный, с блестящей каплей на головке. Замираю на секунду, но не от испуга, от какого-то странного, почти магического чувства.

Вот так. Вот так это должно выглядеть. Вот так мужчина должен хотеть женщину.

Вася наклоняется, целует меня в висок, в уголок глаза, потом опускается ниже, целует шею, ключицу, выгибаюсь навстречу.

– Свитер… сними… пожалуйста…

Он стягивает его с меня вместе с топом одним движением. Прохладный воздух касается кожи, соски мгновенно твердеют. Сама снимаю джинсы, трусики, Вася смотрит на меня так, будто видит впервые, и в этом взгляде столько восхищения, что мне хочется одновременно плакать и кричать от нетерпения.

Ложится рядом, прижимает меня к себе, целует долго, глубоко, пока я не начинаю постанывать ему в рот. Его рука скользит вниз по животу. Накрывает меня между ног пальцами, а я настолько мокрая, что мне даже немного стыдно. Он замирает, плотно сжимает челюсти, глаза темнеют.

– Господи… – выдыхает он в мою шею. – Аврора, ты меня сводишь с ума.

– Да, – перебиваю я. – Да. Сейчас. Пожалуйста. Иначе я сама сойду с ума.

Он тянется к тумбочке, открывает ящик. Шуршит, чертыхается.

– Где… блять… где они…

– Ты серьезно? Снова? – нервно смеюсь.

– Я не планировал… – он роется дальше, выбрасывает на пол носки, зарядку, какую-то книжку. – Черт, я же не… я думал, что…

– Вася.

– Что?

– Посмотри на меня.

Он поворачивается. Лицо красное, волосы растрепаны, в глазах дикое желание.

– Погоди, а, вот, нашел, – объявляет он таким тоном, будто только что взял Эверест.

– Иди сюда, – тянусь к нему.

Рвет упаковку зубами, наблюдаю за тем, как он надевает презерватив, его пальцы слегка дрожат. Потом смотрит на меня очень серьезно.

– Если захочешь остановиться, скажи хоть слово. Хорошо?

– Да, да, хорошо, – глажу его по волосам.

– Но сперва…

Не успеваю задать вопрос, Василий резко спускается вниз, широко раздвигает мои колени, я понимаю, что он хочет сделать, сердце пропускает удар, а когда он касается меня между ног языком и губами, мир рассыпается на осколки. Он вылизывает меня, дразнит клитор, я стону так громко и не стесняюсь этого, я на грани своего оргазма.

Это происходит слишком быстро, все внутри меня сжимается и пульсирует, я выгибаюсь дугой, все слишком остро, мой оргазм долгий, я чуть ли не теряю сознание, закрываю глаза.

Но когда Василий поднимается, снова их открываю, он облизывает губы, как кот, который только что наелся сметаны, разводит мои бедра еще шире. Головка касается входа – горячая, твердая, я замираю. Меня колотит, но не от страха, а от предвкушения чего-то невероятного.

– Дыши, – шепчет он, целуя меня в уголок рта. – Дыши, маленькая.

Медленно, очень медленно он начинает входить. Больно. Острей, чем я ожидала. Цепляюсь за его плечи, ногти впиваются в кожу, Вася замирает.

– Аврора…

– Не останавливайся, – шепчу сквозь зубы. – Пожалуйста. Хочу до конца.

Он целует меня в губы, чувствую свой собственный вкус, продолжает двигаться – медленно, осторожно, пока не входит полностью. Мы оба выдыхаем одновременно. Он лежит неподвижно, давая мне привыкнуть. Чувствую его внутри себя, огромного, горячего. И это ощущение… оно переворачивает все внутри.

Я – женщина. Настоящая. Наконец.

– Двигайся, – шепчу я на ухо. – Хочу чувствовать тебя.

Василий начинает двигаться, сначала очень медленно, почти выходя и снова погружаясь до основания. Каждый раз, когда он входит до конца, у меня вырывается короткий вскрик. Боль постепенно растворяется, превращается в другое чувство – глубокое, тянущее, сладкое.

Поднимаю бедра навстречу. Он стонет мне в шею – низко, протяжно.

– Ты… невероятная… невероятная и такая сладкая малышка.

Цепляюсь за его спину, ногти оставляют красные полосы. Хочу быстрее. Глубже. Больше.

– Сильнее, Вася… пожалуйста…

Он теряет контроль. Движения становятся резче, жестче. Кровать скрипит под нами. Я слышу, как наши тела – влажные, горячие – сталкиваются снова и снова. Это грязно, это прекрасно, это правильно.

Василий целует мою шею, грудь, соски, жадно, оставляя влажные следы. Я выгибаюсь, подставляюсь, прошу еще. В какой-то момент он приподнимается на локтях, смотрит мне в глаза.

– Ты такая красивая, когда кончаешь… хочу видеть снова…

– Тогда доведи меня, – улыбаюсь как пьяная.

Он меняет угол, находит то самое место внутри – и дальше все становится ослепительным. Я кричу, уже не сдерживаясь, не стесняясь. Тело содрогается, сжимается вокруг него, я кончаю снова в свой первый раз. Вася рычит, вбивается еще несколько раз, глубоко, жестко, и… замирает, пульсируя внутри меня, кончая с долгим, надломленным стоном.

Мы лежим, тяжело дыша. Пот стекает по его вискам, капает мне на ключицу. Он целует мое лицо.

– Ты в порядке? – шепчет.

– Я… наконец-то женщина, – открываю глаза, лениво улыбаюсь.

Он фыркает, смеется тихо, прижимается лбом к моему лбу.

– Ты была женщиной и до этого. Просто… теперь еще и моя женщина.

Я глажу его по щеке, по щетине.

– Тогда давай еще раз, – шепчу. – Только теперь медленно. Чтобы запомнить.

– Все, что захочешь, Аврора. Все, что захочешь.