Глава 4

Он везёт меня куда-то. Может, это и к лучшему. Получится сделать то, что задумала. Будь у меня больше сил и что-то тяжёлое под рукой, я бы ударила его по голове и… «погибла бы в этом гробу вместе с ним», — шепчет язвительный голос.

Плохая идея, но могу же я помечтать?

Я перестаю сжиматься, устраиваюсь поудобнее, в позе покорного раба — сижу, согнувшись, засунув руки между колен.

Враг мой молчит. И постепенно иллюзия, что я мчусь на корабле-призраке, убаюкивает, укачивает меня. Недолго.

— Я буду говорить, а ты отвечай «да» или «нет», — подаёт голос Нейман.

Хочется фыркнуть в ответ. Он бесит. Раздражает. Слишком властно звучит его голос, но это не удивительно: он привык повелевать.

— Тебе некуда пойти и негде жить?

— Да, — выпрямляюсь и откидываю голову на спинку сиденья. Главное — сильно не завраться. Или хорошо запоминать враньё, чтобы потом не попасться.

— У тебя нет никого, и никто не будет искать?

Волоски на затылке шевелятся, а на руках — встают дыбом. Он что, надумал меня где-нибудь прикопать? Видимо, я молчу слишком долго.

— Я не сделаю тебе ничего плохого. Не выдумывай сейчас лишнего.

А, ну да. Сделаю вид, что поверю.

— Может, мы познакомимся? — у меня даже получается улыбнуться. Я ловлю тяжёлый взгляд Неймана в зеркале.

— Стефан, — называет он своё имя, и внутри меня застревает лёд. — И давай на «ты», раз ты уже взрослая.

Он иронизирует? Да неужели?..

— Ника. Меня зовут Ника, — не вижу смысла лгать. Чем меньше лжи, тем лучше.

— Ответь на вопрос, — возвращается он к допросу.

— Нет, меня никто не будет искать. Все, кто мне дорог, умерли.

— Учишься? Работаешь?

— Нет.

— А хотела бы?

Он что, решил поиграть в мецената? Становится смешно, но хохотать я не спешу. Наверное, не стоит, чтобы его не злить.

— Нет. Привыкла, знаете ли, бездельничать.

— На «ты», — напоминает мне он, как будто я тупая и недалёкая. Впрочем, он такой меня и видит. Может, это и к лучшему. — И отвечай «да» или «нет».

Скучный властный зануда. Угораздило же меня.

Странное дело: я не чувствовала ненависти. Вот он — руку протяни и коснёшься его широких плеч. Рядом — человек, которого я чуть не убила. Да что там: хочу убить, и однажды это случится. Позже. Я ждала долго, могу и ещё немного потерпеть. Осталось узнать, зачем я ему понадобилась.

— Я предлагаю тебе работу, — отвечает Нейман на мои мысли, и я вздрагиваю.

— Девке с улицы? — складываю руки на груди, лихорадочно соображая, что всё это значит.

Странный. Я попалась ему случайно. Или нет?.. Голову сломать можно об этого стального идола.

— А ты девка? — снова ирония в его голосе.

— И отказаться я не могу? — уточняю, понимая, что объяснений он давать не намерен.

— Да или нет, Ни-ка.

Он так и произносит моё имя — по слогам.

— Да — девка или нет — не хочу у тебя работать?

— Да — ты будешь у меня работать. Нет — ты не девка. Скорее, девчонка, что запуталась и попала в плохую историю.

Психолог, мать его! Говорить ему «ты» легко, хоть я и не собиралась этого делать. С такими, как Нейман, лучше держать дистанцию.

— А если я не хочу? — пытаюсь ему противиться.

— Я не спрашиваю у тебя разрешения, Ни-ка. Я говорю, как есть и будет.

Желание его убить растёт в геометрической прогрессии. Снова вспыхивает и застилает глаза ненависть. Становится нечем дышать. Возомнил себя Господом Богом, а сам… руки по локоть в крови.

— То есть выбора у меня нет, — удивляюсь, что могу говорить спокойно.

— Получается, так, — соглашается он.

Машина несётся на бешеной скорости. Что там, за окном? В какое логово он меня тянет и зачем? Я снова боюсь. Но, кажется, он не собирается меня убивать. Работа?.. Да, за это следует зацепиться.

— Какую работу ты предлагаешь?

— Единственную. Тебе понравится. А если нет… будем думать, что делать дальше.

Я умолкаю. Поправляю волосы. Машинально заплетаю косу. Нужно чем-то занять руки. Невыносимо ощущать себя пленницей обстоятельств.

Мы куда-то мчимся. У него звонит телефон. Нейман с кем-то беседует, но я не вслушиваюсь в речь. Ловлю только интонации, властные, короткие фразы. Он не разговаривает, а приказывает. В этом вся его суть. Всегда знает, как нужно поступать. У него нет сомнений и колебаний. И от этого страшнее вдвойне.

Больше мы не разговариваем, пока машина наконец не останавливается.

— Выходи, — сухой приказ.

«Руки за голову!» — хочется брякнуть, но я молчу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ночь принимает меня в свои объятья. Прохладно. А ещё… слишком хорошо дышится. Мы за городом.

Оказывается, мы ехали не одни. Ещё один автомобиль останавливается рядом. Оттуда выходят люди.

— Плохая идея, Стефан, — говорит крепыш пониже. И нет, он не толстый, а широкий. Крепко сбитый шкаф, сплошные мышцы, хоть роста в нём не хватает. Взгляд жёсткий и недобрый.

— Я тебя не спрашиваю, Дан. Делай, что нужно, остальное я решу сам.

Крепыш лишь сильнее сжимает челюсти. Смотрит на меня неприязненно.

— Документы и телефон, — протягивает ко мне руку Нейман. Я смотрю на его ладонь и смаргиваю. Тут бы мне истерику закатать или концерт устроить, но я, как загипнотизированная, лезу в рюкзак, достаю паспорт и телефон. Колеблюсь, но, он, видимо, уловив мои сомнения, забирает вещи сам. Мягко, словно у ребёнка. Будто жалея, что приходится поступить именно так.

Я встряхиваю головой, не веря, что это происходит со мной.

— Проверь, — шлёпает Нейман небрежно паспорт и телефон в руку крепышу. Тот сверлит меня взглядом. Ничего хорошего нет в этих глазах, что напоминают болото.

— Пойдём со мной, Ника, — повелительный жест в мою сторону. — Я кое с кем тебя познакомлю.

Он уходит стремительно и не оборачивается. Я смотрю ему вслед и думаю: он так уверен, что я побегу, как шавка, за ним?..

— Проходи, — невежливый тычок приходится в лопатку. Это больно, до темноты в глазах, и я невольно вскрикиваю, стискивая лямки рюкзака в пальцах.

— Дан! — в голосе у Неймана — холодное предупреждение. Он всё же обернулся, услышав мой писк. Он даже вернулся, и я снова вижу его близко-близко. Вдыхаю холод его парфюма, упираюсь взглядом в грудь. — Пойдём, Ника, — протягивает он мне руку, как ребёнку.

Может, он такой меня и видит — несмышлёнышем, что вечно попадает в передряги; младенцем, за которым — глаз да глаз.

Я не могу вложить свою ладонь в его. Это выше меня. Мотаю отрицательно головой.

— Я сама, — и делаю шаг, а потом ещё, старательно огибая айсберг по имени Нейман.

Иду, ощущая его взгляд. И тот, сверлящий от крепыша — тоже. Как только на мне одежда не задымилась…