Глава 9

Глава 9

Ника

– Я карты нашла. Давай сыграем, что ли, – предложила Дана с тоской в голосе. Шёл четвёртый день нашего заточения.

Меня не напрягали стены. Меня напрягало ожидание. Дану больше бесило отсутствие пространства. Ей бы мчаться куда-нибудь, покоряя города и веси. А тут действительно – хоть головой об стены бейся.

Немного спасала крыша. Мы бродили «улицами», где даже фонари стояли и лавочки.

– Живут же буржуи! – мечтательно сказала Дана, когда попала на крышу первый раз. – Мало им внизу места, ещё и наверх имитацию улицы припёрли. Деревья высадили. Капец, короче.

Деревья тоже были. В кадках. Карликовые. И тоже лысые, с голыми ветками, что мёрзли сиротливо на ветру.

– Безнадега точка ру, – страдала Данка. Ей даже танцы не помогали, хоть танцевала она много, правда, без огонька.

– Карты – это хорошо, – покладисто согласилась я. У меня начались критические дни, и крохотная надежда, что тесты врут, исчезла окончательно.

– Слушай, – рассыпала веером глянцевые прямоугольники по гладкому столу Данка, – я охреневаю, честно. А что если б мне плохо стало. Или ещё что. А тут хоть помри – помощь не подоспеет.

– Давай не проецировать плохие сценарии, – перетасовала я колоду и сдала карты. – Играем в «дурака»?

– Да хоть в клоуна. Разницы нет и выбора тоже.

– Выбор есть всегда, – сказала я уверенно, хоть на душе было тревожно.

Я слишком много думала. И никак не могла отделаться от чувства, что вроде бы правильно всё сделала, но в то же время чего-то не учла, что-то упустила.

– Когда твой Индиго явится, я ему устрою моральную порку, – кажется, Данку явно грела эта мысль – поскандалить с Робертом. – Индиго. Подходит. Загадочный, но весьма мутный тип, не находишь?

– Он не мой, – сказала я очевидное.

– Да ладно. Видно же, что он на тебя неровно дышит. Я подожду того момента, когда Стефан вырвет жабры этому человеку-амфибии. И заставит сожрать их, чтобы в следующий раз не зарился на чужое.

Данка была свято убеждена, что Нейман нас будет искать. Даже не так: меня будет искать. Она так часто это повторяла, что я невольно поддавалась её уверенности.

По ночам я тосковала, плакала и фантазировала. Как жаль, что Нейман не мой принц. А мы живём не в сказке. Я даже ребёнка не смогла у него украсть. Ничего не осталось, кроме тоски и воспоминаний. Но оказалось, что это тоже немало. Хуже, когда не остаётся вообще ничего.

А так… бродил во мне призрак надежды, которая как бы не имела права жить, но всё же просачивалась в сердце и сидела там с упорством мужественного храброго солдата, что свято верит: победа будет за нами. А то, что мы вышли на партизанские тропы, не значит, что перестали бороться.

Индиго вернулся на пятую ночь. Мы с Данкой спали. По умолчанию – вместе. Днём иногда разъединялись: я нашла книги и читала. Подбор литературы был специфическим: в основном, научная фантастика, но как-то я втянулась, мне даже понравилось. Данка предпочитала танцевать, а изредка погружалась в шпионские страсти: среди книг затесалось несколько потрёпанных детективов.

– Как ты читаешь эту тягомотину? – вопрошала она, скача вокруг меня, как коза. – Никакой толком динамики да ещё сплошные враки. В детективах хоть интрига. А вообще без Интернета и соцсетей – полная жопа. Я наконец-то поняла, что оно такое. Это даже хуже, чем когда денег нет.

По ночам мы предпочитали ложиться в одну кровать, огромную, как необъятное облако. Я поступала непедагогично: брала с собой в постель Санту. Его тёплое родное тельце успокаивало и давало возможность не чувствовать себя одинокой. Именно Санта разбудил меня в ту ночь, почувствовав приближение чужого.

Индиго стоял в дверном проёме. Я прижала к себе щенка и подчинилась молчаливому кивку Роберта. Перед выходом покосилась на Данку. Спит без задних ног. Дана всегда спала как убитая: крепко и счастливо.

– Уходим, – сказал он, как только мы очутились подальше от спальни.

– А как же Дана?

– А Дана останется здесь. До утра. Потом её заберёт мой надёжный человек. Не стоит беспокоиться, Ника. Одевайся, у нас мало времени. Всё придётся делать быстро.

Больше я ни о чём спрашивать не стала. Я всё делала правильно, однако, меня не покидало ощущение: я упускаю что-то очень важное, но продолжала лететь, как оторванный листок, подгоняемый ветром.

Мы уезжали машиной. Индиго увозил меня прочь на сумасшедше запредельной скорости.

– Не знаю, что ты там забыла, – сказал он, как только мы вырвались из объятий столицы. – И знать не хочу. Но у тебя – всего несколько часов, чтобы уладить свои дела или успокоить ностальгию. Потом я отвезу тебя в аэропорт. Паспорт, загран, документы на собаку, билеты, деньги на первое время, мобильный телефон, – кинул он мне на колени кожаную сумочку-портмоне. – Звонить никуда не советую. Но каждая взрослая девочка вполне способна сама отвечать за свои поступки. Ты ведь умеешь быть ответственной, Ника?

Он смотрел на меня так, что хотелось поёжиться.

– Спасибо. Я вполне способна справиться со всем. Наверное.

– В Италии тебя встретят.

– В Италии? – переспрашиваю я. Как-то не знаю. Мы это даже не обговаривали, но если я и думала о загранице, то Италия даже в мыслях не мелькала.

– Так получилось.

Что получилось – он объяснять не стал, а я побоялась расспрашивать. Почему-то неведение не пугало, а оберегало от лишних потрясений. Уж лучше головой в омут, разбираться буду потом.

– Мне достаточно два-три часа, чтобы уладить свои дела, – сказала я кратко. Индиго кивнул. Меня несколько напрягал его пристальный взгляд, что он бросал время от времени. Испытывающий какой-то, пронзительный. Слишком острый. Он будто взвешивал что-то или хотел спросить, но то ли не решался, то ли не спешил.

В городе, где мы познакомились с Индиго, меня ничего не держало, кроме денег, которые я решила забрать. Кто знает, как дальше всё сложится. Я должна быть уверена, что смогу выкарабкаться, если вдруг придётся действовать самостоятельно. А именно так я собиралась поступить: исчезнуть с радаров всех, кто меня знал. Если получится.

Карточку иностранного банка и наличные я прятала в надёжном месте. Именно туда мы и направились. Будь моя воля, я бы отделалась от невольного соглядатая, но Индиго ясно дал понять: из поля зрения он меня выпускать не намеревался. Но внутрь дома я его с собой не пустила.

– Прости. Это слишком личное, – оставила я его у подъезда. – Я быстро.

И он остался ждать, а я поднялась на второй этаж и вдавила кнопку звонка до упора.

– Никусик? Ты, что ли? – открыла мне дверь заспанная Лейка. – Вечно тебе не спится в самую рань. Что на этот раз? Землетрясение? Пожар? Где пропадала?

– Да так. Были дела, – отделалась я односложно.

– Ну, да, конечно, – сладко потянулась Лейка. – Взорванный Интернет – это по-нашему. Что, бросил тебя этот мудак?

Я замерла и начала считать про себя до десяти. На счёте «семь» Лейка не выдержала:

– Ну, Ника, ты ж не думала, что я без глаз и без ума? Твои фотки были везде. Правда, для тех, кто умеет видеть. А я ж умею, ты помнишь?

Я помнила. Лейка мечтала о счастье Золушки, что неожиданно находит своего Принца: богатого, красивого, мужественного. Того, кто обязательно разглядит её неземные достоинства, поймёт, обогреет, женится, а она в ответ будет верной ему женой и нарожает кучу детишек.

Именно поэтому она искала и упивалась подобными розово-сиреневыми соплями, часто выдуманными, но ей на это было наплевать. Её широкая и добрая душа жаждала сказки. Я не знала человека лучше и добрее, чем Лейка.

– Это я его бросила, – постаралась сказать спокойно, но голос сорвался, снова стал детско-беспомощным. Ненавижу себя за это.

– Ну, я б тоже его бросила, – вздохнула Лейка, окончательно просыпаясь. – Его нынешнее счастье трубит о будущей свадьбе изо всех утюгов.

– Ты о чём? – не выдержала я.

– Да вот об этом, – подскочила она к ноутбуку. – Во всех шоу, по всем программам, – яростно щёлкнула она мышью, запуская новомодную передачу, где сосали те самые ванильно-приторные истории неземной любви с примесью постановочных шоу.

– Мы знаем друг друга достаточно давно, – вещала проникновенно Хельга. – Как и у любой пары, у нас бывали трудности. Но всё плохое уже позади. Я жду ребёнка, и мы со Стефаном скоро женимся.

Её смех бил по ушам и разливался резкой головной болью. Это был удар под дых. Беременная. Ждёт ребёнка. Женится. Но чего я хотела? Он не лгал. Сказал всё честно. Я не могла его упрекнуть, но не ожидала, что будет настолько больно. Если бы не Лейка, что шумно дышала рядом, я б согнулась пополам и выла.

– Всё так и есть. Я попрощаться заехала. Уезжаю вот. Не поминай лихом, как говорят.

Лейка порывисто обняла меня.

– И ты прости, если что не так, – промычала она, заливаясь слезами. – Нет их, принцев, да?

– Есть, Лейсан. Твой точно тебя ждёт. Только, наверное, не там. Может, гораздо ближе.

Лейка шумно шмыгнула носом. От восточных корней у неё – только имя да чёрные глаза – выразительные, крупные, притягательные. И, может быть, гибкая, изящная фигура. Всё остальное досталось от русского отца: черты лица, белая кожа, медовые волосы невероятной густоты.

Я полезла на антресоли. Там, спрятанный за хламом, лежал мой рюкзачок. Как положила, так и валялся, нетронутый. Лейка никогда бы не прикоснулась к чужому, даже если б знала, что там лежит.

Я достала карточку и деньги. Пачку оставила на столе.

– Это для тебя. Уезжай отсюда. Учись. Начни новую жизнь. И не надейся ни на каких принцев, потому что ты сама – принцесса, достойная только всего самого лучшего.

Лейка роняла слёзы – крупные, горькие. Губы её дрожали. Я плакать не стала, хотя бы потому, что если разревусь, не будет сил идти дальше.

Я уходила не оборачиваясь, но знала: Лейка смотрела, прилипнув носом к окну. Провожала меня. И от этого было немного легче душе, где поселилась огромная зияющая дыра, которую пока не заполнить ничем.

– Деньги? – полезли на лоб у Индиго глаза. – Серьёзно? Ради этого стоило так рисковать? Иногда я напрочь не понимаю вас, женщин. Логика ваша не поддаётся анализу.

– И не нужно, – сказала твёрдо, на него не глядя. – У нас и должен отличаться образ мышления, иначе совсем скучно станет жить.

– Да тут заскучаешь. Обхохотаться можно, – пробормотал он, вжимая педаль газа в пол.

Логика моя была проста: я не собиралась зависеть от милостей Индиго Слишком много всего нас и так связало. Есть отношения, в которых нужно поставить уверенную точку.

– Давай прощаться? – сказал Индиго в аэропорту. – Целоваться, я так понимаю, не будем? – скривил красивые губы. Улыбки у него не получилось. Даже саркастической. Кажется, ему тоже немножечко больно.

– Будь счастлив, Роберт, – провела ладонью по его щеке и ощутила, как он вздрогнул.

– Я бы желал тебе того же, Ника, но ведь ты не хочешь, – покачал он головой, прикасаясь губами к кончикам моих пальцев. – Может, ещё не поздно? Отвезу тебя к Нейману. Нарожаешь ему детишек. Вот он обрадуется.

Снова этот слишком пристальный взгляд, пронизывающий до костей.

– Не обрадуется, – слишком нервно дёргаю шеей, но уже плевать, что он увидит и что подумает. – А детишек ему есть кому рожать. Прощай!

От него я тоже уходила не оборачиваясь. Так легче и правильнее – оставлять прошлое позади и больше к нему не возвращаться.

Но перед тем как пройти на посадку, я сделала то, что тоже логике не поддавалось: набрала номер Неймана и отправила ему смс:

«Будь осторожен. Присмотрись к Тамаре Астафьевой».

Я увидела, как ушло сообщение. Как пиликнул телефон. Прочтёт ли он сообщение с незнакомого номера? Но это уже не моя забота. Всё, что могла, я сделала – совершила поступок, о котором не сожалела ни секунды.

Телефон отправился в мусорку, а я наконец-то переступила черту, за которой меня ждал самолёт, полёт и другая страна.

Италия. Не так-то уж и плохо. Я даже знала, чем займусь там. Но пока нужно было ещё добраться до пункта назначения.

Я летела в никуда, не зная языка, не умея толком общаться. Но меня больше это не пугало. Человек умеет приспосабливаться ко всему. Выживу и я. По-другому и быть не может.