Глава 19. В печали и радости

Поприветствовав членов новой команды и освобожденных намазийцев, убедившись, что корабль на хорошей скорости движется в сторону родины, на пути к которой будет лишь одна остановка – в порту Сардага, Лард поспешил к Виоле. Он сделает все возможное, чтобы она забыла невзгоды и печали, будет рядом. Расскажет ей о Тарквидо – самой прекрасной на свете стране, где старинные обычаи соседствуют с магическими изысканиями, где добывается Пир, помогающий людям, где пышно отмечаются праздники, а особенно брачные церемонии. Он объяснит Виоле, почему молодым важно провести первую ночь после вхождения в храм Стихий, а не до. И, конечно, он не забудет упомянуть свою няньку Баргу, ставшую ему второй матерью. Только благодаря ей он превратился в мужчину, умеющего любить. Его родная мать, королева Леадия, ушла слишком рано и не успела преподать уроки, которые научили бы сына ценить в женщине не только красоту тела, но и души. Он расскажет Виоле все. Ведь она – смысл его жизни. Так Лард думал, спеша в кают–компанию. Он почти бежал, боясь, что Виола проснется без него и вновь забьется в истерике, вспомнив ужасы, произошедшие с ней на «Жемчужине». Остановившись у двери, чтобы успокоить дыхание, Лард неожиданно услышал незнакомый женский голос. Ей вторил второй, Виолы, и они обе… смеялись? – А теперь так! Оп–оп! Видишь, он совсем не жжется! На кровати, свесив ноги, сидела Виола и перебрасывала с руки на руку огненный шар. Еще бледная, в надетой на голое тело чужой рубашке, она выглядела до того беззащитной, что у Ларда вновь засосало под ложечкой. Чувство вины накрыло его с головой. Такой ли была итарская принцесса те два года, что он наблюдал за ней? Юная, цветущая, в струящемся шелке и блеске драгоценностей. Что он, Лард, сделал с Виолой? Разве такого его жена достойна? Мужская рубаха из грубого полотна, босые ноги, неумело заплетенные волосы, искусанные губы. Хотелось упасть перед Виолой, положить голову на ее колени и повиниться. Простит ли? Лард коротко выдохнул, точно его кто ударил. «Она еще не видела моего лица! Захочет ли быть рядом с тем, кто будет напоминать ей зверя?» Заметив застывшего на пороге Ларда, Виола перестала улыбаться. Она будто вспомнила, что не должна радоваться жизни. В ее глазах вновь погас свет. Огненный шар, повинуясь сквозняку, вильнул в сторону и, ударившись о спинку кровати, тихо рассыпался мелкими искрами. Незнакомка, стоявшая к Ларду спиной, но по лицу Виолы понявшая, что что–то происходит, обернулась. – Ой! Простите, Ваше Величество, – и неожиданно грациозно присела в приветствии. – Я принесла поднос с едой, а Ее Высочество плачет, вот я… – Все хорошо, Ирма, – Виола поймала черноволосую девушку за руку. И уже обращаясь к Ларду, пояснила. – Мы вместе с ней сидели в трюме «Жемчужины». Ирма обладает целительским даром, она лечила меня там, а теперь помогла и здесь. Лард моргнул, только сейчас заметив, что от синяка на лице остались лишь желтоватые пятна, рана на губе зажила, а от цепочки укусов на тонкой шее, высовывающейся из слишком большого для хрупкого тела воротника, не осталось и следа. – Я принесла рубашку кока… – Ирма потупила глазки. – Она чистая, а Ее Высочество… – Называй меня как прежде, Виола, – принцесса сжала руку Ирмы. И вновь перевела глаза на Ларда, волнуясь так, словно находилась не перед мужем, а перед строгим учителем.  – Я захотела встать, но… моя одежда пришла в негодность. Я попросила принести хоть что–нибудь. – Все хорошо. Правда, – Лард переступил лежащее на полу платье, которое трудно было бы отстирать в походных условиях. Наклонился над женой, взял в руки ее пальцы, оказавшиеся холодными. Поцеловал их. Даже не заметил, как Ирма, пятясь к двери, подобрала одежду принцессы и тихо вышла. – Мы ненадолго остановимся в Сардаге. Не обещаю пышных платьев, для этого пришлось бы ехать в столицу, но в портовом городе продается вполне приличная одежда. А в Тарквидо ты ни в чем не будешь знать нужды. Обещаю. *** Все  время пути до Сардага Лард проводил в каюте Виолы и разлучался с принцессой только для сна. Он видел, что физически Виола потихоньку становилась прежней, но нанесенная душевная травма оставила настолько глубокий отпечаток, что понадобился бы не один день, чтобы и она, наконец, затянулась. Виола никак не могла отпустить воспоминания и не возвращаться к событиям того страшного дня, когда погибла «Роза ветров» и добрая часть ее команды. Она силилась, но не могла понять, почему человек, которого она знала два года и за которого собиралась замуж, вдруг превратился в отвратительное животное. И все из–за чего? Из–за острова с Пиром? Иногда Лард просыпался от криков Виолы. Его каюта находилась выше, и он специально не закрывал окна, чтобы сорваться по первому призыву несчастной жертвы ночных кошмаров. Он летел к ней и оставался рядом до утра. Судовой лекарь лишь разводил руками, понимая, что его успокоительные микстуры не в силах справиться с последствиями потрясения. – Нужно время, – качал он головой. – Время все лечит. – Расскажи. Не держи в себе. Будет легче, – Лард ложился рядом и прижимал к себе трясущуюся Виолу. Поначалу она отказывалась делиться воспоминаниями, но после, поняв, что без мучительной, страшной, кажущейся даже постыдной исповеди, с кошмарами не справиться, открылась. Лард снова и снова вместе с ней переживал минуты пленения. Слушал, стиснув зубы, и жалел, что мучитель умер не от его руки. – Я опять видела себя привязанной к кровати, и на мне сидел Теодор. Он медленно расстегивал пуговицы своего камзола. Виола закрыла глаза. Даже слабый огонек свечи мешал ей, делал ее рассказ ненастоящим. Словно она пряталась с кузиной Трир под одеялом и пугала ее очередной страшилкой. Но нет, такую страшилку мог придумать только воспаленный мозг. С каждой расстегнувшейся пуговицей Виола чувствовала, как неотвратимо приближается ужас. Еще чуть–чуть и она увидит то, на что желающему остаться в рассудке нельзя смотреть. Когда последняя пуговица покидала петлю, одежда распахивалась, но под ней обнаруживалась вовсе не рубаха, а окровавленный кусок мяса с копошащимися в нем личинками, которые тут же осыпались на Виолу. Именно в этот момент кошмара она начинала захлебываться от страха и омерзения. Выгибалась, металась, но никак не могла скинуть с себя Теодора, и потому задыхалась под его тяжестью. И только очнувшись в руках мужа, Виола понимала, что происходящее с ней всего лишь сон. Но облегчения от осознания, что фарикиец мертв, не наступало. Виола плакала, уткнувшись в плечо Ларда, а он гладил ее по голове и не знал, как утешить. Несмотря на то, что соперник погиб, короля мучила ревность. И неизвестность. Как Виола отнесется к тому, что у него лицо Теодора? Лард, видят боги, не знал, что фарикийский наследник похож на него. Да и соглядатаи, посланные еще два года назад наблюдать за Теодором, не могли донести до Ларда столь серьезные сведения. Откуда им было знать, что их король, прячущийся за маской, полная копия принца Фарикии? Прозрение пришло, когда Лард увидел своего двойника через подзорную трубу. Он едва не выронил ее. Голова тут же принялась просчитывать варианты сходства. В расчет бралось даже магическое вмешательство, но намеренное сотворение двойника сразу же отмелось: никто и никогда не видел лица Ларда вне стен дворца. Чтобы создать копию, нужно прежде всего досконально изучить оригинал. Теперь же, когда Лард твердо знал, что они с Теодором были похожи как две половинки одного яблока, его мучил вопрос: как открыться Виоле? Не изменит ли схожесть с демоном отношение любимой женщины к нему, Ларду? Он приложил столько усилий, чтобы Виола видела в нем не короля, который купил ее за военную помощь отцу, а мужчину, желающего бросить к ее ногам весь мир, а теперь этот мужчина будет напоминать ей монстра, из–за которого она не спит ночами. Что делать? Отпустить, так и не открывшись? Не бередить и без того болезненные раны? Но как? Лард со всей очевидностью осознавал, что не готов отпустить Виолу. Как он мог вообще думать, что даст ей выбор? – Что же мне с тобой делать? – Лард поцеловал спящую Виолу в голову. – Я твой выбор, понимаешь? Единственный выбор. Выбор навсегда. Все разрешилось однажды, когда у двери капитанской каюты мяукнул заметно подросший котик Виолы. Он уверенно переступил порог и сразу направился к столу. Лард с интересом наблюдал за действиями оркиса. Тот взлетел на стол, разворошив потоком воздуха карты и бумаги, и устроился против кресла, на котором обычно сидел Лард. Требовательно мяукнул, словно приглашал составить ему компанию. – Ладно, – засмеялся король, опускаясь в кресло, – слушаю и повинуюсь, ваше крылатое величество! Он протянул руку, чтобы погладить незваного гостя, но тот отстранился, недовольно зашипев. Серьезность кошачьей морды позабавила короля. – Что ты хочешь? Молока? – Лард встретился взглядом с котом и от неожиданности вздрогнул: в голове пронеслось видение – он увидел Виолу, которая открыто улыбнулась и что–то произнесла. Король тряхнул головой, и картинка пропала. Котенок вновь мяукнул и поймал взгляд короля. И опять ожило видение. В этот раз Виола полулежала на кровати. Ее пальцы перебирали пряди золотистых волос, лениво сплетая их в косу. Рядом с ней сидел мужчина. Лард стиснул зубы, не ожидая увидеть рядом со своей женщиной чужого, но, вглядевшись, понял, что видит себя! Он даже знает, о чем они говорили! Виола рассказывала, как ходила к прорицательнице, и та предсказала появление маски. «Не ошибись, иначе смерть!». Улыбка на собственном лице напомнила Ларду, о чем он в этот момент думал. Он никогда не признается, что сам организовал поход Виолы и ее кузины к Самире. Подослал к Трир человека, который настоятельно порекомендовал посетить гадалку. Расхвалил ее на все лады, чтобы вызвать интерес. Король находился в комнате, когда туда привели Виолу. Он прятался за пыльным пологом со звездами и едва не выдал себя чиханием. Лард хотел хоть как–то подготовить чужую невесту к неожиданному повороту событий. Он верил, что рано или поздно Теодор допустит непростительный промах. Пусть Виола знает, что в спор за ее руку вступает Маска. Но ослепленная любовью девочка весьма резко отчитала прорицательницу. – Тебе будет тяжело отбить такую, –  предупредила его Самира. – Она влюблена и ничего не видит. – Придется не оставить ей выбора, – был его ответ. Все случилось так, как предчувствовал Лард: никакой любви – Теодору нужен был остров с Пиром. А Виола шла как приятное дополнение. Лард вздохнул и погладил оркиса между ушками. Тот тряхнул головой и вновь недовольно уставился на «собеседника». Всплыло видение, где Виола смеялась. Заливисто, до слез. Такого давно с ней не было. – Так это твоих лап дело? Все это… – Лард неопределенно покрутил пальцем, намекая на волшебные видения. Но осененный догадкой, он тут же запустил пальцы в волосы и взъерошил их. – Ну конечно! Оркисы же магические существа! Так вот, Плюх, какой у тебя дар! Котик важно мяукнул и распустил крылья. Орел, точно орел! Король наклонился и впился взглядом в котенка: ему просто не терпелось узнать, что еще покажет оркис. Пушистик же, не торопясь, сложил крылья, поерзал на картах, усаживаясь поудобнее, обхватил хвостиком лапы. – Разговор будет длинным? – догадался король и попал в водоворот видений. Лард видел себя в каюте «Розы ветров». Он раздевался. Расстегнул камзол, повесив его на спинку стула, туда же отправил сорочку. Подхватил котенка и усадил его на кровать, где уже лежала маска. Широко улыбнулся оркису. – Черт. Ты видел мое лицо, – король растерялся. Он не знал, как относиться к неожиданному открытию, поэтому задал волнующий вопрос: – И что теперь? Плюх моргнул, и понеслись видения из адмиральской каюты «Розы ветров». Виола лежала на кровати в мокром платье. Она была напугана и плакала. На пороге стоял он, Лард, и с перекошенным под маской лицом кричал ей: «Не выходи!». Как только за ним захлопнулась дверь, Виола прижала к себе котенка, но тот вывернулся и взглянул хозяйке в лицо. – Что? Что там? Что ты ей показываешь? Лард застыл, видя, как в удивлении распахнулись глаза Виолы, как она побледнела и упала на подушку без сознания. – Почему? Что случилось? Котик мотнул головой и терпеливо повторил видение, в котором на кровать летела маска, и появлялось лицо Ларда. – Виола знает, как я выгляжу?! – в ужасе прошептал он. Разорвав контакт с Плюхом, король откинулся на спинку кресла. – Подожди, подожди! – Лард поднял ладонь, словно испугался, что Плюх собьет с мысли: – Виола знала, как я выгляжу еще до похищения? Да? Оркис мяукнул. Вскочив с кресла, Лард в возбуждении заметался по каюте. – Это все меняет! – его пальцы взъерошили волосы. – Я могу не бояться! Она знает, какое лицо прячется за маской! Опомнившись, король оглянулся на оркиса, но того и след простыл. Счастливый Лард выскочил на капитанский мостик. Он обнимал всех, кого застал там. И плевать, что моряки в недоумении переглядывались и прятали улыбки. – Родина близко! – крикнул он, чтобы хоть как–то оправдать взрыв оптимизма. Постояв немного, позволил ветру растрепать волосы, и, надышавшись соленым вольным воздухом, вернулся в свою каюту. – Ба! Ты опять здесь! Уже зная, для чего его навещает оркис, торопливо уселся в кресло и, придвинувшись, воззрился в зеленые глаза. Виола кружилась. Просторная рубашка колоколом вилась вокруг ее стройных ног. – Умница, Плюх! – она смеялась. И сам Лард, видя, что принцесса беззаботно улыбается впервые за долгое время, тоже рассмеялся. – Ты же понял, понял, что мне совсем не страшно признаться Ларду? Я давно знаю, как он выглядит! И никогда не спутаю его с другим! Они же совсем непохожи! Вот нисколечки! Как можно сравнивать зверя с любимым мужчиной? Лард летел к Виоле на крыльях. Время объясниться пришло! Но куда подевалась решительность короля, когда нужно было всего лишь постучаться в дверь? Рука Ларда застыла в воздухе. Как начать разговор? Может, следует вернуться в каюту и все хорошо обдумать? Самое главное, что его останавливало – король до сих пор не нашел объяснения, почему они с Теодором похожи. – Кто даст ответ? – рука медленно опустилась. Было из–за чего расстраиваться. Родители давно покинули этот мир, Теодор упокоился на дне моря. Разве что старая Барга, которая находилась рядом с самого детства, что–то помнит? Но существует еще одна женщина, наверняка знающая, почему они с Теодором похожи, словно близнецы –   вдовствующая королева Лючия. – Похожи как близнецы? – вслух повторил король свою догадку и не поверил сам себе. – Я и Теодор близнецы? В этот момент открылась дверь. Виола, услышав последнюю фразу, все поняла. И сделала первое, что ей пришло на ум, видя растерянность Ларда. Обняла его. Прижалась так сильно, как могла. – Да, Теодор Фарикийский был твоим братом, – прошептала она. – Мне страшно вспоминать, при каких обстоятельствах он сделал признание. Но я постараюсь ради тебя. Твое настоящее имя Стефаний…