Глава 23

— Чем бы ты хотела заняться в свободное время? — спрашивает он меня за ужином. Конечно же, я пришла красивая, элегантная, и даже туфли не так жали сегодня.

Я привыкну. Человек привыкает ко всему.

Мотя ест как аристократка. Будто не она день назад пальцы облизывала с наслаждением. Они сейчас похожи. Нейманы. Холодные, красивые, с отточенными естественными движениями. Победители по жизни.

О чём он? С трудом выныриваю из своих мыслей. Ах, да… слишком я болтаюсь без дела. Ну, что же…

— Я бы хотела научиться водить машину. Тут за мной парень приезжал. Красивый такой, белокурый. С ямочками на щеках.

— Нет, — отказ звучит так резко, что я сникаю на миг, а затем смотрю на Неймана с вызовом.

— Тогда не задавай дурацких вопросов.

— У тебя будет другой водитель, — заявляет он после небольшой паузы. — А учиться ты будешь в автошколе, как и положено. С инструктором, под присмотром.

— Я не очень люблю людей, — пытаюсь отвоевать независимость.

— Я это заметил, — кидает он на меня взгляд из-под ресниц. — И поэтому ты будешь учиться с индивидуальным инструктором на закрытой территории, где никто не помешает, не отвлечёт, не создаст неудобств.

Кажется, он стал разговорчивее. И я пока не решила, нравится ли мне это. Как и то, что он пытается руководить моей жизнью.

Где-то на десерте Мотя задремала. Или притворилась — как знать? Мы оба это заметили.

— Я отвезу её, — прошептала, потому что не хотела оставаться с Нейманом наедине. Спящая Мотя создавала иллюзию своего отсутствия.

— Я сам. Позже, — Нейман не шептал, но говорил негромко. — Как она?

— Как и обычно, — очень правдивый ответ. И лгать не придётся. Я не могу сказать, что Мотя притворяется. Хитрит ли, а может, есть у неё причины. Если захочет, сама перед Нейманом расколется.

— Выглядит лучше. Живее, — он почти нормально разговаривает — без своего холодного задротства. — У тебя получается.

— Это иллюзия, — кладу локти на стол. Не по этикету, но плевать. Сцепляю пальцы в замок и подпираю их подбородком. — Ты же реалист.

— Ты ничего не знаешь обо мне, — возражает устало.

Ждёт, что я начну его расспрашивать? Задавать вопросы, какой он?

Мучительно сжимается сердце. Я хочу знать. Понять. Что руководило им семь лет назад? Слепо ненавидеть уже не получается — слишком много всего свалилось в кучу. И вот это желание страшит куда больше, чем сидеть с ним — глаза в глаза.

— Ты не похож на фантазёра, — рискую спорить. — Больше прагматик. Счетовод, а не астроном.

— Астроном тоже счетовод, — возражает он, расслабляясь. Вытягивает ноги, опирается на спинку стула, устраиваясь поудобнее. — Ракурс у тебя другой. Ты романтизируешь астронома лишь потому, что он смотрит на звёзды. А он их считает. Строит траектории, высчитывает расстояния.

— Делает открытия, даёт новым светилам имена.

В его глазах вспыхивает интерес.

— Пойдём, Ника, — встаёт со стула и протягивает руку. Я поднимаюсь за ним вслед и делаю вид, что не замечаю раскрытой навстречу ладони.

Наверное, это обидно и задевает. Но Нейман не тот, кто покажет свои чувства. Если они у него есть, конечно.

Он всё же ловит меня на выходе. Ладонь его обжигает. Пальцы неожиданно переплетаются с моими. Слишком интимно, и я дёргаюсь, не удержавшись.

— Ты меня боишься? — спрашивает с прохладцей — отстранённо далёкий, однако руку мою не отпускает, хотя я делаю осторожную попытку избавиться от его ига.

Его пальцы тревожат. Зачем он так? Подкатывает? Приручает, как дикую кошку? Но ничего не делает силой. Не пытается прижаться или сжать в объятиях, провести рукой по телу. Ничего этого нет. Только жар тревожащих меня пальцев, что удерживают в своём плену мою ладонь.

Я озираюсь на Мотю, бросаю обеспокоенный взгляд и краем глаза улавливаю, как смягчается неймановский взгляд. Словно я сделала что-то невероятное и растопила его ледышку вместо сердца.

— Я распоряжусь, — говорит негромко. За углом маячат две фигуры. Охранники. Эти покидают дом последними. Им-то он и поручает отвезти уснувшую Мотю назад. Там её ждёт Ира Петровна.

Нейман тянет меня в мою комнату.

— Надень кроссовки и куртку, — командует, нехотя расцепляя наши руки. С сомнением смотрит на мои ноги и платье, но переодеться не приказывает.

Хочет меня выгулять, как собачку, перед сном? Я не сопротивляюсь: оказалось, я хочу на улицу. Там воздух. Темно. Наверное, интересно.

Но мы идём не к выходу, а наверх. Туда, где живёт он.

Нейман снова ловит мою руку, стискивает, как наручником, запястье. Не больно, но надёжно, чтобы не вырвалась

Странное дело: я не боюсь. Если бы он хотел посягнуть на мою честь, вряд ли бы заставил надеть неэротические кроссовки и куртку.

Мы заходим в его комнату. Я оглядываюсь. Мне интересно, хоть я уже сюда нос засовывала. Всё так же стерильно. Нет разбросанных вещей, словно он здесь и не живёт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Нейман тоже натягивает куртку и тянет меня наверх. Туда, где я ещё не бывала. Мы поднимаемся выше и выше, по ступенькам. Он молчит. Я не задаю вопросов, хотя внутри скручивается предвкушение. Ожидание чего-то необычного. Меня начинает потряхивать, но я всё же пытаюсь сдерживаться.

Нейман, наверное, чувствует мою дрожь — сложно скрыть её, когда тебя ведут за руку. Выше, ещё выше, ещё… Я вспотела, дыхание жёсткое, а он дышит размеренно — робот, а не человек, хотя — я ощущаю — он тоже напрягается. Не так-то оно и просто изображать из себя бездушный механизм.

Мы попадаем на крышу. Ветер обдувает моё разгорячённое лицо. Как хорошо! Я дышу глубоко раскрытым ртом, наслаждаясь.

Над нами — чернильное небо, утыканное звёздами. Красиво. Я задираю голову, заглядываюсь, залипаю, забывая где я и с кем. В чувства меня приводят пальцы Неймана. Проходятся по моим горячим щекам, убирают волосы, натягивают капюшон на голову.

Забота, но уже с подтекстом: ему нравится ко мне прикасаться. И я бы не сказала, что это неприятно, хоть я и стараюсь избегать контакта с Нейманом.

— Здорово, — выдыхаю и смотрю в небо до головокружения. Он не мешает. Стоит рядом. Смотрит туда же. Изо рта у него идёт пар. Его куртка расстёгнута. Я вижу, как белеет футболка. Нейман всегда такой — белые безликие футболки, тёмные штаны. Не удивлюсь, если трусы на нём тоже белые. Скучный. Однотонный. Строгий. Жёсткий.

Волосы у него короткие, но слегка вьются — я это тоже замечаю. И профиль чёткий, словно вырубленный. Тяжеловатые черты, но ему идёт. Та самая харизма, что способна сбить с ног и повести за собой.

А потом я замечаю его. Вскрикиваю невольно и тороплюсь, почти бегу, чтобы убедиться, что глаза меня не подвели.

— Телескоп! — выдыхаю вместе с паром.

Нейман насмешливо приподнимает брови.

— Я думал, ты знаешь, — улыбается мне. — Поэтому с умным видом говоришь об астрономах.

Я смотрю на него во все глаза. Он прав. Незнакомец. Икс.

— Счетовод или учёный? — спрашиваю невольно, разглядывая его по-иному. Глаза у Неймана смеются, и он теряет холодность, как загрубевшую, давно отжившую своё, шкуру, что, растрескавшись, сходит с него пластами. Что там, под ней?.. Я страшусь, но, кажется, хочу это увидеть.