Глава 36 — "Вечность"

Есть особый уровень охуенности этой жизни — трахаться с любимой женщиной. Это ни с чем нельзя сравнить. Это нельзя заменить ничем. Ни власть, ни карьера, ни бабки, ни успех. Ничем…

Это базовый пазл счастья. Да, нужны и другие. Но с этим пазлом и из известного слова можно составить "вечность". Пусть только в моменте. Но можно!

И вот я в моменте счастлив.

Зоя уже спит, а я задумчиво целую её ладонь, играя с расслабленными пальцами.

А пальцы у неё тонкие и длинные… И, наверное, когда-то давно она не была такой зубастой девочкой. А была как сейчас, когда спит — ранимой и открытой.

Переворачиваюсь, разглядывая при свете ночника её лицо. Едва заметный шрам на переносице. Тонкая белая линия. И когда то порвана была губа, тоже шрам. И на одной мочке заживший разрыв, словно с мясом выдрали серьгу. И я вспоминаю, что ни разу не видел на ней серьги. Хотя уши проколоты. Были.

Веду большим пальцем по губе…

Мурлыкнув во сне, переворачивается на живот.

И на спине тоже россыпь шрамов.

Счастье моё как то резко заканчивается в это мгновение. Для него нужен ещё один базовый пазл теперь. И я этот базовый пазл вчера отпустил, только лишь предупредив. А сейчас… передумал.

Вот такой я не постоянный, пользующийся своей властью человек!

Резко перехватываю зазвонивший телефон, чтобы не разбудил Зою.

— Да? — отвечаю тихо, поднимаясь с дивана.

— И где тебя носит? — рассерженный Валерий Антонович.

— А что случилось? — прижимая телефон к уху, оборачиваю бедра полотенцем.

— Леру в больницу увезли сейчас. С “угрозой”.

— Я ей сразу лечь предлагал.

— Почему ты не рядом?! Не контролируешь это??

— Так… Наверное, нам пора поговорить, Валерий Антонович. Но ночью как-то не с руки. Я завтра приеду.

— Нет! Не будем мы ни о чем говорить. Развода не будет, ясно? Мы обговорили с тобой все условия на берегу.

— Да. Но…

— Я не хочу ничего слышать, Стас! Я относился к тебе как к сыну. Я делал для тебя все. Ты — моя инвестиция. И я хочу, чтобы ты занялся безопасностью моей дочери и внука! Оставь свои "интересы", — многозначительно, — на потом. Сейчас займись беременной женой! Моим внуком!

Бросает трубку.

Итак, слово "жопа" все ещё "жопа" и в "вечность" никак трансформироваться не хочет.

Но поговорить придётся, Валерий Антонович.

Зависнув, смотрю в тёмное окно на свое отражение.

"Инвестиция".

— Ты чего не спишь? — сонно приподнимается Зоя.

— Сплю… — ложусь обратно, сгребая её, вдыхаю запах волос.

Она пахнет сексом…

И до утра я плаваю в этом запахе, просыпаясь от судорожно сжимающихся от утреннего возбуждения бёдер. Словно я опять мальчишка…

И её шёпот в ухо: "Ты не проспишь?"

— У меня выходной.

— Я поехала… вернусь к обеду.

— Куда? — заваливаю её обратно. — Ты очень мне нужна.

— Я опоздаю!

— Я отвезу! — переворачивая на живот, стягиваю с неё штаны вместе с трусиками под ягодицы.

— Да меня уже ждут! — хихикая, вырывается.

Прижимаюсь раскаленной от возбуждения головкой между её ягодицами.

— Кто там тебя ждёт? — ревниво давлю в неё членом, вжимая за поясницу в диван. — Сильнее, чем я?

— Стас! Стой… Стой, стой…

— М-м?.. — вхожу головкой.

— Презерватив…

— Зоя… — с шипением прошу ее без слов проехать эту тему. — Забей, пожалуйста.

Нам же не по восемнадцать, чтобы бояться залета. И тебе и мне давно пора иметь первенца. У нас получится самый охренительный ребёнок! Гении рождаются в любви…

— Нет… Я не делала сегодня тест на овуляцию…

— Я осторожно… — нахально вдавливаюсь глубже, ложась сверху и целуя в ушко.

— Черт… — стонет. — Трайковский… это нечестно…

С рычанием разгоняюсь, делая несколько толчков, впиваюсь в её шею, чувствуя, как её передергивает подо мной.

И когда она начинает горячо стонать в ответ, торможу.

— Мне остановиться?.. — шепчу, теряя голос.

— Нет…

Да!

— Боже… — выдыхает, сжимая простыню.

Поднимаясь, массирую ягодицы и с кайфом продолжаю толкаться во влажную горячую плоть, плотно обхватывающую член.

Слегка царапая, веду пальцами от шеи к ямочкам на пояснице, ягодицам, наслаждаясь тем, как она прогибается и вьется.

— Быстрее?

— М-м… да. Да! Да… — отзывается на каждый мой толчок.

Ложусь, прикусывая мочку и она, мягко вскрикнув, взрывается подо мной, сильно сжимая меня внутри.

Фак…

Едва успеваю выйти, окатывая ее спину своим удовольствием.

На пару мгновений я плыву в абсолюте. У меня “Вечность”.

Мы косячим… Я эгоистично доволен тем, что она позволяет.

— Трайковский, я тебя убью… — расслабленно.

— Ты сказала — "люблю"? — стебу её.

— Я сказала, что…

— Я тоже… — целую в шею, слегка всасывания в себя кожу.

— Это — засос?

— Может быть…

— Какой наглец…

— Подожди, я оденусь, отвезу.

— О, нет! — опережает меня, забегая в ванную и натягивая по дороге штаны. — Мне надо сделать тест.

Захлопывает дверь перед носом.

— А смысл? — кладу ладонь на дверь.

Ну будет овуляция и что? Уже ничего с этим не сделать…

— А смысл в том, что ты ещё не разведен! — кричит мне через дверь.

— Какое это имеет значение, Зоя?

— А вдруг ты завтра передумать разводиться и мой ребёнок останется без отца!

— Почему без отца?

Вопрос повисает без ответа.

— Потому что!.. — выходит через пять минут. — Моему ребёнку женатый на другой отец нахрен не нужен.

— Безотносительно к нам… Но это очень эгоистично — решать за ребёнка.

— Психологическое здоровье матери важнее наличия отца. И если ты вдруг сделаешь такой выбор, то пойдёшь к черту из моей жизни во всех смыслах. Не выношу людей, которые пытаются сделать из меня дуру.

— Тест… положительный?

— Это ты можешь спрашивать перед сексом, а не после. А сейчас оставайся в неведении! — упрямо дергает бровью.

— Какая ты… принципиальная барышня.

Тяну к себе, с улыбкой прижимаясь к её губам.

— Мне правда пора… — смягчает она.

— Нет. На такой ноте мы не расстанемся.

— На какой расстанемся?

На какой… Как смыть всю эту пыль?

— Я люблю тебя, — шепчу ей в губы, плавая в болезненной эйфории.

Оторопев, растерянно застывает взглядом в пространстве.

Вот так всё просто…

И для меня самого перебор это лаконичное признание. Я себя таким не знаю. Это как душу продать. А у меня все кроме души давно продано. Ох и разорвёт тебя, Трайковский. Обе стороны бескомпромиссны. Раздерут безжалостно…

— Иди… — опускаю её.

Переварю свой пиздец в одиночестве.

Потому что, встрять в любую другую было бы сильно проще по задачам. Но… нужна эта, сложная — раненная, упрямая, самостоятельная и принципиальная во вред себе. И мне, естественно.

Надо ей сказать, что я прокурор. Иначе, это может вылиться в еще какой-нибудь пиздец.

Зоя, замерев, смотрит в окно.

Веду пальцами по струнам ее гитары.

Как там было?

— “Никуда не деться, здесь вокруг пиздец такой… нихуя не детский, взрослый…”

Чуйка говорит, что надо. И срочно. Но…

Ухожу в ванную. И когда выхожу после душа, на столе стоит приготовленный для меня кофе.

Улыбаясь, пью.

Дотягиваюсь до кота. Чешу ему шею.

— Гулять пойдёшь?

Немного танцев с бубнами, чтобы отправить кота вне зоны доступа собак во дворе и…

Я еду к тестю. Но меня не принимают. Секретарша утверждает, что его на месте нет. Суббота… На звонки не отвечает.

Звоню тёще.

— Добрый день. А Валерий Антонович не рядом?

— Ой, Стас… Ну разве так можно? Он столько для тебя сделал.

— Я помню.

— Прекрати это немедленно. Где бы ты сейчас был без нас?

— Уже бы как раз вышел.

— Вот! Вот, Стас! Разве можно расплатиться так за эти годы защиты, комфорта, карьеры?!

— Ну вы то в курсе, что ребёнок не мой.

— Не выдумывай! Сам гуляешь, а на Лерочку наговариваешь. Как не стыдно! Это она от обиды сморозила!

Тесть вырывает у неё трубку.

— Короче так, Трайковский…

— Доброе утро.

— Не перебивай меня! — рявкает. — У тебя, друг мой, на ближайшее время кое-какая нагрузка. Лавринович тебе позвонит, скажет в чем задача.

— Окей. Но я бы хотел поговорить.

— Работой займись!

— Хорошо. Но мы все равно не проедем тему беременности Леры.

— Пока мне с тобой разговаривать некогда. Не надо меня разочаровывать, Стас. Я разочарованный — очень злопамятный и неприятный человек.

— Так, когда можно подъехать?

Я тупой, да, когда мне надо. Как груженый танкер. И с пути меня эмоциями не свернуть.

— Когда хорошо подумаешь.

— В понедельник?

— Да чтоб тебя! — бросает трубку.

Тёща пишет СМС, что врач "Лерочки" просил подъехать в понедельник мужа.

— “Побудь средством от отчаяния моим…” — на автомате бормочу я.

Завтракать еду в нашу прокурорскую столовую. Так как нужно забрать кое-какие документы. На парковке оставляю в машине верхнюю одежду, надевая пиджак. У меня сумка в багажнике с вещами… Я готов хоть завтра переехать. Но пациент не готов…

Забегая по лестнице, разглядываю кое-какие бумаги.

— …Да нет у нас приёма в субботу… — втирает посетителям охранник на входе. — Приходите в понедельник. Нет на месте ни одного сотрудника.

— Доброе утро… — не отрывая глаз от бумаг здороваюсь с охранником.

— Да нам только бланк взять! — одновременно со мной звучит женский голос.

Спотыкаюсь на ровном месте. Поднимаю взгляд.

— Стас?!

Да, бля-я-ять… Ну никак не собирается "Вечность", да, Трайковский?

— Зоя…