Глава 22 — Спагетти

Открыв дверь во двор, притормаживаю, удивленно наблюдая за картиной.

— "Мне ближе жизненные соки… Румянец… Розовые щеки… Котам нужна живая мышь, их мертвою не соблазнишь!.." — читает с выражением монолог Мефистофеля собакам Стас.

Склонив головы над его лицом, псы внимательно слушают и стригут ушами.

Кошак, как есть!

Услышав меня, начинают вилять хвостами, радостно поглядывая то на меня, то на свою добычу.

— А вот и мама пришла, — хрипло констатирует Стас.

Подхожу, заглядывая ему сверху в лицо.

Губы уже синие.

— Мы будем спасать мои почки или хер с ними? — дёргает бровью.

— Нельзя. Свои! — Сухо командую собакам.

Они крутятся у моих ног. Чешу им за ушами.

— Хорошие мальчики. Молодцы…

— Мля… — болезненно стонет Стас. Зажмуриваясь, разминает тело.

— Не погрызли?

— Нет.

Поднимается, дышит в ладони, согревая посиневшие пальцы.

Вздыхаю, недовольно поджимая губы.

— Пойдём.

Захожу домой. Дверь у меня на пружине. Выбежать, толкнув ее, собаки могут сами, а вот вернуться самостоятельно назад — уже нет. Я оставляю ее незапертой когда ухожу. Они спят дома, сколько им захочется. А когда заскучают выбегают во двор. Или — если услышат что-нибудь подозрительное. И там уже ждут, пока я вернусь и запущу их обратно.

Разуваясь, Стас скидывает куртку и прижимает руки к батарее.

Вытаскиваю из шкафа большое полотенце. Киваю ему на душевую.

— Иди, грей свои почки.

Он, конечно, по-скотски повел себя со мной. Но, проблем со здоровьем я ему точно не желаю.

Швыряю ему полотенце, стараясь держать лицо, и не выглядеть как обиженная жертва.

На дистанцию, Станислав Олегович…

Перехватывает его.

— Я. Тебе. Ни в чем. Не соврал. За каждое слово — отвечаю. Подумай, пожалуйста об этом, пока я грею свои почки.

Не хочу я о тебе думать!

Открываю шкафчик.

— Черт… Корм закончился. Забыла совсем…

Вэл и Серёга, стучат хвостами по полу, преданно глядя мне в глаза.

— Слюни подобрали быстро!

Осталось только головами потрясти и опять отмывай всю кухню от слюней.

— Идите-ка… — выгоняю их за дверь.

Внутри такой спазм, что я едва ли дышу. Лучше бы уж ты не появлялся, Стас! Зачем эти выяснения отношений? Что выяснять, когда отношений то и нет ещё? Зачем этот разговор?

Тихо вою, прижимая руку к болящему солнечному сплетению.

Гадость какая ваша эта любовь! Скручиваюсь от чувства тошноты и судороги в животе.

— Давай, Савельева… — убеждаю себя. — Ты взрослая девочка. И точно можешь это пережить. Не надо тут подыхать. Корми собак…

Поставив две собачьи миски, раскладываю в них импровизированный ужин. Режу пополам большое сердце. Больно так, словно это моё.

Символично.

Добавляю по яйцу в каждую миску.

Вот надо было вам ему отгрызть их… — мысленно обращаюсь к собакам.

И делю остатки овсянки пополам. Тут никакой символики, просто утилизация каши.

Хотя, утилизация тоже символична. Пойдешь сейчас к чертям собачьим!

Докидываю несколько куриных лапок. А это к чему? А это — к его жене, видимо. Курица ещё та…

Вот такое у нас отворотное зелье сегодня!

Собаки нетерпеливо лают и бесятся за дверью.

Держа чашки в руках, толкаю бедром дверь.

— Фр-р-р… яу! — залетает мгновенно Кот-скот, а следом, сбивая меня и выбивая из моих рук чашки — собаки!

— Боже, нет-нет-нет!! — несусь за ними, пытаясь остановить пиздец.

— Что слу… — открывает дверь ванной Стас.

Оттуда валит пар.

Кот залетает туда. Я успеваю дёрнуть за ручку и перед носом Стаса захлопнуть дверь, пока собаки не заскочил следом.

— Не выпускай его! — кричу я.

Разворачиваюсь к трясущимися от возбуждения псам.

— Та-а-ак! — рявкаю грозно, низким голосом. — А ну-ка, сидеть!

— Зоя, тут вообще негде, можно, я постою? — юморит Стас за дверью.

— Очень смешно! — фыркаю на него.

Продолжаю ругать и позорить собак за поведение.

— Как тебе не стыдно? — смотрю в глаза Серому. — Ты как себя ведёшь?!

— Я все могу объяснить! — реплика из ванной.

— Молчи лучше! — рявкаю на него.

Собаки, опустив морды, стыдливо вращают глазами, глядя в стороны.

Отругав собак, собираю еду, и выгоняю их на улицу с мисками.

Протираю полы.

— Зоя, нам нужно ещё одно полотенце! — кричит Стас. — Для кота.

Достаю одно старенькое, которое давно пора отдать для собак. Открываю дверь в ванную.

Стас, моет в раковине кота. Тот даже не дёргается, позволяя ему это.

— Что ты делаешь?

— Он заскочил под душ. С него потекла грязь… Он бы здесь всё уляпал. А мокрым же на улицу не прогонишь. Холодно. Что ещё было с ним делать?

— Ладно… — тяжело вздыхаю я, глядя на его обернутые полотенцем бедра. Сложен он, конечно, прекрасно…

Протягиваю "тогу" и для кота.

Заматывает его, оставляя только бандитскую моську. И держа на руках выходит из ванной.

Сложно презирать мужика, который только что отмывал от грязи бродячего кота в твоей душевой. И теперь держит его как ребенка на руках.

Но я очень стараюсь.

— Можно чаю? — улыбается.

Наглец.

— Нет. Одевайся, уходи.

— Вы ко мне несправедливы, Зоя Васильевна. А вдруг, Вы всё-таки неправы в своих интерпретациях? Разве, презумпция невиновности не лежит в основе вашего личного гуманизма? Не хотите дать последнее слово обвиняемому?

— А, давай, я за тебя его скажу? — позволяю себе ядовитую усмешку.

— С удовольствием послушаю, — садится на кресло.

— Ты конечно женат, это факт. Но… Это всего лишь печать и не более. На самом деле с женой вы давно не живёте.

Его лицо подрагивает в удрученной гримасе.

— И не спите уже больше года. Так? Уверена, что так. И вообще у нее давно другие отношения. Просто у вас есть кое-какие общие дела и проблемы, которые легче решить, пока вы в браке. А так мужик ты абсолютно свободный. Верно? И прямо сейчас, ну никак нельзя развестись. Надо немножко потерпеть…

— Неправдоподобно? — вздыхает.

Развожу с сарказмом руками.

— Очень жаль. Потому что все верно. Поговорим?

— Разведешься — поговорим, — отворачиваюсь, чтобы не светить своим страдающим лицом. — Ну а нет… женщин много. Какая-то не обломается.

— Зоя… Неужели формальность имеет такое значение?

— Когда брак становится формальностью, мужчина в моем мире разводится. Все остальное — спагетти на уши.

— Я разведусь.

— Надо только немного подождать?

— Черт… Да.

Кладу перед ним таблетку, ставлю стакан воды.

— Если это яд, то я бы хотел последнее желание перед казнью.

— Дай угадаю?

— Ну?

— Прощальный секс?

— Ну так неинтересно! — улыбается.

— Весело тебе?

— Если ты ждёшь чувства вины, то его не будет. Потому что ты единственная моя женщина. А испытывать чувство вины за то, в чем меня несправедливо обвиняют, я отказываюсь. Даже если моя версия выглядит неправдоподобно.

— Тебе пора.

— Если чай мне не полагается, дай хотя бы теплого молока коту.

Чешет ему морду вдоль носа.

Достаю из холодильника остатки. Разогреваю в микроволновке.

Кот, закрыв глаза, мурлычет у него на руках. Забираю, как спеленутого ребенка.

Закидывает в рот таблетку. Сглатывает.

— Вот так выглядит доверие, Зоя.

— Серьезно?! Ты полагаешь, что я могу подсунуть тебе что-то опасное?

— А ты полагаешь, что я буду искать секс таким сложным способом, обманывая тебя, что не женат? Секс раздают без этих танцев с бубнами.

— Ну, секс, может быть и нет.

— А что тогда?! — зло ухмыляясь, вращает ладонью, требуя развития мысли. — Зачем я здесь?

— Я не стану разбираться.

Стас ведёт взглядом по моему дому, разглядывая детали.

— Я не мог тебе сказать на старте.

— Почему?

— Ты бы меня не дождалась. Не было ещё никакой связи между нами.

— То есть, ты нахально полагаешь, что сейчас я дождусь? — рассерженно вздрагивают мои ноздри.

— Я тебя об этом попрошу, да. Если ты не готова принимать мою ситуацию, я прошу тебя не рвать связь между нами, пока я с этим разбираюсь.

— Ну я просто не знаю даже что сказать! — прикладываю руку ко лбу.

— Скажи, что я стою того, чтобы ждать, пока я решу свои проблемы. И… мы не будем как малолетки цепляться к форме. А сосредоточимся на сути.

— И в чем же суть?

— У меня только одна женщина. Я — только ее мужчина. И выбор свой сделал. Вопросы с формальностями — решим.

— Это ты лучше своей жене расскажи… — пожимаю плечами, глядя ему в глаза. — Она видимо не в курсе.

Забирает кружку с моим чаем.

— Она в курсе о моих намерениях. Между нами ничего нет.

Делает глоток.

— А пока я решаю свои проблемы, предлагаю тебе верную дружбу, — так вкрадчиво, словно совсем не дружбу.

В недоумении, чешу морду коту, с чувством, что меня опять заморочили и подписывают на то, чего я не хочу.

Очень хочется ему верить! Хочется верить, что все это правда. Не смотря на то, что это просто развод лохушки по классике.

Но я смотрю в его честные глаза и мое глупое сердце верит.

— Было бы мне двадцать, прокатило бы, — признаюсь ему.

— Ну, давай… — утомленно, — я тебе как-нибудь докажу, что говорю правду?

Я вспоминаю уверенный тон его жены. Нихрена она не знает!

— Не хочу… — отвожу взгляд.

— Хочешь, Зоя! Хочешь. Мы оба этого хотим.

Хочу-у-у…

Какая же ты идиотка, Савельева!

Прямо отхлестать по щекам хочется!

— Дружить, значит? Легко. Дружить могу. Но знаешь, Стас, — клокочущий ком боли и обиды, вдруг, всё-таки превращает меня в малолетку. — Сегодня я познакомилась с одним мужчиной. Он мне… понравился. Я хочу попробовать что-нибудь честное. Ждать же женатого, это упустить свою судьбу со свободным мужчиной. Я… не хочу.

— Да-а-а? — прищуривается гневно. — Тогда, я как близкий друг, с удовольствием выслушаю о твоём новом увлечении.

Едкие слова прилетают в меня, словно картечь.

Падает обратно в кресло.

— Рассказывай, подруга… — давит меня тяжёлым взглядом, постукивая пальцами по подлокотнику.

Стою как дура с мурчащим котом на руках, словно перед "страшным судом".

Нормально?

Надо было просто выгнать их обоих и всё!