Глава 18

На следующий день я первым делом пошла к архимагессе Вериге, надеясь поговорить с ней еще до занятий. Каково же было мое удивление, когда в главном корпусе я увидела Дана.

Радость от того, что его отпустили из полисмагии, быстро прошла. Он выглядел бледным. Вместо лица – каменная маска. Почти все останавливались, чтобы поглазеть на него, а некоторые даже обсуждали и сплетничали, едва Дан отходил от них на несколько шагов.

– Что ты здесь делаешь? – Я преградила ему путь. – Ты ведь должен быть в лазарете…

– Фейн, займись своими делами, а в мои не лезь.

От Дана веяло ледяной стужей.

– Как это – не лезь? Дан, что с тобой?

Он ничего не сказал, просто обошел меня по дуге. Я смотрела ему вслед и не могла понять, что же с ним произошло. Дана как будто подменили. И это «Фейн»… Можно подумать, за ночь мы откатились к началу учебного года и снова друг друга ненавидим!

Со смешанными чувствами я вошла в аудиторию архимагессы Вериги и с облегчением заметила, что дверь в подсобку открыта. Значит, преподавательница уже пришла.

– Архимагесса Верига, это Вероника Фейн! – сказала я, заглядывая в узкий дверной проем.

Крик вырвался из моей груди. Старая преподавательница лежала на полу. Я бросилась к ней и коснулась руки. Старые узловатые пальцы были ужасно холодными, а лицо бледным.

Рядом с архимагессой Веригой валялась разбитая чашка, от которой темно-коричневой кляксой расплылся кофе.

– Боги, – выдохнула я и, преодолев первое оцепенение, побежала звать на помощь целителя.

* * *

Архимагессу Веригу забрали в лазарет. По расписанию шло занятие по истории магии. Наверное, если бы не желание снова увидеть Дана, я бы прогуляла лекцию – слишком сильно меня потрясло утреннее событие. По реакции целителей я поняла, что преподавательница жива, но ей шел девятый десяток. Последствия удара могли быть самыми печальными.

Я зашла в аудиторию и сразу увидела Дана, вокруг которого образовалась зона отчуждения. Он выглядел все таким же холодным и безэмоциональным, как и утром, но я прекрасно понимала, что все это просто попытка скрыть чувства. Вся Альтава перемывала косточки семье Ваймсов. Вчерашние друзья предпочли отсесть от Дана подальше. Остальные просто глазели и перешептывались. Только Итан остался рядом, но, судя по нахмуренным бровям, и ему досталось от друга. Не знаю почему, но Дан отталкивал даже тех, кто был на его стороне, хотя больше, чем когда-либо, нуждался в друзьях и поддержке.

Что ж, если Дан думает, что от пары грубых фраз я обижусь и оставлю его в покое, то он ошибается. С высоко поднятой головой я прошла вглубь аудитории и уселась рядом с несносным боевиком.

Итан ободряюще улыбнулся. Началась лекция. Я словно в тумане записывала конспекты, едва разбирая, о чем идет речь. Было странно сидеть рядом с Даном у всех на виду. Эта перестановка вызвала новую волну перешептываний как среди боевиков, так и среди провидцев. Даже преподаватель Грасп удивленно поглядывал с кафедры. Архимагесса Верига говорила, что нам следует быть осторожнее, но я чувствовала – больше нельзя прятаться. Пусть Меняющий видит, что Дан не один. Рядом с ним есть мойра, а значит, будущее так просто не изменится.

В попытке растормошить Дана я написала на полях тетради для конспектов: «Арх. Верига в лазарете. Ей плохо» – и пододвинула к нему. Он посмотрел, и… ничего. Только еще больше замкнулся в себе.

Когда закончилась лекция, Дан одним из первых поднялся со стула и направился к проходу. Я и Итан хотели последовать за ним, но он резко обернулся.

– Хватит, – отрывисто бросил он. – Я хочу побыть один. Почему бы вам двоим не оставить меня в покое и не сходить, например, на свидание? Вы оба вроде только об этом и думаете с первого курса. Так что вот вам мое благословение.

Мои щеки опалило огнем. Я потеряла дар речи.

– Дан! – повысил голос Итан. – Какой же ты…

Но тот уже не слушал. Он развернулся на каблуках и пошел прочь. Я же стояла как вкопанная, пытаясь понять, что это только что было.

– Ника, не обращай внимания, – мягко сказал Итан, поворачиваясь ко мне. – У Дана сейчас не самое легкое время. Да ты и так знаешь. Он всегда такой, вместо того чтобы принять помощь, отталкивает всех и пытается справиться в одиночку.

– Почему? – спросила я, все еще пытаясь унять бушующую внутри бурю.

Хотелось догнать Дана, обругать его последними словами, дать пощечину, в конце концов! Лишь бы он пришел в себя.

– Его так отец научил. Помогать другим, но со своими проблемами справляться самостоятельно. Неписаное правило Ваймсов. Поэтому я считаю, что все обвинения во взяточничестве яйца выеденного не стоят, – сказал Итан.

Вдвоем мы вышли из аудитории. Там стояли Калеб и Камилла – они явно ждали меня.

– Может, пообедаем вместе? – неожиданно предложил Итан, когда я уже хотела подойти к друзьям.

– Возможно, в следующий раз.

В глазах Итана мелькнуло разочарование. Он отрывисто кивнул и ушел. Подозреваю, обиделся. А может быть, понял, что я могу предложить ему только дружбу.

– Ну что, идем на лекцию? – спросил Калеб.

– Ее не будет. Архимагессе Вериге стало плохо утром. Она в лазарете, – ответила я.

– О боги, – воскликнула Камилла. – Что ж за год-то такой?! Надеюсь, с ней все будет хорошо.

– Тогда увидимся позже. – Калеб посмотрел куда-то мне за плечо. – Ника, рад что ты выбралась из грохова заповедника.

И прежде чем я успела ответить, его как ветром сдуло.

– Амелию увидел, – объяснила Камилла. – Она не просто с Ваймсом рассталась, но еще и сменила прическу. И теперь Калеб думает, что у него есть шанс.

– Кто знает, может, так и есть, – пожала плечами я.

– С нашей королевишной? Пока вас с Даном не было, ее в Тулсбери видели с новым парнем.

– Да? И кто же это?

– Уолт. Ты частенько должна была его видеть с Даном. Они вроде как дружат. Хотя, учитывая, как быстро Уолт и Амелия спелись, вряд ли их дружба была крепкой.

Я задумалась. А что, если Амелия и есть Меняющий? Весной они с Даном расстались. У нее проявился дар, и она решила отомстить? Конечно, убийство – это безумство, но Амелия… Мне кажется, она вполне на такое способна. Боги, да она же волосы себе обкорнала, лишь бы от меня отделаться. И Уолт вполне мог пойти на поводу у первой красавицы, подменить артефакт Дана, а заодно убрать со своего пути соперника.

Тряхнув головой, я пришла к выводу, что у меня на фоне последних событий развивается паранойя.

– Ника. – Голос Ками вернул меня в реальность. – Может быть, выберемся в Тулсбери? Поедим что-нибудь вкусненькое, развеемся.

– Прости, потом как-нибудь.

Мне не хотелось покидать стены академии. Все вокруг казалось зыбким, как замок из песка. Задень – и он рассыпается на тысячи песчинок. Слишком страшно было в такой момент отдаляться от Дана.

Оставив Ками, я пошла к ректору узнать, все ли хорошо с архимагессой Веригой. Конечно, мне хотелось навестить ее в лазарете, но, учитывая правила, я уже поняла, что меня не пустят даже на порог палаты.

Ректора Матеуса не было на месте. Прождав его минут сорок, я собиралась уходить.

– Адептка Фейн, – выдохнул он, влетая в приемную.

Волосы растрепаны, идеально уложенные усы выглядят как кусок белой щетки над верхней губой.

– Я хотела с вами поговорить…

– Да-да. Пройдемте в кабинет. – Он с подозрением покосился на секретаршу.

Та явно оскорбилась и встала со своего места.

– Я на обед, господин Матеус, – заявила она и покинула приемную.

Мы прошли в кабинет.

– Вы, наверное, были у архимагессы Вериги?

– Если бы. Присядьте, адептка Фейн. – Он похлопал по спинке стула.

Сам же ректор устало опустился в кресло за письменным столом. Он достал из ящика темно-зеленую бутылку без каких-либо этикеток и стопку. Мои брови поползли вверх, когда ректор Матеус налил себе черной вязкой жидкости и залпом ее выпил.

– Успокоительное, – пояснил он.

Я сделала вид, что поверила.

– Пришлось общаться с полисмагами. Архимагессу Веригу пытались отравить.

– Пытались… значит, она… – испугалась я.

– Жива, – поспешно ответил ректор. – Благодаря вам ее вовремя обнаружили и ввели антидоты.

– Это сделал Меняющий! – воскликнула я. Меня била мелкая дрожь. – Он, наверное, решил, что архимагесса – мойра, и попытался ее устранить. Вы сообщили полисмагии? Они знают, что здесь творится?

– Знают, но не все.

– Так, значит… Вы не стали говорить про Меняющего?

– И про вас, адептка Фейн. Сейчас они расследуют инцидент с артефактами на практике и покушение на архимагессу. Остальное… лучше пока оставить как есть.

– Что значит – лучше? Ректор Матеус, ситуация давно вышла из-под контроля. Нам нужна помощь опытных магов! А Дан после истории с отцом вдвойне уязвим.

– Вероника, думаете, я не хочу, чтобы мои адепты и преподаватели были в безопасности? Но сейчас речь идет не просто о судьбе нескольких человек или даже всей академии. На нас ответственность как минимум за Альтаву. Расскажем о Меняющем, и полисмаги заберут адепта Ваймса из академии, закроют в каком-нибудь правительственном особняке, и больше мы о нем не услышим. Вы, скорее всего, отправитесь в исследовательский центр в столице. Они не имеют права вас заставлять, но, поверьте, рычаги давления найдутся. Слишком лакомый кусочек для ученых – мойра, которую можно исследовать. Но даже не это самое страшное. Полисмагия не будет разбираться в тонкостях Баланса Мироздания и поступит самым топорным путем. Меняющий уйдет на дно, а судьба Ваймса навсегда изменится.

– Хотите сказать…

– Меняющий получит желаемое. И мы столкнемся с последствиями. Я не сам пришел к такому выводу. Архимагесса Верига пыталась делать прогнозы и рассчитать все возможные варианты развития событий. Нам придется справляться самим.

– Не нам, – заключила я, сжав кулаки. – А мне с Даном.

Ногти впились в ладони.

– Вот. – Он положил на стол браслет. Обычный тонкий кожаный шнурок, на котором висела подвеска с ярко-алым кристаллом. – Носите на руке и проверяйте все, что едите. Достаточно просто поднести кристалл к тарелке или бокалу. Если он почернеет, значит, еда отравлена.

– При всем уважении, ректор Матеус, в прошлый раз ваши артефакты совсем не помогли, – заключила я, но тем не менее надела браслет.

– Точно такой же я дам адепту Ваймсу. – Он пропустил мое замечание мимо ушей.

Я вышла из кабинета ректора и направилась к себе в общежитие. Настроение, и без того безрадостное, дополнила дождливая промозглая осень. Глядя на свинцовые тучи в небе, я искренне молилась богам, чтобы испытания поскорее закончились и все вернулось в привычное русло. Вот только интуиция подсказывала, что такой, как прежде, моя жизнь уже никогда не будет.

* * *

Погода окончательно и бесповоротно испортилась. С кленов облетели листья. Выпал первый, похожий на бисер снег. Кутаясь в старенькое пальто, я намотала на шею шарф и побежала к зданию главного корпуса.

Часть адептов отнеслась к похолоданию легкомысленно и согревалась с помощью магии, но весь день тепловой барьер не продержать, а в самой академии, где мы проводили большую часть времени, тоже стало прохладно и зябко.

В столовой мне сразу бросилось в глаза обилие газет. Их читали вслух, передавали друг другу и активно обсуждали. Никогда еще на моей памяти адепты так не интересовались новостями Альтавы. В стенах академии весь мир отходил на второй план, и все, что было действительно важно, крутилось вокруг личных проектов, рефератов и экзаменов. Но не сегодня. Я попыталась найти Дана.

– Ника, ты чего? – Меня нагнала Камилла. – Ого, что-то случилось?

Засилье газет не осталось для нее незамеченным.

– Статья вышла об отце Дана, – сказала я.

– Ох, – только и сказала Камилла.

Вдвоем мы взяли еду и уселись за столик. Я не сводила взгляда со входа, ожидая, что в любой момент может появиться Дан, и уж тогда-то он от меня не отделается.

– Вы видели? – За наш столик сел Калеб, развернул газету и принялся читать: – «Кавалер ордена Света и правая рука его величества обвиняется в хищении в особо крупном размере. Имущество, счета Ваймсов и их ближайших родственников арестованы. Ведется расследование. По предварительным данным, господин Ваймс присвоил средства благотворительного фонда…»

– Калеб! – повысила голос я, не выдержав. – Дай, пожалуйста, спокойно позавтракать.

– Ник, ты чего? – удивился он. – Неужели сочувствуешь выскочке Ваймсу?

– А почему я не должна ему сочувствовать? Его семье приходится несладко. Все только и делают, что обсасывают новые подробности дела, а ведь вина отца Дана еще не доказана.

– Ваймсу-старшему не выдвинули бы обвинения без веских доказательств. Так что, знаешь, им точно не следует сочувствовать. Они наживались на бедных людях и заслужили то, что с ними происходит, – возразил Калеб. – А Дан явно пошел в отца. Забыла, сколько гадостей он тебе сделал за последние три года?

– Ну так и я в долгу никогда не оставалась! И не нужно сравнивать наши придирки друг к другу с тем, что происходит сейчас. – Я встала из-за стола и выхватила у Калеба газету. – Если бы ты знал родителей Дана лично, то никогда бы не поверил в эту чушь.

Аппетит пропал. Комкая в руках газету, я вылетела из столовой. Лицо горело, хотелось просто растоптать того писаку, что вывалял имя Ваймсов в грязи. Понимая, что мне следует остыть, я решила ненадолго выйти на улицу. До первого занятия осталось около получаса. Холодный влажный воздух бодрил. Изо рта вырывались облачка пара. Я прошлась вдоль узкой аллеи, что вела к корпусам общежитий.

– Дан, поехали домой, – донесся до меня голос Долорес.

– Сбежать, поджав хвост? Мне нечего стыдиться, и я не стану прятаться в нашем поместье.

– Милый, зачем? Зачем мучить себя? Подождем, пока скандал уляжется, а после ты вернешься к обучению.

– Уехав, я покажу свою слабость.

– И что в этом такого? Мы с тобой тоже люди, и у нас есть чувства. Ты думаешь, что подведешь отца, бросив академию, но это не так! – возразила Долорес. – Для них, – она махнула рукой в сторону главного корпуса, – наше имя навсегда запятнано. Даже если завтра с отца снимут все обвинения и главный прокурор Альтавы лично принесет извинения, люди все равно будут шептаться по углам и говорить, что «дыма без огня не бывает».

– Мама. – Дан вздохнул. – Мне нужно на занятия.

– Поехали домой, сынок, – взмолилась Долорес. – Сделай это ради меня. Я… я волнуюсь за тебя… У меня плохое предчувствие.

– Все будет хорошо, – мягко сказал Дан. – Ты просто переволновалась. Пока, мама.

Я спряталась за ряд стройных туй. Мимо мелькнула знакомая форма. Дан ушел. Я выглянула из укрытия и наткнулась на Долорес.

– Вероника?

– Ой. – Я покраснела, понимая, как все выглядит. – Простите…

– Ты все слышала, – заключила она, и ее взгляд переместился на газету в моих руках.

Я с отвращением бросила ее в урну.

– Долорес, все, что там написано, гнусная ложь. Я уверена, ваш муж ни в чем не виноват.

Ее взгляд потеплел, а затем она расплакалась. Найдя в сумочке носовой платок, Долорес промокнула уголки глаз.

– Спасибо, милая. Не представляешь, как мало людей такого же мнения.

– Всем остальным будет стыдно, когда правда всплывет наружу.

– Хорошо, если так. Вероника, мне неудобно тебя просить, но… – Долорес взяла меня за руку. Ее холодные пальцы напоминали ледышки. – Прошу, присмотри за Даном. От нас отвернулись друзья и родственники. Мой мальчик совсем один.

– Обещаю, даже если Дан будет вести себя как колючий ежик, я все равно буду рядом.

– Колючий ежик? – переспросила Долорес, и на ее лице появилась грустная улыбка. – Да, что-то такое в нем есть. Вероника, спасибо…

На этом она развернулась и пошла вниз по дорожке. Спина прямая. Никакой сутулости и опущенной головы. Долорес держала лицо и всем своим видом показывала, что ей нечего стыдиться. Но я не сомневалась, что ее как минимум одолевает волнение и страх за будущее семьи.

Боги, ну почему Дан такой упрямый? Пара дней дома пошли бы ему на пользу. Есть трудности, которые проще преодолевать рядом с семьей. Да и лишняя поддержка ему бы не навредила. Я вздохнула и пошла на занятия. Газета вышла, а значит, скоро видение сбудется. Не знаю, о чем оно, но оставлять Дана одного нельзя.

У меня никак не получалось сосредоточиться на занятиях. На сердце было неспокойно. Раз за разом я прокручивала в голове последнее видение. Если Меняющий перешел на яды, возможно, он каким-то образом отравил зелье Дана или… Это было его зелье! В видении Дан просто засыпал, по крайней мере, я так думала, но что, если на самом деле он… умер? Тихо, во сне. Идеальная смерть. Эта догадка поразила меня словно молния.

Не дожидаясь окончания лекции, я вскочила с места.

– Адептка Фейн, куда вы? Немедленно вернитесь на место! – потребовала преподавательница на замене.

– Простите! – выпалила я и побежала искать четвертый курс боевиков.

Пока я проверяла расписание, искала нужную аудиторию, меня не покидало ощущение, что я теряю драгоценное время. Закончилась лекция. Шумная толпа адептов вывалилась в коридор, громко смеясь и обсуждая меню на обед. Я выцепила среди них Хейза.

– Ты не видел Дана? – сразу спросила я.

– Так его на день отстранили от занятий, – сказал он. – Дан подрался с Уолтом. Повезет, если в личное дело не внесут запись.

– Подрался? Из-за чего?

– Ну… Скажем так, Уолт нелестно отзывался об Артуре Ваймсе. Но ты не волнуйся, Итана отпустили пораньше с лекции, и он пошел проведать Дана.

– Понятно, спасибо!

Не обращая внимания на удивленные взгляды, я побежала на улицу, а там по знакомой дорожке до корпусов общежитий. Боги, получается, видение вот-вот сбудется! Из-за поворота показался Итан. Он нес в руках сверток с едой.

– Итан! – окликнула я.

Он обернулся.

– Слава богам, – выдохнула, подходя к нему. – Это для Дана?

Сердце бешено колотилось. Мне не хватало воздуха.

– Возможно, – настороженно ответил он. – А что случилось?

– Мне нужно срочно его увидеть. – Я коснулась руки Итана. – В ваш корпус меня не пустят. Ты можешь попросить Дана спуститься…

Я замолкла на полуслове. Из-под рукава пальто показалась подвеска. Некогда красный кристалл почернел.

– Откуда у тебя эта еда? – дрожащим голосом спросила я.

– Из столовой, а что?

Он выглядел спокойным. Я хотела убрать руку, но Итан оказался проворнее и перехватил мое запястье. Больно вывернув ладонь, он посмотрел на подвеску.

– Умно. Старая карга придумала? Хотя… нет, она не могла знать о яде, иначе проверяла бы свой кофе.

На меня словно вылили ушат ледяной воды.

– Итан… что ты…

Я не смогла договорить. Магический разряд, словно волна, прокатился по всему телу. Ноги ослабели. В глазах потемнело, и я поняла, что падаю.