Глава 17

Принесли завтрак. Он состоял из овсяной каши на воде и травяного отвара, но после двух дней скитаний я готова была съесть что угодно. Легкий завтрак быстро канул в небытие, но к обеду снова появилась Долорес. Постучав, она вошла в палату с сумками наперевес и принялась командовать молоденькой целительницей. Вскоре на столике стояла ваза с цветами, мягкой игрушкой и коробкой шоколадных конфет, а передо мной дымился горячий домашний обед: тушеное мясо с овощами, блинчики с бананом и шоколадом и термос с какао. Пахло просто божественно.

– А здесь одежда. – Долорес положила стопку вещей на узкий комод у окна. – Что же ты не кушаешь? Не нравится?

Я сглотнула слюну. Мне нравилось. Еще как! Если бы не гроховы аскезы. Возможно, будь на кону только моя жизнь, я бы давно уже уплетала обед за обе щеки. Долорес выглядела расстроенной. Боги, так неловко я еще никогда себя не чувствовала. Она за каких-то два часа успела забрать мою одежду и приготовить домашний обед, а я не могу его даже попробовать? Представив, как все выглядит со стороны, я все же улыбнулась.

– Нет, все очень аппетитно, просто не знаю, с чего начать.

Я решила, что самое безобидное тут блинчики, и съела кусочек. Да простят меня боги, когда опомнилась, весь обед исчез. Остались только какао и чувство вины. Из меня получилась ужасная мойра. Никакой силы воли.

Долорес разлила какао по чашкам.

– Итак, значит, ты хочешь стать предсказательницей? – между делом спросила она.

– Да, – ответила я, глядя больше на дно кружки, нежели на собеседницу. – Хочу после окончания академии открыть лавочку предсказательницы.

– О, и где же?

– Если повезет, то в столице.

– Было бы замечательно. Я могу посоветовать тебя своим подругам. Знаешь, мне и Артуру когда-то гадалка предсказала, что мы поженимся и у нас родится сын. – Долорес рассмеялась. – И это на первом свидании! Представь себе лицо Артура. Он в этом никогда не признается, но все, чего хотел Ваймс, – это в увольнительной погулять с хорошенькой девушкой, а тут на́ тебе: женитьба и дети.

– И вы тогда поженились? – удивилась я.

– Боги, конечно, нет. Он после того свидания уехал по службе в другой город и думать обо мне забыл. Мы увиделись вновь только три года спустя, когда Артур получил ранение. Я была целительницей в лазарете. Он даже не узнал меня, за что, конечно же, поплатился. – На лице Долорес появилась лукавая улыбка. – Так, ладно. Одного ребенка я покормила, пришел черед проверить второго.

– Вы еще не были у Дана?

– Его с утра забрали на процедуры. Они как раз должны закончиться, так что я пошла. Обещаю передать ему от тебя привет.

Долорес исчезла за дверью. Но скучать мне было некогда, уже через несколько мгновений в палату постучали, и появилась архимагесса Верига.

– Вероника. – Она подошла ко мне и крепко обняла. – Как только стало известно о вашей пропаже, я не переставала вас искать. Этот упрямый солдафон утверждал, что вы погибли…

– Кто так говорил? – не поняла я.

– Борз. Была вероятность, что неисправный артефакт распылил вас с Даниэлем в пространстве. Повезло, что прибыл Артур Ваймс и лично настоял на продолжении поисков.

– Архимагесса Верига… А если Борз и есть Меняющий? – спросила я, комкая в руках краешек одеяла. После быстрого пересказа последних событий я продолжила: – У него была возможность вручить Дану испорченный артефакт и при первом удобном случае заставить нас всех перенестись в академию. Я плохо в таких вещах разбираюсь, но артефакт и вправду переполняла энергия. Ее хватило, чтобы перенести нас вдвоем, да еще и выжечь остальные артефакты. Не знаю, какие у Борза мотивы, но у него явно имелись возможности и необходимые навыки. Происшествие в начале учебного года, закладка опасного артефакта и теперь вот несчастный случай на практике. Вы, наверное, не знаете, но у Борза какие-то старые счеты с отцом Дана, может быть, его мотив – месть?

– Звучит, конечно, складно, – вздохнула архимагесса Верига. – Но Борз… этот закостенелый невежда, который считает предсказателей магами третьего сорта, и вдруг сам обладает даром Провидения? Я знаю его давно и помню еще те времена, когда Борз учился в нашей академии. Поверь, более приземленного человека я еще не встречала. Иногда мне кажется, что он и в магию-то не верит, предпочитая полагаться прежде всего на силу и меч.

Я замолчала. В словах преподавательницы была доля истины, и Дан говорил то же самое.

– Значит, Меняющий – кто-то из адептов.

– Вот в это мне верится больше, – кивнула архимагесса Верига. – Четвертый курс, двадцать лет… Это время вступления дара в полную силу. Не удивлюсь, если наш Меняющий совсем недавно осознал, что видит будущее. Но давай не будем исключать и такой вариант, что у Меняющего, к примеру, среди вашей группы мог быть сообщник.

– Родители Дана не знают о покушениях?

– Нет, мы с ректором пока не ставили их в известность. Слишком рано. И опасно. Спугнем Меняющего, и он заляжет на дно. Но учитывая проницательность Ваймса-старшего, он уже начал подозревать возможность покушения на сына. Пусть все идет своим чередом. – Архимагесса Верига устало вздохнула. – Вероника, я чувствую, что развязка близко. Умоляю, девочка, будь осторожна и никому не доверяй. Никому, кроме себя. Даже Даниэль Ваймс может ошибаться и поступать необдуманно. Он слеп и не чувствует того, что чувствуем мы. Верь себе и своему дару.

– Было еще одно видение. – Мой голос дрогнул. – На этот раз я ничего не поняла. Там нет никакой видимой опасности. А судя по последним событиям, предотвращать смерть Дана становится все сложнее и сложнее. Я боюсь… Боюсь, что не справлюсь. И аскезы… Не знаю, что на меня нашло. Понимаете, мы с Даном были совсем одни, и так получилось…

– Что получилось? – напряглась архимагесса Верига.

Краска стыда залила мое лицо.

– Я съела животную пищу, – призналась я со скорбным лицом.

– О боги, – с облегчением выдохнула архимагесса Верига. – Девочка моя, я слишком стара для таких… поворотов. В следующий раз говори прямо о сути проблемы, а не ходи вокруг да около. Аскезы аскезами, а доводить себя до истощения нельзя. Во всем нужна мера. – Старая преподавательница коснулась моей поникшей головы и погладила по волосам. Совсем как когда-то моя бабушка. – Ты несколько дней нормально не питалась, истощила магический запас, еще и физически пострадала. Нет ничего страшного в нормальном питании, тем более сейчас, когда тебе необходимо как можно скорее восстановиться. Вот тебе мое разрешение: до полнейшего выздоровления никаких ограничений в еде. Что же касается испытаний. Ты справишься. Провидение тебе поможет. И награда будет куда больше, чем зачет по практике предсказаний.

– Я хотела попросить освобождение от сдачи экзамена и «отлично» в дипломе.

Архимагесса Верига рассмеялась.

– Пойду проведаю адепта Ваймса, – сказала она. – Кстати, если мне не изменяет память, Риса, дежурная целительница, любит в десять часов вечера вздремнуть полчасика в подсобке.

Я удивилась, не понимая, к чему это замечание, но архимагесса уже скрылась за дверью.

После приходили маги из внутренней проверки, спрашивали про инцидент. Я рассказала обо всем, кроме видений. Больше за день ко мне никто не пришел. Я была немного расстроена, так как ожидала, что кто-то из друзей захочет меня навестить. Но ни Камилла, ни Калеб не появились. Нам с Ками предстоит многое обсудить. И заодно понять, что для каждой из нас значит дружба.

Вечером я предприняла попытку навестить Дана, но дородная целительница строго шикнула и запретила мне выходить из палаты.

– Но я просто хотела узнать, как у моего друга дела.

– У пациента Даниэля Ваймса все хорошо. Навещать его можно только родственникам. Вы к ним явно не относитесь, – сказала она, надвигаясь на меня всей массой.

Пришлось отступить в свою палату. Затем целительница захлопнула дверь.

– Ну и девицы пошли, никаких понятий о приличиях, – донеслось с той стороны.

Фыркнув, я вернулась в свою кровать. Ничего, подожду, пока целительница не пойдет спать. Оставалось только удивляться силе дара архимагессы Вериги.

Без пятнадцати десять целительница сделала обход. Я послушно выпила полагающиеся мне перед сном микстуры и сделала вид, что собираюсь спать. Но как только дверь за ней закрылась, откинула одеяло. Первым делом соорудила из подушек и одежды на кровати спящий силуэт. Затем причесала волосы и накинула на плечи халат, который днем принесла Долорес. Когда я решилась выглянуть в коридор, пост дежурного целителя пустовал. В одних носках, чтобы не наделать шуму, я прокралась в соседнюю палату.

Прошмыгнув внутрь, я закрыла дверь и уже хотела поприветствовать Дана, но кровать оказалась пустой.

– Да…

Договорить не успела. Кто-то схватил меня и зажал рукой рот.

– Ника, тебя не учили, что пробираться ночью в комнату парня может быть опасно? – прошептал Дан, опаляя дыханием ухо. – Грох побери, если бы не халат в цветочек, я бы тебя прибил. Случайно.

Он потерся носом о мою щеку. По коже пробежали мурашки. Я просто стояла в кольце его рук, и, кажется, мне это нравилось. Дан был рядом, теплый и, главное, живой. Он отпустил меня и, придерживая правый бок, вернулся к кровати.

– Не нужно, – предостерег Дан, когда я потянулась к светильнику. – Целительница заметит свет.

Я виновато спрятала руки за спину.

– Ты думал… это Меняющий?

– После всего произошедшего я бы не удивился, если бы у него сдали нервы и он решил избавиться от меня самым простым путем, – прямо ответил Дан.

Я подошла к нему и села рядом.

– Как ты себя чувствуешь?

– Так, будто мной подавился амарок, – весело ответил Дан.

– А если серьезно? – Я взяла его руку и переплела наши пальцы.

– Не знаю, Ника, – уже без показной веселости признался Дан.

– Тебе больно?

– Нет. Уже нет. Вывих залечили, а переломы ребер скоро зарастут. Меня беспокоит происходящее. Я не понимаю, за что можно так сильно желать кому-то смерти.

– Дан, ты ищешь причину в себе. Это неправильно.

– Но ведь она и вправду во мне. Что-то в будущем толкает Меняющего на преступления в настоящем. Ты не думала… что, возможно, он действует во благо?

– Я допускаю, что Меняющий может так считать, но он ошибается. Ты из тех людей, кто, не задумываясь, готов пожертвовать собой ради других. Ты хороший, Дан. И не смей оправдывать Меняющего.

– Кто бы мог подумать в начале учебного года, что ты будешь раз за разом спасать меня от смерти, – тихо сказал он.

– Да, кажется, все это было в прошлой жизни. – Я чуть сильнее сжала его ладонь. – Наверное, это странно прозвучит, но у всех ужасов, через которые мы вместе прошли, есть и плюсы. Мы больше не враги, и, кажется… – Я замолкла, не решаясь закончить предложение.

– Что, Ника? – мягко спросил он.

– Мне кажется, ты очень даже ничего.

Дан рассмеялся.

– Какая же ты глупышка, Вероника Фейн.

Он притянул меня к себе и крепко обнял. От него пахло лечебными зельями и травами. Дан не пытался меня поцеловать или позволить себе что-то лишнее. Он просто дарил мне тепло и нежность, в которых хотелось раствориться без остатка. Я закрыла глаза, мечтая, чтобы этот миг никогда не заканчивался. Нет, я не начинала влюбляться. Я уже влюбилась в своего некогда заклятого врага и… парня с дурацкой тягой к ночнушкам.

Дверь в палату распахнулась.

– Почему не спим, адепт Ваймс? – строго спросила госпожа Риса и, увидев нас с Даном, замерла.

Мне бы отпустить Дана, но от страха я только сильнее вцепилась в него. Оказывается, некоторые женщины могут быть куда страшнее Пруни и амарока, вместе взятых.

– Адептка Фейн! Немедленно вернитесь в свою палату! – Громогласный приказ целительницы Рисы, должно быть, был слышен даже в Тулсбери.

Уже в своей кровати после лекции о приличиях я поняла, что так и не успела рассказать Дану о новом видении и предупредить его. Оставалось надеяться, что у меня еще будет такая возможность.

* * *

Утром пришел старший целитель. Мне выдали запас микстур и назначили прием в конце недели. Я все еще была простужена, но зелья делали свое дело.

– А адепт Ваймс, когда его отпустят? – спросила я.

– Не раньше конца недели, – ответил целитель и ушел.

Предоставленная сама себе, я переоделась, собрала вещи и покинула палату. В коридоре около двери Дана стояли два полисмага. Должно быть, дополнительная охрана.

Я посмотрела на пост дежурного целителя. На месте госпожи Рисы сидела незнакомая мне женщина.

– Здравствуйте, я адептка Фейн. Меня только что выписали. Можно перед уходом навестить адепта Ваймса?

Та нахмурила брови.

– А вы ему кто?

– Подруга, – смущенно ответила я.

– Посещения адепта Ваймса запрещены, – строго сказала она. – Если вас выписали, пожалуйста, покиньте лазарет. Здесь и без того слишком людно.

Целительница неодобрительно посмотрела на двух полисмагов. Расстроившись, что не удалось увидеть Дана, я пошла к выходу. Может быть, еще удастся пройти с Долорес, когда она решит навестить сына.

Покинув лазарет, я пошла к своему общежитию, удивляясь количеству адептов на улице. В разгар учебной недели, да еще в первой половине дня, вся жизнь сосредотачивалась в главном корпусе. Сейчас же я видела слоняющихся без дела учеников, которые занимались чем угодно, кроме учебы.

В комнате меня ждал сюрприз. Половину письменного стола занимали коробки конфет, шоколадки и открытки с пожеланием скорейшего выздоровления. Но больше всего удивил аккуратный букет кустовых роз.

– Нас не пускали к тебе в лазарет и отказывались передавать подарки. Так что их принесли сюда.

Я обернулась. В дверях стояла Камилла. Улыбнувшись, она бросилась меня обнимать.

– Боги, как же я за тебя волновалась! – выдохнула Ками. – А эти жуки в лазарете отказывались нам что-либо сообщать. Кстати, букет Итан принес…

– Ками. – Я отстранилась и сделала глубокий вдох. – Я все знаю.

– Что знаешь? – спросила она и, наткнувшись на мой серьезный взгляд, поникла.

Догадалась.

– Про тебя и Дана. Почему ты раньше мне не рассказала? – спросила я.

– Боялась, что ты не простишь. – Камилла обняла себя за плечи. – Как же все глупо получилось. Я… я не думала, что все закончится издевательствами и шутками. Боги, что я несу. Ника, пожалуйста, прости меня. Я повела себя на первом курсе как последняя дура.

– Дело не только в этом! Я понимаю, что тогда мы не были подругами и едва начали общаться. Грох с ним, я даже понимаю, почему тебе понравился Дан и ты хотела добиться его внимания. Я не понимаю, почему ты не сочла нашу дружбу достаточно крепкой, чтобы во всем признаться. Ты три года молчала, Ками. Когда я плакалась из-за чужих насмешек, когда жаловалась на Дана. У тебя были тысячи возможностей поговорить со мной. Теперь же я себя чувствую жалкой дурой, с которой ты общалась все это время из-за чувства вины!

Камилла молчала, опустив голову, по-детски разглядывая свои ладони. Затем она тряхнула головой. Ее вьющиеся волосы точно пружинки подпрыгнули и опустились.

– Сначала так и было, Ника. Я пыталась загладить чувство вины сочувствием и заботой. Чаще, чем ты думаешь, мне хотелось во всем признаться, но потом… Ты стала моей подругой. Не из жалости, а… по-настоящему. С тобой можно было поделиться всем на свете и не бояться, что завтра вся академия будет сплетничать за моей спиной. А сколько раз ты не давала мне пасть духом перед экзаменами, помогала с учебой? И чем больше проходило времени, тем меньше во мне оставалось решимости открыться, ведь тогда я бы точно потеряла свою лучшую подругу. Боги. – Камилла смахнула со щеки слезинку и села на свою кровать. – Я, наверное, до конца своих дней буду жалеть, что тогда так поступила. Променяла свою совесть на свидание с парнем.

– Девушками, которые сами падают к ногам, парни пользуются, – повторила я слова, которые Ками сказала мне на посвящении первокурсников.

Вздохнув, я опустилась рядом с ней.

– На свидание мы тогда так и не пошли, – вдруг сказала Ками. – Я поняла, что не смогу сидеть с Ваймсом в кафе и строить ему глазки после случившегося. И когда я сообщила об этом Дану, он, оказывается, вообще забыл о нашем уговоре. Слишком был занят тем, что пытался заткнуть рты твоим обидчикам.

– Не может быть, – с сомнением ответила я.

– Ты была погружена в себя и не замечала ничего вокруг, Ника.

– В конце прошлого курса ты пригласила Дана на танец. Он тебе все еще нравится?

– Боги, нет! – возмутилась Камилла. – Амелия с подругами высмеяли мое платье, и мне хотелось насолить королевишне. Единственное, что я не учла, так это характер Амелии. Она тогда толкнула меня на чашу с пуншем. В том же, что касается Дана, – Ками сделала паузу и пристально посмотрела на меня, – я еще на первом курсе выучила урок и поняла, что Дану нравится совершенно другая девушка.

– Хочешь сказать…

– Думаю, Дан в тебя влюблен. Причем с первого курса.

– Глупости. Мы столько друг другу крови попортили.

– Ну, каждый выражает свою любовь, как умеет, – улыбнулась Ками. – Ника, как думаешь, ты сможешь меня простить?

– На самом деле я тебя уже простила. В каком-то смысле я даже обязана тебе жизнью. Чай, что ты мне дала, пришелся по вкусу одному дракону и не дал ему нас с Даном сожрать, – ответила я с улыбкой. – Но я не буду лгать и скажу прямо: не знаю, смогу ли доверять, как прежде. Мне нужно время, чтобы все переварить.

– Понимаю.

Плечи Ками снова опустились. Увы, у меня не было для нее другого ответа.

– Кстати, а почему ты не на занятиях? – решила я сменить тему.

– Ой, ты же не знаешь. Сегодня утром арестовали Борза. Ректора Матеуса и архимагессу Веригу вызвали в полисмагию для дачи показаний. Так что у нас и боевиков все расписание поехало.

– Арестовали Борза? Почему?

– Его подозревают в двойном покушении на Дана. Подробностей никто не знает, но помнишь, в начале учебного года пострадал один боевик? Говорят, это дело рук Борза, как и испорченный артефакт, из-за которого вас забросило вглубь заповедника.

Я встала с кровати. Сердце учащенно забилось. Если преподавателя арестовали, значит, у полисмагов были доказательства. Получается, архимагесса Верига ошиблась. И Меняющий пойман! Вот только вместо облегчения в душе нарастала тревога. Слишком быстро, слишком просто все решилось, и видение… У меня же было еще одно видение, значит, проблема с будущим не закрыта!

– Ника, ты куда? – удивилась Камилла.

– Мне… – Я осеклась, напомнив себе лишний раз держать язык за зубами. – Нужно прогуляться.

На этом я вышла из комнаты и чуть ли не бегом направилась в лазарет. Следовало срочно поговорить с Даном. Казалось, само Провидение подгоняло меня и требовало спешить.

– Я к адепту Ваймсу, срочно, – бросила я, проходя мимо поста целительницы.

Из коридора исчезли полисмаги. Отлично. Теперь меня никто не сможет остановить.

– Постойте, адептка Фейн, вам нельзя! – запротестовала она, но я уже схватилась за ручку двери и влетела в палату.

Меня встретила растерянная уборщица. Она замерла с ворохом постельного белья, и такой у меня был вид, что женщина испуганно отступила на шаг от кровати.

– Адепта Ваймса забрали, – сказала целительница.

– Но куда? Он должен быть на лечении до конца недели.

– Боюсь, я не могу разглашать детали. Пожалуйста, покиньте лазарет. А не то я вызову охрану.

– Я хочу увидеть старшего целителя! – потребовала я.

– Адептка Фейн… – начала целительница, но ее перебили:

– Ника?

Я увидела Итана. Он как раз вышел из уборной для посетителей. Я тут же забыла про целительницу и подошла к нему.

– Что происходит? Ты знаешь, почему полисмаги забрали Дана? – спросила я.

– У них был ордер. Так как Дан не находился в тяжелом состоянии, целители не смогли помешать полисмагам.

– Ордер? Дан же пострадавший…

Я все меньше и меньше понимала, что происходит.

– Давай поговорим в другом месте, – предложил Итан.

Он, в отличие от меня, видимо, понял, что терпение целительницы за стойкой подходит к концу.

Погода на улице стояла холодная и пасмурная. Не сговариваясь, мы пошли в столовую, чтобы поговорить и выпить горячего чая.

– Что ты делал в лазарете? – спросила я, садясь за столик.

– Пришел проведать тебя и Дана, – ответил Итан, ставя поднос с двумя чашками. – Хоть шансы, что меня пустят, были малы, я надеялся взять целителей измором. – Он улыбнулся и поставил передо мной чай. – Рад, кстати, что тебя выписали.

– Значит, все произошло при тебе?

– Да. К Дану пришла госпожа Ваймс. Она даже в палату зайти не успела, как появились полисмаги с ордерами. Дана и его мать вызвали на допрос. – Итан замолчал и, бросив на меня беглый взгляд, добавил: – Скорее всего, завтра об этом будет гудеть вся академия, но все равно никому не говори то, что я тебе расскажу. Кажется, отца Дана обвиняют в преступлении.

– Боги, – выдохнула я.

– Уверен, это какое-то недоразумение.

Я сжала в ладонях горячую чашку, чтобы немного согреться. Опоздала. Ну почему, почему вчера ночью я не предупредила Дана?! Представляю, как должно быть ужасно отправиться из больничной палаты в полисмагию. А каково бедной Долорес?

– Ника. – Пальцы Итана коснулись моих, и я вздрогнула. – Не волнуйся, все наладится. Главное, что вы с Даном целы и невредимы.

– Д-да, – ответила я, убирая руки. – Прости, мне еще нездоровится. Я, пожалуй, вернусь к себе.

– Я тебя провожу…

– Нет-нет, допивай чай, – отмахнулась я.

Мне хотелось пройтись до общежития одной и все обдумать.

– Не спорь. – Он покачал головой. – Иначе я просто пойду за тобой как маньяк-преследователь.

Из вежливости я выдавила из себя улыбку.

До общежития шли молча. На прощание я поблагодарила Итана за цветы и юркнула в свой корпус. Мне показалось, он хотел что-то еще сказать. Скорее всего, насчет свидания, но я была слишком расстроена, чтобы это обсуждать. Да и чувства к Итану давно прошли. Я не испытывала волнение и трепет в его присутствии. Все мои мысли давно занимал другой парень. И сейчас он находился в беде, а я совсем не понимала, как ему помочь.

Ками куда-то ушла, и я устало опустилась на свою кровать. Наконец-то одна. В тишине.

Сегодня жизнь Дана изменилась. Думаю, новость об аресте отца стала для него ударом. В моем видении Дан выпивал зелье и засыпал. Что, если это зелье опасно? Я тряхнула головой. Его явно готовила Ками, и у нее частенько случались инциденты с побочными эффектами. Обычно ничего серьезного, но вдруг в этот раз что-то пошло не так? Не знаю, откуда у Дана зелье Ками, но в версию, что она и есть Меняющий, я не верила. Да, у нее есть мотив: месть. Почему же Провидение показало мне именно этот момент? Ведь до этого мне приходили видения только со смертью Дана.

Все выглядело таким запутанным. При первой же возможности нужно поговорить с архимагессой Веригой. Больше нельзя медлить. Я слишком долго взвешивала, стоит ли делиться видением, и к чему это привело?

За размышлениями я не заметила, как уснула. Разбудила меня Ками, вернувшаяся после занятий.

– Ника, – взволнованно позвала она.

Я приподнялась на подушках.

– Вся академия гудит. Говорят, отец Дана арестован.

Все происходило слишком быстро.