Глава 7

Миновав секретаря ректора, мы оказались в его кабинете. Заметив меня и Дана за спиной архимагессы Вериги, ректор Матеус простонал:

– Снова эти двое?

– Если бы, – вздохнула архимагесса Верига и села напротив ректора. – Ну, Вероника, можете поведать нам все с самого начала. После я дополню.

При пересказе первого видения и последующих событий трудностей не возникло. А вот со вторым мне пришлось аккуратно подбирать слова, чтобы не проговориться о вечеринке. Получилось скомканно и сухо. Я начала заговариваться, и слово взяла архимагесса Верига.

– Теорию провидцев о том, что наши судьбы предрешены, Матеус, вы и так знаете. Именно наличие некоего плана у Провидения позволяет нам заглядывать в будущее и делать прогнозы. Но люди обладают свободой воли и иногда отклоняются от намеченного пути. Зачастую эти погрешности не имеют большого значения для мироздания в целом. Но бывают и исключения. И тогда Провидение или, если вам будет угодно, Баланс Мироздания вмешивается в реальность через нас, предсказателей. Поначалу я думала, что адепт Ваймс как раз отклонился от истинного пути и Провидение хочет вернуть его обратно. У адептки Фейн открылся дар мойры. Адепт Ваймс был спасен и, как я думала, вернулся к предначертанному пути, но недавно произошло еще одно видение. Так? – Она посмотрела на меня.

– Да, два дня назад, – ответила я, стараясь не вдаваться в детали. – Был вечер субботы. Ни вас, ни ректора уже не было на месте, и мне пришлось действовать самой. Кое-как у меня получилось предотвратить ужасное.

– Что конкретно произошло? – спросил ректор Матеус. – Из вашей первой попытки все объяснить я мало чего понял.

– Ну… Я увидела, как Дана, то есть адепта Ваймса, зарубил топор.

– Это где? – напрягся ректор. – Не припомню, чтобы у боевого факультета были тренировки с топорами, да еще по воскресеньям.

Архимагесса Верига хмыкнула, но промолчала. Что-то мне подсказывало, она была в курсе вчерашнего посвящения. Я не спешила рассказывать о вечеринке, так как тоже нарушила правила академии, пойдя на нее.

– На тренировке. Личной, – пришел на выручку Дан. – Кто-то зачаровал топор, и во время броска он сменил траекторию полета и направился в меня.

– Зачаровал? – переспросил ректор, приподнявшись на месте.

– Да. И в первый раз все было подстроено так, что мы с Никой оказались около старых развалин в заповеднике. Кто-то подложил кладку со взрывным артефактом, и он сработал.

На мой взгляд, Дан поспешил с выводами.

– Это мог быть неудачный эксперимент артефакторов, – возразила я. – Кто-то из адептов сделал кладку со взрывным устройством в развалинах, чтобы посмотреть, как оно сработает. Мы просто появились не в то время не в том месте.

– А барьер в загоне Пруни тоже случайно слетел? – спросил Дан, скрестив руки на груди. – Слишком много совпадений, не находишь? Добавь сюда зачарованный топор, и получится, что кто-то уже дважды пытался меня убить.

В кабинете повисла тишина. Я обняла себя за плечи, чтобы не выдать нервную дрожь.

– Но это так… странно. И сложно! Сколько факторов нужно было учесть, чтобы все подстроить и в первом, и во втором случае. Дракона нельзя контролировать, да и мы с тобой могли побежать в другом направлении. Что же касается топора…

Я замолкла, не решаясь продолжить. Не хотела сболтнуть лишнего.

– Сложно, но возможно, – вздохнула архимагесса Верига. – Особенно если ты владеешь даром Провидения. Учитывая обстоятельства, я почти уверена, что мы имеем дело с фигурой куда более редкой, чем мойра. Некий маг с сильным даром провидца хочет изменить будущее, совершенно не задумываясь о последствиях для мироздания. У нас в академии завелся Меняющий.

Старая преподавательница произнесла последнее слово вполне спокойным тоном, но оно все равно прозвучало для меня как гром среди ясного неба. Мифический злодей, что был воспет во многих древних легендах, казался мне таким же нереальным, как первобытный змей, что укусил себя за хвост и тем самым создал цикличность бытия.

Конечно, идеей изменить будущее были одержимы… да, пожалуй, все люди. Те, кто не обладал даром, ходили к провидцам. А сами одаренные нередко впадали в зависимость от Провидения, раз за разом раскладывая карты в надежде увидеть желаемый ответ. Кто-то надеялся «подстелить соломку», а кто-то – избежать неминуемой участи. Но увидеть тот самый план Провидения и пойти наперекор могли только Меняющие. И появлялись они очень и очень редко.

– Хотите сказать, будут еще покушения? – спросила я, с тревогой посмотрев на Дана.

– Да, – коротко ответила архимагесса Верига. – Наш Меняющий ясно дал понять, кто его цель.

– Боги, – не выдержала я и принялась мерить шагами кабинет ректора.

Волнение было слишком велико. Рука Дана опустилась на мое плечо.

– Ника, успокойся, – произнес он.

Его голос звучал ровно и мягко. Дан был спокоен, а ведь это о его жизни шла речь! Ректор Матеус прочистил горло.

– Архимагесса Верига, можно установить личность этого мага? Подойдет даже предсказание или прогноз.

– Помнится, еще днем вы говорили, что это не доказательства вины, ректор Матеус, и на мой дар полагаться нельзя, – напомнила она.

– Днем речь шла о глупой выходке мальчишек, а не о балансе мироздания. Боги, я так надеялся спокойно выйти на пенсию, – вздохнул он. – Когда в последний раз был безумный провидец, чуть не изменивший ход истории?

– Больше пятисот лет назад. Тогда королевство Шолстейм едва не ушло под воду во время цунами. А что касается дара: будущее нестабильно. Гадания и самовольно вызванные видения ничего не дадут. Мы можем сделать только хуже своими действиями. Единственный источник, которому стоит доверять: адептка Фейн. Через нее говорит Провидение. Нам придется положиться на него. И молитвы. Куда без них.

– Я не понимаю, зачем кому-то менять будущее? – бессильно спросила я, чувствуя, как на мои плечи опускается груз огромной ответственности.

– Причин может быть много. К примеру, этот маг увидел будущее, оно ему не понравилось, и он решил все изменить. Возможно, им движет желание сделать мир лучше или, что более вероятно, жажда личной выгоды.

– Но ведь он не спасает мир, а, наоборот, – я попыталась подобрать слово, – расшатывает.

– Он этого не знает наверняка. Думает, что ничего страшного не случится. Среди магов очень много скептиков, которые не верят в Провидение как таковое. Им кажется, что имеет смысл только настоящее, а будущее не предрешено. Поэтому раз в несколько сотен лет находится безумец с мыслями вроде «а что такого?».

– Вы сказали, что Меняющий, возможно, хочет изменить мир к лучшему. Если есть дар Провидения, почему не использовать его во благо? – спросил Дан.

Я удивленно на него посмотрела. Из всего диалога он обратил внимание именно на это? Боги, неужели Дан серьезно думал, что попытки кого-то убить могут быть оправданны?!

– Вот. – Архимагесса Верига всплеснула руками. – А откуда ты знаешь, что есть благо в контексте вселенной? Представьте: есть львица и антилопа. Нам всегда жалко смотреть, как хищник раздирает прекрасное грациозное животное. И кто-то «умный» решает «во благо» спасать всех антилоп. Что станет с львами? Они умрут от голода. Травоядные расплодятся и превратятся в саранчу, которая поедает и вытаптывает все на своем пути. Экосистема будет нарушена. Исчезнут другие животные, насекомые, редкие виды трав. Начнется засуха, пыльные бури и одни боги знают, что еще. Вот вам пример вмешательства в мироздание ради блага и его последствия.

Я переваривала услышанное.

– Во всей этой истории не понимаю… почему именно я? – Дан задал тот же вопрос, что не так давно интересовал меня.

Я отчетливо поняла, что теперь мы и вправду находимся в одной лодке. Мы оба не просили такой судьбы, но кто-то решил все за нас.

– Боюсь, на этот вопрос может ответить только наш маг-провидец. Он увидел что-то такое, что заставило его начать действовать. Смею предполагать, в будущем вы окажете большое влияние на жизни многих людей.

– Ладно, если Меняющий и правда преследует личные интересы, но… вдруг то влияние, о котором вы говорите, будет разрушающим? – не унимался Дан.

Судя по всему, его мучили перспективы стать вторым кровавым диктатором, что, на мой взгляд, было полнейшей глупостью!

– Это не имеет значения, мой мальчик. Предначертанное должно исполниться. Хорошее или плохое. Иначе нас ждут большие проблемы.

– Что же нам тогда делать? – спросила я.

– Ждать знака Провидения, – ответила архимагесса Верига. – Мы с ректором Матеусом будем вам помогать уж если не делом, то советом.

Мои брови поползли вверх. Советом?! Вот спасибо!

– Я надеялась, что вы поможете решить проблему. Найдете этого Меняющего. Ведь мы с Даном всего лишь адепты четвертого курса! – возмутилась я. – Боги, на него покушались. Нужно обратиться в полисмагию.

– С чем? С предсказаниями? У нас нет доказательств, Ника. Тот же зачарованный топор потом исчез из реквизита. Нам нечего предъявить, кроме осколка артефакта с развалин. – Дан вздохнул. – А насчет предсказаний я теперь в курсе дела. Тебе нужно просто меня предупреждать. С остальным я справлюсь сам.

– Не справишься, – покачала головой архимагесса Верига. – Что-то изменить может только адептка Фейн. Ее выбрало Провидение. Так что держитесь поближе друг к другу. – Она повернулась ко мне и с самым невинным видом спросила: – Как у тебя проявляется дар? Кажется, оба раза вы касались друг друга?

Я нахмурилась, так как не говорила таких подробностей преподавательнице.

– Ну так почаще держитесь за руки, – с улыбкой заключил ректор Матеус. – В остальном храните все в тайне. Адепт Ваймс, принесите мне тот осколок. Мы проведем экспертизу, а заодно попробуем разобраться со всем внутри академии. – Он повернулся к архимагессе Вериге: – Я правильно понял, Меняющим может быть кто угодно?

– Я бы отмела адептов моложе двадцати лет. Стоит подозревать всех, независимо от пола или статуса. Даже преподавателей нельзя списывать со счетов.

– Будьте начеку и чуть что, идите сразу ко мне, – посоветовал ректор Матеус мне и Дану.

Наша встреча у ректора подошла к концу.

Расстроенная, я направилась к двери, когда архимагесса Верига окликнула:

– Адептка Фейн, помните о диете, и чтобы без всяких глупостей.

Мои щеки вспыхнули. Слава богам, она не стала при Дане и ректоре пускаться в подробности с девственностью. Не хватало, чтобы у Ваймса появился еще один повод для насмешек.

Мы вышли в коридор.

– О какой диете шла речь? – спросил Дан.

– Считается, что при аскезах усиливается дар Провидения, – объяснила я. – Самые простые аскезы: ранний подъем и отказ от острой, соленой, сладкой пищи. А еще нельзя мучное и все, что связано с животными.

– Знаешь, я пойму, если ты не захочешь во все это ввязываться. Не уверен, что на твоем месте я смог бы долго продержаться на этих аскезах.

– Хочу не хочу, я уже ввязалась, – ответила я, отметив, что Дан перестал морозиться.

– А что архимагесса имела в виду под «всякими глупостями»? – неожиданно спросил он.

– Ну… думаю, последнее предназначалось нам обоим. Что-то вроде «будьте осторожнее», – слукавила я.

– Ника.

– А?

– Если я выживу, то буду по гроб жизни тебе обязан.

Мои губы невольно растянулись в широкой улыбке.

– Вот и помни об этом, когда решишь снова со мной поругаться или вывесить мою ночнушку на шпиле главной башни, – шутя, посоветовала я.

Дан улыбнулся в ответ. На его щеке появилась милая ямочка.

– Увидимся на отработке в заповеднике?

– Да, – кивнул он. – Может, пойдем туда вместе? Я буду ждать у твоего общежития.

– Хорошо, – согласилась я, не видя причин для отказа.

Мы же теперь товарищи по несчастью, которым стоит друг друга чаще трогать.

– Так давай начнем прямо сейчас?

– Что? – растерянно переспросила я, с опозданием осознав, что последнюю мысль произнесла вслух.

– Трогать друг друга, Фейн, трогать, – рассмеялся он.

Я тоже нервно усмехнулась. Пришлось признать: у Провидения своеобразное чувство юмора, раз из всей академии на роль мойры для Ваймса оно выбрало именно меня.

* * *

Отработка прошла спокойно. Слава богам, без видений. Возможно, Меняющий затаился и пока решал, как действовать дальше. Это значило, что время все обдумать появилось и у меня. Делая домашнее задание в своей комнате, я невольно возвращалась мыслями к Дану. Интересно, что такого Меняющий захотел изменить? Версию о том, что Дан станет причиной какого-то коллапса королевского масштаба, я отмела сразу. Ваймс, конечно, та еще заноза в… пальце, но он не злодей. Он любит Альтаву и, судя по выбранному факультету, пойдет по стопам отца. Будет защищать родное королевство.

В комнату вошла Камилла. Устало бросив на стол конспекты, она выпалила скороговоркой:

– Я была не права. Прости, пожалуйста.

– И что же заставило тебя передумать? – спросила я, не спеша сразу идти на примирение.

– Ну, я поняла, что зачаровать топор – это все же для тебя слишком, – ответила она и, чуть помедлив, добавила: – Говорят, топор пропал на вечеринке. Его кто-то забрал. Подозреваю, тот тупица, что решил, будто летающие по поляне топоры – это весело.

– Ты поняла, что это не могу быть я, так как мы вместе сбежали с поляны и вернулись домой? – догадалась я.

– И это тоже, – покаялась подруга. – Но мне действительно жаль, что я сразу тебе не поверила. Понимаешь, я ведь тоже тогда перепугалась, вот и наговорила глупостей на эмоциях.

– Понимаю, – вздохнула я, тем не менее чувствуя осадок.

Тот же Дан, с которым мы плохо ладим, не просто поверил мне, он даже не рассматривал такой вариант.

– Что ж, забудем, – отмахнулась я, не желая дуться на Камиллу дальше.

Нам в одной комнате еще два года жить. Смысла делать их невыносимыми нет, но выводы о дружбе сделать все же стоит. Это для меня Камилла была лучшей и единственной подругой, а я для нее… может быть, просто соседкой по комнате? В отличие от меня, у Камиллы сложился широкий круг общения.

Я вздохнула.

– Кстати, – она хитро улыбнулась и прислонилась к моему столу, – ко мне подходил Итан. Он узнал меня тогда на вечеринке. И спрашивал про таинственную подружку-красотку.

– И что ты ему сказала? – оживилась я.

– Для начала спросила, с какой целью он интересуется. А когда он ответил, что хотел бы познакомиться с ней ближе, я пообещала уточнить, не против ли она. – Камилла заговорщически понизила голос: – Ну так что, ты не против?

– Нет, – ответила я взволнованно.

– Я так и думала, – рассмеялась Камилла. – Нужно подумать, как вам устроить встречу. Признаться, Итан твой немного тугодум. Другой давно бы уже догадался, что это была ты.

– Ками, ну сама подумай, где я, а где вечеринка боевиков. Вот он и исключил сразу такой вариант.

– В любом случае его стоит помариновать, – заключила Камилла и завалилась на свою кровать. – Как насчет зимнего бала?

– До него четыре месяца, и просить прийти без пары на бал только ради общения с незнакомкой с вечеринки слишком самонадеянно, – отмела эту идею я.

– Ника-Ника, – вздохнула Камилла. – В этом весь смысл! Мужчины больше ценят девушку, ради которой пришлось пройти испытания. К тому же откажись он от такого варианта, сразу стало бы ясно, что у него на уме нет ничего серьезного.

– Но четыре месяца…

– Ты на Итана четвертый год томные взгляды бросаешь, и ничего, – резонно заметила Камилла. – Не перевстречалась с половиной боевого факультета, так как ждать надоело.

– Вообще-то я никого не ждала, а была занята учебой, – буркнула я.

Но мы обе знали, кто проиграл в этом споре.

– Ну тогда единственный вариант назначить слепое свидание.

– Это как?

– Через меня договоритесь о встрече, скажем, в следующие выходные в Тулсбери, – предложила Камилла.

– А может, в столовой или библиотеке?

– Боги, Ника, – закатила глаза Камилла. – Мы и так проводим здесь пять дней в неделю. Тут энергетика серых будней, а не романтики! Вам же нужно тихое укромное место, где можно приятно посидеть и поговорить о чем-то, кроме учебы. Ника, запомни, кроме учебы… А то я тебя знаю!

– Вот и неправда, – возразила я. – У меня в запасе много тем для разговора.

– Это каких же? – хмыкнула Камилла.

– Ну… – Забывшись, я чуть не ляпнула про работу предсказательницей. Вот, пожалуй, какими байками точно не стоит делиться на первом свидании. Тонкости нашего юмора и казусов с клиентами мог понять только другой предсказатель. – О семье… У меня много забавных семейных историй в запасе!

– О-о-о, – протянула Камилла и рассмеялась. – Как все запущено, адептка Фейн. Но, слава богам, у тебя есть я. Мотай на ус: о семье можешь рассказать в общих чертах, обсуди путешествия по городам Альтавы. Ты ведь много путешествовала с родителями, так? – Я кивнула. – Отлично. И почаще спрашивай его, чем увлекается, из какой семьи, где бывал. Но боги тебя упаси начать спрашивать о бывших или рассказывать о своих.

Почему стоит избегать темы бывших, я прекрасно понимала сама. Для первого свидания странный разговор. Да и рассказывать мне особо нечего. Но почему нельзя говорить об учебе и семье, я так и не поняла. Они занимали большую часть моей жизни. О городах Альтавы я могла рассказать немного. Все же мы с семьей не в отпуск ездили, а работали. День, от силы два на одном месте, и двигались дальше. Какое там любование достопримечательностями и музеями.

– Со всеми этими ухищрениями он совсем не узнает меня настоящую. Я ведь и правда живу учебой и семьей, – призналась я.

– И вы непременно все обсудите, Ника, но не на первом свидании, – нравоучительно наставляла Камилла. – Позже. Постепенно.

Наверное, подруга была права. В конце концов, у нее было куда больше опыта в свиданиях.

– Хорошо, – сдалась я. – Постараюсь ничего не забыть. А куда, думаешь, лучше с ним сходить?

– Пусть он выбирает место сам, а мы посмотрим. Я знаю почти все хорошие места Альтавы и подскажу, на что стоит соглашаться, а на что нет.

– Договорились, – согласилась я, так как знала в Тулсбери исключительно недорогие забегаловки, где можно быстро и сытно поесть.

Увы, ни одно из них не тянуло на романтическое место.