Глава 15

Дан проспал полчаса, а затем мы снова продолжили путь. Высокий берег оказался более ухабистым и скалистым, и я с тоской поглядывала на противоположный песчаный. Уверена, Дан легко бы мог переплыть реку, но я, увы, нет. И мы шли дальше, рискуя на каждой кочке вывихнуть лодыжки.

К вечеру ветер с реки набрал силу. Заметно похолодало. Солнце коснулось горизонта, но мы не останавливались до тех пор, пока из-за темноты стало совсем невозможно разобрать дорогу. Дан не говорил, но я чувствовала, что он до последнего надеется увидеть вдалеке портовые огни или хотя бы лодку. Погода разбушевалась не на шутку, и еще днем спокойная река покрылась рябью крупных волн. На стремительно темнеющем небе показались черные тучи. Значит, скорее всего, ночью будет дождь.

– Нужно разбить лагерь, – сдался Дан. – Нам придется вернуться в лес. Здесь слишком ветрено.

Я кивнула в ответ и поплотнее запахнула плащ в надежде хоть немного согреться. Лагерь разбивали быстро. Я вызвалась собрать хворост и старалась далеко не уходить, чтобы оставаться в пределах видимости для Дана. Он же, не задумываясь, снял свой плащ и сделал небольшой навес. Один край, что висел над землей, крепился за углы к деревьям, другой Дан прижал к земле камнями.

Я свалила охапку хвороста и на всякий случай вложила немного магии. Если пойдет дождь, она останется сухой.

– Нужно еще, – заключил Дан.

Искать необходимое для костра топливо в кромешной тьме оказалось не так уж и просто. Дан до последнего не хотел призывать светлячки, дабы не привлекать хищников, но в конце концов сдался. Мы успели сделать еще одну ходку за хворостом, а затем грянул ливень. Холодный, злой, бьющий наотмашь. Если бы не плащ, я бы промокла до нитки. Мы поспешно вернулись в лагерь.

С Дана ручьем текла вода.

– Снимай защиту, – крикнула я, пытаясь перекричать ветер и скрипящие стоны деревьев.

С помощью заклятья я просушила свой плащ и юркнула под навес. Дан судорожно стягивал с себя мокрую одежду. Небольшого светлячка под навесом едва хватало, чтобы разобрать очертания боевика. Когда он остался в трикотажном белье, то присоединился ко мне. Его майка с длинными рукавами и штаны промокли.

– Снимай все, – потребовала я.

– Ну не знаю, может, сначала сходим на свидание? – стуча зубами, пошутил Дан, но все же снял футболку.

– Считай, мы уже на нем, – улыбнулась я в ответ и, заметив, что он собирается сам все сделать, выхватила одежду из его рук. – Нет, не трать на это силы. Они нам еще пригодятся.

– Боги, Ника, ты ведь специально говоришь двусмысленными фразами?

Его руки потянулись к штанам. Я отвернулась. Вскоре мы просушили одежду и даже обувь. Дан снова оделся, не забыв о защите. Она хоть немного, но все же сохраняла тепло. Рядом потрескивал огонь.

– Так будет теплее. – Я развязала шнурок плаща и накинула один край на плечи Дана.

Он одним движением прижал меня к своему боку, и я оказалась в кольце рук. Сначала прошла дрожь, а затем по телу разлилось приятное тепло. Я расслабилась, положила голову на плечо Дана. Получилось вполне уютно. Вспомнился его разговор с Итаном, что я случайно подслушала. И до этого, когда к Калебу приставали боевики, один из них сказал, что Дан помешан на мне с первого курса. Что, если это не просто слова? Что, если за всеми нашими склоками и порой жестокими розыгрышами скрывалось нечто отличное от ненависти? Ведь прождал Дан на первом курсе меня чуть ли не два часа. Какой парень будет столько ждать девушку, которая ему не нравится?

Тем не менее слово «любовь» прозвучало бы здесь слишком громко. Думаю, он испытывал скорее некий… спортивный интерес из-за того, что я не прыгала к нему на шею, как другие девчонки. Теперь же и вовсе нам приходилось проводить много времени вместе, и интерес перерос во влечение. Вот это больше походило на правду.

Влекло и меня к Дану. Влекло настолько сильно, что порой он единственный занимал все мои мысли. Ради него я делала глупости и готова была пойти на любой риск. Из всего этого напрашивался неутешительный вывод: я влюбилась.

– Дан, а вы с Амелией… почему расстались? – спросила я, набравшись смелости.

Мне хотелось убедиться, что между ними и вправду все кончено.

– Мы разные. Амелия думала, что имя моего отца откроет перед ней все двери. Я же хочу всего добиться сам. И, если ты не заметила, у Амелии проблемы с ревностью.

– Кое-кто давал ей поводы для ревности.

– Так вот ты какого обо мне мнения? – В голосе Дана слышалась обида. – Я никогда не встречался сразу с двумя девушками. Да, мы несколько раз с Амелией расставались. Она ходила на свидания с другими парнями, я тоже обращал внимание на других девушек. Но заметь, ни одного парня я не унизил перед всей академией.

– Ты так говоришь, будто она это делала.

– Ника, думаешь, ты первая, кому Амелия устроила в туалете разбор полетов? Весной она толкнула девушку прямо на вазу с пуншем просто из-за того, что та пригласила меня на танец. Это стало последней каплей. Я понял, что ничего толкового у нас не получится.

Мое сердце пропустило удар, я отстранилась от Дана. Речь шла о вечере в честь окончания учебного года. Как раз перед праздником я простудилась и никуда не пошла. А вот Камилла собиралась оторваться по полной. Когда она вернулась расстроенная, да еще в испорченном платье, я даже подумать не могла, что причина в Дане. Тем более Камилла никогда не говорила, что он ей нравится.

– Та девушка… Это ведь моя соседка? Камилла?

– Да.

– О боги. У вас с ней что-то было? – ужаснулась я.

– Нет! – воскликнул Дан.

– Тогда с чего бы ей тебя приглашать?

– Объявили белый танец, я давно ей нравлюсь, вот она и…

– Давно?! – Если бы не дождь и навес над головой, я бы вскочила. – Почему ты так решил? Если бы ты нравился Камилле, она бы мне сказала!

– Вряд ли, – спокойно ответил Дан. – Пожалуйста, только не злись, но… ты никогда не задумывалась, как я смог достать твою ночнушку на первом курсе?

– Залез в общежитие, пока мы были на занятиях, – уверенно заявила я.

– Есть способы гораздо проще. К примеру, попросить кого-то сделать это за меня.

– Нет. – Я покачала головой, отказываясь ему верить. – Камилла никогда бы…

– Ника. – Он коснулся моей руки, но я тут же отдернула ее. – Это был первый курс. Вы еще не успели подружиться. Я тоже вел себя как дурак. Не стоило просить Камиллу рыться в твоих вещах.

– Даже на первом курсе, если бы меня попросил незнакомый парень украсть у соседки по комнате вещь, я бы никогда на такое не пошла! Что она попросила взамен?

– Прогулку по Тулсбери.

– Свидание. – Я назвала вещи своими именами.

– Ника, Камилла тогда долго сомневалась, – защищал ее Дан. – И просила никому не говорить, что ночнушка твоя. Я тоже думал, что удастся сохранить это в тайне.

– Как великодушно с вашей стороны пытаться выставить меня посмешищем, но так, чтобы об этом знала только я!

– Прости, – сказал Дан. – Потом я сто раз пожалел о своем поступке.

В его голосе слышалось искреннее сожаление. Вот только речь шла о чем-то посерьезнее глупой шутки. Камилла была моей лучшей подругой. Я не понимала, почему она не рассказала мне про ночнушку. Может, и не сразу, но я бы все поняла и простила. На глаза навернулись слезы. А есть ли вообще между нами дружба? Может быть, все, что делала для меня Камилла, обусловлено чувством вины? На первом курсе мне пришлось несладко. Только ленивый не отпускал шуточки про фланелевую бабушкину ночнушку. И если на людях я держала лицо, то в своей комнате порой не выдерживала напряжения первого года обучения и давала волю чувствам. А Камилла поддерживала меня, не давала опускать руки, по-доброму ругала, заставляя снова собраться с силами. Теперь же все эти воспоминания словно изваляли в грязи. Я с горечью пришла к выводу, что наша дружба изжила себя. Даже если мы с Ками все обсудим, расставим точки над «i», вряд ли я смогу к ней относиться как прежде. Не первый раз она подорвала мое доверие, а дружба… дружба не терпит обмана.

Прикрыв глаза, я попыталась взять чувства под контроль. Все еще оставался вопрос, кто проболтался, Дан или Камилла, но спустя почти три года это не имело никакого значения.

Чувствуя себя опустошенной, я сказала Дану:

– Во время дождя вряд ли хищники станут охотиться. Тебе следует поспать. Я покараулю.

– Ника, мне правда очень жаль.

Я мотнула головой и отвернулась, давая понять, что не настроена говорить, но, грох его побери, Даниэль Ваймс не из тех, кто понимает намеки! Его руки вместе с плащом, точно крылья, обняли меня и окутали теплом. Я попыталась вырваться, но Дан был сильнее.

– Прости, – шепнул он на ухо так, что по спине пробежали мурашки.

– Думаешь, все так просто? Сказал «прости», и я растаяла, как все те дурочки, которыми ты привык вертеть? – зло бросила я и снова попыталась его оттолкнуть.

– Вероника, прости меня, – снова повторил он, касаясь губами моего уха, а затем уткнулся носом в волосы и глубоко вздохнул.

– Прекрати и ложись спать, – сказала я, но сама прекрасно понимала, что долго не продержусь, если он продолжит так обнимать.

– Прости за все те глупости, что я делал с первого курса. Прости, что вместо того, чтобы поговорить, дулся, как глупый мальчишка. Прости, что извиняюсь только сейчас, хотя должен был сделать это еще три года назад.

Его слова все же достучались до моего сердца. Я всхлипнула, пытаясь понять, куда делась вся та злость на Дана, которая была со мной не один год и постоянно подпитывалась как моими, так и его колкостями. Я положила руку на его ладонь. Кажется, пора было признать себе, что ни злости, ни вражды между нами больше нет и не будет.

– Ника, – прошептал Дан, и его губы коснулись чувствительной ямочки за ухом.

Это оказалось неожиданно приятно. Я замерла, пытаясь понять, как поступить дальше, но Дан не останавливался. Его горячее дыхание на моей коже, руки, обнимающие меня и прижимающие к достаточно жесткой из-за защиты груди… Наверное, позволь он себе большее, я бы отпрянула, но Дан всего лишь целовал мою шею. По телу разливалось тепло и приятная истома. Сладкая пытка неожиданно закончилась. Тяжело дыша, Дан отстранился.

– Я поставлю сигнальное заклятье, – сказал он непривычно хриплым голосом и исчез в ночи быстрее, чем я успела что-либо ответить.

Дождь все еще накрапывал, но уже не с такой силой. Я надеялась, что Дан вернется быстрее, чем вымокнет вновь.

Дан появился через несколько минут и подкинул еще хвороста в огонь. Я встала, чтобы ненадолго отлучиться по нужде.

– Не уходи далеко, – предупредил он. – А лучше вообще не пересекай черту охранного заклятья.

Я кивнула. Быстро закончив дела, вернулась к костру и увидела следующую картину: Дан растянулся на единственной подстилке и прикрылся плащом. Заметив меня, он немного подвинулся.

– Серьезно? Ты предлагаешь спать в обнимку?

– Только ради выживания. Мы вторые сутки бродим по лесам. Я устал, хочу есть и не прочь помыться. Можешь не переживать за свою девичью честь. Никто на нее не покушается.

– Угу, пятнадцать минут назад мне так не казалось, – буркнула я, поежившись от порыва холодного ветра.

В итоге я все же легла рядом с Даном. Он накрыл меня плащом и неприлично прижался всем телом.

– Что-то не помню, чтобы пятнадцать минут назад ты была против, – хмыкнул он, и его лапища обвила меня за талию.

– Ну, знаешь ли!

– Спокойной ночи, – мягко сказал он, и, даже не видя его лица, я знала, что Дан улыбается.

* * *

Утром я проснулась от легкого прикосновения к щеке. Спать на земле, пусть и на тонкой водонепроницаемой подстилке, было неудобно. Добавим сюда жесткую форму, и получится беспокойный поверхностный сон. Тем не менее я ни разу за ночь не замерзла.

– Пора, принцесса, – тихо сказал Дан и принялся вставать.

Под плащ тут же пробрался холод. Ежась и дрожа, я поднялась следом и все же потратила немного бытовой магии на тепло. В животе истошно заурчало. Залив голод водой, я сказала Дану:

– Боги, даже не знаю, хорошо или плохо, что поблизости нет вольпертингеров. А то бы я открыла в себе новые кровожадные грани.

– Надеюсь, сегодня мы все же выйдем в город. Убить животное я, может быть, и смогу, но разделать… – Дан снял импровизированный навес и с надеждой посмотрел на меня.

– Даже не надейся, – отрезала я, представив бездыханное тельце вольпертингера, с которого нужно снять шкурку.

Дан рассмеялся и принялся забрасывать землей кострище, но он и так за ночь прогорел и успел остыть.

Я же свернула подстилку и уже прикрепляла ее к рюкзаку, когда вдруг заметила, что Дан не двигается.

– Что? – спросила я, предчувствуя неладное.

– Волки.

От одного этого слова я чувствовала озноб. Предсказание! Как я могла так расслабиться и забыть о том, что нас ждет? Дан резко обернулся.

– Ника, приготовься бежать.

Я поднялась с земли и накинула на плечи рюкзак. Вскоре среди деревьев показался волк. Обычный, не амарок. Он был один, но Дан сказал «волки». Видимо, остальные пока наблюдали со стороны.

– Не дергайся. Пусть подойдут поближе, – предупредил он, беря меня за руку.

Медленно, словно прощупывая почву, волк приблизился. За ним показались остальные. Я насчитала четырех крупных особей. Когда между нами осталось от силы три метра, Дан выпустил из ладони расширяющееся кольцо огня. Языки пламени разлетелись по сторонам. Раздался пронзительный визг. В нос ударил запах паленой шерсти.

– Бежим!

Намертво вцепившись в мою руку, Дан потянул за собой. Поначалу мне удавалось держать его темп, но тело, не привыкшее к тренировкам, быстро устало. Мне не хватало воздуха, мышцы сводило от напряжения. Я понимала, что в таком темпе долго не продержусь.

Мы выбежали к крутому берегу. О быстром спуске к воде не могло быть и речи – слишком крутой каменистый склон.

– Грох их подери! – выругался Дан, заметив, что за нами погоня.

Я жадно глотала воздух, пытаясь унять боль в легких. К нам приближались все те же волки, но на этот раз с ними был вожак. Огромный, с желтыми, как фонари, глазами, он выделялся размерами и белой блестящей шерстью.

– Спускайся вниз, – приказал Дан, активируя защитное заклятье. – Я их задержу.

– Нет, без тебя не пойду.

– Живо! – приказал он, притянув меня за ворот плаща к себе. – А не то я спущу тебя сам.

Безумный блеск в глазах подсказывал, что Дан не шутит и лучше с ним не спорить.

Я сняла рюкзак и сбросила его вниз, а затем неуклюже принялась спускаться по крутому склону ногами вперед. Сверху доносились визг, клацанье зубов и злые, такие же рычащие крики Дана. Я судорожно вспоминала о деталях видения. В нем был только Дан и амарок. Сейчас же Ваймс сражался со стаей. Неужели что-то изменилось?

Камень под ногой оказался неустойчивым. Потеряв опору, я вскрикнула и полетела вниз.

– Ника! – донесся сверху оклик Дана.

Удар пришелся на бок. Боль в правом бедре заставила меня застонать. Она же не дала потерять сознание. Со стоном я перевернулась на спину и увидела, как Дан кубарем полетел вниз по склону, собирая все острые выступы. Стая волков рычала и лаяла. Их оскаленные морды кружились по самому краю, но никто не решался спуститься следом за ускользнувшей добычей.

Преодолевая боль, я поднялась и, прихрамывая на правую ногу, подошла к Дану. Все его лицо покрывали ссадины. Он попытался подняться. Я подхватила его, как только Дан начал заваливаться набок.

– Вставай, – требовательно сказала я, прикладывая все силы, чтобы удержать боевика. – Нужно уходить…

Перекинув его руку себе через шею, я помогала Дану сохранять вертикальное положение. Боль в ноге нарастала. Сразу стало ясно: далеко мы так не уйдем. Но я не собиралась сдаваться и потянула Дана в сторону, где, мы предполагали, мог находиться город.

На гальке мелькнула серая тень. Амарок ловко приземлился на четыре лапы, разбрасывая в стороны мелкие речные камни. От вида огромного волка у меня затряслись поджилки. Его низкий утробный рык вибрировал и отдавался в районе грудной клетки. Медленно монстр направился к нам. Он не спешил, так как явно понимал, что добыча от него уже не сбежит.

– Ника, беги, – сказал Дан, отталкивая меня. – Я задержу его.

Пошатываясь, он сжал в руках меч и попытался принять боевую стойку, но, потеряв опору, упал на колени. Задержать амарока в таком состоянии он мог только одним способом – позволить себя сожрать.

– Нет! Без тебя все потеряет смысл, – крикнула я, отказываясь уходить без него.

Провидение выбрало меня мойрой, а значит, у меня должен быть шанс все изменить! Я отчаянно верила в это, но тем не менее чувствовала себя слабой и никчемной. Руки сами собой потянулись к камням. Я стала поднимать их с земли и один за другим швырять в амарока, словно это была обычная злая собака. Один из камешков угодил точно в морду, и амарок отступил. Возможно, сыграл свою роль эффект неожиданности. Сталкивался ли волк до этого с людьми? Не знаю. Но выглядел он так, будто просчитывал, чего еще от меня можно ожидать. Я уже догадывалась, что скоро он поймет: перед ним соперник куда слабее предыдущего.

– Ника, ложись! – крикнул Дан, но было уже поздно.

Резкий поток ветра сбил меня с ног. Огромный дракон приземлился прямо между мной и амароком и издал низкий, пробирающий, оглушающий крик. Широко распахнув глаза, я смотрела на огромный массивный зад ящера, который показался мне смутно знакомым.

– Пруня? – прошептала я, поднимаясь на четвереньки.

– Ника, хватит считать ворон, грох тебя побери, – ругался сзади Дан; ему удалось подняться.

Я опомнилась и подскочила к нему. От резких движений в глазах выступили слезы. Боль в бедре нарастала.

– Уходим, – коротко сказал он.

– Это Пруня! Он прилетел нас спасти, – радовалась я, придерживая Дана.

Вдвоем мы направились вдоль берега как можно дальше от сцепившихся в схватке дракона и волка.

– Боги, да он просто решил отбить добычу у хищника помельче! – рявкнул мне на ухо Дан.

Он прихрамывал, и каждый шаг отражался гримасой боли на бледном лице. Мы отошли метров на тридцать, когда сзади послышался жалобный визг. Амарок проиграл, а значит, скоро Пруня заметит нашу пропажу.

– Сюда. – Дан указал на узкую расселину, куда едва можно было протиснуться боком.

Мне не нравилась эта идея. Очень не нравилась. Узкое ограниченное пространство на берегу реки. Сырое и темное.

– Ника, хоть раз сделай то, что я тебя прошу, – сказал Дан, и мне стало стыдно за свой глупый страх.

Я прошла в расселину. Слава богам, после узкого прохода она немного расширялась. Дан снял рюкзак и тоже попытался пролезть следом, но застрял.

– Грохова защита, – выругался он, морщась от боли.

– Руку, – отрывисто крикнула я, а затем сама схватила его ладонь и изо всех сил потянула на себя.

Дан вскрикнул, но в итоге все же продвинулся дальше. Если бы не узкое пространство, он бы, наверное, упал, но, удерживаемый двумя стенами камня и моим плечом, остался на ногах. Снаружи в узкой полоске света мелькнула серая чешуя. Огромная когтистая лапа протиснулась сквозь камни. Ей не хватило нескольких сантиметров, чтобы дотянуться до Дана. А вот рюкзаку повезло меньше. Подцепив его когтем, Пруня вытащил несъедобную добычу. Недовольно фырча, он отступил. Затем раздался треск ткани, но дракон быстро потерял к рюкзаку интерес. Показалась голова с желтым, почти кошачьим глазом. Черный вертикальный зрачок то сужался, то расширялся в попытке сфокусироваться на цели.

– Пруня, это же мы, – ласково сказала я, надеясь, что у неблагодарной твари проснется совесть.

Дракон моргнул, а затем с удвоенной силой попытался пролезть в расселину лапой и добраться до желанной добычи.

– Уверен, он хочет, чтобы его просто приласкали, – сказал Дан.

Я нервно усмехнулась, понимая, какую глупость сморозила ранее. Пруня и в лучшие свои времена хотел нами закусить, а теперь на воле одичал и оголодал.

– Пройду дальше и посмотрю, что там.

– Было бы неплохо, а то эта… ящерица вот-вот почешет мне спинку, – донеслось мне в спину.

Осторожно я проникала все дальше. Постепенно узкий проход расширился и вывел в небольшую пещеру. Там мы хотя бы могли расправить плечи. Я выпустила маленький светлячок, чтобы лучше рассмотреть наше убежище. Дан ввалился следом и тут же сполз по стене на землю.

– Ника, помоги мне, – устало попросил он. – Нужно посмотреть, что с ногой.

По мелким каплям пота, выступившим на лбу, и болезненному блеску в глазах я поняла, насколько же ему больно. В гуще событий он еще держался на адреналине, а сейчас, когда все немного улеглось, боль взяла свое.

Я расшнуровала ботинок на правой ноге и постаралась как можно аккуратнее его снять. Дан бегло глянул на опухший сустав.

– Вывих, скорее всего, – заключил он. – А вот ребра… Не знаю…

Его глаза закатились.

– Дан, нет! Оставайся со мной! – потребовала я и похлопала его по щекам.

Он судорожно вздохнул и разлепил веки.

– Есть вода?

– Позже достану, – пообещала я.

Мой рюкзак остался на берегу. Когда Пруня отстанет от нас, я смогу забрать вещи с берега. Прислушалась к звукам снаружи. Судя по скрежету и нетерпеливому рыку, дракон все еще был там.

– Ника. – Пальцы Дана сжали мое запястье. – Дождись вечера, а потом уходи. Драконы на ночь возвращаются в гнездо. Они не летают обычно… в темноте.

Он говорил медленно, прерывисто.

– Хорошо, – согласилась я. – Город, скорее всего, неподалеку. Я приведу помощь.

– Не дай себя сожрать, глупышка Фейн, – улыбнулся Дан. – Это самое главное.

– Хорошо, – снова повторила я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Изможденный вид Дана причинял мне почти физическую боль. Почему все так получилось? До этого все проходило гладко, даже легко. А сейчас… на грани обморока, со сломанной ногой и еще боги знают какими повреждениями, Дан был жив, но надолго ли? Без еды, воды и надежды на спасение. А вдруг город в дне или двух пути? Я затолкала все эти страхи поглубже. Вещи, аптечка, вода – достану их, а об остальном позабочусь позже. Вложив все свои скудные силы в заклятье, я окутала Дана теплым воздухом и накрыла сверху своим плащом.

– Дан, – мягко позвала я, когда он закрыл глаза. – Мы справимся. Самое страшное позади.

Дан не ответил. Я сжала его плечо, а затем почувствовала, как волна магии прошлась по телу.

– О нет! – чуть ли не простонала я. – Только не сейчас…

Но было уже поздно. Прилив заставил мир вокруг померкнуть. Новое видение вырвало меня из реальности и унесло прочь из пещеры на берегу реки.