Глава 18

Глава 18

Ника

Это был счастливый месяц. Размеренно спокойный и суматошный одновременно. В нём уживалось всё: некие недомолвки между мной и Стефаном, жаркие ночи, полные любви и обладания друг другом, драгоценные моменты, которые хотелось запоминать и запечатлевать.

Я купила фотоаппарат – не совсем навороченный, но вполне профессиональный, и увлеклась фотографией. Я экспериментировала. Пейзажи и портреты, интерьеры и натюрморты. Чёрно-белые снимки мешались с цветными, макросъёмка сменялась моментальными снимками, где находили пристанище закаты и рассветы, Нейман с телефоном в руках и Санта с измазанным в земле носом.

Я рисовала, осваивала азы компьютерной графики. У меня будто открылось второе, третье дыхание, десятый глаз и вообще непонятные способности, когда двадцать четыре часа в сутках – это много. Каждый миг – насыщенный и яркий, неповторимый и запоминающийся.

– Тебе не скучно? – спросила я однажды Стефана. Мы лежали расслабленные, ещё до конца не пришедшие в себя от оргазмов.

Он в излюбленной позе – на спине, заложив руку за голову, я – под боком, на его плече. Я любила вот такие минуты уединённого спокойствия ничуть не меньше, чем то, что творилось с нами в постели.

– Нет, – прижал Стефан меня к себе успокаивающе. – Есть повод так думать?

– Не знаю, – озвучила собственные сомнения, – там, в другой жизни, ты был всё время занят, в цейтноте, деловой, с бесконечно звонящим телефоном. Пропадал сутками и выглядел, как машина убийств. Мне кажется, тебе этого не хватает – насыщенных событиями дней, когда жизнь вертится вокруг твоей оси.

– В той, прошлой жизни, я иногда задавал себе вопрос: для чего это всё? – спокойное его дыхание шевелило мои волосы. Я чувствовала, как его губы касаются меня успокаивающе и нежно. – Можно сказать: ничего не изменилось. Небольшая пауза, чтобы правильно расставить приоритеты.

– Получается? – он всё же не спешил делиться со мной всем, что его тревожило. Я ведь видела, замечала: он не шатался праздно, сидел за ноутбуком, принимал звонки, решал какие-то вопросы, что по большей части проходили мимо меня.

Стефан занимался своими делами, пока я была занята учёбой, а когда мы снова сходились, как корабли в море, в его вселенной главное место занимала я.

– Да, – его ладонь рисует узоры на моём плече и сползает ниже, рассылая по моему телу искры, заставляя прижиматься к нему плотнее. – Всё намного проще, когда ты знаешь, какая цель главная.

Он поворачивается ко мне. Снова возбуждён. Сильное тело доминирует, выказывая желания открыто и напористо.

Во всём этом есть что-то такое пьянящее, как вино, которое я не успеваю толком распробовать на вкус – бьёт в голову и подчиняет, сковывает по рукам и ногам, но мне нравится этот плен. Он дарит сладость, веселье, кураж, эйфорию, ощущение счастья и крыльев. Стыдно сказать – даже нимба над головой.

– Секс? – всё же спрашиваю, хоть мысли уже путаются и разбегаются, как тени при ярком солнце. – Эта цель главная?

– Ты, – отвечает Стефан кратко и останавливается. Чувствую лёгкий укол разочарования. Кажется, я всё же не хотела бы, чтобы он притормозил. Но с другой стороны, он как раз демонстрирует мне: готов прерваться, только чтобы я не считала, что секс важнее всего.

– Я цель? – продолжаю допытываться, раз уж сама обломала наш общий кайф.

– Ты важнее всего, Ника, – ведёт Нейман костяшками пальцев по моей скуле. Видимо, это пока максимум, что я могу из него выдавить.

При всей нежности, какой-то даже моментами трепетности, Стефан не спешит рассказывать о своих чувствах. Не созрел. А может, сомневается.

Ну, и я в ответ молчу, хоть понимаю: то, что я к нему чувствую, напоминает глубокий колодец, где плещутся тёмные неспокойные воды, настолько сильные, что я порой закрываю глаза, потому что слепну от их сияния.

– Иди ко мне, – глажу ладонями его грудь.

Сейчас если я не возьму инициативу в свои руки, он отстранится, чтобы я не подумала, будто его ко мне влекут только низменные желания.

Он всё ещё неподатливый, напряжённый, хоть и не остыл – я же чувствую.

– Ника, – перехватывает Стефан мои запястья, но я не останавливаюсь – прикасаюсь губами к его тёплой коже.

– Всё хорошо, – улыбаюсь ему открыто. – Тест пройден. Люби меня.

Я улавливаю его сбившееся дыхание. Предчувствую стон, что уже рвётся из горла. Бёдра его непроизвольно впечатываются в меня, желая обладать.

Магический ритуал, когда мы не говорим главного, но всё же пытаемся взорвать мир, где сидят взаперти наши чувства.

Стефан опрокидывает меня на спину. Мы смотрим друг другу в глаза. Он всё ещё удерживает мои запястья в капкане своих ладоней.

Я раскрываюсь для него бесстыдно и вовсе не скромно. Никогда не думала, что могу быть такой. Но с ним – это как дышать. Мой. Мужчина, способный стать смыслом, и хорошо, что он не позволяет этого сделать, иначе неизвестно, что будет, если вдруг его не окажется рядом.

Он входит в меня одним плавным движением. Толчок. Заполняет собой полностью. От вожделения сводит сладкой судорогой живот. Я подаюсь вперёд, встречая его напор.

Это секс без томительных прелюдий. Мы горим, желая друг друга. И то, как Стефан смотрит на меня, заводит даже больше прикосновений и поцелуев.

Моя грудь трётся об его. Соски сжимаются и дыхание перехватывает. Стефан не спешит, а я готова лететь галопом, и, может, поэтому двигаюсь сама, улавливая собственный ритм, подстраиваясь под собственное удовольствие.

– Ника, – сдаётся наконец-то Нейман и отпускает мои руки. Движение его бёдер заставляет хватать воздух ртом.

Рывок – и вот уже я сижу близко-близко, сверху, лица наши рядом. Губы ищут друг друга, а руки Стефана задают теперь его собственный ритм, что вполне меня устраивает.

Мы совпадаем. Мы соединяемся. Его пальцы жёстко лежат на моих бёдрах, впиваются в ягодицы.

Я скольжу – влажная и горячая. Он достаёт куда-то очень глубоко, отчего становится мучительно невозможно. Хочется выпрыгнуть из собственного тела. Окунуться в ледяные потоки оргазма, что уже приближается, но ещё не приходит. А когда меня накрывает вспышкой, я выгибаюсь, ловлю ртом воздух и чувствую губы Стефана, что впиваются в нежную кожу шеи.

Через несколько толчков он догоняет меня, содрогается. Я обожаю эти мгновения, когда его сильное тело бугрится мускулами под моими ладонями и расслабляется.

Мы друг в друге. Дышим одинаково, в унисон. Не спешим рассоединяться. Нам так хорошо, так гармонично.

Ребёнок. Пусть он зародится здесь, где всё поёт, шепчет о любви. Пусть мы зачнём его под горячим щедрым солнцем, под шум волн, под звуки тягучей мелодичной речи. В стране, где история смешивается с современностью, где дышится легко и свободно.

Это наше общее желание. Одно на двоих. Тоже не совсем высказанное, немного потаённое, но воистину прекрасное.

Стефан укладывает меня бережно и не спешит уходить. Накрывает собственным телом, убаюкивая. Он будто пытается спрятать меня ото всех. Будто колдует, давая возможность, шанс, чтобы наконец-то случилось чудо.

Мы никогда не ходим в душ сразу после секса. И, не знаю почему, я люблю вот эти моменты тоже.

Он и я. Наше дыхание. Наполненность от макушки до пят. Внутри всё ещё тлеет удовольствие, а отважные сперматозоиды стремятся достичь гавани, где их ждёт пристань. Я очень на это надеюсь.

У нас было много подобных ночей. Разных, конечно. Но каждая из них запоминалась именно этим: бережной нежностью, когда тело Стефана прятало меня под собой, защищая, оберегая, давая возможность принять то, что искало во мне наше общее с Нейманом продолжение.

Мы не пропустили ни одну. Да и днём нередко грешили. Но именно ночи держали меня во власти, зажигая факелы магии и единения, которое я не всегда могла уловить в другое время суток.

Я видела: что-то меняется. У Стефана стало больше работы. Он нередко сидел за ноутбуком, пока я рисовала или пыхтела, осваивая фотошоп и графический планшет, но он всё бросал, как только я заканчивала свои дела.

От этого я чувствовала и благодарность, и радость, но и испытывала чувство вины: мне всё казалось, что я мешаю, не даю ему жить в том ритме, в котором он привык.

Я ждала и страшилась будущего, понимая, что рано или поздно нам придётся вернуться. Хотела и не хотела этого.

Может, лично меня устроила бы вот эта простая и незатейливая жизнь в чужой стране. Сказать точно не могла, потому что был один очень важный аргумент: два месяца без Стефана не казались мне прекрасными.

Только с ним я обрела спокойствие и смогла дышать, наслаждаться, открывать себя как личность. И то только, наверное, потому что этого хотел он.

В то же время, и у Стефана, и у меня так много осталось на родине, что ни он, ни я даже не пытались делать вид, будто проживём здесь всю оставшуюся жизнь.

– Нужно возвращаться, – сказал он в начале мая, и я, не задавая лишних вопросов, отправилась собирать «чемоданы».

Стефан

Ника умела ловить самые главные посылы и флюиды.

Она легко расставалась с мелочами. Когда я сказал, что нам нужно вернуться, она приняла это как должное. Не стонала над каждым платьем. Не оплакивала наше уютное гнездо, где мы если и не обрели безоблачное счастье, то хотя бы приблизились к гармонии отношений. По крайней мере, мне так казалось.

Я почти никогда не задумывался о женитьбе. После всего, что случилось с моей семьёй, я намеренно не желал заполучить уязвимое место, через которое можно было бы меня достать.

Единственный раз, когда я отступил от собственных правил и позволил себе подумать о семье, ничем хорошим не закончился. Элина стала единственной девушкой, что влезла куда-то поглубже, за тщательно выстроенные мною же кордоны.

После того, как она застряла между мной и Владом и ушла по другую сторону жизни, я продолжил свой путь в одиночку и не особо этим тяготился. Отношения без обязательств устраивали меня вполне. До тех пор, пока мальчик из подъезда не оказался Никой Зингер.

Это не она влезала в мою жизнь. Это я стремился стать частью её жизни. Именно поэтому испытывал некую горечь. Не хватало штришка, который бы привязал её ко мне не по обстоятельствам или по воле моего желания, а потому что она сама этого хочет.

Есть ли у неё тяга ко мне, я мог только догадываться. Внешне казалось: да. Внутри я всё равно ощущал недовольство, потому что она молчала. Вот уж не думал, что буду нуждаться в словах. В признаниях, которые пытался выманить из неё всеми правдами и неправдами.

Вот это её – «люби меня» – переворачивало душу, вырывало сердце из груди, взрывало мозг и заставляло слепо идти на поводу, наплевав на все барьеры и сторожевые знаки, которые я натыкал в себе, будто укреплял форпост от нападения неприятелей.

Ника словно нашла уязвимое место во мне и без конца давила на него, испытывая на прочность. И я раз за разом сдавался в плен. Капитулировал и хотел ещё хоть немного побыть в рабстве.

К чёрту всё. Это невыносимо. И чтобы всё перекроить, нужно было вернуться.

Можно, конечно, спрятаться. Отгородиться от мира и проблем, стать ещё одним Костанеллой. Только какой в этом прок и смысл? Путь слабака, что прячется от собственной тени. Я не хотел. Это точно не моё.

Ника упаковала фотоаппарат, планшет, ноутбук. Из вещей – скромный минимум. Бусы моей матери – на шее.

– Хорошо, что у Санты все документы в порядке и прививки. Я следила за этим, – бормотала она. – Ты же понимаешь, что я без Санты не поеду?

Я понимал. Ника будет замечательной матерью. И всё равно меня мучило то, что я как бы навязывался ей вместе с ребёнком.

Она сама ещё юная, неопытная, слишком правильная. Манипулировать ею легко. Особенно, если – вольно или невольно – влиял на неё.

– Не бойся. Ничего не бойся, – попытался её успокоить и подарить уверенность, которую и сам не чувствовал в полной мере.

Ника подняла на меня удивлённые глаза.

– Я, наверное, тревожусь. Но это не страх. А ещё я рада. Соскучилась. Мотю хочу увидеть и Чертяку. И как там Дана – непонятно.

И опять я ощущал укол ревности. А ещё я дал немного времени перед отъездом. Всё казалось: Влад приедет, чтобы поговорить с Никой. Чуда не случилось. Ну и чёрт с ним. Пусть сидит в норе и продолжает жрать дерьмо ложками, раз уж сломался без права на восстановление.

Я уговаривал себя, что не должен его осуждать, но получалось так себе.

Столица встретила нас ярким солнцем, безоблачным небом и привычной суматохой. Людской поток катил волны в разные стороны: кто-то уезжал, а кто-то, как и мы, прилетел. Посреди людского моря высился доисторический столп мироздания, что встречал нас в аэропорту.

Илья. Мне чудится, или он успел ещё немножко подрасти, пока мы не виделись? По крайней мере, смотрелся он именно так – длинная жердь, которую не заметить невозможно.

Он увидел нас издалека и помахал рукой. Как-то я не думал, что ему придёт в голову нас встречать. Хотя – что греха таить – с Ильёй мы вели виртуальные бурные переговоры, а иногда – и жаркие дискуссии, пока я загорал в Италии.

Мы сблизились, если это можно так назвать. То ли время пришло, то ли звёзды так повернулись, но Илья вынырнул из виртуальной реальности. Не знаю, надолго ли.

– Привет, дядя Стефан. Здравствуйте, Ника, – расшаркался перед нами этот клоун и попытался облобызать Никину ручку.

– Дядя?.. – попятилась она, выдёргивая пальцы из слишком крепкого захвата Илюхиной ладони.

– Илья Нейман, – представил я отпрыска нашего семейства. – Двоюродный племянник, разгильдяй, виртуальный игрок и гений.

– Ладно, за гения прощён, – попытался грозно строить брови мой геморрой на голову. – Всё остальное я тебе ещё припомню.

– Племянника или игрока? – надавил на очевидные факты.

– Разгильдяя. Между прочим, карета подана, новые апартаменты царственных особ ждут. А я, так и быть, готов побыть извозчиком.

Ника больше вопросов не задавала, только бросала на меня красноречивые взгляды.

– Позже объясню, – решил отделаться кратко, чтобы не вываливать всю подноготную здесь и сейчас.

– О, да! Моя биография явно вам понравится! – хохотнул Илья. – И это не то, о чём говорят в двух словах. Прошу! – галантно машет он рукой, и я наблюдаю, как легко он движется, с точностью робота избегая столкновений. Он и здесь – игрок. Великолепная координация. Грациозный молодой козлик, вырвавшийся порезвиться. А ещё – покрасоваться перед Никой. Я же вижу, как он из кожи вон лезет.

Ни одного неправильного взгляда, жеста. Однако – я понимаю это шестым чувством – он пытается произвести на неё впечатление.

– Пристегнись, – командую, как только мы с Никой оказываемся в навороченном авто Неймана-младшего. – Он биоробот и гонит, как ненормальный.

Ника прижала к себе Санту. Женщина. Стопроцентная. Пытается уберечь самое святое. Жаль, я не могу быть собакой. Я б не отказался, чтобы она обо мне так заботилась. Чёрт. Я даже к щенку её ревную.

А ещё я видел, какие взгляды Ника бросает на Илью. Он Нейман. У Нейманов есть одна отличительная особенность: мы похожи. Не спутаешь, чей это овощ и из чьего он огорода.

Она нас сравнивает? Молодой горячий самец, близкий ей по возрасту, лёгкий, контактный, разговорчивый. И холодная глыба, не умеющая выражать собственные чувства. Я старше Ники на пятнадцать чёртовых лет. Кажется, я проигрывал по всем статьям.

– Ты это серьёзно? – запнулся я на пороге крохотной убогой квартирки.

– Вполне! – бодро рявкнул юный идиот и подтолкнул меня в спину, как строптивого осла. Ника, к счастью, этого не видела: вошла первой и осматривала наши новые владения.

Хуже была только та каморка папы Карло, где она жила до того, как я ворвался в её итальянскую жизнь.

– Мне нравится, – сияла она глазами, и я дрогнул.

– Вот! Видишь! А ты зажрался. Не забывай, любимый дядюшка, что ты теперь гол, нищ, но зато счастлив, – шипел Илья мне в ухо. – И вообще: где благодарность? Где моё законное «спасибо»? Я тут старался, выбирал жильё любовно и по всем правилам шпионской науки.

– А давайте пить чай! – не дала дослушать ценную информацию о шпионских страстях, что так увлекли Илью.

– Кофе! – внесли правки мы с племянником в унисон. Ника только глаза закатила, давая понять, что поняла свой просчёт. Санта тем временем подозрительно обнюхивал кроссовки Неймана-младшего.

– Он что, раздумывает, укусить меня или облаять?

– Он намекает, что по правилам шпионской науки в подобных жилищах все нормальные люди разуваются, – кивнул я на босые Никины ноги.

Она разулась машинально. Годами укоренившаяся привычка. Ни разу не удивлён, что ей этот скворечник по душе. Нику всегда напрягали большие пространства. Она привыкала к великим масштабам постепенно.

Нейман-младший угодил ей и в этом. Попадание в «яблочко». Да и всё остальное здесь – вполне сносное. Это я, наверное, действительно зажрался.

Кухня, кстати, очень современная, со всеми наворотами, и холодильник забит под завязку. Мы как два коршуна – опытный и зелёный – следили, как Ника уверенно двигается, включает кофемашину, сооружает завтрак.

Голод. И не только естественный. А пока невозможно касаться девушки, что хлопочет, накрывая стол, я мысленно очерчиваю её мягкие губы, веду пальцами по плечам, ласкаю взглядом.

По тому, как вспыхнули её щёки, она заметила мой молчаливый призыв. Закашлялся и Нейман-младший, но испаряться не спешил: пил кофе, ел, будто его год не кормили, и успевал говорить о главном:

– Не думай, что это какая-то халупа. Это, между прочим, вполне элитный ведомственный дом почти в центре города. Отличная постройка, шикарная звукоизоляция, здание под охраной плюс я тут столько аппаратуры натыкал – муха не пролетит, комар не просочится. А о функциональности квартиры я вообще молчу – песня! Ты оценишь, когда твой мозг справится с потрясением. Но что делать? Нищий – значит нищий. Привыкай!

Он похлопал меня по плечу, а я вдруг подумал: да какая, собственно, разница? Стены они и есть стены. Важно, кто с тобой рядом. А со мной – Ника. Всё остальное вполне можно пережить. Именно эта важная мысль позволила мне очень быстро примириться с суровой действительностью.