Глава 13

Глава 13

Стефан

– Жду тебя вообще-то, – с Ильи как с гуся вода: я могу корчить зверские рожи сколько угодно, на него это не действует.

Внутренне я аплодирую его манере пропускать мимо себя всё, что ему не нравится. У этого Неймана стоит радар только на то, что приемлемо. А что нет – отскакивает и катится мимо. Может, поэтому он до сих пор такой незамутнённый, как ребёнок.

– И это вместо благодарности, между прочим. Пока ты тут из пустого в порожнее переливаешь и занимаешься всякой хернёй, я всегда нацелен на результат. Во-первых, это мне нужно в позу становиться: почему всё самое интересное прошло мимо меня? Почему ты не познакомил со мной свою невесту? Ну, не эту, что метит на почётное место и руки выкручивает, а с настоящей. Ведь она настоящая, правда, Стефан?

– Настоящая, – сдуваюсь я, чувствуя усталость, что падает не просто тяжёлым грузом на плечи, а накрывает с головой, грозясь погрести меня под собой. Я забыл, когда нормально ел и спал. Кому станет легче, если я свалюсь? Сыграю на руку тем, кто этого ждёт, затаив дыхание.

– Можешь же быть нормальным, когда захочешь, – мгновенно ловит перемену во мне Илья. – Нет, я понимаю, конечно, что обо мне вспоминают, когда я могу хоть какую-то пользу семье принести, раз всем остальным не вышел. Но как бы обидно, Стеф, в натуре.

Мне хочется спросить, что он имел в виду под «во-вторых», раз уж было «во-первых», но не чувствую сил и желания.

– Поехали отсюда, а? – снова ловит моё состояние Илья. Он временами чересчур прозорливый, но у меня нет сил сопротивляться. – Хочешь, ко мне поедем?

Он понимает, что домой я возвращаться не хочу.

– Нет, – поднимаюсь со стула. – Поедем за город. Там Тильда ждёт. Я ей все эти дни не звонил. Но рано или поздно нужно обо всём рассказать. Почему бы не сейчас? Всё равно, пока я найду Нику и Дану, пройдёт время. К тому же, она могла видеть шоу Высоцкой.

– Тётя Ти так и не звонит сама? – интересуется Илья, прокручивая ключ с брелоком на пальце.

– Нет. Она упрямо ждёт, чтобы увидеть нас воочию и прижать к груди.

– Есть вещи, которые никогда не меняются, – хмыкает Илья. – Ну и замечательно. Заодно поговорим, где нет лишних ушей, глаз и прочих частей тела. Я параноик, никому не доверяю. И да, я приехал на машине. Так что кое-кто везунчик.

Это я, по всей видимости. Не спорю. У меня веки свинцовые. Если закрою глаза – провалюсь. Никакой кофе не поможет.

– Слушай, дядь Стеф, – вполне серьёзно говорит юный Нейман, как только мы приземляемся в его летательном аппарате: по-другому и не скажешь, – я бы с удовольствием послушал краткое содержание всего сериала вплоть до событий последних дней. А то что-то я пропустил, по ходу.

– Зачем? – спрашиваю почти равнодушно.

– Чтобы в курсе быть. А то пазлы не сходятся, видишь ли, а без них хрен – картинка не складывается. Я помочь хочу. Честно. Без бэ, бл@ буду. Я ж не чужой, правда?

– Ты – семья, – говорю очень серьёзно и, сосредоточившись, чтобы не отрубиться, рассказываю всю историю. Бесстрастно, последовательно, без эмоций. Всю. Начиная от почти детства до упора. До того момента, как ушла Ника. О Владе. О семье Астафьевых. О дружбе и девушке, что встала между нами когда-то. О Нике, которую я поймал в подъезде. О непростых хитросплетениях наших судеб.

– Мдэ-э-э… – мычит Илья. – Вот меня нередко дебилом обзывают. А по ходу, это наследственное.

Утешил. Да я и сам знаю, что накосячил знатно.

– Негибкий ты, как шланг, забитый извёсткой, понимаешь? – разглагольствует Илья, ведя машину одной рукой. Другой он жестикулирует.

Я смотрю на его длинное запястье, украшенное широким кожаным браслетом, на чуткие пальцы, что способны творить чудеса, когда он играет или водит машину. Возможно, он мог бы стать гениальным вором, но, к счастью, слишком занят играми, интернетом, каким-то только одному ему понятным времяпровождением.

Мы на него давно плюнули. Позволили плыть по течению той реки, которую Илья выбрал сам.

– В семье не без урода, – вздохнул однажды мой двоюродный брат Симон. – И какое счастье, что у меня трое детей. На ком-то природа просто обязана была отдохнуть.

На самом деле, для Ильи просто не находилось дела, которое бы его заинтересовало больше, чем то, чем он любил заниматься. И, вполне возможно, не так уж и плохи его не совсем нам понятные знания.

– Знаешь первое правило геймера? – разливался Илья соловьём. – Выигрывает не тот, у кого сила из ушей лезет, а тот, кто умеет хитрить, изворачиваться, выбирать более выгодные позиции. Другими словами, нехер было со своей честностью лезть вперёд, не надев бронежилет, каску и прочие наколенники. Девушки они, знаешь, любят, когда ради них горы сворачивают, реки вспять, луну с неба, на колено и в церковь, а не «я тебя под пули поставил, потому что моя бывшая любовница предложила».

Я мысленно посчитал до десяти. Мне даже спать перехотелось. Илья невероятно бодрил. Ловелас хренов. Умелец на все руки.

Насколько я знал, у него самого с девушками не совсем ладилось. Да и какая нормальная девчонка его выдержит в огромных количествах? Когда он любовью с компьютером занимается, а не с живым телом в постели.

– Короче, это уже не важно. Это уже факт, от него будем плясать.

В этот миг на его телефоне срабатывает какая-то пожарная сигнализация. Звук не для слабонервных. В этот момент я прекрасно понял Сёму, который не однажды заявлял, что с Ильёй у него преждевременные седины появились. Не мудрено. Сёма, наверное, ронял слёзы счастья, когда юный Нейман перебрался жить отдельно.

Илья бросает взгляд на экран, кивает головой, а затем переводит на меня сияющие глаза. На миг.

– Кстати, я ж чё сказать тебе хотел, дядь Стеф. И зачем вернулся-то, да. И не думай, что я подслушивать в твой кабинет влез, неа! Я ж в аэропорт сгонял, прикинь? За телефончиком.

Он делает паузу, следит за дорогой, хоть ведёт машину всё в той же расхлябанной манере, когда кажется, что рисуется и водить не умеет. Но за этой внешней лёгкостью, Илья скрывает свои недюжинные таланты. Меня его небрежность не пугает.

За телефончиком и Дан отправился. Правда, если Нейман-юниор ставил цель, то вполне мог легко приехать в аэропорт раньше всех.

– Ну и?.. – не выдерживаю я.

– Короче, со спецами мне не тягаться, однако телефончик я пощупал. Там тётенька такая прикольная, я ей лапши на уши навешал, а потом сказал, что ошибся, увы, не наш телефончик. Ну, мне б его всё равно не отдали, хоть колесом пройдись, а я далеко не акробат. Зато фокусник. Прикинь, ей на этот номерок звонили. Из Италии, ага. Вот только что сигнал пришёл. Так что есть у нас зацепка.

Я даже не стал спрашивать, как он это сделал. Юный хакер, блин.

– Так что поднимай связи, нам нужен профи в Италии. И это, я что ещё сказать-то хотел. Нельзя тебе сейчас туда. Сразу. Сам ты всё равно нифига не сделаешь – раз, время потеряешь – два, дела нужно здесь закруглить – три.

– Ты всё уже рассчитал? – спрашиваю, но меня даже улыбнуться не тянет – голова кружится, подташнивает. Дожился.

– Более-менее, – кивает Илья, – но всегда существуют погрешности. И пока мы в абсолютно безопасном месте, вот что я тебе хочу сказать, Стеф. Стань геймером. Сделай то, чего они от тебя не ждут.

– Разыграть собственную смерть, как Астафьев-меньший? – невесело ухмыляюсь.

– Кстати, варик, да. Только это такой путь… как бы помягче сказать? Не совсем удобный. Уйти, бросить всё, скитаться не пойми где. В любой момент тебя могут найти, опознать, достать, доколупаться. Вон, как ты до этого своего дружка Владика. Ныкался он, ну и что? Телефончик-то засветил. Надо бы его быстренько пробить, пока он не слинял поглубже. А то будем потом гоняться. Там той Италии, как говорили мудрые люди, – сапог сапогом, но всё же. Я предлагаю другой путь.

– Какой? – мне даже не интересно на самом деле.

– Им всем от тебя что-то нужно. Всем этим шакалам, что окружили и воют. Вот тот дядька хочет женить тебя на своей тётьке. Вон та другая тётька, Астафьева, хочет тебя разорить, я так думаю. А может, и грохнуть. Но будем верить в её алчность пока что. Об остальном подумаем позже. Как ни печально, но большинство проблем крутятся как раз потому, что ты богат. Поэтому дай им, Стеф, чего хотят. Пусть удавятся. Сделай это сейчас, не откладывая. Переведи бабло куда-нибудь в безопасное место. Перепродай бизнес. Объяви о банкротстве. Пусть нажрутся те, кто жаждал. Пусть утрутся те, кто хотел тебя поиметь. Стань нищим, Стеф. Я сейчас скажу страшную вещь. Один раз, но вслух. Твои родители погибли из-за бабла. Ты тоже можешь. Но не хочешь, так ведь?

Голос Ильи убаюкивал. Но при последних его словах меня словно мордой об лёд. Я тряхнул головой.

– Это не совсем разумно. И нечестно по отношению к людям, которые работают со мной, верят в меня.

– Ну, тут либо ты на щите, либо со щитом, как говаривали древние спартанцы.

Что-то в последнее время Нейман-юниор знаниями блещет. Или это мы все тупые, а он – сам себе на уме. Водил всех за нос, прикидывался простачком-дурачком. Впрочем, никто особо в его умственных способностях и не сомневался, однако, всё, что касалось учёбы, тонуло в его нытье, что ему трудно, он не запоминает, и вообще в голове – сито-решето.

– Если выкарабкаешься, потом и людей вознаградишь. Шваль всякая отсеется, а надёжные останутся. Вернутся и будут работать дальше. Так что тут квест – выжить. Заодно и дела свои амурные порешаешь. А то ты здесь, невеста сбежала, потому что ты шланг, забитый извёсткой. Ну а заодно и проверишь, готова ли она любить тебя нищим.

– Ника не такая, – вырывается у меня.

– Все они не такие, – на мгновение становится жёстким его вечно мягкое лицо раздолбая. И сразу проступают резкие неймановские скулы, подбородок становится твёрдым и волевым. Наша порода! – А потом то жопа у кого-то лучше, то мускулы крепче, то ты вообще ни на что не способен.

Всё-таки и у него есть своя драма. Я не ошибся: имя улучшения его фигуры – женское. Правда, судя по всему, он сейчас трудится больше назло, чем во благо. Но это ничего, крепче будет.

– И вот либо так, либо будешь в этом болоте вязнуть по уши, пока тебя не окрутят и не женят на ихней крокодилице, облапошат и хорошо, если живой останешься.

– На их, – машинально поправляю я.

– Чего? – косится на меня Илюха.

– Правильно говорить: на их крокодилице.

– Да ну тебя, – машет рукой мой племянник. Я для него безнадежен.

– Я подумаю, – отвечаю на его предложение.

– Вот так ты должен был этому седому дядьке ответить. Ни «да», ни «нет», а уклончиво. Бдительность притупить. А ты его запугивать кинулся. Короче.

Илья снова рукой махнул. Я всё делал неправильно. И мне действительно нужно было выспаться и подумать. Голова отказывалась работать.

Тильда встретила нас на пороге. Вышла, пока мы во двор въезжали.

– Ну наконец-то, – вздохнула она, подставляя щёки для поцелуя.

– Тётушка Ти, – приложился Илья к её руке.

– Оболтус Иль, – потрепала она его по волосам, а затем перевела взгляд на меня:

– Я всё знаю, Стефан. И про Нику, и про Дану. А о твоей крашеной вообще молчу.

– Откуда знаешь? – сам не ожидал, что голос меня подведёт.

– Данка звонила, – Тильда рассматривает меня внимательно. – Сказала, что удрала, Ника с ней была. А сейчас они не вместе. И что назад она не собирается, ей и так хорошо. Просила не беспокоиться и не искать. Тебе привет передавала. Пойдём. Отдохнуть нужно, Стефан.

Да. Отдохнуть. Она права. А с Данкой потом будем разбираться.

– Я Лию вернула. Ты уж прости.

Мне без разницы. Лия. Кто-то другой. Ники рядом нет. Это ей было не всё равно. А я тут и не бываю. Если Тильде с Лией лучше – пусть. Лишь бы никто меня не трогал. Пока не высплюсь.

Кажется, меня покормили. А потом я поднялся на второй этаж, стараясь не смотреть на стены, где Ника оставила свой след – рисунки. Рухнул на кровать и уснул.

Позже я всё же решил послушаться юниора.

Два долгих месяца я утрясал дела. Что-то начал, что-то бросил, остальное само покатилось, словно ждало, как сизифов камень, чтобы весело скатиться и рухнуть.

Приезжала и скандалила Ольга, визжала и лезла влепить мне пощёчину. С ней я тоже решил разобраться потом.

Следил за Астафьевой. Но она, как крыса, не высовывала нос из своей норы. Может, её не я интересовал. Или затаилась, словно почувствовав что-то. Я так и не выяснил, кто хотел подрубить мне корни, но собирался разобраться со всем этим чуть позже.

Мир подождёт, – твердил я себе. И мир затаился.

За то время, пока я подрабатывал разрушителем, мои люди отыскали Астафьева.

– Да он даже внешность не изменил, ёпт, – восхищался Дан. – Вот это покойничек – и я понимаю. Винченце Фабио Костанелла. Итальянец, твою мать.

Ники рядом с ним не оказалось, но я чувствовал: она где-то недалеко.

– Вероника Зиновьева, – прицокнул от удовольствия языком Дан. – Нашлась пропажа.

И тогда я понял: больше не могу ждать. Я должен наконец-то её увидеть.

– С богом, дядь Стеф, – провожал меня юный гений, – пусть она и впрямь окажется той самой. Жажду с ней познакомиться. Сколько Нике, ты говоришь?

Не знаю, каким был мой взгляд, но Илья рассмеялся.

– Вот теперь порядок. Не заморожено, а с пылу жару. Не растеряй!

И я сгорал. Плавился. Пытался придумать слова, что ей скажу.

– Что на этот раз, Томазо? – спросила она, открывая дверь, и у меня сорвало крышу.

Томазо?.. Кто это? Ей хватило двух месяцев, чтобы меня забыть, вычеркнуть из своей жизни?..