Глава 38 — Последнее дело

Понедельник. Настроение — дерьмо полное. Дома у Зои ни её самой, ни собак. Все выключено, заперто. Трубку не берет. На СМС не отвечает.

Только кот на заборе. Как сфинкс. Покормил…

Нахер! — психую, пиная стул.

Никаких больше движений с моей стороны. Ты пытаешься меня отвергнуть за то, что я не делал. Я не принимаю эту вину на себя.

Тебе придётся самой справиться со своими заебами, если во мне есть ценность для тебя. Я сделал все что мог, чтобы она была. Осталось ещё одно дело. Последнее. И я его тоже завершу. Но считать себя виноватым за должность? Нет. Я хочу, чтобы меня за неё уважали, вообще-то.

Вроде и решение принято, но бомбит…

И под бомбёжки попадает весь отдел.

Сорвавшись на своих бестолочей, хлопаю дверью.

В ярости разворачиваюсь, встречаясь взглядом со Львом Айдаровым. С ним вот как-то сработались…

— Олегыч, опера твоего любимчика нашли в кабаке.

— Какого?

— Рамазана. Ведёт себя плохо.

Делаю медленный вдох поглубже. Плохо — это хорошо…

— Есть сигарета?

— Есть. Пойдем, покурим. А ты чего рычал-то?

— ИБД, блядь…

— Что?

— Имитация бурной деятельности.

— Уволь за несоответствие…

Не очень он сошелся с моей командой.

— Уволь! Чтобы кого-нибудь уволить, надо кого-нибудь принять. А некого. Там точно такие же. К тому же уволить я могу только по статье. На статью они мне ещё не наимитировали. Ну или по состоянию здоровья еще могу. Но не могу же я их калечить…

А все нормальные кадры, помимо Айдарова, подмела под себя Наталья. Переманивать тоже не дело. Нужно молодняк воспитывать.

— Ну это дело житейское. Хуже, когда все бабы-козлы, да? — шутит он, прикуривая мне.

— И бабы тоже… козлы, — невесело усмехаюсь я. — Поехали, Рамазана навестим.

Я сегодня не в форме, просто в костюме. И это хорошо.

— Цель-то какая с этим персонажем?

— Он мою женщину избивал. Я не хочу, чтобы он её пугал, шагая по одним с ней улицам. А он запугивает. Только хитро. Не докажешь. Мне нужны любые его косяки. Хочу посадить.

— Подстава, в смысле?

— Нет. У меня есть табу, которое я себе никогда не позволяю нарушать — фабриковать дела. Но, если хоть где-то человек облажался, я эксперт в том, чтобы докрутить до статьи и не дать адвокатам его вытащить. Цель в этом.

Мы едем на моей машине.

— Эх… Это надо ещё и с судом дружить, Стас. Мы же только звено.

— Да. С судом я дружу.

Потому что в арбитражном, которым руководит мой Торквемада, много личных интересов у всех остальных судей. И они благоволят к его "карманному" прокурору.

Но я уже вырос. И в карман больше не помещаюсь. Грядут перемены.

— Но тут ещё момент, я по уголовному праву сам в суд никогда не выхожу. Только арбитраж. Поэтому, дело Надарова будешь вести ты. Закопай его.

— А почему, кстати, только арбитраж?

— Почему… потому что, — бросаю взгляд вверх, намекая на крышу. — Лучше получать давление на арбитражные процессы, чем на уголовные. Совесть чище. Там сильные мира сего обычно бабки пилят, а не жизнь и свободу. И мне по большому счету не так важно, кому достанется больше. А вот по уголовным на меня никто не давит. Поэтому, я могу обеспечить нормальную работу своим сотрудникам. И как положено служить на благо общества, защищая его от несправедливости.

Останавливаемся у кабака.

— Сейчас я тебя напрягу на дачу показаний в стиле Биполярного.

— Медведева, что-ли?

— Да. Будете свои красочные опусы писать про то, как зек Надаров напал на прокурора при исполнении. И бил его ногами.

— А он нападёт?

— А куда он денется? — читаю сообщение от Биполярного. — Медведев твой пишет, что уже три раза за час чуть не подрался. Хочется ему…

Заходим в кабак. За столиком опера с пивом.

Подходим к ним.

— Прокурорская проверка по жалобе, господа оперуполномоченные, — шучу я. — Какое пиво в час дня, в понедельник?

— Так, безалкогольное, товарищ прокурор, обедаем… — начинают обиженно подниматься.

— Да шучу я, сидите, — тянем им с Айдаровым по очереди руки. — Не по ваши души. Где мой ненаглядный?

— А вон там за баром.

— Официально, я здесь с проверкой, ясно? Проверил, претензий не имею, но имею свидетелей.

Иду в сторону Надарова. Притормаживаю, наблюдая, как он встаёт из-за стола. И шумно общаясь с кентами идёт в сторону туалета.

Выруливая навстречу, подставляю плечо.

Бах…

Встречаемся взглядами.

От него разит перегаром.

— О-о-о… — распахивает руки. — Какие люди! Менты, которые нам не кенты. Потому что вовсе и не менты? — нетрезво.

— Хер изо рта вынь и говори чётче, — поправляю надменно пиджак.

— Ты чё, сучара, — хватает меня за лацкан, — думал, я не пробью твою тачку? Сует мне свои корки липовые в нос. Нашёл лоха. Я таких корок за косарь ведро куплю!

А тачка у меня оформлена на приятеля из Москвы. Мы махнулись, и так до сих пор не переоформили документы. Ему по кайфу, что прокурорскую не тормозят, а мне по кайфу, что никто не может пробить мою тачку. Удобно, когда надо остаться незаметным.

Вот и сейчас повезло.

Замолкаю, никак не опровергая сказанного.

— Ты знаешь, что бывает за накидывание на себя козырной масти, а? — шипит с угрозой.

— За своей мастью следи. А то твою масть только под шконку класть, — провоцирую я.

Его плечо дергается. И я только лишь самую малость позволяю себе смягчить удар.

Прилетает оглушающе в челюсть и скулу. Кулаки у мудака кирпичные.

Мои подлетаю с мест, подбегая и жёстко упаковывая Надарова мордой в пол.

— Олегыч… — щёлкает мне перед лицом Лев. — Ты как?

— Я…. — Встряхиваю головой. — Хе-ро-во…

Все кружится.

Заливает головной болью, словно расплавленным свинцом. Со стоном съезжаю по стене вниз.

Не слышу что мне говорят.

— Скорую давай! — читаю скорее по губам, чем слышу сквозь шум в ушах. — Пусть в нейрохирургию везут к Хасану.

Мне суют в руки стакан с водой. Отмахиваюсь.

— Ты как? — с тревогой смотрит на меня Айдаров, присев рядом.

— Нормально вышло… — мямлю я. — Посадим… Камеры… Сними… Это… Как его…

— У-у… Ну ничего-ничего, сейчас Хасанов тебя полечит. Ему сейчас позвонят, попросят, чтобы лично. Чтобы сам…

Реальность гаснет как экран старого разбитого телевизора, сжимаясь в точку.

В себя прихожу уже в скорой. Подняться с носилок мне не дают. Но по пути делают пробы на инсульт. Они отрицательные. Кажется.

Меня поднимают в отделение нейрохирургии. И принимает меня Хасанов. Заведующий отделением.

Я к нему и сам хотел. Его хвалят. Но как это обычно бывает, если добровольно ногами до врача не дойти, то… скорая привезёт. Вуаля, блядь.

— Что-нибудь можно от мигрени… — держусь за голову.

— ИрВасильевна! Вот эти инъекции приготовьте нам… Ну что ж, Станислав Олегович, отпустить до обследования я вас не могу. И в ВИП-палату я вас положить не могу тоже. У меня там тяжёлый пациент сейчас. Простите мне такой дискомфорт?

— Куда-нибудь, где потише, пожалуйста, — сжав зубы тихо прошу я.

— К коматознику? В двухместную реанимацию.

— Идеально…

— Если нужно кому-нибудь сообщить, скажите медсестрам. Они помогут. А мигрени давно вас мучают?

— Года два…

— Наследственное? По мужской или по женской?

— Не знаю. Женщины не страдали вроде. Отец и дед умерли молодыми. Не помню.

— От чего?

— Инсульт…

— Ясно. Плохо. Не повезло.

Озадаченно рассматривает мои зрачки.

— Совсем плохо? — шепчу.

— Вы же ко мне попали. Вам как раз повезло…

Выходит.

— Ширму поставьте пациенту от света! И не шуметь! — грозно. — У нас тяжёлая мигрень.

Хороший врач…